Глухой удар о лед. Резкая перегрузка, вдавливающая в кресло. Рев обратной тяги двигателей «Ан-74». Белая мгла за иллюминаторами, прорезаемая красными огнями аварийных маяков. Высадка была жесткой, по-арктически безжалостной. Самолет, совершивший почти слепую посадку на заранее размеченную ледовую площадку, теперь стоял, покачиваясь на замерзшей волне, и его фюзеляж покрывался изморозью.

— Группа, выгрузка! По плану! — Голос Калинова в общем канале был ровным, без тени напряжения.

Массивный хвостовой трап опустился, впустив внутрь полярный холод. Температура минус сорок семь по Цельсию. Ветер пятнадцать метров в секунду. Ощущаемая — под семьдесят. Воздух обжигал легкие, кристаллизуя выдох. Белая мгла — оптическое явление, когда снежная пыль сливается с пасмурным небом в единую молочную пелену, стирая горизонт. Видимость — не более пятидесяти метров.

Обе машины «Вепрь-Арктика» одна за другой съехали по трапу на лед. Гусеницы с глухим скрежетом врезались в наст. Калинов, уже облаченный в полный арктический комплект, вышел последним. Его тело сжалось от холода, несмотря на совершенную экипировку. Он сделал несколько пробных вдохов через маску-балаклаву. Воздух поступал подогретый. Хорошо.

— Мороз, запуск систем жизнеобеспечения машин. Байкал — периметр. Цифра — попытка связи с «Центром».

Команда работала молниеносно: Дятлов исчез в отсеке двигателя головной машины «Вепрь-Арктика»; Воронов со снайперской винтовкой наперевес растворился в белой мгле; Смирнов развернул спутниковый терминал «Глобус-М».

— «Центр», здесь «Протокол Альфа-1»! Высадка в точке «Дельта». Прием!

В ответ — лишь шипение. Смирнов поморщился.

— Сплошные помехи, майор. Не атмосферные. Направленные. Кто-то активно глушит диапазон.

— Захаров?

— Или природа. В этих широтах бывают геомагнитные бури. Но здесь… Слишком равномерно. Похоже на работу стационарного РЭБ-комплекса «Красуха-4».

Калинов кивнул. Предположение подтверждалось. Волк был где-то рядом и уже знал об их прибытии. Или подготовил встречу заранее.

— Прекрати попытки связаться. Переходи на пассивный режим. Ищем уши.

— Есть!

Через десять минут Воронов вернулся так же бесшумно, как и ушел.

— Периметр чист. Следов техники или людей нет. Но ветер усиливается. Через час будет метель.

— Тогда мы движемся сейчас. Координаты первой точки — заброшенная метеостанция «Полюс-17». Восемьдесят километров к северо-востоку. По данным, там мог сохраниться дизель-генератор. Мороз, готовность?

Дятлов вылез из отсека, его маска была покрыта инеем.

— Машины готовы. Прогрев занял больше времени. Солярка загустела, как кисель. Пришлось использовать предпусковые подогреватели. Запас хода — семьсот километров.

— Хватит. По машинам!

Движение через ледяную пустыню было сюрреалистичным испытанием. «Вепрь-Арктика» шли со скоростью не более двадцати километров в час, обходя торосы высотой с двухэтажный дом и пересекая трещины, заваленные снежными мостами. Внутри салона было относительно тепло, но Калинов чувствовал, как холод просачивается сквозь стальные стенки, через днище. Он смотрел на монитор тактического компьютера. Их путь отображался тонкой зеленой линией на цифровой карте. Вокруг — лишь белое ничто.

— Майор. — Голос Смирнова прервал двухчасовое молчание. — Фоновая радиоактивность. Едва заметный всплеск в диапазоне две целых четыре десятых гигагерц. Точно не природного происхождения. Источник — как раз в районе «Полюса-17».

— Дистанция?

— Сорок километров. Сигнал очень слабый. Но он есть.

— Значит, мы на правильном пути.

Еще час тряски, борьбы с непроходимыми заносами, обхода зон с тонким льдом. И наконец на радаре появился первый четкий объект — метеостанция «Полюс-17».

Она возникла из белой мглы внезапно: несколько полуразрушенных бараков, покосившаяся радиомачта и ряд занесенных снегом ангаров. Все было покрыто многометровым слоем наста и сосулек. Место, забытое богом и людьми.

— Останавливаемся в километре. Байкал — на разведку.

Воронов бесшумно скользнул в шлюз и исчез. Остальные остались в машинах, наблюдая через тепловизоры. Прошло двадцать минут.

