Шесть часов. Триста шестьдесят минут обратного отсчета, каждая из которых проживалась с плотностью целого оперативного дня. Операционный зал номер семь превратился в сердцевину урагана, эпицентр тихой, но неистовой бури подготовки. Воздух был наэлектризован низкочастотным гулом серверных стоек, щелчками механических клавиатур и сдержанным, лаконичным жаргоном, понятным лишь посвященным.

Калинов не садился. Он перемещался по периметру зала, его взгляд скользил по экранам, схемам, голографическим проекциям. Его сознание, этот отлаженный механизм тактического прогнозирования, работало на пределе, выстраивая и тут же отвергая десятки вероятных сценариев. Захаров не был глупцом. Каждый его шаг, от захвата на «Вайгаче» до выбора маршрута, был многоходовой комбинацией. Предугадать ее было невозможно. Но можно было попытаться понять логику человека, которого он знал лучше, чем кого бы то ни было, и которого теперь был обязан уничтожить.

— Цифра, доклад по цифровому следу! — Его голос прозвучал резко, нарушая сосредоточенность Смирнова.

Капитан вздрогнул, оторвавшись от водопада данных на трех мониторах одновременно.

— Эфир чист, майор. Слишком чист. После инцидента с «Вайгачом» «Волк» ушел в радиомолчание. Никаких следов пробных включений ШУ-9, никаких попыток установить внешнюю связь. Это либо абсолютная уверенность в своем плане, либо он использует какой-то канал, который мы не можем отследить в принципе. Возможно, низкочастотный или квантовый, не засекаемый стандартными средствами РЭБ.

— Предположения?

— Если он готовится к аукциону, ему нужен демонстрационный канал. Широкополосный, устойчивый, с высочайшей пропускной способностью. Для этого потребуется мощный ретранслятор. Спутник «ГЛОНАСС-К» или стационарный комплекс. Спутники мы отслеживаем: аномалий нет. Значит, стационарный объект.

Калинов кивнул. Мысли Смирнова шли в верном направлении.

— Составь список заброшенных или законсервированных объектов в радиусе пятисот километров от последней известной точки. В первую очередь — станции связи советской постройки. У них были антенные поля, способные на такое.

— Уже составляю, майор. Фильтрую по наличию источников автономного энергоснабжения.

— Хорошо.

Он переместился к столу Воронова. Тот не отрывался от огромной тактической карты, развернутой на сенсорном столе. Его мощный указатель водил по извилистым линиям ледовых полей, проливам, отмеченным как непроходимые, цепям островов, похожих на рассыпанные бусины.

— Байкал, маршруты отхода!

Воронов поднял на него свой спокойный испытующий взгляд.

— Классические пути вдоль Севморпути он игнорирует. Слишком оживленно, слишком много глаз. Уход вглубь архипелагов — вариант. Но там нет инфраструктуры для работы с ШУ-9. Мое предположение: он движется не к людям, а от них. Сюда.

Его палец ткнул в обширную белую область на карте — центральную часть Карского моря, испещренную значками дрейфующих льдов.

— Ледяные поля. Дрейфующие станции-призраки. Старые советские обсерватории, брошенные еще в шестидесятых. Их координаты неточны, они дрейфуют. Спутниковое наблюдение там дает сбои из-за геомагнитных аномалий. Идеальное укрытие. Идеальная могила.

— Рискованно. Дрейф непредсказуем. Можно оказаться в ледовом мешке.

— Он это знает. Но он ищет уединения. Не для продажи. Для чего-то другого.

Калинов снова кивнул. Анализ Воронова совпадал с его собственными опасениями. Захаров действовал не как наемник. Его логика была логикой мстителя, фанатика. Человека, идущего к цели, невзирая на обстоятельства.

— Проложи три наиболее вероятных маршрута через ледовые поля. С учетом течений и прогноза погоды на ближайшие семьдесят два часа.

— Уже делаю.

Он подошел к Дятлову. Прапорщик возился с разобранным модулем спутниковой связи: его пальцы в тонких термоперчатках ловко орудовали микропаяльником.

— Мороз, проблемы?

Дятлов не поднял головы, продолжая работу.

— Проблема стандартная для Арктики. Конденсат. Перепад температур между отапливаемым помещением и улицей в семьдесят градусов. Влага скапливается на платах, при выходе на мороз замерзает, кристаллы льда рвут дорожки. Никакая стандартная герметизация не спасает. Дорабатываю систему принудительной осушки каждого блока.

— Время?

— Час. Не больше.

— Уложись. Без стабильной связи мы слепы.

— Понимаю.

Калинов отошел к своему терминалу. На экране по-прежнему был открыт файл Захарова. Он пролистал его до раздела «Психологический профиль». Сухие казенные формулировки: «Высокий уровень интеллекта… Склонность к нестандартным решениям… Повышенное чувство справедливости… В последний период службы — признаки паранойи, мания преследования».

