«Принцип “око за око” сделает весь мир слепым…»

Когда-то в далеком детстве Максим едва не утонул. Ему было семь или восемь лет, они c семьей поехали встречать Новый год в Ярославль, на дачу к каким-то знакомым. К слову, там же была и родня Носа. Утром, когда почти все еще спали, Максим вышел на улицу и решил пойти к пруду, который находился в двух шагах от дома. Едва он спустился по крутому склону, как тонкий лед под ногами треснул и Максим тут же ушел c головой под воду. На счастье, в то же время на улицу вышел хозяин дома, чтобы покормить собаку. Он услышал странный плеск и кинулся к пруду, где буквально за волосы вытащил оцепеневшего от ужаса Максима. Все произошло мгновенно: и падение в воду, и чудесное спасение (вода даже не успела попасть в легкие), — но жуткие ощущения Максим запомнил на всю жизнь. Обжигающая холодом вода, резкое сокращение мышц, нехватка воздуха и ледяной озноб, когда его, словно мяукающего котенка, вытащили наружу…

Эти ощущения вернулись к нему все одновременно, когда он разлепил тяжелые веки, вынырнув из бессознательного состояния. Хватая ртом воздух, Максим сел, все его тело сотрясала мелкая дрожь, как если бы по нему все еще проходил электрический ток, глаза слезились. Шею, куда пришелся удар шокера, жгло и саднило так, что любое прикосновение к ней вызывало мучительную боль.

Ноздри уловили спертый запах давно не проветриваемого помещения, и Максим скривился. Единственным источником скудного света была одинокая лампа, свисающая c потолка. Наконец блуждающий взор Долина сфокусировался на странных перекрещивающихся черных прутьях, они маячили у него прямо перед глазами. Казалось, что на сетчатке глаз появились хирургические швы: все вокруг было фрагментарным, каким-то ненастоящим.

Моргнув, Максим нерешительно вытянул руки вперед, обхватив пальцами прутья. Они были гладкими и прохладными.

«Решетка, — вяло шевельнулось в голове. — Я в клетке».

Долин попытался встать на ноги, но тут же ударился макушкой о верхнюю стенку своей новой тюрьмы. Выругался, облизав губы, сухие, как крупный наждак.

— Эй, — хрипло позвал он, вцепившись в прутья. — Эй, есть там кто?!

Максим предпринял попытку раскачать клетку, но его усилия не увенчались успехом — сваренная из стальных прутьев коробка даже не шелохнулась. Судя по всему, она была намертво привинчена к полу, выстланному рулонным покрытием из резиновой крошки. Максим увидел дверцу, в петлях которой болтался громадный замок, и сглотнул. Похоже, ситуация намного хуже, чем он может себе представить.

«Осмотрись вокруг, дуралей».

Максим вздрогнул. Знакомый до тошноты голос возник словно из ниоткуда.

— Где ты был, урод? — тихо спросил он, оглядываясь по сторонам. Рядом c клеткой располагался невысокий пластиковый столик c лежащим на нем ноутбуком. Еще дальше, у самой стены, виднелся грубо сколоченный стул, на котором кто-то сидел, но из-за слезящихся глаз и тусклого освещения Максим не сразу смог разобрать, кто именно. Он прильнул к решетке, внимательно вглядываясь в неподвижную фигуру. Толстые слоноподобные ноги были обнажены и раздвинуты в стороны, рыхлый живот выпячен вперед, голова безвольно опущена… Темные волосы закрывали лицо человека, но Максим, смахнув влагу c глаз и так его узнал. Точнее, ее. Потому что это, несомненно, была Ольга. Его бывшая супруга была без сознания (а может, и мертва), а ее конечности были пристегнуты ремнями к стулу. На ней была ночная рубашка c изображением зайчат, влюбленно глядящих друг на друга.

Максим устало опустился на пол. Да, он помнил эту ночнушку, она была у бывшей жены одной из любимых.

Он вновь обратился к голосу:

— Где ты пропадал все это время?

«У меня были дела, — ответил тот. — Могу я быть занят?»

Взор Долина остановился на пластиковом ведре c крышкой, валявшемся в углу клетки, и он раздраженно пнул его.

«Это твой туалет, — известил голос. — Раз есть туалет, значит, будет и еда».

— Думаешь, мне от этого легче? — буркнул Максим. К слову, точно такое же ведро стояло под стулом, на котором развалилась Ольга.

Он еще раз огляделся. В отличие от пола, стены комнаты были отделаны странным покрытием, напоминавшим ковролин.

«Для шумоизоляции», — догадался Максим.

Потолок был обшит широкими досками. Кроме клетки, столика c ноутбуком и стула, на котором застыла Ольга, в комнате больше ничего не было. Хорошо хоть имелась дверь, она была хорошо видна из клетки. Значит, отсюда все-таки можно выбраться…

Максим еще раз взглянул на бывшую жену и тут же подскочил как ужаленный.

Дети! Как он мог забыть об этом?!

Проведя рукой по редеющим волосам, Долин мысленно вернулся к последним событиям, которые перед отключкой зафиксировала его память. Этот жуткий мужик, вырубивший его c помощью электрошокера, как там его… Лев Владиславович? Вот тебе и адвокат… Оборотень, мать его.

Что этому сумасшедшему нужно от Максима? И кто вообще этот холеный, но крепкий тип в белом как снег костюме? Раз этот Лев приехал в СИЗО, участвовал в допросе, представляя его интересы, значит, он действительно адвокат!

Долин вспомнил, что Лев интересовался кражей коллекции Павла, а также смертью его семьи. Может, это друг Шибаевых? Решил отомстить? Но как он вышел на Максима? Если это до сих пор не удалось следствию?!

«Его могли нанять, — предположил голос. — Может, он только для виду притворяется адвокатом, а на самом деле сыщик».

Вероятно. Но… ведь Павел мертв. И кому теперь будет отчитываться этот «мститель»?

Максим вновь прильнул к решетке, глядя на неподвижное тело Ольги, и в какой-то момент ощутил укол совести. Какие бы у них ни были отношения и какой бы стервой ни была его бывшая жена, она этого явно не заслужила. И всему виной он.

— Оля! — позвал Долин. — Оля, очнись!

Его крики не возымели действия, женщина даже не шелохнулась.

«Может, она действительно мертва?» — c нарастающей паникой подумал Максим. Он снова открыл рот, но имя бывшей супруги застряло в глотке: снаружи послышалась возня, и спустя мгновение в помещение вошел Лев. На этот раз костюм на адвокате был черного цвета. Его лицо было сосредоточенным и слегка утомленным, длинные волосы аккуратно забраны в «хвост».

— Уже пришли в себя? — поинтересовался он, глянув на Максима. — Полагаю, у вас немного болят мышцы, но это нормально после удара шокером. Не волнуйтесь, скоро пройдет.

— Спасибо, — процедил Долин, не сводя c адвоката ненавидящего взгляда. — Смотрю, вы костюмчик сменили. Что, праздник закончился?

Лев усмехнулся, сложив руки перед собой.

— Вы совершенно правы, Максим. Праздник завершен. Вы в клетке, моя цель — во всяком случае, промежуточная — достигнута. Эйфория прошла, начинаются рутинные будни.

Закончив, он перевел взор на Ольгу и, вытащив из кармана крошечный пузырек, двинулся к ней.

— Что ты собираешься делать? — c тревогой спросил Максим.

— Привести в чувство даму. Только и всего, мой любопытный друг.

Открыв стеклянную емкость, адвокат не слишком учтиво сунул ее Ольге прямо под нос, при этом другой рукой держа женщину за волосы. Через несколько секунд она заерзала, шумно вздохнула, поморщилась и… открыла глаза.

— Доброе утро, леди, — c сияющей улыбкой поздоровался Лев, мягко отступая назад.

Глаза Ольги сделались круглыми, и она издала истошный крик.

— Э, нет. — Лев скривился, как от зубной боли. — Еще один вопль, и я сделаю вам укол, моя дорогая. И буду делать это каждый раз, пока вы не станете вести себя спокойно. Мы договорились?

Некоторое время Ольга тупо смотрела на адвоката, словно не понимая ни единого слова из произнесенной речи, затем кивнула.

— Ну вот и ладно, — обрадовался Лев.

Ольга оглядела себя, попыталась подняться со стула и, поняв всю тщетность этих усилий, всхлипнула. Затем ее прояснившийся взгляд сосредоточился на Максиме.

— Это все ты, чертов ублюдок, — прошипела она. — Все из-за тебя… Ты…

— Спокойно, — оборвал ее Лев. — У вас еще будет время обменяться любезностями.

— Освободите меня! — снова завелась Ольга, начиная дергаться на стуле. Ее громадное бесформенное тело колыхалось, как самое большое в мире желе.

— Увы, пока что это невозможно. Я понимаю, что у вас есть вопросы, Ольга, но прошу проявить терпение. Криками и истерикой вы ничего не добьетесь — только устанете и сорвете голос. Вы скоро все узнаете.

Она замолчала, и Лев приблизился к клетке, откуда на него зверем смотрел Максим.

— Вас это тоже касается, — сообщил адвокат. — Пока что я веду себя c вами благопристойно. Не заставляйте меня прибегать к крайним мерам.

Теперь мужчины смотрели друг на друга в упор, и, казалось, эти взгляды были настолько наэлектризованы, что ощущалось тихое потрескивание.

Максим не выдержал первым.

— Что тебе надо от нас? — спросил он спустя минуту. — Денег? Так ничего не выйдет, парень. Ты ошибся адресом.

— Деньги, — медленно повторил Лев. — Почему-то все, кто оказывается в этой клетке, сразу думают, что мне нужны деньги. Поверь, это не так. Деньги — самое последнее, что мне нужно. Особенно в нашей ситуации.

— Тогда какого хрена ты все это затеял?!

— Иногда, пытаясь отсрочить судьбу, мы невольно приближаем ее. Именно это вы и сделали, Максим Алексеевич. А хочу от вас я немногого. Для начала услышать всю историю, — мягко произнес Лев. — С того самого момента, как вы решили выкрасть коллекцию Павла Шибаева.

Глядя в ледяные глаза адвоката, Максим вдруг почувствовал, будто на него уставилась змея, вот-вот готовая броситься в атаку.

«Этот тип все знает, — ошеломленно подумал он. — У него такой вид, словно он был рядом и видел, как все происходило!»

Максим откашлялся.

— Прежде чем что-то скажу, я… я должен быть уверен, что c моими детьми все в порядке, — проговорил он.

Тонкие губы Льва тронула понимающая улыбка:

— Что ж, справедливо. Пожалуй, я тоже должен пойти на некоторые уступки, верно?

Он шагнул к столику, на котором покоился ноутбук, и откинул крышку. Вспыхнул экран, и Лев, выбрав один из файлов на рабочем столе, нажал на воспроизведение. Перед застывшими лицами пленников замелькали кадры, снятые в какой-то просторной комнате. У Максима перехватило дыхание: он увидел детей. Ира c Димой, одетые в пижамы, сидели на большом диване и смотрели телевизор, по которому транслировали какую-то детскую комедию. На диване стояли пластиковые миски c чипсами, конфетами и орешками, а на тумбочке высилось несколько бутылок газированной воды. Дети не проявляли особого интереса к происходящему на экране и о чем-то разговаривали, но понять, о чем именно, было нельзя: звук на записи отсутствовал. Кроме угощений, на диване также лежали детские книжки, альбомы для раскрашивания и цветные фломастеры.

Лев нажал на паузу и закрыл крышку ноутбука.

— Как видите, c вашими детками все хорошо, — промолвил он. — Им есть чем заняться.

— Откуда нам известно, как давно сделана эта запись? Может, их уже нет в живых! — возразил Максим.

— Вам придется поверить мне на слово. Повторяю, в настоящий момент вашим детям ничего не угрожает.

— Им нельзя чипсы, — хмуро сказал Долин. — И сладкую газировку тоже.

Лев кивнул со скорбным выражением лица:

— Мы все знаем, что это вредно для детского организма. Но согласитесь, ведь иногда хочется попробовать то, что постоянно запрещают родители. Так что будьте снисходительны к этой детской слабости.

Ольга издала истерический смешок.

— Ты, ублюдок, — позвала она Максима. — Тебя волнует только то, что детям дали чипсы?

Долин вздохнул. Нашла время и место для спора…

— Кроме того, за детьми присматривает моя помощница. У вас будет возможность ее увидеть, — добавил Лев. — Итак… — Он отодвинул в сторону ноутбук и сел прямо на столик, вытянув вперед ноги. — Я вас внимательно слушаю, Максим. Только, прежде чем вы начнете, хочу предупредить об одной детали. Вы должны говорить только правду. Поверьте, я умею распознавать ложь. И за каждым лживым словом будет следовать наказание. Я надеюсь, мы поняли друг друга?

Максим медлил, собираясь c мыслями. Собственно, что он потеряет, если расскажет правду? Тем более этот безумец в черном костюме уже, вероятно, все знает. А вот если Максим что-то утаит, еще неизвестно, какая последует реакция. Особенно если учесть, что его дети сейчас фактически находятся в заложниках у этого мерзавца…

И Максим рассказал все, начиная c пожара в Доме художника и заканчивая убийством Дока. Он даже не стал скрывать обстоятельства смерти Веры Андреевны, своей двоюродной бабушки, хотя поначалу считал, что Льва это уж точно никоим образом не касается, и собирался утаить этот страшный эпизод. Но коль уж решился быть откровенным, то назад пути нет.

Пока он говорил, поминутно облизывая сухие губы, никто не проронил и слова. Лицо Льва было спокойным, даже безмятежным, он напоминал туриста-походника, который наконец-то добрался до конечного пункта и собирался скинуть c плеч тяжеленный рюкзак. Он слушал Максима c таким выражением, словно все это ему было известно давным-давно и рассказ пленника лишь подтверждал его версию событий.

В противовес адвокату, Ольга была ошарашена откровениями бывшего мужа. В ее глазах попеременно мелькали ужас и отвращение, которые к концу повествования окончательно вытеснило холодное презрение.

Когда Максим закончил, в душном воздухе повисла гнетущая пауза. Лев мельком глянул на Ольгу, словно этим безмолвным жестом предлагая ей высказаться, чем она и не преминула воспользоваться, покачав головой:

— Ну ты и падаль.

Максим старался не встречаться c ее испепеляющим взглядом. Еще никогда он не чувствовал себя так паршиво.

— Я знала, что ты псих, но что готов убивать ради своих сраных солдатиков… — сказала Ольга. — Боже… я просто не могу прийти в себя. Задушить собственную бабушку… И как я могла доверять детей такой мрази, как ты… Господи, я смотреть не могу на тебя, меня сейчас вырвет.

— Вам придется потерпеть, Ольга, — подал голос Лев. — Постарайтесь сдержать себя. Хотя я полностью разделяю ваше мнение.

Он слез со стола и принялся неторопливо расхаживать взад-вперед.

— Среди японцев бытует поговорка, что нажитое нечестным трудом не пойдет впрок. Банально? Да. Но сейчас это высказывание замечательно отражает вашу ситуацию. И, как показывает жизнь, наши желания зачастую становятся причиной серьезных проблем. Когда человек ослеплен своей целью и ради ее достижения готов на все, он превращается в безумца.

Остановившись, Лев уставился на Максима.

— Не зря говорят, что следует бояться своих желаний. Хотя бы потому, что когда мы получаем желаемое, то перестаем в нем нуждаться. Сейчас у вас нет желаний, зато есть целый ворох серьезных проблем. Не так ли?

— Хватит этой философии. — Максим c трудом разлепил губы: после всех признаний у него саднило горло, и невыносимо хотелось пить. — Говори, что тебе нужно, и покончим c этим.

— Обязательно, — кивнул Лев. — Обещаю, что в самое ближайшее время мы покончим c этим.

— Послушайте, — заговорила Ольга, и ее голос задрожал. — Я вас умоляю, пожалуйста… Отпустите меня и детей. Ведь вы сами только что услышали, что ни я, ни мои дети не имеют никакого отношения к этой безумной истории.

На губах адвоката заиграла отстраненная улыбка. Он медленно приблизился к связанной женщине и наклонился так близко, что их губы практически соприкасалась:

— Увы, милая леди. К сожалению, у меня не так много рычагов воздействия на вашего бывшего супруга. Насколько я понял, в его воспаленном мозгу начались необратимые изменения. Но краем сознания он все еще чувствует ответственность за свою семью, пускай и бывшую. Особенно за детей. Вы здесь просто разменная монета. Такова жизнь, полная несправедливости и разочарований.

— Но вы… — Ольга шмыгнула носом. — Получается, вы ничем не лучше его, раз заперли нас здесь, как животных… Проявите милосердие! Отпустите хотя бы детей… Я…

Закончить она не успела, так как Лев, к ее изумлению, неожиданно приник к ее губам. Поцеловав Ольгу, он отстранился и, не переставая улыбаться, задрал ее ночнушку, после чего сунул руку прямо в промежность, спрятанную в океане жира. Нащупав трусики, пальцами проник внутрь. Ойкнув, Ольга потрясенно вытаращилась на Льва: похоже, к такому повороту событий она была совершенно не готова.

— Просто расслабьтесь, — нежно проговорил адвокат, поглаживая теплую влажную плоть, и Ольга переменилась в лице:

— Немедленно прекрати, урод! Убери руки, иначе…

— Иначе что? — проворковал Лев, не переставая ласкать влагалище пленницы. — Что ты сделаешь, милая? Плюнешь в меня? Или пустишь газы в знак протеста? Так это не страшно, мне не привыкать.

Ольга судорожно вздохнула и закусила губу.

— Не нужно суетиться, пухляшка.

— Ты… ты… — задыхаясь, выдавила Ольга. Ее крупное лицо пошло красными пятнами, и она зажмурилась, прерывисто дыша.

Максим вцепился в решетку, ошеломленно глядя на происходящее. Неужели он так плохо знает свою бывшую супругу? На то, чтобы разогреть Ольгу перед сексом, у него уходило не менее десяти минут, на протяжении которых он теребил ее соски, гладил везде, и вообще, они старательно слюнявили друг друга… А тут — не успел запихнуть руку в трусы, и она уже готова кончить!

Видя, что женщина близка к оргазму, Лев вытащил руку и с брезгливостью вытер ее о плечо Ольги. Она открыла глаза, c ненавистью глядя на адвоката.

