Боливар не выдержит двоих.

Владимир Карпов в своей книге приводит рассказ бывшего помощника военного коменданта города Москвы полковника Гаврилова. 25 июня на гарнизонную гауптвахту приехал маршал Жуков и приказал отправить всех арестованных в свои части. Потом обошел все камеры, выбрал одну, приказал за ночь побелить и прибрать. На следующий день поздно вечером приехал генерал Москаленко и с ним еще несколько генералов. Между ними стоял ссутулившийся человек в штатском. Гаврилов его не узнал, принялся гадать — кто же это такой? Москаленко сказал, что охранять арестованного они будут сами. И лишь тут до коменданта дошло: это Берию привезли. Почему дошло именно это, если он арестованного не узнал — он не конкретизирует. «Понял» — и все. Возможно, понял позже, когда рассказали, кто именно был у него на гауптвахте.

Полковник Гаврилов, судя по всему, к заговору непричастен — иначе арестованного так и оставили бы на гауптвахте. Тем важнее его свидетельство, которое косвенно подтверждает то, что мы знаем и так, но все же… И участие в заговоре маршала Жукова, и жуткий цейтнот, в котором оказались путчисты, и то, что арест все же готовился — кого-то ведь собирались на этой гауптвахте содержать…

Продолжим перебирать доказательства. Считается, что Берия написал в адрес товарищей по Президиуму три письма — кстати, довольно разных по стилю и по настроению. Об этих «документальных свидетельствах» спорят много и упорно. История послевоенного СССР в целом и «дело Берии» в частности вообще отмечены запредельным количеством разного рода фальшивок. Обычным способом их не всегда определишь: в распоряжении штамповавших их властей был аппарат КГБ, ЦК, Совмина, подлинная бумага, машинки и пр.

Но есть вещи, которые нельзя подделать. В первую очередь не подделывается стиль — это я вам как автор художественной литературы могу сказать совершенно точно. Он — такой же индивидуальный признак человека, как отпечатки пальцев или голос. Давайте сравним стиль этих документов и подлинных бериевских писем, которых известно очень мало — но все же для анализа хватит.

Итак, возьмем по фрагменту из двух «писем Берии» — по большому фрагменту, чтобы полнее прочувствовать манеру письма. Кому противно — прочтите, сколько сможете…

Из «письма Берии Маленкову» от 1 июля 1953 г.

«Дорогой Георгий!

В течении этих четырех тяжелых суток для Меня, я основательно продумал все, что имело место с моей стороны за последние месяцы после пленума ЦК КПСС, к[а] к на работе, так и в отношении лично тебя и — некоторых товарищей президиума ЦК и подверг свои действия самой суровой критике, крепко осуждая себя. Особенно тяжело и непростительно мое поведение в отношении тебя, где я виноват на все сто процентов. В числе других товарищей я тоже крепко и энергично взялся за работу с единственной мыслью сделать все, что возможно и не провалиться всем нам без товарища Сталина и подерж[ать] делами новое руководство ЦК и Правительства. В соответствии с имеющимися указаниями ЦК и Правительства, укрепляя руководство МВД и его местных органов, МВД внесло в ЦК и Правительство по твоему совету и по некоторым вопросам по совету т. Хрущева Н.С. ряд заслуживающих политических и практических предложений, к[а]к то: по реабилитации врачей, реабилитации арестованных по т. к. называемому мингрельско[му] национальному центру в Грузии и возвращение неправильно сосланных из Грузии, Об амнистии, о ликвидации паспортного режима, по исправлении искривлении линии партии, допущенной в национальной политике и в карательных мероприятиях в Литовской ССР, Западной Украине и западной Белоруссии, но совершенно справедлива твоя критика, критика т-ща Хрущева Н.С. и критика других товарищей на Президиуме ЦК; с последним моим участием, на мое неправильное желание вместе с решениями ЦК разослать и докладные записки МВД. Конечно, тем самым в известной мере принизили [значение] самых решений ЦК и, что создалось недопустимое положение, что МВД, как будто исправляет Центральные Комитеты Коммунист[ической] партии Украины, Литвы и Белоруссии, тогда к[а] к роль МВД ограничивался только выполнением указаний ЦК КПСС и Правительства. Хочу прямо сказать, что с моей стороны настаивать на рассылку докладных записок было глупостью и политическим недомыслием, тем более ты мне советовал: этого не следует делать. Поведение мое на заседании Президиум[а] ЦК, и Презид[иума] Совмина, очень часто было неправильное и недопустимое, вносившее нервозность и излишную резкость я бы сказал, к[а]к это сейчас хорошо продумал и понят иногда доходило до недопустимой грубости и наглости с моей стороны в отношении товарищей Хрущев[а] Н.С. и Булганина Н.А. при обсуждении по Германскому вопросу, конечно, я здес[ь] безусловно виноват и заслуживаю всякого осуждения»…и т. д. и т. п.