«Мания преследования, — ядовито усмехнулся про себя Калинов. — Или трезвая оценка обстановки, когда твое же начальство ставит тебе подножку?»

Он закрыл файл и открыл инженерные спецификации ШУ-9. «Изделие» представляло собой не моноблок, а модульную систему. Три основных компонента: квантовый процессор, требующий криогенного охлаждения; блок генерации и приема спутанных фотонов; и серверный массив для обработки шифров. Общий вес — около четырехсот килограммов. Для его транспортировки и работы требовалось специализированное оборудование. И источник энергии. Мощный источник.

— Цифра, — снова вызвал он Смирнова. — Энергопотребление ШУ-9 в активном режиме?

— По техзаданию — не менее двадцати киловатт в пиковой нагрузке. Фактически, с учетом систем охлаждения, — до тридцати.

— Значит, ему нужна дизельная электростанция или компактный ядерный источник. Вариант второй маловероятен — слишком сложно достать и незаметно транспортировать. Ищем объекты, где есть запасы дизтоплива или сохранившиеся мощные генераторы.

— Добавляю в фильтр, — коротко ответил Смирнов, и его пальцы вновь затанцевали по клавиатуре.

Время неумолимо текло. Четыре часа. Три. Два. Напряжение в зале достигло пика. Каждый член команды изучал свою зону ответственности, создавая из разрозненных данных единую, пусть и неполную, картину. Калинов чувствовал, как его собственная клаустрофобия, приглушенная адреналином и концентрацией внимания, начинает потихоньку отступать, замещаясь холодной, прагматичной ясностью. Он составлял в уме список необходимого снаряжения, просчитывал вес, распределял роли. Они должны были быть готовы ко всему. Арктика не прощала ошибок. А Захаров — и подавно.

За час до истечения установленного срока Калинов собрал группу у стеллажей со снаряжением для финального брифинга и инспекции. Комната напоминала арсенал и склад альпинистского снаряжения одновременно.

— Команда, слушайте внимательно. Проводим финальный осмотр. Начинаем с оружия. — Калинов подошел к стеллажу с автоматами. — Штатное оружие — «АК-12». Каждый автомат оборудован планкой Пикатинни на цевье и крышке ствольной коробки для установки любого оборудования. Обязательный набор: глушитель для скрытных операций, коллиматорный прицел для скоростного ближнего боя, лазерный целеуказатель для работы в темноте и при ограниченной видимости. Под стволом — тактический фонарь. Для каждого — десять магазинов по тридцать патронов, патроны с бронебойной пулей для поражения защищенных целей.

Он перешел к следующему стеллажу, где лежала крупнокалиберная снайперская винтовка.

— Снайперский комплекс Воронова. Ствол с пламегасителем, сошки Атлас, модульная система регулировки приклада. Оптический прицел с лазерным дальномером и баллистическим вычислителем. Винтовка помещена в термостабилизирующий кокон для защиты от переохлаждения и конденсата. Боезапас — сорок патронов с высокоточной пулей. Для групповой поддержки — два пулемета «Печенег-СП» с укороченным стволом и складывающимся прикладом. И два переносных противотанковых ракетных комплекса «Корнет-ЭМ» с двумя ракетами теплового наведения каждый. На случай, если «Волк» припрятал не только ШУ-9.

Он двинулся дальше, к столу с индивидуальным снаряжением.

— Средства связи. Основное — цифровая УКВ-рация «Аквилон-М». Дальность — до пяти километров на ровной местности. У каждого — гарнитура с костной проводимостью и шумоподавляющим микрофоном. Резерв — спутниковый терминал «Глобус-М» с системой принудительной осушки. И специально для Цифры — портативный квантовый коммуникатор «Кубит-3» для абсолютно защищенной связи с «Центром». Весит пятнадцать килограммов, но это наша страховка от РЭБ Захарова.

Калинов указал на сложенные костюмы.

— Одежда. Трехслойная система «Арктика-3». Камуфляж — белый пиксельный поверх мембраны. На случай крайне сильных морозов — дополнительный пуховый жилет с гусиным пухом. Обувь — арктические ботинки. Кроме того, варежки трехпалые, шапка-маска Балаклава и очки-консервы с двойными стеклами против снежной слепоты.

Он подошел к последнему, самому важному стеллажу.

— Спецснаряжение. Каждый получает индивидуальный комплект выживания: палатку, печь «Таежник» на десять часов работы, запас сухого горючего, сигнальные патроны для пистолета «Кедр», плащ-палатку, медицинскую аптечку с противообморозительными средствами и стимуляторами, НАЗ с провизией на семьдесят два часа. Для Воронова — полный комплект альпинистского снаряжения. Для Цифры — мобильный серверный комплекс «Крот» в ударозащищенном кейсе и комплект РЭБ «Шторм-З» для подавления каналов связи в радиусе километра. Для Мороза — расширенный набор инструментов и запасные части для вездеходов «Вепрь-Арктика».

Калинов обошел строй, лично проверяя у каждого укладку рюкзака, крепление снаряжения.