— Все вы одинаковые, — печально произнес Лев, возвращаясь к клетке.

— Что ты собираешься c нами делать? — задал вопрос Максим. — Ты же не будешь держать нас тут вечно?

— Не буду, — подтвердил Лев и посмотрел на золотые часы, блестевшие на запястье. — Для начала вас покормят. Это произойдет буквально через минуту.

— Я не хочу есть, — сказала Ольга. Красные пятна c ее лица исчезли, и теперь оно было похоже на сырое тесто. — Мне нужно в туалет.

— Он под вами. На стуле есть отверстие, если вы не заметили. Если хотите, я уберу вашу рубашку и вы сделаете свои дела.

Лицо Ольги стало свекольного цвета.

— Я… не могу так, — c трудом выговорила она.

— Придется привыкать, — отозвался Лев. — Увы, второй клетки, где можно уединиться, для вас у меня нет. Я не рискнул поместить вас обоих в одну клетку, и вы должны понять почему. Ваша затяжная и взаимная неприязнь дает мне основание полагать, что между вами возникнет серьезный конфликт, который может перерасти в потасовку. Это было бы равносильно тому, если бы я поместил в банку двух пауков. Поэтому для вас было выделено место на стуле, милая леди.

Едва он закончил, в комнату вошла высокая худая женщина. На ней было черное хлопковое кимоно c вышитыми на спине птицами, ноги обуты в замшевые туфли. Совершенно седые волосы незнакомки были заплетены в аккуратную косу. На вид ей можно было дать как тридцать лет, так и пятьдесят. Она могла бы быть привлекательной и даже красивой, если бы не застывшее выражение лица, напоминающее восковую маску. Не добавлял миловидности и багровый шрам, змеившийся от ее виска до самого подбородка. В руках женщина держала жестяной поднос c мисками и пластиковыми стаканами, в которых плескалась какая-то жидкость.

— Это Коу, — представил свою помощницу Лев. — Она будет кормить вас дважды в день. Это, конечно, не «ол-инклюзив», но от голода вы не умрете.

Пока он говорил, Коу поставила на столик поднос c едой и вынула из кармана ключ. Посмотрев отсутствующим взглядом на Максима, она жестом показала, чтобы тот сел в угол, противоположный от дверцы. Помедлив, Долин выполнил указание, и она, сняв замок, проворно сунула внутрь миску c кашей и стакан.

— Что это? — спросил Максим, недоверчиво глядя на нехитрую снедь.

— Тыквенная каша, — пояснил Лев. — И вода.

— Я не буду есть, — замотала головой Ольга, когда Коу, снова заперев Максима, направилась к ней.

Адвокат пожал плечами.

— Это ваше право, — обронил он. — Кормить насильно вас тут никто, разумеется, не станет.

Коу молча поставила порцию Ольги обратно на поднос и бесшумно вышла из комнаты.

— Вы не должны заводить разговоры c Коу, — предупредил Лев. — Это бесполезно. К тому же она немая. Если попытаетесь напасть на нее, я накажу не вас, а ваших детей. Собственно, это правило касается и попыток выбраться отсюда. А мысли об этом наверняка уже терзают ваш мозг. Оставьте это, вот мой совет. Чтобы вы не питали иллюзий…

Он склонился над ноутбуком и, поколдовав над ним около минуты, поставил его так, чтобы тот был обращен экраном к пленникам.

— Здесь встроенная видеокамера, работает в режиме онлайн, — пояснил Лев. — Я буду видеть все, что здесь происходит. Поэтому не рекомендую экспериментировать c чем-либо, лучше сидите тихо. Считайте, что у вас выдалось свободное время для самоанализа и размышлений о смысле своего существования. Говорят, самые полезные мысли приходят, когда человек лишен свободы.

Он уже намеревался выйти, как Максим его окликнул:

— Лев!

Адвокат обернулся.

— Я выложил тебе все, — сказал Долин. — Ты вывернул меня наизнанку. У тебя в заложниках наши дети — самое дорогое, что у нас есть. Может, все-таки поведаешь, кто ты такой? Какой у тебя интерес во всей этой истории? За что ты впрягся?

Лев вздохнул, его лицо накрыла тень.

— Все очень просто. Я тот, чью жизнь вы разбили, когда зарезали Лену. Я говорю о жене Павла Шибаева. Убив ее, тем самым вы нанесли мне двойную рану, поскольку она носила под сердцем моего ребенка.

— Ребенка?! Значит, ты — любовник жены Павла?! — воскликнул Максим, неверяще глядя на адвоката. — Но…

Он лихорадочно размышлял. Ну, теперь все встало на свои места.

С другой стороны — невероятно, что Фельдмаршал, то есть Паша, позволил наставить себе рога. Он бы от этого адвокатишки мокрого места не оставил, если бы узнал, что его любимая Лена гуляет на стороне!

— Странно, что Павел позволил c собой так обойтись, — только и сказал он.

— Да, он хотел убить меня. Только я его опередил, — словно между делом добавил Лев и вышел за дверь. Лязгнул замок снаружи, после чего воцарилась липкая тишина.

«Павла убили?» — ошарашенно подумал Максим.

Собственно, в этом нет ничего удивительного, ему c самого начала самоубийство Фельдмаршала показалось весьма странным. Не такой этот парень, Паша Шибаев, чтобы вот так легко свести счеты c жизнью.

Ну да бог c этим Павлом. Куда важнее разобраться c тем дерьмом, куда он влип, затянув c собой бывшую жену и детей.

— Оля, — позвал он. — Как ты?

Некоторое время женщина не отвечала, потом промолвила:

— Мне все еще кажется, это какой-то дикий и ужасный сон.

— Нет, к сожалению.

— Я не о том! — резко бросила Ольга. — Никак не могу свыкнуться c мыслью, что ты стал маньяком. Долин, ты психопат, ты серьезно болен. Как у тебя рука поднялась совершить все эти жестокие и бессмысленные убийства?! Тебя ничего не оправдывает! Мне страшно и мерзко быть рядом c тобой!

Она сплюнула на пол:

— Мне даже противно дышать c тобой одним воздухом.

Максим угрюмо молчал, слушая ее, а когда она умолкла, выдавил:

— Если бы я мог все изменить… Поверь, я ничего этого не хотел. Этот гребаный Павел постоянно измывался надо мной, и все, чего я хотел, — чтобы он испытал то, что пришлось испытать мне, когда на выставке сгорели мои солдатики. Я рассчитывал, что мы c Носом выкрадем его коллекцию, и все! Но все так закрутилось… Ситуация вышла из-под контроля, когда домой явились жена Павла c сыном… И откуда мне было знать, что она беременна?! Неурядицы начали цепляться одна за другую… у меня просто не было выхода, пойми!

Ольга издала горестный вздох:

— Что бы сказали твои дети, узнав, какой у них отец? Какие бы объяснения ты нашел для них?

Долин ничего не ответил. Да и что тут было отвечать? Одно он знал точно: если бы была возможность все вернуть назад, он никогда в жизни не пошел бы на такой шаг.

— Лучше бы ты сдох, Долин, — мрачно произнесла Ольга. — Грохнулся со стула вместо Димы и раскроил свою тупую башку. Ничего бы тогда не произошло, и я бы не оказалась здесь со своими детьми.

«Со своими детьми, — про себя повторил Максим. — Она уже не говорит “наши”, она называет детей своими…»

— Не переживай, — сухо ответил он. — Судя по всему, этот парень Лев крепко зол на меня и вряд ли так легко отцепится. Я беспокоюсь только, как бы он не причинил вреда вам.

— Очень тронута твоим вниманием, — усмехнулась Ольга. — Что мне от твоего беспокойства? Ты заметил, что никто из них не прячет своих лиц? Ни этот дегенерат в черном костюме, ни эта бабища в халате… А это значит, что они не планируют выпустить нас отсюда живыми!

— Но они нас кормят, — напомнил Максим. — Значит, убивать нас пока не планируют.

«Но они могут вас пытать, — выдвинул предположение голос. — Кормить и пытать, чтобы вы продержались как можно дольше…»

От этой перспективы по всему телу Долина прошла конвульсивная дрожь, как если бы его снова приложили электрошокером.

«Помнишь, Лев упомянул клетку? Мол, хочет еще одну поставить? Значит, он давно это делает… Этот стул c ремнями, на котором сидит Ольга… Лев абсолютный безумец, похлеще тебя».

— Спасибо за сравнение, — пробормотал Максим.

— Что ты там бубнишь? — насторожилась Ольга.

— Нет, ничего.

— Ты можешь хоть что-то сделать?! — повысила она голос. — Или будем сидеть тут, как бараны, которых вот-вот пустят под нож?!

Максим еще раз оглядел стальные прутья клетки. Они были очень прочны и профессионально сварены. О том, чтобы их сломать, нельзя было и мечтать.

— Я могу попробовать напасть на эту немую суку, когда она придет нас кормить, — сказал он.

— Хорошо. Только у тебя не будет другого шанса, — сказала Ольга. — Не забывай, тот урод пригрозил, что в случае чего пострадают дети.

— Я помню это.

Они замолчали.

Максим лихорадочно кусал губы, он тщетно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Но в голову не приходило ни одной сколь-нибудь значимой и полезной идеи. Наверное, это только в кино заточенный в темницу главный герой «случайно» находит какую-нибудь скрепку, c помощью которой открывает замок, или обезвреживает злодеев, когда те на минуту утрачивают бдительность. Реальная жизнь намного проще и жестче.

Ольга начала плакать.

* * *

Максим проснулся оттого, что у него отчаянно чесался нос.

Открыв глаза, он, скосив взгляд, c ужасом увидел паука, который как ни в чем не бывало сидел на кончике его носа. Судорожным движением Долин смахнул его c носа и чихнул, глядя, как членистоногая тварь засеменила прочь.

«Привет, неудачник».

— Чего тебе? — процедил Максим, усаживаясь на пол и подбирая под себя ноги.

«Просто поздоровался», — ответил голос.

— Если ты такой умный, то скажи, что мне делать.

Голос медлил, то ли специально желая потянуть время, чтобы позлить Максима, то ли действительно думая. Если к постороннему голосу, то и дело звучавшему в голове, применимо слово «думать».

«У тебя три варианта, — наконец отозвался его незримый спутник. — Первый: ты пытаешься напасть на Коу. И хотя она внешне выглядит крепкой, все шансы ее одолеть у тебя есть. Минус: за этим действием тебя наверняка застукает Лев. Значит, он будет готов к схватке. И неизвестно, что он сделает c детьми, пока ты будешь выбираться отсюда. Второй вариант: ты оставляешь все как есть и позволяешь событиям идти своим чередом. Рано или поздно все закончится. Минусы: скорее всего, Лев тебя убьет, тут даже к гадалке не ходи».

— И какой же третий выход? — глухим голосом спросил Максим.

Советчик усмехнулся:

«Боюсь, последний вариант тебе понравится меньше, чем предыдущий. Но он может сбить c толку Льва. И позволит выиграть время».

— Что же ты придумал?

«Предложи ему сделку. Этот шизоидный любитель всего черного упоминал, что убитая тобой Лена была беременна. Значит, Лев потерял ребенка. Предложи ему своего».

— Как это — своего? — опешил Максим.

«Вот так, — терпеливо проговорил голос. — Отдай ему своего Диму. Все мужики мечтают о сыновьях. Судя по всему, у Льва больше никого нет. А если он тебя отпустит, потом решишь, что делать и как вызволять сына. Плюсы: вы все свободны. Ну, за исключением твоего сына».

— Ну да, отличное предложение. — Максим замотал головой, его глаза сверкнули яростью. — Долго думал, прежде чем родить такую хрень?!

«Я просто пытаюсь помочь спасти твой зад, придурок».

— Иди ты на хер! — заорал Долин. — Может, тебе еще лезгинку станцевать?!

Немного успокоившись, он случайно взглянул на Ольгу и тут же умолк: она смотрела на него во все глаза, как на инопланетянина.

— Долин, что c тобой? — тихо спросила Ольга. — У тебя приступ? С кем ты только что разговаривал?

Максим обхватил виски ладонями, поморщившись.

— Со мной все в порядке.

Но, судя по бледному и испуганному лицу Ольги, она так не думала.

Где-то через час в камеру вошел Лев, за ним безмолвной тенью проскользнула Коу, держа в руках поднос c едой.

— Как настроение? — спросил адвокат. — Жалобы есть?

Он посмотрел на замершую Ольгу:

— Надеюсь, ваша голодовка окончена? Сегодня у нас в меню гречка c молоком.

Она молча кивнула, и Коу, поставив поднос на пол, начала отстегивать Ольге левую руку. Максим, затаив дыхание, следил за каждым движением помощницы Льва. Если руки Ольги будут свободными, это уже кое-что.

Однако, к его разочарованию, свобода его бывшей жены ограничилась лишь левой рукой. Сунув в миску пластиковую ложку, Коу поставила ее на пухлые колени пленницы и отступила в сторону.

Пока Ольга жадно и торопливо глотала кашу, Коу заменила ей ведро для туалета. После этого женщина направилась к Максиму.

— Как спалось? — спросил Лев, устремив на него свой тяжелый взгляд. Перехватив его, Долин понял: никаких компромиссов не будет. И все эти дурацкие сделки, которые предлагал ему голос, где разменной монетой служили маленькие дети Максима, — ерунда и фуфло. Лев привез его сюда не для того, чтобы на что-то меняться. Он жаждет отмщения. И судя по всему, получит его.

— Нормально, — отозвался Максим, передавая Коу свое ведро. Забрав c пола миску c кашей, он поймал себя на мысли, что немая женщина очень осторожна и избегает прямого контакта c ним. Миску c едой она не передавала из рук в руки, а ставила на пол. С туалетом то же самое. Застать врасплох Коу будет непросто, но Максим и не ждал, что выбраться отсюда будет легкой задачей.

Закончив c завтраком, Ольга молча смотрела на Льва, не выпуская ложку из рук. Глядя на нее, Максим внезапно подумал, что, будь ложка алюминиевой или даже деревянной, Ольга вполне могла бы попытаться воткнуть ее в адвоката, по возможности — в незащищенное место. Похоже, Лев догадался, о чем думает Ольга, потому что его тонкие губы разъехались в понимающей улыбке.

— Я надеюсь, что ваш мозг, Ольга, еще достаточно ясный и не заплыл жиром, как тело. И если там появились какие-то дерзкие мысли о реваншизме, советую их вам как можно быстрее выбросить оттуда. Позвольте Коу пристегнуть ремнем вашу руку.

Лицо Ольги обмякло. Она была похожа на человека, который поставил все деньги на ипподроме, но его лошадь пришла второй.

— Ты мерзкий ублюдок, — сказала она, возвращая миску Коу. — Что же c тобой делали в детстве, раз ты вырос таким ущербным?

Лев снова улыбнулся, на этот раз снисходительно:

— Не пытайтесь вывести меня из себя, леди. Для вас эта задача практически невыполнима.

— Так все-таки? — не унималась Ольга. — Я немного знакома c психологией и знаю, что большинство проблем идут из детства. С вами плохо обращались? Запирали в темной комнате?

Лев перестал улыбаться:

— Не тратьте свое и мое время попусту.

С обреченным видом Ольга наблюдала, как помощница Льва пристегивала ее руку ремнем.

— Может, все-таки проявишь милосердие и отпустишь детей? — спросил Максим. — Уж они-то ни в чем не виноваты.

— Я подумаю над этим, — сказал Лев.

— И на том спасибо. А дальше что? Так и будешь ходить сюда, смотреть, как мы едим твою кашу, и менять горшки c дерьмом?

Лев кивнул Коу, и та бесшумно вышла из камеры.

— Чтобы победить врага, нужно думать как враг, — произнес адвокат, когда дверь за немой закрылась. — Попытаться влезть в его шкуру. Чувствовать как враг. Дышать и спать как враг.

На усталом лице Долина отразилось неподдельное изумление.

— Разве ты меня не победил? Я здесь, в клетке! Ты можешь делать со мной все, что тебе вздумается! — воскликнул он.

— Нет. Мало победить тело, — объяснил Лев. — Нужно одержать победу над духом врага. И всегда быть готовым к новому удару. Самураи утверждали, что, даже если меч понадобится один раз в жизни, носить его нужно всегда. После твоего рассказа я долго думал, пытаясь понять, как бы поступил на вашем месте. И был ли у меня шанс избежать этих тяжелых последствий.

Максим фыркнул.

— Не было у меня шансов. Не было! — повысил он голос. — Лена меня видела! И ее сын тоже!

— Вы могли бы сбежать через окно, — возразил Лев. — Да, вы остались бы без своих солдатиков. Но ничего того, что происходит сейчас, не случилось бы. Все были бы живы: ваши дядя и бабушка, приятель Док, Павел и, самое главное, Лена. Сейчас вы бы сидели в своей квартире. Пили бы чай или водку — не знаю, что больше предпочитаете… А не торчали здесь, в клетке, как облезлый пес, ждущий, когда его усыпят.

Помедлив, Лев продолжил:

— Я вообще не могу понять, что вы нашли в этом странном хобби. Вам нужно было собирать что-то нейтральное, к примеру вкладыши от жевательных резинок или засушенных бабочек.

— Ага, про пивные пробки забыл, — хмуро добавил Максим, но Лев не обратил на шпильку Долина внимания.

— Солдатики — это мини-версия воина, бойца, вооруженного человека, — сказал Лев. — Это подсознательная агрессия, подразумевающая войну, насилие и кровь. Ни к чему хорошему такое собирательство не приведет. Собственно, фанатизм и одержимость, чему явно подвержены вы, в любой сфере жизни не приведет к добру. Но я все-таки хочу привести вам один пример, он тоже напрямую касается коллекционирования. Только не военной миниатюры, а марок. Это история про двух американских братьев, которые c самого детства собирали марки. Когда они были молодыми, все было нормально. Но потом между ними возник разлад: они завидовали и перестали доверять друг другу, соревнуясь, у кого ценнее марки. Однажды на аукцион выставили редчайшую марку, она стоила баснословных денег. Один из братьев хотел купить ее, к тому же у него были на это средства. Но второй брат в отместку перекупил эту марку. При этом жил он куда скромнее — чтобы выкупить марку, ему пришлось продать все свое имущество: машину, дом и даже личные вещи… Фактически он стал бездомным. Но об этой марке мечтал первый брат. И когда узнал, что марка ему так и не досталась, его хватил удар и он умер. Второй брат радовался недолго. Он наконец понял, что из-за паршивого клочка бумаги потерял самого родного человека. Он сжег эту несчастную марку и повесился.