«Письмо Берии в Президиум ЦК» от 2 июля 1953 г.

«Товарищам Маленкову, Хрущеву, Молотову, Ворошилову, Кагановичу, Микояну, Первухину, Булганину и Сабурову. Дорогие товарищи, со мной хотят расправиться без суда и следствия, после 5 дневного заключения, без единого допроса, умоляю Вас всех, чтобы этого недопустили, прошу немедленно вмешательства, иначе будет поздно. Прямо по телефону надо предупредить.

Дорогие т-щи, настоятельно умоляю Вас назначить самую ответственную и строгую комиссию для строгого расследования моего дела, возглавить т. Молотовым или т. Ворошиловым. Неужели член Президиума ЦК не заслуживает, того, чтобы его дело тщательно разобрали, предъявили обвинения, потребовали бы объяснения, допросили свидетелей. Это со всех точек зрения хорошо для дела и для ЦК. Почему делать, так к[а] к сейчас делается, посадили в подвал, и никто ничего не выясняет и не спрашивает. Дорогие товарищи, разве только единственный и правильный способ решения без суда и выяснения дела в отношении Члена ЦК и своего товарища после 5 суток отсидки в подвале казнить его.

Еще раз умоляю Вас всех, особенно т.т., работавших с т. Лениным и т. Сталиным, обогащенных большим опытом и умудренных в разрешении сложных дел т-щей Молотова, Ворошилова, Кагановича и Микояна. Во имя памяти Ленина и Сталина, прошу, умоляю вмешаться и незамедлительно вмешаться и Вы все убедитесь, что я абсолютно чист, честен верный Ваш друг и товарищ, верный член нашей партии.

Кроме укрепления мощи нашей Страны, и единства нашей Великой партии у меня не было никаких мыслей.

Свой ЦК и свое Правительство, я не меньше любых т-щей поддерживал и делал все, что мог. Утверждаю, что все обвинения будут сняты, если только это захотите расследовать. Что за спешка и при том очень подозрительная.

Т. Маленкова и т. Хрущева прошу не упорствовать разве будет плохо, если т-ща реабилитируют.

Еще и еще раз умоляю Вас вмешаться и невинного своего старого друга не губить.

Ваш Лаврентий Берия».

А теперь — несколько отрывков из подлинного письма Берии, адресованного Серго Орджоникидзе:

«Дорогой Серго, не один раз я ставил перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заниматься…

Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, что я больше не могу…

…Я думаю, что мой уход из Закавказья даже послужит к лучшему. Ведь за десять лет работы в органах ГПУ в условиях Закавказья я достаточно намозолил глаза не только всяким антисоветским и контрреволюционным элементам, но и кое-кому из наших товарищей. Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход, настолько я им приелся своим постоянным будированием и вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито-крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы.

Уже начинают прорабатывать, а что дальше будет — не знаю…»

Никто никогда не оспаривал авторство этого письма. И что мы видим? Мы видим, что русский язык Берия знал блестяще, так, как не всякий русский знает, и писал по-русски как по-настоящему образованный человек. Не зря же еще в 1925 году тогдашний секретарь Закавказского крайкома Мясников дал ему следующую оценку: «Берия — интеллигент». О человеке, пишущем с ошибками или корявым слогом, ни теперь, ни тем более тогда так бы не сказали.

Ладно, допустим, что за двадцать пять лет он деградировал, разучился обращаться с русским языком. Но Сергей Кремлев приводит один из последних документов Берии, который он даже не написал, а продиктовал стенографистке (что еще труднее, поскольку приходится обходиться без черновика). Вот отрывок из него:

«За последнее время в КБ-11 участились аварии, повторение которых может привести к более тяжелым последствиям.