— Помните — каждый грамм на счету. Но и экономить на жизненно важном нельзя. Арктика ошибок не прощает… Вопросы по снаряжению?

Вопросов не было. Снаряжение было выверено до мелочей, каждый предмет прошел многократные испытания в условиях Крайнего Севера.

В этот момент в зал вошел Волков в сопровождении двух офицеров. Генерал бегло окинул взглядом группу в полном боевом снаряжении и удовлетворенно хмыкнул.

— Докладывайте, майор. Кратко.

Калинов встал по стойке смирно.

— Товарищ генерал! Группа «Протокол Альфа-1» в полной боевой готовности. Установлен вероятный район нахождения цели — дрейфующие ледовые поля центральной части Карского моря. Определен круг из семи потенциальных точек укрытия — заброшенных метеостанций и объектов связи советского периода. Подготовлен полный комплект арктического снаряжения и вооружения. Транспорт — две единицы вездеходов «Вепрь-Арктика». Готовность к выполнению задачи — сто процентов.

Волков изучающе посмотрел на него, затем обвел взглядом остальных членов группы.

— Ваше психологическое состояние? Готовы к встрече с «Полярным Волком»?

Вопрос был провокацией. Испытанием на прочность.

— Состояние в норме. Задача будет выполнена в соответствии с протоколом, — отчеканил Калинов, глядя генералу прямо в глаза.

— Прекрасно. Ваш транспорт ждет на подземной платформе. Высадка по плану — с тяжелого военно-транспортного самолета «Ан-74» в точке с координатами, которые вы получите по закрытому каналу. Помните, майор: у вас нет права на ошибку. Любая ваша задержка будет расценена как срыв операции. Последствия вам понятны?

— Так точно!

Волков развернулся и вышел. Тишина, воцарившаяся после его ухода, была красноречивее любых слов. Приказ был отдан. Путь назад отрезан.

— Группа, на выход! — скомандовал Калинов.

Они строем прошли по коридорам, спустились на лифте на глубину сорока метров. Подземная платформа поражала своими размерами. Здесь, в искусственной пещере, стояли их вездеходы «Вепрь-Арктика» — угловатые, покрытые белым камуфляжем машины на массивных низконапорных гусеницах. Рядом грузились в транспортный «Ан-74» другие группы, но их задача была иной. Их взгляды скользили по группе Калинова с легким любопытством и, возможно, жалостью: охота на Полярного Волка не считалась легкой прогулкой.

Быстрая, отлаженная погрузка. Калинов занял место командира в головной машине. Рядом с ним — Воронов, позади — Смирнов со своей электроникой. Дятлов сел за руль второй машины. Заглушив свои личные сомнения, Калинов надел шлем, подключил кабель связи.

Дизели с рычанием ожили, заполняя герметичный отсек ровным, уверенным гулом.

— Диспетчеру: группа «Протокол Альфа-1» к выдвижению готова.

Разрешение на выезд было получено. Массивные стальные ворота позади них медленно поползли вверх, открывая туннель, уходящий в темноту. Машина тронулась с места, ее гусеницы мягко перекатывались по бетонному полу. Они ехали по подземному ходу несколько километров, пока впереди не показался свет — не естественный, а тусклый искусственный. Выход на закрытую взлетную полосу аэродрома.

Самолет с работающими двигателями уже ждал их: его задний трап был опущен. Погрузка машин в чрево самолета была отработанным до автоматизма упражнением. Через пятнадцать минут оба вездехода были надежно закреплены на платформах внутри самолета. Экипаж занял свои места на откидных сиденьях вдоль бортов.

Трап поднялся. Двери закрылись с глухим стуком. Свет внутри стал приглушенным. Калинов почувствовал, как самолет начал движение, плавно разгоняясь по взлетной полосе. Перегрузка вдавила его в кресло. Он закрыл глаза, стараясь не думать о тесном пространстве грузового отсека. Вместо этого он снова и снова прокручивал в голове карту Арктики, маршруты, точки возможного нахождения Захарова.

«Ты идешь на него, Игнат. На человека, который дал тебе путевку в жизнь. Ты ведешь людей, которые доверяют тебе. И ты ведешь их, чтобы убить. Потому что таков приказ. Таков протокол. Но что, если протокол ошибается? Что, если правда не на твоей стороне?»

Самолет оторвался от земли. Вибрация сменилась ровным полетом. Они взяли курс на север. В Арктику. В кромешный ад ледяных ветров и белого безмолвия.

— Экипаж. — Его голос прозвучал в общем канале, прерывая размышления. — Впереди — шесть часов полета. Используйте это время для отдыха. Последняя возможность выспаться в тепле. На земле нас ждет только лед и Захаров.

Он откинулся на спинку кресла, глядя на металлическую обшивку борта. Его команда — его единственная опора в этом летящем на север металлическом гробу. И он знал, что очень скоро эта опора подвергнется испытанию, сравнимому с давлением многометровой толщи арктического льда. Охота начиналась. И он был главным охотником.