Закончив, Лев пристально посмотрел на Максима.

— Бог лишил тебя коллекции не просто так. Все испытания нам даются, чтобы подняться на очередную ступень развития. Но вместо того чтобы проанализировать и осознать, зачем небеса устроили тебе такой экзамен на прочность, ты решил за счет других вернуть себе утраченное. И что в итоге?!

Последнюю фразу он выкрикнул, и Максим неосознанно вжался в прутья клетки.

— Я только прошу не трогать детей, — тихо проговорил он.

Лев присел на корточки, его черные глаза мерцали, словно серебряные монеты на дне пруда.

— Я бы мог медленно убивать ваших детей, — прошептал он, вцепившись руками в решетку. — Отрезая каждый день от них по кусочку и давая вам на ужин. И поверь, я заставил бы вас съесть собственных детей. Я мог бы заставить тебя трахнуть самого себя раскаленным паяльником. И ты сделал бы это. Но почему-то мне кажется, что твои страдания не залечат мои раны. Это было бы слишком легко и просто.

Лев выпрямился.

— Ожидание смерти намного страшнее самой смерти, — засмеялся он, и Ольга, до этого слушавшая адвоката c немым ужасом в глазах, не выдержала. Издав душераздирающий вопль, она принялась елозить и дергаться в безуспешных попытках разорвать ремни.

— Я смотрю, у вас уже прошла охота разговаривать на тему моего детства? — полюбопытствовал адвокат. — Так я и думал.

Он ушел, а Ольга продолжала трястись на своем стуле. Ее крики постепенно утихли, перейдя в бессвязное мычание, изо рта потянулась слюна.

«Она поседела», — c ужасающим спокойствием подумал Максим. Он неотрывно смотрел на белую прядь волос, которой у бывшей супруги еще вчера не было.

* * *

Этой ночью Максиму вновь привиделся сон, и начало его было жизнерадостным. Время словно отмоталось назад, как старая пленка на видеокассете, что были популярны в 90-х. Никаких убийств, никаких трупов и тревог за свое будущее. Долин только переехал в новое жилье и, распаковав из коробок солдатиков, тут же принялся расставлять свое богатство по полкам. Все шло замечательно, и он даже принялся насвистывать какую-то мелодию, пока внезапно не почувствовал странную мягкость фигурок. Они будто превращались в пластилин, разогретый ладонями. Максим отпрянул, со страхом оглядывая витрину. Солдатики таяли, как масло на раскаленной сковородке, издавая тихое шипение. Отчаянно завопив, он принялся ловить руками тягучие, липкие нити. Они обжигали пальцы до самых костей, но Максим, словно обезумев, лихорадочно метался от витрины к витрине, тщетно пытаясь спасти исчезающую коллекцию.

«Все незаконно нажитое не идет впрок», — прошелестел голос Льва, и…

…он разлепил веки.

Сквозь прутья решетки на него, ухмыляясь, смотрел Лев.

— Плохой сон приснился, Старлей? — c деланым сочувствием спросил он. — Это бывает. После того как ты зарезал Лену, я вижу кошмары почти каждую ночь.

Произнеся эти слова, он запрокинул бутылку c ромом, сделав долгий глоток.

Максим недоверчиво смотрел на адвоката: в таком состоянии он видел Льва впервые. Черный костюм был помят, край рубашки выбился из брюк, галстук съехал набок. В этот раз Лев распустил свой «хвост», и длинные волосы наполовину закрывали его бледное лицо.

— Кстати, сегодня у Лены день рождения, — сказал он, кивая на полупустую бутылку. — Давай, помяни ее, Старлей.

Он просунул ром сквозь решетку, но Долин отрицательно покачал головой. Один Бог ведает, что этот неадекват мог подмешать туда.

— Откуда ты знаешь мой ник? — спросил он.

Лев презрительно хмыкнул, будто услышал несусветную глупость.

— Я все про тебя знаю. Знаю, когда у тебя день рождения и что твои родители погибли в аварии. И что у тебя бабы нет. Гребаные солдатики заменили тебе женщину.

Губы Максима тронула улыбка.

— Куда же делись твои манеры, адвокат? Ты совсем по-другому стал разговаривать, — заметил он. Впрочем, ему не нужно было ожидать ответа: он и так видел, что Лев пьян.

— Сегодня Лене исполнилось бы тридцать четыре, — сказал он, и в его черных глазах появилось мечтательное выражение. — У нее была вся жизнь впереди…

Долин сцепил пальцы в замок, чувствуя, как его захлестывает гнев.

— Послушай, Лев. А почему во всей этой заварухе ты не видишь своей вины? — спросил он. — Это ведь из-за тебя она вернулась домой той ночью?! Я больше чем уверен, что это именно так! Допускаю, что она поссорилась c Павлом, иначе зачем ей тащиться c дачи в час ночи?! Почему ты допустил это?! Почему, в конце концов, не уговорил остаться на даче? Ты ведь был в курсе, что она едет обратно?!

— Да, я был в курсе, — машинально ответил Лев. — Но я отвечу тебе, парень. Я не стал вмешиваться в эту ссору, потому что Лена ехала к себе домой. Вот так. И она не знала, что там, в ее квартире, за диваном притаилась подлая тварь c ножом. Лена не ожидала, что в доме, где она чувствовала себя спокойно, ее поджидает смерть. Что ты ощущал, когда убивал ее, Старлей? У тебя возник стояк?

«Возник. Только не от твоей долбаной любовницы, а от солдатиков!» — хотел было рявкнуть в ответ Максим, но сдержался.

Лев снова приложился к бутылке, тихо рыгнул и произнес:

— Знаешь, однажды, еще до знакомства c Леной, я снял одну проститутку. Так вот, у меня ничего c ней не получалось. Я смог кончить, только когда сильно избил ее. Мне пришлось девке хорошо заплатить, чтобы она молчала. Когда мы сблизились c Леной, я боялся, что у меня возникнут такие же проблемы. К счастью, все прошло отлично.

— А Лена знала про твою особенность? — тихо спросил Максим. — Что тебя возбуждают лишь кровь и крики боли?

— Нет.

— И она не знала, что ты устроил здесь что-то вроде камеры пыток, где держишь людей в клетках? Как ты думаешь, она одобрила бы то, что ты сейчас вытворяешь?

Адвокат визгливо рассмеялся и заправил обратно в брюки выбившийся край рубашки.

— Не пытайся подловить меня, — сказал он. — И не дави на жалость. Да, я думаю, Лене не очень бы понравилось то, что в данный момент здесь происходит. Но это неважно, Старлей. Понимаешь, душа моей любимой женщины занята другими делами: она ждет перевоплощения в новом теле. Я верю в реинкарнацию. Кто знает, может, в другой жизни мы c ней увидимся. Важно другое. Не то, как бы отреагировала Лена на происходящее здесь, а то, что справедливость наконец-то восторжествует.

— Нет никакой справедливости, — вздохнул Максим.

— Да, она немного запаздывает, — сухо ответил Лев. — Благодаря таким выродкам, как ты. Эх, Старлей… Признаюсь, ты создал для меня дилемму. Я озадачен. Думал, разобраться c тобой — раз плюнуть. Но оказалось, что просто содрать c тебя кожу или переломать кости недостаточно. Я уже сейчас понимаю, что мои цели не будут достигнуты.

Максим ощутил во рту привкус страха — вязкий и горький, как желчь.

«Содрать кожу? А ведь он на это вполне способен… Что же может быть хуже?!»

— И что ты надумал? — хрипло спросил он.

Лев подмигнул ему и поднял c пола темный полиэтиленовый пакет, в котором что-то лежало.

— Для тебя это будет сюрпризом, — заявил адвокат. Тусклый свет c потолка отбрасывал тени на его сощуренные глаза, которые больше всего напоминали пустые глазницы черепа. — Может, даже приятным.

Не переставая ухмыляться, он вытащил из пакета здоровенный молоток c прорезиненной рукояткой. Максим недоуменно уставился на него:

— Что это?

— Ты слепой? Молоток.

— Вижу, что молоток. Зачем он мне?

— Убей свою бывшую жену, и ты свободен.

Долин оцепенел. Он зачарованно смотрел на молоток, страшные слова Льва, словно угасающее эхо, вновь и вновь звучали в его голове.

«Неплохая сделка, — оживился голос, до этого хранивший молчание. — Вспомни, как эта стерва относилась к тебе последние годы! Да она за человека тебя не считала!»

Максим повернул голову в сторону бывшей супруги.

Ольга спала. Ее громадное тело расплылось на стуле наподобие влажного матраса, голова была безвольно опущена на обвислую грудь. Просто невероятно, что она не проснулась во время их разговора со Львом.

— Коу дала ей чай, в который я подмешал снотворное, — сказал адвокат. — Твоя бывшая благоверная и не узнает, что ты ее убил. И ты не увидишь ее глаз, перед тем как лишить жизни. Заметь, я делаю тебе одолжение.

Максим открыл рот, чтобы хоть что-то ответить на страшные слова Льва, но тут же закрыл его.

Между тем Лев распахнул клетку: оказывается, замок был давно вынут из петель.

— Только не делай глупостей, — предупредил он, кладя молоток на бетонный пол. — Я допускаю, что, вместо того чтобы разделаться c Ольгой, ты захочешь испытать на прочность мой череп. На этот случай у меня будет страховка…

Максим не успел и моргнуть, как в руке адвоката появился пистолет. Черный ствол уставился прямо на него, матово поблескивая.

— Один шаг в мою сторону, и я вышибу тебе глаз, — добавил Лев.

«Ну же, — настаивал голос. — Ты что застыл как изваяние?!»

Долин сделал неуверенный шаг вперед.

Еще один.

Теперь до молотка оставалось не более метра.

«Давай! — возбужденно продолжал голос. — Сделай это, и окажешься на свободе!»

— Значит, я должен убить Ольгу, — заговорил Максим, не отрывая взора от молотка. — А как же дети?

Лев развел руками:

— О детях речи не шло. Сейчас мы говорим только о твоей судьбе.

Максим отвернулся, его руки сотрясала крупная дрожь.

«Ты что?! — изумился голос. — Не смей включать заднюю!»

— Нет, — едва слышно промолвил Долин. — Я… не стану этого делать.

Лев удивленно цокнул языком:

— Странно. Почему-то мне казалось, ты воспользуешься этой возможностью.

— Убийство матери моих детей — это не ко мне, — чуть громче сказал Максим. — Да, я вор и убийца. Но… я убивал по необходимости. Проламывать голову спящей женщине не стану. Даже ради свободы.

«Дурак! — завизжал голос. — Подумай хорошенько, другого такого шанса не будет!»

Но Максим лишь отмахнулся. Закрыв клетку, он сел на пол, глядя прямо перед собой. Губы его были сжаты так плотно, что напоминали бескровный разрез.

Лев повесил замок на дверцу клетки и сунул пистолет в карман пиджака.

— Что ж, — протянул он. — Я дал тебе возможность сделать выбор. И ты его сделал. Добавлю, что этот выбор достоин уважения.

Максим ничего не ответил.

Лев быстро допил ром и, пошатываясь, вышел из камеры.

Максим долго прислушивался к утихающим шагам, затем закрыл лицо руками.

Так он просидел до самого утра.

* * *

— Эй, Долин!

Максим встрепенулся, осовело хлопая глазами. Он даже не заметил, как его сморило, от хронического недосыпания голова налилась свинцовой тяжестью, будто после недельного запоя.

— Хватит дрыхнуть, — прозвучал голос Ольги. — Нужно что-то делать.

— Что? — сиплым голосом спросил он, проведя рукой по небритой щеке. — Я не могу застать врасплох эту немую стерву. Она все время приходит вместе c адвокатом, а он всегда настороже.

— У меня болит спина, — пожаловалась Ольга. — Наверное, защемление нерва.

«Милая моя, — мрачно подумал Максим. — Тебе не о спине нужно думать. Боюсь, что развязка будет такой, что ты моментально забудешь о боли в спине».

— Я видела плохой сон, — продолжала она. — Жуткий.

— Ничего удивительного, — вздохнул Максим. — Я их вижу постоянно.

— У меня выпали все зубы, — раздраженно добавила Ольга, словно злясь на инертность бывшего мужа. — Говорят, что это к беде.

— От того, что ты сейчас будешь переживать по этому поводу, лучше нам не станет.

Ольга хотела вспылить, но в это мгновение за дверью послышалась возня, и в камеру вошел Лев.

— Ты в своем костюме спишь, наверное? — съязвил Максим, стрельнув злым взглядом в адвоката. Тот c непроницаемым лицом стряхнул соринку c рукава пиджака.

— Почему же. Я сплю, как обычные люди, в трусах и майке. Если тебя интересует цвет, то да, они черные.

— Я бы удивился, если бы ты сказал, что розовые, — хмыкнул Долин.

— У меня для вас приятный сюрприз, — неожиданно сказал Лев, и Максим c Ольгой замерли.

Достав из кармана телефон, адвокат набрал чей-то номер и спустя минуту включил громкую связь. Несколько секунд из трубки доносились какие-то помехи, затем раздался взволнованный голос Иры:

— Але? Мама?

У Ольги перехватило дыхание, и она, опомнившись, закричала:

— Иришка, доченька! Это мама! С тобой все в порядке?!

— Ну… нас тут c Димой в комнате одна тетя держит, — замявшись, ответила Ира. — Она нас кормит, но никуда не отпускает… И ничего не говорит. Кажется, она не может говорить. А папа где?

Лев приблизил телефон к клетке c Максимом, и тот вцепился в решетку:

— Бусинка, привет, родная! Я тут, рядом c мамой! Не волнуйся, c нами все в порядке! Самое главное, чтобы у вас тоже было все хорошо!

— Мы хотим домой, — плаксиво заявила Ира, и голос девочки дрогнул. Послышалась какая-то возня, затем прорезался возбужденный голос Димы:

— Мама, папа! Заберите нас скорее отсюда! Мы не хотим тут сидеть! Пожалуйста!

— Бусинка, Медвежонок… — Максим c трудом проглотил застрявший в горле ком. — Мы вас обязательно вытащим! Все будет хорошо!

— Дай я скажу! — потребовала Ира, но Лев уже оборвал связь.

— По крайней мере, вы знаете, что я не солгал, когда сказал, что c вашими детьми все нормально, — произнес он.

Медленно подойдя к Ольге, адвокат погладил ее по засаленным волосам, и та гневно дернулась.

— Ты хуже зверя, — сквозь зубы проговорила она.

— Я догадывался, что ты так скажешь, — кивнул Лев, ничуть не обидевшись. — Как себя чувствуешь?

Ольга исподлобья взглянула на него, и Максим подумал, что, если бы взглядом можно было убить, Лев уже давно рухнул бы замертво.

— Хреново, — отозвалась она. — Послушай, нас же будут искать. Зачем тебе все эти проблемы? Ты похитил детей! Если Долин виноват, заставь его отвечать по закону! Ты адвокат и сможешь все устроить, чтобы он не избежал наказания! За свои художества мой бывший муженек наверняка получит пожизненное! Зачем ты устроил эту бессмысленную жесть?!

Она перевела полный ненависти взгляд на Максима:

— Хотя, может, его отправят в психушку. Но… в любом случае. Чтобы ты ни делал, это не вернет тебе любимую женщину!

Лев рассмеялся, поправив узел темно-бордового галстука:

— В положении Максима сесть в тюрьму — неслыханное везение. Крыша над головой есть, бесплатно кормят. Никаких долгов и терзаний совести. Разве что солдатиков нет под рукой. Но их можно лепить из хлеба. Или вообще вырезать из бумаги. На зоне можно достать все.

Он принялся расхаживать вокруг Ольги.

— Я вот наблюдаю за вами и не могу понять: что ты нашла в нем? — спросил Лев. — Внешность? Самая заурядная. Способности? Вроде бы не блещет никакими талантами. Зарабатывает деньги? Смешной вопрос… Если мне не изменяет память, Максим лишился работы и не платил алименты. Может, он шикарен в постели, а?

Ольга скорчила такую физиономию, что Максиму захотелось убить ее.

— Но ведь чем-то этот парень привлек тебя, — продолжал допытываться адвокат. — Значит, все-таки была какая-то искра между вами?

— Это было давно, — выдавила Ольга. — Скажем так: я просто была наивной дурой, когда согласилась на брак c этим неудачником. Надеялась на лучшее. Кто мог подумать, что я выйду за чудовище?

— А сейчас у тебя есть мужчина?

Она напряглась:

— Какое это имеет значение?

— Имеет, раз я спрашиваю, — ответил Лев c усмешкой.

— Постоянного нет.

Он снова погладил женщину по давно не мытой голове.

— Хочешь, я поласкаю тебя там? — вкрадчиво спросил адвокат, и Ольга сжалась в комок:

— Нет!

— Тебе же нравится. Я видел это в твоих глазах, когда проник внутрь твоей «киски».

Ольга молчала, опустив голову.

Лев щелкнул пальцами в воздухе:

— Ладно, не хочу тебя заставлять краснеть. Я кое-что приготовил для вас.

Он приблизился к столику и, склонившись над ноутбуком, открыл какую-то папку c файлами, после чего отошел в сторону. На экране появились кадры просторного вольера, в котором лениво прохаживались два здоровенных пса угольно-черного цвета. Оба массивного телосложения, c квадратными мордами и короткой шерстью. Заметив, что на него направлена камера, один из них хрипло зарычал и кинулся на решетку. Оператор быстро отошел в сторону, и картинка погасла.

— Это японские мастифы, — сообщил Лев. — Их называют тоса-ину. Слышали про таких?

Ни Максим, ни Ольга ничего не ответили, они подавленно молчали.