9 апреля с.г. при производстве измерений на опытном реакторе научным сотрудником была допущена грубейшая ошибка, в результате которой тот реактор вышел из строя.

11 мая с.г. при перевозке специального груза произошла авария, потому, что это дело было поручено работникам, не знающим правил перевозки и не имеющим на это право, а шофер был в нетрезвом виде.

Авария от 9 апреля свидетельствует о том, что контроль за деятельностью лабораторий, выполняющих важнейшие опыты, ослаб и сотрудники безответственно относятся к порученным им работам.

Авария, произошедшая 11 мая, говорит о неудовлетворительном положении с системой допусков на особо режимные объекты КБ-11, несовершенством инструкций о порядке выдачи и транспортировки особо важных грузов и наличием нетерпимой, преступной недисциплинированности среди некоторых работников объекта.

Эти факты говорят о том, что Вы и некоторые другие руководящие работники объекта, недооцениваете еще в полной мере своей ответственности за порученное Вам Государством дело и не всегда помните о том, что малейший недосмотр или неточность в работе персонала объекта могут привести к чрезвычайно серьезным последствиям». И т. д. и т. п. …

В этом тексте я выделила жирным шрифтом… не то чтобы ошибки — мелочи, вроде согласований. Если бы письмо после того, как его продиктовали, при перепечатывании редактировалось, эти места бы поправили. Стало быть, оно не редактировалось вовсе — как продиктовано, так и отправлено.

И кто-то хочет нас уверить, что эти два отрывка и тот косноязычный поток сознания, который им предшествует, написаны одной и той же рукой?!

Впрочем, насчет «руки» тоже вопрос. Графологическая экспертиза в данном случае, если она подтвердит авторство, доказывает лишь квалификацию изготовителей фальшивок. А если не подтвердит?

Двое российских историков, А.Н. Дугин и В.Н. Шепелев, изучая этот вопрос, подвергли «письма из подземелья» графологической экспертизе, которую провел эксперт Е.А. Должанский.

«Для сравнительного анализа ему предоставили ксерокопию июльского письма Берии, а также подлинник его же письма из другого фонда РГАСПИ. Для объективности оценки подписи Берии в обоих документах были изъяты.

Эксперт установил различия по частным признакам почерка (в спорном тексте заглавная буква “Д” имеет петельку внизу, а в образце она отсутствует; заглавная буква “Я” существенно отличается от образца; верхняя часть прописной буквы “Ч” ровная, а в образце извилистая; первый элемент строчной буквы “л” не имеет дуги, в образце он петлевой…)» и т. д., там еще много написано.

«Эксперт пришел к выводу о том, что “различающиеся общие и частные признаки почерка существенны. Устойчивы и составляют две различные индивидуальные совокупности признаков почерка”, а значит, автором текста письма в Президиум ЦК КПСС “является одно лицо, а автором образца — другое лицо”»[17].

Зачем были нужны «письма из подземелья» — понять нетрудно. Они «доказывали», что Берия после 26 июня был жив. Ну и попутно служили средством обработки партийного общественного мнения — вот, мол, этот Берия не только подлый и двуличный гад, но еще и трусливый.

Это если они были написаны позднее. Но можно ведь и по-другому взглянуть на эти бумаги. О чем в них говорится? Человек не имеет ни малейшего представления, за что его взяли и посадили в подвал, он уверен, что с ним собираются расправиться без суда и следствия. А кто собирается? Военные, вестимо…

И зарождается такая прелестная мыслишка: а если эти бумаги были еще и страховкой партийной части заговорщиков на случай неудачи? Это не мы устроили переворот, это генералы ворвались на заседание, захватили одного из нас и убили. Он же пишет, что с ним хотят расправиться. Почему его не удалось найти и освободить? Потому что эти мерзавцы в погонах убили нашего дорогого Лаврентия Павловича. Это они во всем виноваты, наследнички Тухачевского, а мы ни при чем, они над нами с пистолетами стояли, что мы могли-то…

Это на случай, если что-то пойдет не так и «Боливар не снесет двоих» — скормить подельников военных, выскочив самим. Подло, говорите? Да, подло. А арест и убийство непонятно за что старого соратника — надо полагать, высокоморально и чрезвычайно духовно…