— Периметр чист. Никаких тепловых следов. Никого нет. Но есть странность. Один из ангаров. Там есть источник тепла. Слабый, но стабильный.

— Идем пешком. Группа — за мной. Полная боевая готовность.

Они двинулись цепью, используя снежные надувы как укрытие. Ветер выл, залепляя очки снежной крупой. Калинов шел первым, его автомат был готов к мгновенному открытию огня. Клаустрофобия отступила перед лицом бескрайнего пространства, но ее сменило другое чувство — ощущение прицельного взгляда в спину. Он знал, что Захаров где-то рядом. Игра началась.

Ангар, на который указал Воронов, оказался самым большим. Его стальные ворота были частично сорваны ветром и намертво вмерзли в лед. Они протиснулись внутрь через боковой лаз.

Темнота. Холод, но не такой пронзительный, как снаружи. И тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в щелях. Смирнов включил фонарь. Пустота. Разруха. Следы давнего запустения. Но затем луч скользнул по дальнему углу.

— Майор, смотрите.

Там стоял стол. На столе — керосиновая лампа «Летучая мышь». И ноутбук. Современный, защищенный Toughbook, с матовым экраном. От него тянулся кабель к портативной солнечной панели, установленной в стеклянном проеме в крыше. Рядом с ноутбуком лежала сложенная в несколько раз бумага.

— Ловушка? — тихо спросил Воронов, прикрывая их своим телом.

— Нет. — Калинов подошел ближе. — Послание.

Он надел тонкие тактические перчатки и осторожно открыл ноутбук. Экран мгновенно ожил. Никакого пароля. На рабочем столе — единственный текстовый файл с названием «Для Игната».

Сердце Калинова учащенно забилось. Он щелкнул по файлу. Текст был коротким.

«Игнат. Ты оказался здесь быстрее, чем я ожидал. Значит, они бросили на меня лучшего. Как и следовало ожидать. „Изделие“ в безопасности. Я не собираюсь его продавать. Его истинная ценность не в золоте. Ты ищешь предателя. А я — правду. Ты помнишь операцию „Снежный щит“? Тот самый провал на Новой Земле, о котором все забыли. Спроси своих начальников, почему группа Захарова была оставлена без поддержки. Спроси, почему координаты выброса были изменены в последний момент. Спроси о рапорте капитана Орлова. Если у тебя хватит смелости. А пока — держи первый ключ. Он в конверте. И помни: некоторые протоколы написаны для того, чтобы скрывать правду, а не чтобы ее устанавливать. До скорой встречи. Д.З.»

Калинов перечитал текст дважды. Каждое слово било в мозг, как молот. Он отступил на шаг, его взгляд упал на бумагу, лежавшую рядом. Конверт из плотного вощеного картона. Он вскрыл его. Внутри — не фотография, не документ, а старая, пожелтевшая топографическая карта Новой Земли. На ней была изображена узкая долина в районе мыса Желания. Кто-то от руки обвел ее красным маркером и поставил дату: 15.12.2008. И подпись: «Последняя известная позиция группы „Прометей“».

Операция «Снежный щит». Пятнадцать лет назад. Тот самый провал, о котором Захаров одержимо твердил перед увольнением. И который, по словам Волкова, был лишь плодом его больного воображения.

— Что там, майор? — Смирнов смотрел на него с беспокойством.

Калинов быстро закрыл файл и сунул конверт во внутренний карман.

— Ничего. Очередная психологическая атака. Цифра, можешь ли ты определить, когда был создан этот файл?

Смирнов сел за ноутбук, его пальцы заскользили по клавиатуре.

— Время последнего редактирования… Четырнадцать часов назад. Он знал, что мы придем. И оставил ноутбук именно для нас. Для тебя.

— Он пытается меня дестабилизировать. Водить за нос. Это его тактика.

— Майор. — Воронов стоял у входа в ангар, его фигура была напряжена. — Мы не одни.

Калинов мгновенно прервал внутренний диалог.

— Доклад.

— Не люди. Техника. Следы гусениц. Свежие. Не наши. Проходят в трехстах метрах к востоку. Один вездеход. Похож на переделанный «Трэкол».

— Направление?

— Уходит на север. В сторону моря.

— Преследовать?

Калинов задумался на секунду. Преследовать неизвестного, возможно, ведущего в засаду? Или игнорировать и продолжить движение по своему плану?