— В Японии c ХIV века начали практиковаться собачьи бои, которые должны были поднимать боевой дух самураев, — начал адвокат хорошо поставленным голосом. — Это явление быстро распространилось по всей стране. К делу стали привлекать иностранных псов, которые были специально обучены бойцовому делу, и местные собаки часто проигрывали. Тогда было принято решение вывести сильную выносливую породу, чтобы она могла составить достойную конкуренцию своим соперникам. Изначально в этом действии участвовали бультерьеры и акиты. Позднее стали привлекать английских мастифов. В результате появились мощные, крепкие псы, способные сражаться и побеждать. У тоса-ину высокий болевой порог, и они очень выносливы. Тех, что вы видели на экране, я не кормил три дня. Я вот думаю: как они себя поведут, если я запущу их к тебе в клетку, Старлей?

— Запускай. — Максим оскалился. — Я их задушу и отгрызу чертовы головы.

Лев улыбнулся:

— Было бы забавно на это посмотреть. Но шутки в сторону. А что, если в их вольере окажутся ваши дети?

Долин изменился в лице, глаза его сверкнули.

— Хватит шутить на такие темы, адвокат. Это уже не смешно, — прошипел он, сжимая кулаки.

Не удостоив его взглядом, Лев снова направился к Ольге.

— Я неспроста дал вам возможность услышать своих детей, — сказал он и, к великому ужасу Максима, выудил из кармана брюк молоток. Тот самый, которым он предлагал убить Ольгу прошлой ночью. — А знаете почему?

Ольга выпучила глаза, со страхом глядя на инструмент, который держал в руке Лев.

— Нет, — пролепетала она.

— Потому что кое-кто из вас слышал голоса своих детей в последний раз. И от тебя, дорогая, зависит, кто из вас будет проигравшим.

— Я… — Она испуганно облизала губы. — Я не понимаю…

— На что ты готова, чтобы спасти сына и дочь? — мягко спросил адвокат. Глаза Ольги прояснились, в них промелькнуло понимание предстоящей задачи.

— На все, — твердо ответила она, и ее ухоженные пальцы сжались в кулаки.

Положив молоток на пол, Лев принялся неторопливо расстегивать ремни, которыми были пристегнуты руки пленницы.

— Не разговаривай c ним! — крикнул Максим. Его охватила паника: он уже понял, что задумал этот безумец. — Он тебя провоцирует!

— Заткнись, — хищно оскалилась Ольга, разминая кисти рук, которые уже были свободными. — Я тебя уже достаточно наслушалась, дешевка.

— Хочешь уйти отсюда? — спросил Лев.

— Конечно хочу! — возбужденно воскликнула она.

— Тогда возьми этот молоток и убей своего бывшего мужа. Сделаешь это, и вы c детьми свободны. Ремни на ногах расстегнешь сама.

Полное лицо Ольги озарилось надеждой, и она, кряхтя, наклонилась, занявшись лодыжками.

— Ольга, не делай этого, — дрогнувшим голосом произнес Максим. — Прошу тебя, одумайся!

— Она уже решила, Старлей, — сказал Лев, подходя к клетке. Сняв замок, он отошел к двери. — Если кто-то из вас решит броситься на меня, Коу задушит ваших детей. Она сейчас внимательно наблюдает за всем, что здесь происходит.

— Выходи, — приказала Ольга, крепко сжимая в руке молоток. — Вылезай из своей клетки, ничтожество.

Максим медленно выбрался наружу.

— Сегодня ночью он то же самое предлагал мне, — сказал он. — Пока ты спала, этот псих дал мне молоток. Но я отказался.

— О, как это мило c твоей стороны, — скривилась Ольга. — Но я не буду такой великодушной.

Лев хлопнул в ладоши:

— Как я люблю такие представления! Они мне напоминают бои гладиаторов! Ну, начинайте. Время разговоров окончено.

— Одумайся! — в отчаянии крикнул Максим. — Он только и ждет, что мы перебьем друг друга!

— Извини, Долин, — пробормотала Ольга, продолжая надвигаться на него. — Но у меня нет выбора. Я здесь оказалась не из-за него, а из-за тебя.

Завизжав, она кинулась на Максима.

От постоянного сидения в клетке тело Долина затекло и было непослушным, но все же он успел уклониться от удара в последний момент. Он все еще рассчитывал, что бывшая жена изменит свое решение.

— Ольга, послушай…

Молоток просвистел всего в нескольких сантиметрах от лица Максима, и он умолк. Попытался перехватить руку Ольги, но это ему не удалось, и следующий удар нашел свою цель: боек молотка задел надбровную дугу. Удар был скользящий, но кожа разошлась, как «молния» на куртке, и из раны хлынула кровь.

Воодушевленная результатом, Ольга вновь бросилась на него. Долин попятился и, уткнувшись спиной в стену, пропустил еще один болезненный удар в плечо. Ольга замахнулась в очередной раз, и тогда он толкнул ее изо всех сил. Не удержавшись, она грохнулась на пол, бесстыдно раскинув толстые ноги и продолжая при этом c остервенением сжимать молоток.

Максим смахнул c лица кровь, струившуюся из рассеченной брови. Плечо онемело от боли — казалось, туда загнали гарпун.

— Я… все равно убью тебя, — квакающим голосом пообещала Ольга, поднимаясь на ноги. Она шагнула вперед, но Долин был начеку и, пригнувшись, саданул ей кулаком в живот. На секунду возникло ощущение, что он стукнул водяной матрас. Рыхлое тело Ольги колыхнулось, как студень, ее рот превратился во влажную букву «о». Она закашлялась, и Максим, перехватив ее кисть, вырвал молоток.

— С-с-сука, — c ненавистью выдохнула она и, прежде чем Долин успел что-то понять, вцепилась ему в лицо ногтями. Максим заорал: Ольга всегда уделяла особое внимание своим рукам, и ее маникюр был безупречен. Ногти были длинные и отполированные, как лезвия хирургических инструментов. Один из них зацепил рану на брови, расширив ее, и кровь полилась c удвоенной силой.

— Остановись! — рявкнул он, но c таким же успехом мог обратиться к железной клетке, в которой только что сидел. Хватка Ольги не ослабевала, ногти впивались в его лицо, словно когти хищной птицы, полосуя и распахивая кожу, и он, не глядя, ударил молотком. Потом еще раз.

Лишь после этого Долин почувствовал, что пальцы бывшей жены ослабли. Она, пошатываясь, отстранилась от него. По лицу Ольги, деля его пополам, побежал алый ручеек крови. Некоторое время она удивленно таращилась на Максима, словно не понимая, почему у нее не получилось довести начатое до конца, затем грузно осела на пол.

— Ты… всегда был дерьмовым в постели, — сказала она, и — невероятно — ее губы изогнулись в презрительной улыбке. — Тряпка.

Судорожно вздохнув, Ольга внезапно ухватилась за ногу Долина и впилась зубами в его лодыжку.

— Мать твою! — завопил Максим.

Лев, посмеиваясь, достал из кармана телефон и включил камеру.

— Отпусти!

Ольга трясла головой, как собака, не желающая расставаться c костью. Ее челюсти сжимались все сильнее, и у Максима потемнело в глазах от боли.

— Прекрати! — взревел он, но все было тщетно.

С трудом сохраняя равновесие, Долин взмахнул молотком. Удар пришелся прямо в макушку Ольги, боек пробил череп. Ольга замерла, ослабив хватку. Максим попытался высвободить ногу, но крепкие зубы не отпускали.

«Чертова стерва».

Он ударил еще раз, потом снова. Из обширной дыры в голове вылезло губчатое вещество, окрашенное кровью.

Глаза Ольги закатились, и она наконец разинула рот, будто ей не хватало кислорода.

Максим выронил молоток и упал на колени.

— Оля? — хрипло прошептал он. — Оля?!

Пальцы Ольги сжались в кулаки, затем разжались. С губ сорвался протяжный выдох, и она затихла.

— Оля…

Максиму показалось, что черты лица бывшей супруги становятся нечеткими, словно он видит ее под водой, и лишь чуть позже он догадался, что плачет.

— Браво, Старлей, — донесся до него невозмутимый голос Льва. — Это был достойный бой.

Максим медленно выпрямился и посмотрел на адвоката, который помахал в воздухе телефоном:

— Благодарю за отличный ролик. Особенно за последние кадры: они просто бесценны.

— Ты… Ублюдочная тварь, — прохрипел Долин. Подхватив c пола молоток, он заковылял к адвокату. — Теперь твоя очередь. Размозжу твой гнилой череп…

Лев убрал телефон и с любопытством посмотрел на приближающегося мужчину. В его глазах не было и тени страха.

— Положи молоток и вернись в клетку, дурачок, — велел он, но Максим будто и не слышал его. И когда расстояние между ними сократилось до метра, Лев внезапно взвился вверх, словно его подбросила невидимая пружина. Мощный удар ногой в грудь опрокинул Долина на пол, как тряпичную куклу. Ударившись головой, он потерял сознание. Удовлетворенно кивнув, Лев затащил пленника обратно в клетку и закрыл ее на замок.

* * *

На этот раз пробуждение было таким мучительным, что Максим не удержался от стона, открыв глаза. Затылок трещал, будто туда заколотили несколько гвоздей, покрытое глубокими царапинами лицо опухло и горело, левый глаз вообще не открывался из-за запекшейся крови. Кроме того, невыносимо ныла нога, укушенная Ольгой.

«Как бы еще бешенство не подхватить. Для полного счастья», — мрачно подумал Максим. Задрав штанину, он озабоченно покачал головой: два ровных полумесяца, оставленных зубами Ольги, не внушали оптимизма. Кожа вокруг укуса распухла и покраснела, а малейшее прикосновение к ране вызывало пульсирующую боль.

Долин повернул голову, глядя на тело Ольги. Ее некогда соблазнительная ночнушка задралась, оголяя огромное бедро, сплошь испещренное голубыми прожилками вен.

— Оля? — нерешительно позвал он, понимая, что выглядит полным дебилом. В голове Ольги была дыра, сквозь которую виднелся мозг. После таких ударов если живут, то очень непродолжительное время. Но на всякий случай Максим позвал ее еще раз.

«Дурак, она умерла на твоих руках», — заговорил голос.

Максим нахмурился:

— Это опять ты?

«Я — это ты. Как в песне, — c усмешкой произнес голос. — Помнишь? А ты — это я. Вот так-то, дуралей. Я думал, ты уже усвоил это».

— И что мне делать?

«Я тебе предлагал, ты отказался, — напомнил голос. — Убил бы Ольгу вчера — был бы уже свободен. В итоге она все равно погибла от твоей руки, а ты все еще здесь».

— Все верно, я ее убил. Но у меня большие сомнения, что Лев сдержал бы свое слово.

«В любом случае ты мог бы предпринять попытку сыграть по его правилам. А ты отказался. Все еще пытаешься изображать из себя Дон Кихота. Но ты никому ничего не докажешь. Время такое, что каждый сам за себя».

— Мне кажется, этот Лев умеет читать мысли, — сказал Максим.

«Ты, наверное, заметил, что этот психопат помешан на Древнем Востоке. Увлекается боевыми искусствами самураев, ниндзя. Думаю, что да, он что-то умеет из того, на что не способен обычный человек».

Голос продолжал что-то бубнить, но Максим уже не слушал его: в камеру вошел адвокат. Но оцепенелый взор Долина был устремлен не на него, а на двух громадных псов, которых Лев держал на поводках. И судя по всему, он прилагал немалые усилия, чтобы сдерживать их на месте. Утробно рыча, они рвались вперед. Туда, где лежала Ольга.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался Лев. — Позволь тебя познакомить c моими мальчиками. Вот это, — он кивнул в сторону одной из собак c белыми отметинами на лапах, — Арами, что означает «меч». А второго бойца зовут Икари, то есть «яростный».

Максим выдавил кислую улыбку:

— Чудесно. И зачем ты привел их сюда?

— Собачий корм весьма недешев, — отозвался Лев. — Даже для меня, хотя я не испытываю недостатка в финансах. Но зачем пропадать такому количеству мяса, когда оно может пойти на дело?

Он подмигнул оторопевшему Долину и принялся отстегивать поводки от ошейников. Когда все было готово, собаки как по команде набросились на труп.

Максим отвернулся, чувствуя, как желудок скрутили спазмы.

— Ну, кто там хвастался, что отгрызет моим питомцам головы? — прозвучал насмешливый голос Льва. — Кажется, это был ты, парень. Я даже могу тебе одолжить молоток, чтобы ты мог защищаться. Поглядим, сколько минут продержишься. А я потом посмеюсь, когда буду фотографировать то, что от тебя останется.

— Не надо, — едва ворочая языком, произнес Максим.

— Точно не надо? — уточнил адвокат.

— Точно.

Он слышал треск рвущейся кожи, чавканье и жадное урчание голодных псов, и от этих звуков его кровь смерзлась в кристаллики льда.

«Она уже мертвая. Она уже мертвая, — мысленно твердил он, пытаясь себя успокоить. — Ей все равно».

Мастифы терзали труп Ольги весь день. За все время никто не заглянул в камеру, и Максим уже всерьез начал подумывать, что Лев решил оставить его умирать здесь, в клетке, без еды и воды. В бессилии он наблюдал, как обезумевшие псы пожирают его бывшую жену.

Вскоре собаки насытились и улеглись прямо на полу, забрызганном кровью. Изредка один из мастифов поднимал голову, c холодной настороженностью оглядывая Максима, будто всем своим видом демонстрируя свое превосходство над запертым пленником. Квадратная морда блестела от крови.

Лев появился, когда Долин уже вконец отчаялся и его начала мучить жажда. Пристегнув собак на поводки, Лев c интересом уставился на полуобглоданное тело женщины.

— Неплохо постарались, — оценил он. — Но, поговаривают, свиньи делают это лучше. Они съедают труп куда быстрее, вместе c костями.

Адвокат пнул изгрызенное бедро Ольги:

— Что бы ты хотел на ужин, любитель солдатиков? Полагаю, у тебя разгулялся аппетит. Да и пить наверняка хочешь. Я могу попросить Коу, и она приготовит тебе отбивную из ляжки твоей жены. Как на это смотришь? Кстати, я неоднократно пробовал человечину. Вполне неплохо, должен признаться. По вкусу напоминает молодую телятину.

Максиму подумалось, что еще немного, и его вывернет наизнанку. Не без труда подавив рвотный позыв, он проговорил:

— Я надеялся, что теперь ты нас отпустишь. Ведь ты обещал Ольге, что, если она… ну, в общем, она и дети будут свободны.

— Ты плохо меня слушал, Старлей, — возразил Лев. — Я обещал это твоей жене, а не тебе. Так что придется потерпеть. Тем более скоро начнется самое интересное.

— Убей меня, — вырвалось у Максима. Он подумал, что его собственный голос напоминает скрип, c которым кто-то пытается открыть старый замок ржавым ключом. — Убей, только детей отпусти!

— Я был готов к такой сделке, — кивнул адвокат. Собаки, сытые и разомлевшие, спокойно лежали у его ног. — Знаешь, когда все это случилось c Леной, я хотел разорвать тебя на куски. Даже не представляешь, что я делал c тобой в своих фантазиях. Средневековая инквизиция — детский лепет по сравнению c моими планами в отношения тебя. Но прошло время, и меня озарила мысль, что для таких, как ты, физическая боль не так страшна, как душевная. Я допускаю, что ты мог бы вытерпеть пытки, если бы я снял c тебя скальп или запустил тебе крысу в разрез на животе. Но не может быть ничего страшнее наблюдения за тем, как причиняют боль любимым. И я спросил сам себя: кого может любить такой беспринципный псих, который ради горстки солдатиков убил столько людей? Шесть человек! Шесть, включая младенца в утробе моей любимой женщины! И тут я подумал о твоих детях. Слава богу, что они есть и у тебя даже остались отеческие чувства к ним. Если бы их не было, я даже не знаю, нашлись бы у тебя еще болевые точки.

Максим похолодел. Значит, то, что он забил насмерть молотком Ольгу, ничего не изменит. И этот сумасшедший упырь что-то собирается делать c Димой и Иришкой…

— Как я уже сказал, все, что ты сотворил со своей супругой, записано на камеру, — снова заговорил Лев. — Представляешь, что подумают о тебе дети, когда увидят это кино?

— Ты не должен его им показывать.

— Я приму к сведению твой совет, — усмехнулся Лев и вытащил из-под полы пиджака смятую газету. — Да, кстати. У меня для тебя есть новости. На, почитай, прямо на первой странице.

Он сунул газету сквозь прутья решетки, и Максим торопливо развернул ее. Быстро пробежался глазами по ничего не значащим заголовкам, пока его взор не замер на одном из них. Он вновь и вновь перечитывал название небольшой колонки в самом низу страницы.

Ребенок чудом избежал смерти, столкнувшись c маньяком

«Благодаря подростку обнаружены следы жуткого преступления. Несколько недель назад Олег (имя изменено) вместе c семьей выехал на природу в Битцевский лес. Катаясь на велосипеде, мальчуган неожиданно наткнулся на странного мужчину, который что-то закапывал в землю. Незнакомец заметил, что Олег смотрит на него, и объяснил, что готовится к рыбалке и копает червей, хотя никаких соответствующих атрибутов любителя рыбной ловли у него при себе не было. Мужчина быстро ушел, а Олег не сразу сообщил о встрече родителям. Это произошло спустя несколько дней. Отец мальчика решил проверить место, о котором говорил Олег, и, найдя его, они принялись копать. Находка их шокировала: это была мужская голова, о чем было незамедлительно сообщено в полицию. По предварительной версии, погибшим являлся Григорий Зубарев, который считался пропавшим без вести. Возбуждено уголовное дело по факту убийства, правоохранители устанавливают все детали преступления…»

Максим отложил газету в сторону.

— Ну и что? — вяло спросил он. — Следователь так и так подозревал меня…

— Следователь тут ни при чем, — ответил Лев. — Но мы вернемся к этому позже. Где ты спрятал остальные части тела? По всему Подмосковью разбросал?

Максим кивнул.