— Нет. Это отвлекающий маневр. Он хочет, чтобы мы побежали за этим следом. Мы продолжаем свою работу… Цифра, просканируй этот ноутбук. Выгрузи все, что можно. Затем уничтожь его.

— Есть!

Пока Смирнов работал, Калинов отошел вглубь ангара. Его пальцы сжимали конверт в кармане. «Спроси о рапорте капитана Орлова». Капитан Орлов… Это имя он слышал. Один из офицеров, погибших в том самом «Снежном щите». Но рапорт? Официально все документы по той операции были уничтожены или засекречены навечно.

— Готово, майор. Нашел еще кое-что. Скрытый раздел на диске. Зашифрованный. Взломать?

— Пробуй.

Смирнов проработал несколько минут, на его лице отразилось удивление.

— Странно… Это не шифрование. Это… ключ. Ключ доступа. К какому-то внешнему ресурсу. Точнее, к координатам. Спутниковым координатам в реальном времени.

— Координаты чего?

— Непонятно. Объект движется. Медленно. Со скоростью около пяти километров в час. По курсу… как раз на север. В сторону моря Лаптевых.

— Дрейфующая станция?

— Возможно. Или корабль во льдах. Сигнал очень слабый, ретранслируется через несколько спутников «ГЛОНАСС-К».

Калинов почувствовал, как части мозаики начинают сходиться. Захаров не просто оставил им послание. Он оставил им нить. Приглашение следовать за собой. Но куда? В ловушку? Или к той самой «правде», о которой он пишет?

— Уничтожь ноутбук. Стирай все.

— Есть!

Смирнов вынул аккумулятор, извлек жесткий диск и разбил его молотком из аварийного набора. Остальное залили кислотой из того же набора.

— Возвращаемся к машинам! У нас есть новые координаты!

На обратном пути, пробиваясь через начинающуюся метель, Калинов молчал. Его внутренний монолог звучал громче воя ветра.

«Он играет с тобой, Игнат. Как кошка с мышкой. Он знает все твои слабости. Знает, что ты не просто слепой исполнитель. Знает, что ты будешь копаться в этом деле. И он подбрасывает тебе эти „ключи“. Карту. Фамилию Орлова. Координаты. Он хочет, чтобы ты усомнился. Чтобы ты начал задавать вопросы. Чтобы твоя преданность протоколу дала трещину. И самое ужасное… что у него это начинает получаться. Почему они скрывают правду о „Снежном щите“? Что такого страшного было в той операции?».

Они добрались до «Вепрь-Арктика». Ветер уже достиг штормовых значений. Видимость упала до нуля. Белая тьма.

— Майор. — Дятлов встретил их у люка. — Метель. Настоящая. Дальше двигаться нельзя. Рискуем провалиться в полынью или попасть в ледовый затор.

Калинов посмотрел на бушевавшую стихию. Природа вставала на сторону Захарова.

— Становимся на ночь. Машины — спиной к ветру. Дежурство по очереди. Байкал — первый час.

Они загерметизировали машины, запустили системы обогрева на минимальный режим, чтобы экономить топливо. В салоне головного «Вепрь-Арктика» стало относительно тепло. Смирнов и Дятлов устроились на отдых. Воронов занял позицию у приоткрытого верхнего люка, встав под ветер.

Калинов остался один со своими мыслями. Он вынул конверт. Развернул карту. Мыс Желания. Дата. «Последняя известная позиция». Он достал свой защищенный планшет, подключился к локальной базе данных, загруженной еще в Москве. Запрос: «Орлов, капитан. Погиб при исполнении. Операция „Снежный щит“».

Система выдала лишь скупую строчку: «Орлов, Сергей Петрович. Пропал без вести при выполнении спецзадания. 15.12.2008».

Никакого рапорта. Никаких деталей. Как будто человека стерли с лица земли. И не только его. Всю группу Захарова.

Он перешел к файлу с координатами, которые извлек Смирнов. Объект продолжал движение. Медленно, но неуклонно, уходя все дальше на север. В самое сердце ледяной пустыни.

Калинов откинулся на сиденье, закрыл глаза. Перед ним снова встало лицо Захарова. Не того, что был в трюме «Вайгача». А того, каким он запомнил его много лет назад, — наставника, друга, почти отца. И того, каким он стал теперь, — призрака, Полярного Волка, врага государства.

«Что ты выбираешь, Игнат? Слепое следование протоколу? Или поиск правды, которая, возможно, окажется страшнее любой лжи? Он дает тебе выбор. И ты должен его сделать. Скоро».

За пределами «Вепрь-Арктика» выла метель. Начиналась первая ночь охоты.