— Дилетант, — вынес адвокат свой вердикт. — От тела нужно избавляться так, чтобы в результате оно фактически исчезло. Самый безотказный вариант — домна, то есть плавильная печь. Температура там под 1500 градусов, и человеческое тело попросту испаряется. Но если такой возможности нет, есть и другие способы. Свою первую жертву я разделал, еще когда жил в квартире и был простым студентом. Я положил труп в ванну и сцедил c него всю кровь. Затем аккуратно разделал, после чего в течение недели вываривал на плите. Получившийся бульон сливал в унитаз. Кое-что из мяса, самое вкусное, я съел, а остальное прокрутил в блендере. Потом снова в унитаз, причем я добавлял масло, чтобы мясо не оседало на стенках канализационных труб. Когда дошла очередь до костей, я распилил их болгаркой до состояния порошка, который, опять же, спустил в сортир. Волосы сжег. Зубы и челюсти стер на электроточильном станке. Да, все вместе заняло у меня почти месяц. И да, для того, чтобы все это сделать, нужны инструменты. Но зато я полностью избавился от трупа. Нет тела — нет дела.

Максим издал истеричный смешок.

— Интересно, что сказала бы твоя возлюбленная, если бы узнала твою вторую сторону, — сказал он.

Лицо адвоката приняло суровое выражение:

— Для Леночки я был успешным руководителем юридической фирмы. Романтиком и элегантным ухажером. Я сочинял для нее стихи и всячески оберегал ее. Но, к сожалению, не доглядел…

Он многозначительно посмотрел на Долина, и тот прикусил язык.

— Так, тему c уничтожением трупов временно закрыли, — сказал Лев. — Теперь что касается следствия, о котором ты вспомнил. Тебе нечего бояться, Старлей. Капитан получил хороший выкуп за тебя. Так что он закроет глаза на все эти новости про обнаруженную голову, которая принадлежала твоему приятелю Доку.

— Выкуп? — Максим ровным счетом ничего не понимал. — Ты что, заплатил следователю?

— Вы необычайно проницательны, господин подзащитный, — серьезным тоном проговорил Лев. — Заплатил, и немало. Только не из своего кармана.

— То есть?

Долин был окончательно сбит c толку.

Лев взглянул на него c сочувствием, словно перед ним был слабоумный.

— Старлей, ты же написал доверенность на меня, разве забыл? Вот я и воспользовался этим. Теперь твоя квартира выставлена на продажу, и на нее уже есть покупатель. Так что в самое ближайшее время следователь Кислицын получит за нее около десяти миллионов, один из которых отдаст мне за оказанные услуги.

У Максима перехватило дыхание, его челюсть отвисла.

— Нет, — пробормотал он. — Ты не мог этого сделать…

— Еще как мог, — тихо сказал Лев. — Я буду пожирать тебя постепенно, кусочек за кусочком. А в конце, когда от тебя останется легкий осадок на дне, я выпью тебя. Знаешь китайскую пытку «линчи»? Она еще называется «смерть от тысячи порезов». Она покажется тебе цветочками по сравнению c тем, что тебя ожидает.

Лев уже двинулся к двери, когда взгляд Максима метнулся в сторону изувеченного тела Ольги:

— А она? Ты что, не заберешь ее тело?

— Пока нет, — ответил Лев. — Пусть себе лежит, твоя бывшая супруга много места не занимает. Может, если будешь глядеть на нее, тебе в голову придут правильные мысли.

* * *

Время тянулось c мучительной скоростью, словно серая лента дороги, уносящаяся под колеса грузовика дальнобойщика. Максим потерял счет дням. Иногда ему казалось, что прошла всего пара часов, а порою в нем крепла уверенность, что в заточении он провел уже не меньше полугода. Периодически Долин трогал отросшую щетину, которую уже можно было назвать пусть и не полноценной, но все же бородой, и этот факт служил лишним доказательством того, что он застрял тут надолго…

Он часто разговаривал c голосом, но никакого дельного совета тот дать не мог. Или просто не хотел.

«Когда я говорил тебе, что делать, ты сделал по-своему», — постоянно напоминал он.

Дышать было тяжело, и с каждым днем становилось только хуже. Воздух в камере и так не отличался свежестью, но c тех пор, как Долин убил Ольгу, ситуация приближалась к катастрофической. Лев не стал убирать ее труп, и теперь разлагающееся тело бывшей супруги все время маячило перед глазами Максима.

Однажды, после часа непрерывного созерцания почерневшего трупа, ему внезапно показалось, что Ольга вздохнула и шевельнулась. Долин подскочил на месте, словно сидел на муравейнике. Он не помнил, сколько времени звал на помощь и орал до хрипоты, убежденный, что Ольга все еще жива. Лишь когда Максим сорвал голос и без сил распластался на полу, до него дошло, что у него начались галлюцинации. По сути, он уже одной ногой перешагнул порог безумия.

«Нет, братец, — зашелестел голос. — Ты давно сошел c ума. Просто пока не задумывался о своем состоянии».

Максим закрыл глаза и некоторое время сидел, стиснув зубы и сжав кулаки. Сиплое дыхание неравномерно вырывалось из впалой груди. Он вспомнил, что где-то читал, будто трупная вонь ядовита и, если долго находиться рядом, легким будет нанесен непоправимый ущерб. Значит, вот каким способом его решил убить Лев?!

К слову, был урезан и паек: Максим заметил, что Коу стала реже приносить еду.

«Я буду думать о хорошем. — Он зажал ноздри, стараясь дышать только ртом. — Ведь рано или поздно все закончится. Этот сумасшедший освободит детей. Он психопат, но у него не поднимется рука убить беззащитных детей. И мы вернемся домой».

«Домой? — Голос закудахтал, словно Максим отколол удачную шутку. — Ну, у твоих детей хотя бы есть квартира, куда можно вернуться. А у тебя остался только гараж. Ты теперь бомж. Зато там полно солдатиков! Не забывай о своем богатстве! Хотя оно и досталось тебе непомерно высокой ценой».

Максим подумал о пакетах и коробках в гараже, доверху наполненных игрушечной армией. Странное дело, но теперь вся эта уникальная и богатейшая коллекция казалась ему чем-то нелепым, каким-то ненужным и вычурным гротеском. Кому и зачем нужны эти десятки тысяч фигурок?! Сейчас бы он все это променял на чистую постель и хороший обед…

«Еще месяц назад ты думал по-другому», — язвительно заметил голос.

«Какая чушь и ерунда!» — одернул себя Максим. Действительно, какая постель, когда где-то рядом в четырех стенах маются Иришка c Димкой. Вот кому действительно страшно, ведь его несчастные дети понятия не имеют, почему тут находятся…

— Я хочу спасти детей, — сказал он громко.

«Судя по всему, это невозможно. Боюсь, тебе придется смириться c тем, что вы навсегда останетесь здесь».

— А как же твой девиз?! — сплюнул Максим. — Все херня, но мы погнали?

«Везде есть исключения, — бесстрастно ответил тот. — Иногда нужно принять неизбежное. А вот когда ты его примешь и сознание твое изменится, тогда мы все начнем c нуля. Тогда снова все будет херней, и ты сможешь гнать вперед!»

Максим не сразу заметил, как в камере появился Лев. Его темные глаза маслянисто блестели, ноздри возбужденно раздувались, и Долин непроизвольно подумал о голодном вампире, который увидел ранку, сочившуюся кровью.

Перед его глазами внезапно пронеслась дикая и ужасающая своим натурализмом картина: Лев открывает клетку и, жадно урча, впивается ему в шею своими клыками.

Вместо этого адвокат сказал:

— Знаешь, Старлей, мне тут в голову пришла одна сумасшедшая идея. И почему-то мне кажется, что все будут довольны сделкой, которую я сейчас собираюсь тебе предложить. Признаюсь, это экспромт, мысль пришла сегодня ко мне во сне.

— Сделка? — Максим весь подобрался, чувствуя, что сейчас, вероятно, решается его судьба. Равно как и Димки c Иришкой.

— Именно. Я хочу, чтобы ты отрекся от своих детей, — произнес Лев. — Официально, на камеру. И подарил их мне. Скажем так, в качестве компенсации за ущерб. Мол, я такой-то, ФИО, находясь в здравом рассудке… отказываюсь от своих… ФИО, год рождения… Передаю в бессрочное пользование Льва Владиславовича… Если ты согласен — я тебя отпускаю, беги к своим солдатикам. Все равно они тебе дороже, чем дети. И мы забудем друг про друга.

Максим молча смотрел, как адвокат включает на телефоне видеозапись.

«Отречься от детей? Бессрочное пользование?»

Под сердцем что-то больно кольнуло, будто кто-то невидимый пытался его вразумить, убеждая, что подобные предложения нельзя даже рассматривать, не то что выносить по ним какие-то решения. Одновременно пробудился голос.

«Макс, это последний шанс», — жарко зашептал он, и Долин зажмурился: так мерзко он еще себя никогда не чувствовал. Было ощущение, что на него выплеснули ведро фекалий.

«Ты просил у меня совета? — не унимался голос. — Так вот, я говорю тебе: соглашайся, мать твою. Это аттракцион невиданной щедрости! На свободе от тебя будет больше пользы! Заявишь в ментовку, и этого психованного урода возьмут тепленьким… А дети… Ничего он c ними не сделает. Это просто психологический ход!»

Лев выжидательно смотрел на него, вытянув вперед телефон c включенной камерой.

— Я слышу, как тикает твой мозг, Старлей, — сказал он. — Он взвешивает все возможности, все за и против. Но поверь: я предлагаю тебе хорошую сделку.

Максим кашлянул, исподлобья взглянув на адвоката.

— Господин Долин, вы хотели сделать какое-то заявление? — громко спросил адвокат.

— Да, — тихо промолвил он.

— Громче, вас плохо слышно.

— Я хотел бы сделать заявление, — повысил голос Максим. Сердце колотилось так, что каждый удар отдавался в голове. — Я хочу сказать…

— Ну же, — поторопил его Лев.

«Давай, Макс! — верещал голос, подбадривая его. — Три минуты позора, и ты обретешь свободу!»

— Я хотел сказать, что…

Максим медлил, собираясь c мыслями, которые хороводом кружились в голове, как листья, уносимые ветром.

— Я…

Он посмотрел Льву прямо в глаза и отчеканил:

— Я ни за что не откажусь от своих детей, сумасшедший ублюдок. Можешь засунуть в жопу свою сделку.

Лицо адвоката оставалось бесстрастным, лишь в черных глазах мелькнуло нечто отдаленно похожее на удивление. Мелькнуло и исчезло, как падающая звезда. Лев выключил камеру, убрав телефон в карман.

— Это сильное решение, — сказал он. — Не совсем тактически верное в данной ситуации, но я принимаю его. Ты сделал свой выбор.

Когда он вышел из камеры, голос буквально взорвался:

«Ты дурак и глупец! Счастье само шло к тебе в руки! А ты оттолкнул его! Только самый конченый мудак мог так поступить! Герой, едрить тебя за ногу! Что ты доказал своим отказом? И что намерен делать дальше?! Гнить тут заживо?!»

— Отвали, — устало бросил Максим. — Я буду спать.

«Лев не простой парень, — сказал его невидимый собеседник, чуть успокоившись. — И каждое его следующее предложение будет хуже предыдущего. Представь, что перестанут тебя кормить и менять тебе сортир. Сколько ты продержишься?!»

— Я же сказал, отвали! — гаркнул Максим.

«Отвалю. Только на этот раз окончательно. Ты теперь сам по себе, Старлей. Прощай».

Максим ничего не ответил. Он чувствовал безмерную слабость и вскоре провалился в пустоту беспамятства.

* * *

Отворив дверь, Коу неслышно вошла в камеру. В руке немой женщины было пластиковое ведро. Некоторое время она смотрела на тело Максима, распластавшееся посреди клетки, затем сдвинула брови.

Может быть, этот мужчина спит, хотя ее смущала поза, в которой застыл Максим: обычно так лежат, когда падают c высоты собственного роста. От удара или потери сознания.

А может, пленник мертв.

Если это так, то нужно сообщить Хозяину.

Но сначала Коу разберется c туалетом. В доме часто возникали отвратительные запахи (и c этим она уже давно свыклась), но сейчас даже она сморщила нос. Вонь, исходившая от разлагающегося трупа обглоданной женщины, разила наповал, как удары кувалдой.

Стараясь не дышать носом, Коу перешагнула почерневшие останки Ольги и оказалась перед клеткой. С помощью ключа она открыла дверцу и с силой лязгнула замком по стальным прутьям. Потом еще и еще.

Все напрасно, пленник не просыпался.

Подавшись вперед, Коу стукнула по ноге Максима, но тот даже не шелохнулся. Она осторожно коснулась кожи мужчины между засаленной штаниной и заскорузлым носком. Та была теплой. Значит, он жив. Вероятно, просто потерял сознание.

Подумав, Коу решила сделать то, зачем пришла, — поменять ведро c отходами жизнедеятельности. А с остальным пускай разбирается Хозяин.

Ведро стояло в самом углу клетки, и, чтобы до него дотянуться, нужно было перелезть через тело Долина. На всякий случай Коу еще несколько раз ущипнула Максима за ступню. Убедившись, что попытки привести в чувство узника ни к чему не приводят, она поползла вперед.

Женщина уже ухватилась за гладкую ручку ведра, когда внезапно Долин сел. Коу едва успела опомниться, как руки Максима c силой обхватили ее шею, прижимая к решетке.

— Ну, как тебе сюрприз, сука? — зашипел он. — Думала, я подох?!

Коу хрипела, c ненавистью глядя в глаза Долина, налитые кровью. Она брыкалась, лягалась и царапалась, как пойманная рысь. Каким-то образом ей удалось извернуться, и она вцепилась зубами в запястье Максима. Тот вскрикнул от неожиданности и ослабил хватку, и через мгновение Коу, словно торпеда, хрястнула ему лбом в лицо. От удара нос лопнул, как гнилой томат, хлынула кровь, и женщина выскользнула из его объятий.

Коу попыталась выползти из клетки, но Максим успел ухватиться за ее косу. Длинные волосы немой женщины сыграли против нее, и Максим, рыча от ярости, принялся наматывать косу на ее шею. Задыхаясь, Коу вытянула руки, стараясь нащупать глаза пленника. Максим ревел и крутил головой, но цепкие пальцы нашли его глаза и теперь давили на глазные яблоки. Ошеломляющая боль пронзила Максима, как разряд тока, и он c силой ударил Коу головой об пол. Она издала клокочущий звук и убрала пальцы. Долин склонился над ней, продолжая все туже и туже затягивать косу. Лицо Коу приобрело лиловый оттенок, глаза выпучились.

За спиной послышался шорох, но Максим не придал странным звукам значения: все, чего он хотел, — поскорее задушить эту безголосую стерву и вырваться на свободу.

— Я смотрю, Старлей, ты все никак не уймешься, — прозвучал совсем рядом голос Льва, пронизанный грустью.

И прежде чем тревожный колокольчик Максима подал сигнал опасности, рука адвоката, сжимающая электрошокер, нырнула сквозь прутья клетки. Сухой треск — и тело Долина забилось в судорогах. Лев не убирал шокер до тех пор, пока бьющееся в конвульсиях тело Максима не замерло.

— Дурак, — пробормотал Лев. Он помог полуживой Коу размотать c шеи косу и выбраться из клетки. — Глупый мальчишка.

«Макси-и-и-и-им…»

Долин вздрогнул. Кривясь от боли, он сел. Зубы выбивали дробь, все тело ломило так, будто его прокрутили через мясорубку.

«Максим!»

Он поднял глаза и едва не закричал от ужаса: на него пялилась Ольга. Грязно-серое изгрызенное лицо, правой щеки, как и глаза, не было, второй глаз вытек и болтался на нерве. Губы были объедены псами, отчего зубы казались длиннее, пугая своим жутким оскалом.

«Что ты натворил, Максим? — прошамкал труп, слепо таращась на него. — Зачем ты пытался убить эту женщину?»

— Потому что я не хочу умереть здесь, — ответил Долин. Каждое слово давалось ему c огромным трудом, он словно выплевывал острые камни. — Я хочу спасти наших детей.

Он осекся и моргнул, прогоняя видение.

Ольга больше ничего не говорила. Хотя бы потому, что уже несколько дней была мертва. Но факт оставался фактом: теперь ее тело, прислонившись спиной к клетке, сидело напротив него. В слипшихся от крови волосах уже ползали личинки, из перекошенного рта выполз язык — черный и распухший, как громадная пиявка. От ночной рубашки, потемневшей от крови и трупных выделений, остались одни лохмотья. В животе Ольги зияла разверстая дыра: все внутренности собаки выгрызли, наружу, будто шпангоуты корабля, торчали ребра. Одна сморщенная грудь, изуродованная зубами псов, вывалилась, напоминая гнилую дыню. Вонь от разложения стояла такая, что заползала даже в глаза, выедая их, будто кислотой.

Вне себя от ужаса, Максим вцепился в прутья решетки:

— Уберите ее! Пожалуйста, уберите ее отсюда!

— Уберите ее, — гнусаво передразнил его Лев. Он появился из ниоткуда, словно все это время наблюдал за Максимом, — дьявол во плоти, как всегда, в своем траурном костюме, c сардонической ухмылкой и зализанными назад волосами.

Он уселся прямо на пол, раздвинув в стороны ноги, и холодно уставился на Максима.

— Теперь ты не такой смелый? — осведомился он. — Зовешь на помощь…

— Слушай… — Максима трясло, как в ознобе. — Давай c этим покончим. Выпусти нас или убей. Я больше не могу!

— Ты напугал Коу, — прервал его Лев. — Поэтому я подселил к тебе соседа. Лучше отрабатывай свои приемчики на жене, если так хочется.

Пока он говорил, Максим отгрыз от рукава своей засаленной футболки пару клочков материи и затолкал их в ноздри. Это было непросто: сломанный нос после удара Коу полыхал жгучей болью, — но Долин все же справился. И хотя это не особенно помогло, но все-таки смрад от гниющего трупа стал немного меньше.

— У Коу непростая судьба, — задумчиво проговорил Лев. — Хочешь, я расскажу тебе о ней?

Он помолчал, словно ожидая реакции от Долина, но тот лишь осовело пялился по сторонам. Казалось, Максим окончательно потерял связь c реальностью.

— Ну, полагаю, ты не против, — заявил адвокат. — Вообще-то ее настоящее имя Светлана. Она неудачно вышла замуж за одного типа, который оказался садистом и тираном. Он постоянно издевался над ней. Держал на даче в гараже, пристегнув наручниками к верстаку. Избивал резиновым шлангом, мучил жаждой. Однажды она притворилась больной, — почти как ты сейчас! — и тот освободил ее. Воспользовавшись моментом, Светлана схватила отвертку и несколько раз ударила мужа в шею. Он умер, так и не поняв, за что его убили.

У Светы не было адвоката, и я взялся защищать ее. А вот у ее бывшего мужа нашлись влиятельные родственники, которые задались целью наказать несчастную женщину по максимальной строгости. Если бы не я, шансов у Коу не было бы. В суде мне удалось доказать необходимую оборону, и мы выиграли дело. Все это время Коу была в СИЗО, где тронулась рассудком. Я решил забрать бедняжку к себе, и отныне она мне предана как собака. А знаешь, почему я назвал ее Коу? Потому что по-японски это означает «свет». Или «мир». Ей очень нравится. Она всегда мечтала о мире в семье. Которую, увы, не получилось построить. Но зато она счастлива здесь.

Максим недоверчиво покачал головой:

— И что, ее устраивает то, что здесь происходит?

— Коу беспрекословно выполняет все мои приказы, — спокойно ответил Лев. — Ей незачем думать и анализировать их. Потому что она мне доверяет, как своему спасителю. Вот так.

Максим молчал.

— Но что мы теперь будет делать c тобой? — спросил Лев. — Ты становишься скучен и капризен. Может, заставить тебя трахнуть жену?

Максим похолодел от ужаса.

«А ведь этот шизоид вполне может меня заставить сделать это», — промелькнуло у него в голове.

— Обними ее, — потребовал Лев, но Долин не двинулся c места.

Адвокат поднялся на ноги, взгляд его стал жестче.

— Обними, или приведу сюда твоих детей. Ты ведь не хочешь увидеть, что я могу придумать для них? Только из-за того, что их трусливый папаша боится обнять мертвое тело своей бывшей супруги? Которую когда-то очень любил и ласкал?

Скрипя зубами, Максим подвинулся ближе к трупу и нерешительно положил руку на Ольгино плечо.

— Замечательно, — улыбнулся Лев. — А теперь поцелуй ее. Можно не взасос. Просто поцелуй в то место, где были губы.

Максим поперхнулся. При одной мысли, что придется прикоснуться губами к тухлой, разлохмаченной плоти, ему становилось дурно, а скукоженный от постоянного недоедания желудок, отлепившись от позвоночника, пополз к глотке, наполняя рот желчью.

— Я… не могу.

— Еще как можешь, — тихо произнес Лев. — Скажи спасибо, что я не заставляю тебя сожрать то, что не доели мастифы. Думаю, никуда бы ты не делся, Старлей.

Зажмурив глаза, Максим прильнул к изуродованному лицу Ольги.

«Всего лишь холодное тело, — долбилась в его голове мысль. — Всего лишь холодное тело…»

Губы наткнулись на что-то шершавое, и он, торопливо поцеловав мертвую плоть, тут же отполз назад. Открыв глаза, Максим остолбенело смотрел, как Лев убирает в карман телефон.

— Фото на память, — подмигнул он Долину. Его глумливая улыбка словно порвала лицо пополам, как открывшаяся рана.

— Послушай, Лев, — прошептал Максим. — Ты раздавил меня, я лишен всего. У меня ничего нет, ты забрал все: свободу, детей, жилье… Ты заставил меня убить Ольгу. Что тебе еще надо? Забирай коллекцию Павла! Этих солдатиков можно продать на зарубежных аукционах! Все это потянет на тридцать миллионов! Я помогу тебе все устроить, только выпусти меня!

Выслушав мольбы Максима, Лев со скорбным видом качнул головой:

— Эх, парень… Коллекция, миллионы… Ты даже не представляешь, на какие жертвы еще будешь готов пойти, лишь бы все это закончилось.

Максим c воем бросился на прутья клетки, ударившись о них головой. В глазах замелькали искры, но он продолжал исступленно биться о прутья.

Лев молча вышел из камеры.

* * *

Долгое время Максим был один, не появлялась даже Коу, чтобы принести еду или воду. Максим снял c себя футболку и набросил ее на размозженную голову Ольги. Конечно, от трупного смрада это не спасло, но он теперь хотя бы не видел ужасающее лицо своей бывшей жены.

«Этот псих оставил меня тут умирать, — думал Максим, забившись в противоположный угол клетки. — Еще пара дней, и он добьется своей цели…»

Изредка он проваливался в беспамятство, которое лишь c большой натяжкой можно было назвать сном, но ни о каком восстановлении сил и речи не шло: Долин чувствовал себя разбитым, дряхлым стариком, от которого отказались все родственники и которому даже медицинский персонал искренне желал скорейшей смерти.

Иногда Максиму становилось страшно от одиночества, и он ждал, что голос вернется. Ведь он всегда возвращался, даже после самых серьезных ссор. Но, похоже, в этот раз второе «я» покинуло его безвозвратно.

Мучимый жаждой, Максим пытался лизать прохладные прутья клетки, но организм не обманешь. Он закрывал глаза, и ему мерещился поток свежей прозрачной воды, падающий прямо на голову, и Долин громко смеялся, подставив лицо холодным брызгам, и пил, пил, пил…

Валяясь в луже собственной мочи, он не сразу понял, что его кто-то зовет. Максим приоткрыл веки, силясь разглядеть лицо, маячившее по другую сторону клетки. Это был Лев.

— Ты сильно сдал, Старлей, — заметил он, c интересом оглядывая Долина c головы до ног. — А всего-то прошли сутки. Не хочешь ничего сказать?

— Во… воды, — прохрипел Максим, и адвокат протянул ему пластиковый стаканчик, воды в котором было меньше половины. Пленник махом опрокинул стакан и жадно облизнул потрескавшиеся губы.

— Пришел в себя? — c участием поинтересовался Лев.

— Зачем ты здесь?

— Я предупреждал, что попытки сбежать не останутся без последствий и будут сурово караться, — напомнил адвокат. — И я долго думал, как тебя наказать. Решение оказалось сложным и вместе c тем простым до банальности.

— На моем месте ты тоже попытался бы сбежать, — сказал Максим, немного придя в себя. Конечно, те три глотка живительной влаги не утолили жажду, но в голове хотя бы появилась ясность.

— Сейчас это уже не имеет значения, — сказал Лев. — Ты забрал у меня ребенка, Старлей. А я отправлю на тот свет одного из твоих.

Он умолк, ожидая реакции Максима, но тот сидел как контуженный, снова и снова прокручивая в мозгу страшные слова адвоката.

— Ты не сделаешь этого, — наконец сказал он.

Лев залился визгливым смехом:

— Интересно знать, почему ты так решил!

— Ты же обещал! Я специально остался здесь ради детей!

— Все верно. Но, как ты успел заметить, тут действуют несколько иные правила. И придумываю их я. Меняю, кстати, тоже я. Если не решишь, кого из своих детей отдать мне, я сделаю это сам. Так что ты думаешь?

Максим c трудом поднялся на ноги, дыхание c сиплым свистом вырывалось сквозь зубы. На этот раз ужас не просто скреб своими когтями в дверь «черного хода» его психики, и без того разрушенной. Он ворвался внутрь, дыша мертвечиной и раздирая нервы в клочья.

— Почему ты не хочешь разобраться со мной? Зачем приплетаешь сюда детей?! — заорал он, вне себя от ярости.

— Я и разбираюсь c тобой, парень, — ответил Лев. — С помощью твоих детей. Итак, у тебя минута. Определись, кем пожертвуешь.

— Лучше убей меня!

— Зачем мне тебя убивать? — удивился Лев. — Захочешь, сам это сделаешь. Напоминаю, что время пошло.

Максим замотал головой.

— Нет, нет, — тупо бормотал он, краем сознания понимая, что от него уже, по сути, давно ничего не зависит. И теперь он может только топтаться в луже собственных экскрементов, как слабоумный, и бубнить «нет». Все уже решено.

— Итак… — Лев посмотрел на часы. — Ты оставляешь выбор за мной.

Максим ринулся к решетке, едва не споткнувшись о вытянутую ногу Ольги.

— Не делай этого, адвокат. Если убьешь ребенка, будешь проклят на всю жизнь.

Лицо Льва посерьезнело:

— О как. А о чем ты думал, когда убивал беременную женщину? И ее малолетнего сына? Там, в квартире Павла?

Максим силился что-то сказать, но вместо этого из его глаз хлынули слезы.

Лев резко отвернулся и принялся набирать на телефоне какое-то сообщение.

* * *

— Мне все надоело, — капризно заявил Дима. Он поднялся c пола и некоторое время c недовольным видом разглядывал альбом, в котором только что пытался фломастером изобразить робота-трансформера. Но на получившемся рисунке персонаж известных мультфильмов угадывался c большим трудом, существо cо множеством ассиметричных конечностей и с громадным пистолетом скорее смахивало на неизведанного доселе осьминога или пришельца, прибывшего c далекой планеты.

— Мне тоже, — вздохнула Ира. Девочка стояла у окна, наглухо закрытого рольставнями, и тщетно старалась просунуть в едва заметную щель пластмассовую линейку.

— И не пробуй, не откроешь, — авторитетно сказал Дима. — Это такие специальные окна, чтобы никто не сбежал.

Наподдав по альбому ногой, он плюхнулся на диван, хмуро глядя на экран. И хотя по каналу «Супергерои» шел его любимый «Губка Боб», сейчас Диму уже тошнило от этой ноздревато-желтой физиономии, по форме смахивающей на мочалку.

— Когда уже нас выпустят отсюда? — заканючил он. Взял c заляпанной кремом миски очередное печенье, надкусил. — Я домой хочу.

— Думаешь, я не хочу? — Ира отошла от окна, сев на диван рядом c братом. За те несколько дней, что они здесь находились, она облазила каждый квадратный миллиметр этой комнаты. Но, похоже, человек, который их похитил, предусмотрел все и не оставил им никакой возможности сбежать. Не было даже никакого острого предмета, чтобы попытаться расковырять дверь или окошко. Как не было ничего стеклянного — даже зеркало в туалете, вмонтированное в стену, было сделано из нержавеющей стали. Лампы тоже все были «запрятаны» в потолок. Игрушки, книжки, телевизор, альбомы-фломастеры — это пожалуйста. Но выйти отсюда они не могли.

Однажды, когда их приходила кормить странная безголосая женщина, Дима попытался улизнуть в открытую дверь. Но не тут-то было: незнакомка в черном халате оказалась очень проворной — схватила ее брата за шкирку, как котенка, и надавала ему по заднице. А потом эта тетя показала им телефон, c которого прозвучало грозное предупреждение от какого-то дяди. Дословно Ира не помнила, но смысл заключался в том, что, если кто-то из них еще раз выкинет что-либо подобное, пострадают их родители.

— Если тебе скучно, вон коробка c набором «Лего», — сказала Ира. — Совсем новая.

Дима надул губы:

— Не хочу.

Несколько минут дети уныло глазели на экран, потом Дима произнес:

— Мне все-таки кажется, что это Темный человек нас забрал.

Ира поджала губы. Она уже устала объяснять младшему брату, что все истории о Темном человеке — выдумки. Она вообще жалела, что рассказала в ту ночь Диме эту страшилку: он теперь постоянно об этом вспоминал и укладывался в постель только при включенном свете.

— Если бы нас забрал Темный человек, он бы уже что-нибудь c нами сделал, — сказала она.

— Значит, он пока не придумал.

Ира пожала плечами:

— А мне кажется, нас просто кто-то похитил. Какие-то бандиты.

Дима уже хотел сунуть в рот оставшийся кусочек печенья, как рука его повисла в воздухе:

— А зачем?

Ира поглядела на брата:

— У тебя на губе крошки, убери. Ты как поросенок.

— Скажи, зачем? — не отставал мальчик.

— Ну… обычно потом бандиты требуют денег. Только тогда они обещают отпустить тех, кого забрали.

Дима вытер губы и недоверчиво покачал головой.

— У нашей мамы не так уж много денег, — c сомнением сказал он. — А у папы их вообще нет. Ты сама говорила, что мама жаловалась, будто папа перестал ей давать деньги на нас.

— Интересно, а где сейчас наши родители? — спросила Ира, и голос девочки дрогнул. — Может, они нас ищут?

— А они знают, где нас искать?

Ответить Ира не успела: в комнату вошла Коу. Она закрыла за собой дверь и внимательно поглядела на замерших детей. В руках помощницы адвоката была большая детская книга в яркой глянцевой обложке.

— Мы не хотим есть, — громко сказала Ира, c неприязнью глядя на Коу. — Лучше скажите, когда вы нас отпустите!

— Да, — поддержал сестру Дима. — И почему вы все время молчите?

Женщина и бровью не повела. Она принялась листать книгу, пока не нашла нужную страницу. Затем протянула ее Ире, указав пальцем на коротенькую считалочку.

— Это что? — удивилась девочка.

Коу c выжиданием смотрела на Иру, затем указала на нее, после чего принялась поочередно тыкать пальцем то в ее сторону, то в Димину.

— Вы хотите, чтобы я прочитала считалочку? — спросила Ира, и Коу кивнула.

— Зачем это ей? — спросил Дима.

— А мне откуда знать? Ну ладно…

Она забрала у Коу книжку, положила ее на колени и посмотрела на Диму.

— Может, это какая-то новая игра?

Дима выглядел растерянным, но ничего не ответил, и Ира начала читать по слогам:

— Говорят в лесу все звери:

«Великан сидит в пещере!..

Коу ее остановила, качнув головой. И вновь повторила жест, переводя палец c Димы на Иру.

— Она хочет, чтобы ты нас посчитала, — догадался мальчуган. — Вслух. Ну, кто водить будет. Поняла?

— Поняла, — нерешительно проговорила Ира. — Только зачем?!

— Надо, значит.

Она начала заново, в этот раз при каждом слоге поочередно устремляя пальчик то на брата, то на себя:

— Говорят в лесу все звери:

«Великан сидит в пещере!..

Великан голодный ищет,

Кто ему сгодится в пищу!»

Звери спрятались в кусты,

Значит, пищей будешь ты!

Замолчав, Ира опустила палец, которым только что указала на себя, и вопросительно взглянула на Коу.

— А теперь что?

С бесстрастным лицом женщина забрала из ее рук книгу и жестом показала, чтобы Ира шла за ней.

— Куда? — испугалась девочка, но Коу просто смотрела на нее ничего не выражающим взглядом.

— Не ходи, — посоветовал Дима. — Нам лучше быть вместе!

Он c вызовом посмотрел на помощницу адвоката и выпалил:

— Она никуда не пойдет! Или я пойду c ней!

Но Коу эта идея не понравилась. Подумав, она достала из кимоно телефон и, поискав нужный файл, показала детям экран. С него на Иру и Диму смотрела улыбающаяся Ольга.

— Мама! — одновременно воскликнули дети.

Коу убрала телефон и подняла в воздух указательный палец, многозначительно переводя взор c брата на сестру.

— Она хочет сказать, что к маме может пойти только один из нас, — осенило Иру, и в ее глазах загорелась надежда. — Поэтому мы и играли в считалочку!

— Нет, я тоже хочу к маме, — надулся Дима. Его круглое лицо приняло плаксивое выражение. — Так нечестно!

— Я думаю, что ты тоже обязательно попадешь к маме, — уверенно сказала девочка и торопливо поднялась c дивана. Коу взяла ее за руку и повела к двери.

— Скажи ей, пусть скорее нас отсюда забирает! — крикнул им вслед Дима, и Ира кивнула.

Выйдя из комнаты, они прошли по коридору и начали спускаться на нижний этаж. Ира слышала только собственные шаги: резиновые шлепанцы, которые были на ней, смешно хлопали по пяткам при ходьбе. Ее молчаливая спутница двигалась бесшумно, как тень. Лишь черное кимоно издавало едва слышный шорох, и Ира отчего-то подумала о жуках, которые часто шуршали у них вечером на даче…

На этаже, где они оказались, было сумрачно и прохладно. Коу открыла какую-то дверь и, отпустив руку Иры, быстро вышла наружу. Девочка осталась одна. Оробев, она прижалась спиной к двери, c тревогой оглядываясь вокруг. Это была странная комната, в которой было довольно темно. Кроме прямоугольного блестящего стола посередине и маленького шкафчика в самом углу, здесь ничего не было. А, нет, рядом со шкафом виднелась черная ширма, за которой, видимо, был еще какой-то уголок (вероятно, для одежды). Комнату освещала единственная тусклая лампа, свисающая над столом.

— Мама? — пискнула Ира и услышала шорох за ширмой.

Ее охватил липкий страх.

«Это не мама. Она давно вышла бы. Это Темный человек», — пронеслось у нее в голове, и кожа покрылась крупными пупырышками.

Развернувшись, Ира попыталась открыть дверь, но та не поддавалась. Девочка безуспешно дергала на себя ручку, c ужасом чувствуя, как сдвинулись кольца ширмы. Кто-то медленно направлялся прямо к ней.

— Мама…

Она заплакала, ощущая, как горячие слезы текут по щекам.

Чья-то крепкая рука схватила ее за плечо, и над головой прозвучал жаркий шепот:

— Все хорошо, солнышко. Скоро ты увидишь свою маму.

Ира дергалась и извивалась, как дикая кошка, но сильные руки не отпускали ее. Потом в шею что-то кольнуло. Удивительно, боли почти не было, но девочка все равно вздрогнула от неожиданности.

— Мама любит тебя, — прошелестело в темноте.

Ира слабо улыбнулась. В теле появилась необычайная легкость, веки налились тяжестью.

— Я тоже ее очень люблю… — тихо проговорила она.

Она силилась разглядеть склонившегося над нею человека, но, кроме расплывающегося пятна, ничего не видела.

«Даже если это Темный человек, может, он не такой уж и плохой? — сонно подумала Ира. — Я просто полежу немного. Полежу, а потом мама меня разбудит…»

Ноги девочки стали ватными, и руки подхватили ее, не дав упасть на кафельный пол.

Когда Иру положили на медицинскую каталку, ее сердце уже не билось.

* * *

С тех пор как Лев ушел, время остановилось. Или, наоборот, многократно увеличило свой темп?!

Сколько уже прошло времени? Минута? Час, месяц, год? Вечность?

«Он не станет никого убивать, — твердил про себя Долин. — Он просто хотел напугать меня… Он псих, но не настолько, чтобы убивать ребенка…»

Подсознательно он ждал ответов на свои мысленные вопросы, но внутренний голос молчал.

Максим перевел взгляд на Ольгу. Изгрызенная мастифами рука безвольно лежала на прорезиненном полу. На ногтях еще виднелся лак, но кожа пальцев сморщилась и потемнела, напоминая мокрую обгоревшую газету.

— Прости меня, — сказал он. — Бог видит, я не хотел всего этого.

Он закрыл лицо руками. Неизвестность и ожидание непоправимого, становились невыносимыми, а стремительно превращались в изощренную пытку, которую могли придумать лишь самые отмороженные инквизиторы.

— Тебе есть что сказать? — громко спросил Максим. — Ведь я и ты — одно целое? Ты всегда помогал мне. Не оставишь же меня, когда этот тип убивает кого-то из моих детей?!

Последнюю фразу он почти выкрикнул, и этот вопль жутким эхом пронесся по стенам камеры, быстро утихнув.

Неожиданно Долин ощутил странный жар, охвативший все его изможденное тело. Миллионы невидимых иголочек вонзились в кожу, и он закричал, убирая руки от лица. Увиденное повергло Максима в состояние первобытного ужаса: от его лица, колыхаясь, медленно отлеплялась какая-то серая пленка вроде рваной паутины c налипшей пылью. Некоторое время это нечто плавно парило в воздухе, насквозь пропитанном трупной вонью, затем опустилось на пол, продолжая шевелиться. Из бесформенного сгустка омерзительной дряни начали отпочковываться костлявые лапы c серповидными коготками на конце, одна за другой. Проклюнулись глаза — желтые, сверкающие тупой злобой. Меньше чем через минуту перед остолбеневшим Максимом, покачиваясь, сидела невообразимая тварь, отдаленно напоминающая громадного паука. Из острого клюва на пол упало несколько прозрачных капель, оставив на резиновом покрытии пола дымящиеся углубления. Затем жуткое существо, проворно перебирая лапками, засеменило к стене. Без труда забравшись на потолок, паук замер, продолжая сверлить Максима ненавистным взглядом.

— Это и есть ты? — прошептал Долин, находясь на грани потери сознания. Он не мог поверить, что сидящее на потолке чудовище все время было внутри него, рядом c сердцем. — Это… c тобой я разговаривал все это время?

Тварь многозначительно молчала. Лишь ядовитая слизь из ее клюва изредка капала на пол.

— Нет. Нет, этого не может быть, — задыхаясь, проговорил Максим. Вцепившись в решетку, он крепко зажмурил глаза.

Это просто галлюцинации. Сейчас он откроет глаза, и паук исчезнет.

Он не успел это проверить: когда разлепил веки, перед клеткой стоял Лев. И как он успел так быстро и незаметно войти?!

— Нашел себе невидимого собеседника? — усмехнулся адвокат.

Максим молчал, он все еще не мог прийти в себя от ужаса.

— Я давно заметил, что ты болтаешь сам c собой, — продолжил Лев. — Неудивительно: многие люди, оказавшись здесь, делали это. Но ты превзошел всех.

— Где… мои дети? — дребезжащим голосом спросил Максим.

Лев молча отошел в сторону, и он увидел медицинскую каталку, стоявшую позади адвоката. На ней лежало чье-то тело, укрытое простыней. Совсем небольшое тело. Которое вполне могло бы принадлежать ребенку…

— Не волнуйся. — Голос Льва плавал и вибрировал, словно в густом тумане. — Я сделал твоей дочери укол, и она просто уснула. И не переживай, собакам я ее не отдам. Я ведь не изверг.

Максим не отрываясь смотрел на каталку.

— Я тебе не верю, — c трудом выговорил он, и Лев, пожав плечами, сорвал простыню. Из глотки Максима вырвался дикий крик, больше смахивающий на рев смертельно раненного животного.

Между тем адвокат c невозмутимым видом подвинул каталку ближе к клетке, чтобы пленник мог дотянуться до тела девочки.

— Я специально привез ее, чтобы вы могли проститься, — мягко произнес Лев. — Она была хорошей дочерью. Жаль, что ее жизнь оказалась такой короткой.

Максим протянул трясущуюся руку сквозь прутья решетки. Пальцы коснулись плеча Иры (оно было еще теплым!), ее шелковистых волос. Он погладил щеку дочери, поражаясь ее мягкости. Когда в последний раз он прикасался к Ире? В тот день, когда Дима разбил голову, упав со стула?

— Ты… — Максиму стоило неимоверных усилий снова не сорваться на крик. — Не мог сделать этого. Она просто ребенок. И не заслужила смерти.

— Я предупреждал тебя, — просто сказал Лев, снова накрывая простыней мертвое тело девочки. — Пора бы уяснить, что я держу свое слово.

Максим c такой силой сжал прутья, что у него побелели костяшки пальцев и заныли суставы.

— Раз ты держишь слово… то отпусти сына.

Запрокинув голову, Лев расхохотался. Он смеялся так искренне и непринужденно, что у него выступили слезы на глазах.

— Прости, я увлекся, — сказал он, вытирая глаза. — Старлей, мы, наверное, не так поняли друг друга. Насчет сына не было разговора. Ты попытался сбежать, и твоя дочь поплатилась за это. Но я ни словом не обмолвился о том, что отпущу твоего сына.

Адвокат перестал смеяться, и теперь его глаза вновь были похожи на дымящиеся бойницы:

— Мальчишка останется здесь. Ты был хреновым отцом, Старлей. Теперь я займу твое место.

— Нет!

— Но у меня для тебя сюрприз, любитель чужих коллекций. Ты свободен.

Максим обессиленно сполз на пол. Слезы застилали ему глаза, воспаленный мозг был перегружен и пока не осознал смысл фразы, небрежно оброненной адвокатом.

— Да, я тебя скоро отпущу, — подтвердил Лев. — Но прежде выслушай меня внимательно. Я дал тебе выпить воду, в которую Коу добавила снотворное. Где-то через пять минут ты отрубишься. А когда придешь в себя, будешь далеко отсюда. Не пытайся меня найти. Если узнаю, что ты меня ищешь, я посажу твоего сына в котел и начну его варить. На медленном огне, как лягушку. Ты понимаешь меня, Старлей? Уже убедился, что я не шучу? И я буду присылать тебе видеоотчеты каждый день.

Максим хотел что-то ответить, но вместо этого из горла вырвался сиплый звук. Сознание быстро затуманивалось, тело наливалось тяжестью. Он скосил взор, подняв глаза на потолок. Паук сидел на своем месте и смотрел прямо на Долина, а его выпуклые желтые глаза полыхали триумфальным огнем. Это было последнее, что увидел Максим, прежде чем его полностью поглотила бездонная пропасть забвения.

* * *

Облака заполонили все небо, они были похожи на гигантские серые торпеды, которые плавно и величаво плыли по воздуху.

«Откуда здесь облака? — подумал Максим. — Я ведь все это время был взаперти».

Впрочем, эти мысли быстро улетучились, и он просто лежал, c умиротворением глядя на небо. Собственное тело казалось Долину легким и невесомым, и он даже подумал, как было бы здорово сейчас взмыть ввысь, присоединившись к облакам…

«Папа».

Он вздрогнул, закрутив головой. Голос принадлежал Ире.

«Папа», — раздалось громче, и он наконец увидел дочь. Завернутая в простыню, она стояла на каменистой дороге, трогательно поджимая пальчики ног.

— Иришка? — воскликнул Максим, подскакивая на месте. Он протянул руки, но они окунулись в пустоту: дочь оказалась прозрачной, как воздух.

— Ты уже в раю? — шепотом спросил он.

«Еще нет, — ответила Ира, подходя ближе. — Но я скоро там буду. И Дима там будет. А мама уже давно там. Мы скоро все будем на небесах».

— Нет! Дима жив! — крикнул Максим. — Я обязательно вытащу его из этого страшного места!

Ира только печально улыбнулась. Ее ножки медленно оторвались от земли, и девочка начала взлетать. Простыня колыхалась, словно крылья какой-то диковинной птицы.

— Ира! Бусинка, вернись! — Максим запрокинул голову, подняв руки, но тело дочери быстро уменьшалось в размерах, пока не превратилось в едва заметную точку. Потом исчезла и она.

Внезапный грохот заставил Максима содрогнуться, и…

…он пришел в себя, стуча зубами от холода.

Перед глазами все так же было небо, только без облаков, оно было свинцово-серым, как давно не стиранная простыня. Пронизывающий ветер заставил сжаться в комок, а зубы продолжали выстукивать дробь.

Кое-как Максиму удалось сесть, и он огляделся.

Он сидел в придорожной канаве, среди пустых бутылок, оберток от мороженого, чипсов и прочего мусора. Прямо перед глазами простиралась пустынная трасса, по которой изредка c огромной скоростью проносилась какая-нибудь легковушка.

«Утро», — определил Максим, еще раз взглянув на небо.

Впрочем, это «утро» вполне могло оказаться и вечером. Хотя какая разница? В его-то положении?

Кряхтя и отдуваясь, словно умирающий астматик, Долин поднялся на ноги. Оглядел себя, покачав головой. Зарос бородой, взъерошенные волосы слиплись, нос свернут набок. Обуви нет, на ногах только задубевшие от грязи и пота носки. Засаленные джинсы сплошь заляпаны темными пятами. Что это — грязь, кровь, дерьмо? Вероятно, все вместе. На футболку и смотреть тошно, на этой зловонной почернелой тряпке побрезговала бы спать даже свинья. И несет от него, как от загаженной помойки, c которой мусор не вывозили целый месяц.

Максим c удовольствием снял бы эти лохмотья, но идти по обочине голышом — идея так себе, уж лучше в грязной одежде, чем без нее. К тому же он и так трясется от холода, а если скинет c себя это тряпье, то и вовсе задубеет.

Значит, Лев сдержал слово. И выбросил его где-то на трассе.

Вот только где он? Попробовать остановить какую-нибудь машину?

Но кто его возьмет к себе в таком виде?

Еще раз оглядев джинсы, Максим обратил внимание, что в правом кармане что-то лежит. Сунув руку, он выудил наружу собственный паспорт. Хмурясь, принялся листать его, пока не остановился на странице, где стоял штамп о снятии c регистрации по прежнему местожительству.

«Квартира», — напомнил себе Долин, и его охватило чувство кромешной безысходности. Все, у него ничего нет, даже крыши над головой. Он бродяга, бомж.

На всякий случай Максим проверил другие карманы, и в заднем его ждала еще одна находка — ключ.

Долин вытащил его, пристально разглядывая, словно какую-то реликвию.

Ключ от гаража.

Значит, крыша над головой у него все же есть, и это немного воодушевило Максима. С другой стороны… Лев специально подложил ключ, это как пить дать. Только вот что он хотел донести этим жестом? Что Максиму еще есть что терять? Этот гребаный психопат в черном костюме, похожий на Дракулу, напоминает, что держит его, Макса, за яйца?

Он сплюнул на дорогу и медленно двинулся вдоль дороги. Рано или поздно появится какой-нибудь населенный пункт. Или хотя бы знак, и тогда Долин поймет, где находится и куда идти. Острые камушки больно впивались в незащищенные ступни, но Максим старался не обращать на это внимания.

Через пару километров он выбился из сил. Нестерпимо хотелось пить, и он, не выдержав, сделал несколько глотков из скопившейся в канаве лужи. Вода была теплой и горькой, Максим ощутил рвотные позывы, но сдержался. Влага ему понадобится, блевать сейчас нельзя.

Пока он брел, за ним увязалась бездомная псина. Прямо под стать Долину — грязная, тощая, c ободранным гниющим боком, который густо облепили мухи. Изредка собака нервно помахивала хвостом, но привыкшие к этому мухи уже не реагировали. Несколько раз Максим пытался прогнать своего случайного спутника, но пес упрямо плелся следом. Неужели надеялся, что ему что-то перепадет?

Никаких населенных пунктов вокруг не наблюдалось, и его начало охватывать тоскливое отчаяние. Максим решился голосовать, но, как и предполагал, желающих подвезти его не нашлось. Правда, одна женщина на «Ниссане» все же соизволила притормозить, но едва Максим приблизился к машине, как она брезгливо поводила носом и решительно ударила по газам.

Он ковылял дальше, пока впереди не показался указатель, гласивший:

ЯСНОГОРСК 15

Максим наморщил лоб. Кажется, он все еще в Тульской области.

Хорошо хоть не на Сахалине. От этого гребаного Льва всего можно ожидать.

Он внезапно вспомнил видение, где его звала дочь, и глаза Долина наполнились слезами.

Ира, Ирочка, Иришка… Бусинка.

Неужели он больше никогда не обнимет дочку?!

Он наступил на донышко бутылки и вздрогнул. Вынув осколок из окровавленной пятки, Максим потащился дальше, не забывая поднимать руку, когда вдали слышался шум приближающейся машины.

Вскоре остановилась здоровенная фура, покрытая толстым слоем пыли. Усатый водитель недоверчиво покосился на грязную одежду Максима и на его просьбу закрутил головой:

— Парень, ты в сторону Орла топаешь. Тебе обратно надо, Москва за твоей спиной.

С этими словами он уехал, а Максим, выругавшись, повернул назад. Получается, он тащился целых три часа (если не дольше) и все больше отдалялся от дома.

Мать твою.

Собаки уже не было, и теперь он брел в полном одиночестве.

«От Тулы до Москвы примерно сто восемьдесят километров, — подумал он. — Если меня никто не подберет, в день я смогу проходить километров двадцать… Значит, мне понадобится около девяти дней, чтобы добраться домой. Если не сдохну раньше…»

Максим уже отчаялся поймать попутку и даже не поднимал руку, когда мимо проносились машины. Он ковылял как зомби, подволакивая распоротую стеклом ногу. Глаза его ввалились, обветренные губы что-то беззвучно шептали, пальцы сжимались и разжимались.

Однако небеса все-таки сжалились над ним, и ближе к вечеру Долина подобрал какой-то сердобольный пенсионер на потрепанной «девятке». Максим сразу предупредил, что от него ужасно пахнет, на что старик беспечно махнул рукой.

— Я лет десять тому назад простудился и по настоянию жены закапал в нос чесночный сок. Ну и сжег там все к едрене фене, — бодрым голосом сообщил он. — Так что c тех пор никаких запахов не чувствую.

Когда Максим забрался в машину, старичок взглянул из-под очков на его рваную футболку, заляпанную засохшей кровью.

— Слушай, может, тебе в больницу надо? — спросил он.

— Нет, мне бы до Москвы.

— Я бы на твоем месте отправился к врачу.

— У вас есть вода? — задал вопрос Долин, и пенсионер протянул ему термос c остывшим чаем, который тот жадно выпил до дна.

— Какое сегодня число? — спросил он, вытирая капли c губ.

— Восемнадцатое, — последовал ответ.

— А месяц?

Водитель покосился на Максима, словно проверяя, не шутит ли этот странный пассажир.

— Август сейчас, если вдруг забыл.

Долин промолчал. Получается, что в заточении у этого психопата он провел почти полтора месяца. Ну что ж. Спасибо и на том, что сейчас не зима.

Словоохотливый старик что-то болтал о своей даче, потом переключился на рыбалку, но Максим, убаюканный мерным урчанием двигателя, быстро задремал.

Дачник растолкал его, когда уже стемнело.

— Мы на МКАДе, молодой человек, — сказал он. — Уж прости, что до дома не могу добросить, я сам тороплюсь. Ты погоди выходить-то, — добавил он, видя, что Долин уже потянулся к ручке дверцы.

Выйдя из машины, пенсионер открыл багажник и, покопавшись в его недрах, протянул Максиму старый свитер и калоши.

— Это лучше, чем в таком виде и босиком, — сказал он, и у Максима навернулись слезы на глаза. Он не мог вспомнить, чтобы в последние месяцы кто-то проявлял к нему такую заботу.

— Спасибо вам.

— Ты аккуратнее давай. И больше не влипай во всякие истории, — сказал на прощание старик и, сев в «девятку», покатил прочь.

Калоши оказались Максиму великоваты, но все равно он был безмерно рад обновке. Теперь осталось совершить последний рывок и добраться до дома…

Когда он из последних сил доплелся до гаража, стояла глубокая ночь. Максим не сразу заметил прилепленный на стенку бокса листок и машинально сорвал его, заходя в гараж. Щелкнул выключателем, но света не было.

Долин выругался. На ощупь он двинулся к настенным полкам, на одной из которых обнаружил налобный фонарик. Бледно-желтый луч заскользил по железным стенам старого бокса и остановился на сорванной бумажке.

«Районная управа извещает, что, согласно постановлению Правительства г. Москвы №… гаражный кооператив подлежит сносу. Начало работ c октября 2025 года. По всем вопросам обращаться в Департамент строительства…»

— Прекрасная новость, — сказал Максим и присвистнул. Он направил фонарик на ряды коробок и ворох пакетов c солдатиками. — И куда мне все это перевозить?

Он подошел к подвалу и посветил вниз. Коробки, коробки и снова коробки…

Странно. Только сейчас Максим ощутил, что не испытывает никаких чувств, вновь увидев свое богатство. Ради которого было принесено столько жертв.

Он оглянулся и шагнул к одному из пластиковых контейнеров, откуда выудил первую попавшуюся фигурку. Ею оказался редчайший лучник из набора Донецкого завода игрушек, стартовая цена которого на аукционах начиналась c восьми тысяч.

— Что я нашел замечательного и уникального в этом дерьме? — пробормотал Максим, вертя в руках раритетного солдатика. — Зачем только начал собирать эту бесполезную хрень? Уж лучше бы коллекционировал пивные пробки, как мой начальник! Или грязь из пупка, как тот шизанутый американец! Ты — кусок долбаного, никчемного пластика! Тебе цена пять копеек в базарный день! — закричал он, брызгая слюной. — А тебя и таких же ненужных утырков покупают по десять и двадцать тысяч! Только потому, что придурки-изготовители просрали пресс-форму и остались только выпуски самых ранних годов! Но суть остается сутью: ты кусок пластика! От тебя никакой пользы! Тебя нельзя надеть, чтобы защититься от холода! Нельзя съесть, чтобы не сдохнуть от голода! Зачем ты вообще нужен?!

Максим швырнул на пол фигурку и, подхватив c полки молоток, принялся исступленно колотить по солдатику, расплющив его до состояния бесформенного блина.

Наконец Долин остановился, сипло дыша.

«Прекращай истерить, — приказал он сам себе, возвращая молоток на место. — Есть дела поважнее».

Это точно.

Для начала нужна нормальная одежда. Щеголять по улицам в грязных калошах и джинсах, заляпанных кровью и ссаньем, его как-то не прельщало. В таком виде его остановит первый же мент. А это Максиму совершенно ни к чему. Да и помыться бы не помешало…

Недолгие поиски дали результат. В самом углу бокса Долин обнаружил старые отцовские штаны. Хоть что-то.

Разбирая пропахший плесенью хлам, он неожиданно наткнулся на продолговатый предмет. Посветив фонариком, Максим c удивлением увидел нож. Надо же!

Он вспомнил, что этот нож когда-то подарил ему Нос, вернувшись c очередной отсидки. Это была незамысловатая, но вместе c тем удобная и практичная самоделка, изготовленная из старых подшипников. Лезвие было темным от времени, но острым, как бритва. Долин его искал, еще когда готовился ехать в Тулу за коллекцией Павла, но не нашел, и пришлось взять рыбацкий нож. А теперь вот отыскался…

— Возможно, ты пригодишься мне, — сказал Максим, кладя нож на видное место на полке. — Спасибо, Нос.

Долин вздохнул.

Нос…

«Прости, дядя Валера».

Он подумал, что за всю жизнь так называл своего родственника считаные разы. В основном было всегда пренебрежительное «Нос».

«И ты, баба Вера, прости меня. Ты не заслужила такой смерти».

Максим вспомнил, как заталкивал в глотку бедной старухи эклеры, и к горлу подступила горькая тошнота. Еще никогда он не испытывал такой ненависти к самому себе.

Еще пару месяцев назад у него было все, о чем можно мечтать.

Дети.

Дядя. Да, алкаш, но все-таки родственник.

Бабушка Вера.

Приятель и отличный реставратор Гриша, то есть Док…

А теперь нет ничего. Старый свитер, пропахший машинным маслом, и грязные калоши — вот и все, что у него есть. Да и те не его, а доброго старичка-дачника. Из своего — только стоячие носки и обосранные штаны.

«Простите меня все».

Максим уселся в кресло, погрузившись в раздумья.

Его жену c детьми наверняка начали искать, он не сомневался, что родители Ольги на следующий день после их пропажи забили тревогу. А это значит, что будут искать и его.

«Если меня задержат, я не смогу выручить Димку».

Конечно, можно было бы обо всем рассказать в полиции. Но, учитывая предыдущие «подвиги» Максима, у него не было уверенности, что ему поверят. Тем более, в отличие от Максима, этот чертов Лев-мать-его-Владиславович внешне совершенно обычный и законопослушный дядечка. К тому же адвокат. Кому больше поверят?

Поэтому Долин не питал особых иллюзий насчет того, что его рассказ о тех кошмарных событиях в доме Льва будет принят всерьез. Он должен справиться своими силами. Вот только как это сделать, когда у него ни гроша за душой и жить, по сути, негде? Ладно, сейчас лето, а что делать, когда наступит осень? Тем более когда снесут гаражи?!

Где-то в углу раздался тихий шорох, и Максим застыл в своем продавленном кресле. Память услужливо подсунула ему дикую картину: на потолке сидит чудовищная тварь с фасеточными глазами и сверлит его злобным взглядом.

«Это он, паук, — холодея, подумал Максим. — Он не стал там оставаться и пополз за мной. Прятался в кустах, когда я, подыхая от жажды и усталости, тащился по трассе… Он никогда не оставит меня в покое…»

Собравшись c духом, он направил фонарик в угол, откуда раздавался шорох. Луч выхватил серую тень, которая опрометью метнулась в сторону, спрятавшись среди коробок.

— Крыса, — вслух произнес Максим, и в его голосе чувствовалось облегчение. — Всего лишь крыса…

«Он остался там, этот паук, — внезапно подумал он, откидываясь в кресле. — Остался там, где зло. Эта чертовщина все это время сидела внутри меня, словно застрявший крючок, от которого я никак не мог избавиться. Провоцировала меня на убийства. А когда тварь поняла, что c меня больше нечего брать, она вылезла из меня. Будто гной из нарыва».

Он уснул лишь под утро, забывшись муторным и лихорадочным сном.

* * *

Пробудившись, Максим еще раз переворошил старый хлам, сваленный в углу гаража, где обнаружил стоптанные отцовские берцы. Конечно, это не последняя модель «Гуччи», но все же лучше, чем калоши…

Разобравшись c обувью, он решил заняться вопросом гигиены. Мыла в гараже Максим не нашел, но это не смутило его, и он отправился в лесопарковую зону, где располагалось несколько небольших прудов. Вскоре он обнаружил пустынное место под раскидистым деревом и, скинув c себя одежду, залез в воду. Используя песок и траву, Долин скрупулезно и долго тер свое тело, пока не смыл всю накопившуюся грязь.

«Теперь не мешало бы что-то съесть, — подумал он и машинально коснулся клочковатой бороды. — А заодно и побриться».

Поскольку денег у него не было, вариантов оставалось немного. На обратном пути Максим забрел на помойку, но ничего полезного там не нашлось. От следующих мусорных контейнеров его прогнали таджики в оранжевых жилетах, и Долин, не желая ввязываться в конфликт, молча ретировался.

Удача улыбнулась ему на третьей точке сбора мусора. Там он нашел несколько использованных бритвенных станков и зачерствевший черный хлеб. Прихватив все это «богатство» c собой, Максим заторопился обратно в гараж.

Хлеб был такой твердый, что он едва не сломал себе зубы. Пришлось смочить водой. Собравшись бриться, Максим вдруг выяснил, что в гараже нет зеркала. На поиски осколка, более-менее подходящего для предстоящей процедуры, ушло еще какое-то время.

Процесс бритья больше напоминал пытку, и Долин то и дело цедил ругательства, когда затупившийся станок больно скоблил кожу.

Наконец, утолив голод и заметно посвежев, он сел в кресло, чтобы обдумать дальнейшие шаги.

В полицию идти нельзя, как ни крути. Придется объяснять, как он оказался в клетке у адвоката. Нужно пораскинуть мозгами и придумать, как справиться своими силами и вызволить Диму из лап этого сумасшедшего. Но чтобы начинать действовать, нужны деньги, это к гадалке не ходи. Хотя бы на нормальную еду и одежду.

Максим грустно улыбнулся. Он сидел рядом c уникальной коллекцией военной миниатюры, стоимость которой, по самым скромным подсчетам, составляла порядка тридцати-сорока миллионов. Но при этом у него не было даже ста рублей, чтобы купить себе в «Пятерочке» «Доширак» c хлебом. А если бы и было, возможности заварить лапшу нет: свет отключен. Похоже, в преддверии сноса гаражей электричество вырубили во всех боксах. Впрочем, здесь нет ни электрического чайника, ни даже котелка или кружки, чтобы заварить кипяток.

«Мой дом, — неожиданно вспомнил Максим и даже встрепенулся. — Моя квартира!»

Точнее, его бывшая квартира. Да, она уже продана, и Максим больше не является ее собственником. Но ведь у него там осталась целая куча вещей! А на столе, если ему не изменяет память, даже была заначка — кажется, около двух или трех тысяч рублей!

Долин решительно поднялся на ноги. И как эта мысль ему раньше не пришла в голову?!

Звуки работающего перфоратора были слышны еще c улицы. К счастью, лавочка у подъезда в этот час пустовала, и Максим был рад этому обстоятельству: встречаться c местными алкашами ему сейчас хотелось меньше, чем когда-либо. Тем более что в настоящий момент он немногим отличался от дворовых забулдыг.

Первое, что бросилось ему в глаза, — новая стальная дверь, куда массивней и прочней, нежели прежняя. Нажав на кнопку звонка, Долин принялся терпеливо ждать. К его удивлению, дверь распахнулась практически мгновенно, и в проеме возник шкафообразный мужик. Голова нового жильца была обрита под «ноль», черная обтягивающая футболка, казалось, вот-вот расползется по швам из-за бугрящихся мускулов. Крепкие жилистые руки мужчины были облачены в хозяйственные перчатки, перемазанные раствором.

— Привет, дядя, — лениво процедил он, жуя зубочистку. — Только не говори мне, что я тебе мешаю. Имею право, я законы знаю. До перерыва еще пара часов.

— Я не по поводу шума, — поспешно сказал Максим, прежде чем тот закрыл дверь. — Я бывший хозяин квартиры.

— Бывший? — прищурился здоровяк. — Интересное дело. Ты уж прости, дядя, но в наше время на слово не принято верить. Доказать сможешь?

— А как же.

Вытащив из кармана паспорт, Максим протянул его мужчине. Тот вперил внимательный взгляд в страницу c регистрацией, затем изучил фото и, наконец, уставился на Долина.

— Ты обтрепался, дядя, — бесцеремонно заявил он, возвращая Максиму документы. — Жизнь сурова, верно?

— Наверное, — уклончиво отозвался Долин. У него не было желания вести философские рассуждения о перипетиях жизни, тем более c незнакомцем.

— И чего ты хочешь?

— Я ничего не успел вывезти. Вы сохранили мои вещи? — без особой надежды спросил он.

Лицо крепыша приняло кислое выражение:

— Ну ты даешь, дядя. Максим, верно?

Долин кивнул.

— Макс, у меня ведь ремонт, сам видишь. Я тебя неделю ждал, зуб даю. Откуда я знал, когда объявишься? Думал, ты уже c концами отчалил. Ну, я и вынес все на помойку.

— На помойку? — c глупым видом переспросил Максим. — А полки?

— И полки тоже. А что ты там хранил, кстати?

У Максима все поплыло перед глазами, и он прислонился к стене.

— Эй, я ведь не все выкинул, — c беспокойством сказал жилец, очевидно испугавшись, что у Долина прямо здесь случится приступ. — Комп, права и кое-какая мелочь остались. Щас принесу.

— Отлично, — c трудом выдавил из себя Максим. — Компьютер можешь оставить себе.

«Полки, — стучало в голове. — Мать моя женщина, десять двухметровых полок, где могла поместиться вся моя коллекция…»

Здоровяк вскоре вернулся, протягивая Максиму права и сложенные вдвое купюры.

— Вот, — сказал он. — Все, что есть, дядя. Извини, если что.

Долин хотел вспылить, заорать, что этот мордоворот не имел права выкидывать чужие вещи, но промолчал. Все равно он ничего не добьется, разве что леща отхватит. Такой, как этот парень, церемониться не станет. Так что Максим просто сунул в карман водительские права c деньгами.

— А, слушай! — всполошился крепыш. — Тут старики какие-то приходили, свою дочь искали. Вроде твою жену. Ольга, что ли, ее зовут? Ты че, жену потерял?

«И не только», — грустно подумал Максим.

Ничего не ответив, он развернулся и начал спускаться.

На улице Максим вытащил деньги и пересчитал. Три тысячи рублей c мелочью. Хоть что-то.

«Надо зайти в магазин, купить какой-то еды, — подумал он, поднимаясь c лавки. — Иначе меня скоро ветром сдувать будет…»

Подумав, Долин решил заглянуть к Носу. Неужели туда тоже заселили новых жильцов?

Однако его предположения оказались ошибочными. Дверь в квартиру дяди была опечатана управляющей компанией, и Максим понуро стоял, невидяще глядя на старую облезлую обшивку. На него вдруг навалилась такая безысходная тоска, что захотелось кинуться на заплеванный пол и выть волком.

Только сейчас Долин начал осознавать совершенные преступления. Ведь у него всегда был выбор. И каждую вспышку агрессии можно было заменить на что-то другое. Максим мог отступить, пока не стало слишком поздно.

Лев был прав: он мог убежать через балкон, когда домой вернулись родные Павла.

Он не должен был убивать Носа. Возможно, тот проболтался бы и Максима бы арестовали. И скорее всего, влепили бы ему лет десять за двойное убийство. Может, больше. Но сейчас этот срок казался пустяком по сравнению c тем, что уже произошло. Эти годы в тюрьме — ерунда, если на кону стоит жизнь сына, находящегося в плену у сумасшедшего садиста. И Максим даже не знает, где его искать!

При воспоминании о жутком адвокате взгляд Долина прояснился.

Нужно найти этого типа. Время идет, и с каждым днем шансы освободить сына тают.

* * *

Изначально Максим планировал потратить все деньги на еду, но, немного поразмыслив, передумал. Пока что ему хватит и пары булок, которые он купил в местном супермаркете. Максим мигом их проглотил, запив минералкой, после чего отправился на Савеловский рынок электроники. После долгих поисков ему наконец удалось приобрести у какого-то чернявого южанина бэушный смартфон. Это была одна из самых устаревших моделей, c обширной паутиной трещин на экране, но только на нее Долину хватило денег. Там же он установил себе сим-карту и подключился к интернету.

Вернувшись в гараж, Максим c досадой вспомнил, что c зарядкой телефона возникнут проблемы: электричества-то у него нет. Придется шарахаться по забегаловкам быстрого питания, где для этого есть розетки…

Обилие глубоких трещин на экране искажало картинку, телефон постоянно глючил и даже изредка самопроизвольно включал перезагрузку, но все это были мелочи. Главное, интернет худо-бедно работал.

— Лев Владиславович, — бубнил Максим, вбивая имя и отчество адвоката в строку поиска. — Наверняка ты из Тулы, как и Паша… Не в Москве же познакомился c женой Фельдмаршала?

Его поиски увенчались успехом. Среди выданных результатов Максим тут же увидел то, что ему нужно.

Адвокатское бюро «Финал», 2-я Озерная улица, дом 6. Руководитель — Лев Владиславович Полесский. Собственно, информация об этой юридической конторе на сайте была крайне скудна. Девиз на главной странице пафосно гласил:

МЫ ПОМОЖЕМ ВСЕМ!

Чуть ниже было приписано шрифтом помельче:

Первая консультация — бесплатная!

Среди контактов было указано несколько номеров телефонов, один из них был даже мобильным. Имелся раздел «Наши достижения», где перечислялись успешные процессы, которые выиграли адвокаты «Финала».

Максим нажал на опцию «Разное», и открылась страница со ссылками на другие виртуальные ресурсы, где упоминалась эта фирма. Оказалось, что даже в социальной сети «ВКонтакте» у «Финала» была своя страничка, куда Максим и зашел, не без труда вспомнив собственный пароль.

— Ну вот, это уже кое-что, — пробормотал Долин, открывая папку c фотографиями. На первом же фото была изображена группа улыбающихся людей, где-то человек восемь. Вокруг зелень, рядом виднелся мангал c дымящимися углями. Похоже, это было какое-то корпоративное мероприятие.

«Славно поработали — славно отдохнули! На шашлык!» — прокомментировала фото некая Дарья Чижова.

Максим увеличил картинку.

Он сразу узнал Льва. Адвокат стоял в самом центре, слегка приобняв эффектную шатенку лет двадцати пяти, и снисходительно улыбался в камеру. Все остальные сотрудники фирмы тоже сияли улыбками и показывали большие пальцы вверх. Голодный волк среди дурных, ничего не подозревающих овец. Интересно, хоть кто-либо из окружения Льва подозревает, под чьим руководством они трудятся в этой компании?! Что их начальник — извращенный садист и людоед?!

Целую минуту Максим не отрываясь разглядывал изображение своего злейшего врага. В какой-то момент ему даже почудилось, что из-под тонких губ Льва выглянули клыки. Вздрогнув, он принялся рассматривать девушку, которую обнимал адвокат.

— Кто ты, детка? — тихо спросил Максим. — Любовница? Помощница, секретарь?

Он заметил, что справа от картинки была сноска, где перечислялось, кто именно запечатлен на снимке. Среди них была та самая Дарья Чижова, и Максим кликнул по ссылке, зайдя на ее страничку.

Судя по всему, эта Даша вела активную жизнь в социальных сетях, регулярно выкладывая различные фотоотчеты c путешествий и ссылки на всякую дребедень, от домашних рецептов суши до упражнений, устраняющих вальгусные шишки на ногах.

Максим уже не сомневался, что Даша и есть та миловидная девушка, которую на общей фотографии обнимал Лев.

Некоторое время он изучал фото, прикидывая, что к чему, затем вернулся на страницу официального сайта адвокатского бюро и набрал первый же попавшийся номер.

— Добрый день, юридическая фирма «Финал», меня зовут Дарья, чем могу помочь? — скороговоркой выпалил приятный женский голос, и на мгновение Максим впал в ступор.

— Алло, я вас слушаю, — сказала Дарья.

— Добрый день, Дарья, — наконец заговорил Долин. — Я…

— Как к вам обращаться? — привычно спросила девушка.

— Женя. То есть Евгений, — поправился Максим.

— Чем могу вам помочь, Евгений?

— Я бы хотел записаться к вам на прием, мне нужна консультация.

— По какому вопросу?

«Как найти и убить вашего начальника», — мысленно проговорил Долин и усмехнулся.

— Алло? Я вас не слышу.

— Это лучше при личной встрече обсудить. Только не сейчас, а через неделю. Вы меня запишете?

— Позвоните за день до визита, и мы все устроим. Всего доброго, Евгений, — прощебетала Дарья, и Максим услышал, как она положила трубку.

— Так, понятно, — вздохнул Долин.

Он снова открыл страницу «ВКонтакте»: теперь целью Максима было найти хоть какие-то ниточки, ведущие к самому Льву. Но все было тщетно. Да, у директора «Финала» имелась своя страница в популярной социальной сети, но доступ к ней был ограничен, и, чтобы туда попасть, нужно было добавиться в список его друзей. По понятным причинам Максим не стал отправлять запрос.

Он переключил свои поиски на другие социальные сети, но больше нигде адвоката не нашел. Либо Лев использовал чужое имя, либо попросту больше нигде не регистрировался.

Максим вновь зашел к Дарье, полистал «стену» на ее странице. Иногда ссылки на различные сайты, ролики и выложенные фотографии могут сказать о человеке больше, чем он сам или его близкие. Нескольких минут Максиму хватило, чтобы составить краткий портрет секретаря «Финала». Недалекая, инфантильная, образование не выше среднего. Любит тряпки и шоппинг, обожает делать селфи — везде, где только можно: в лесу, на море, на автобусной остановке и даже в лифте. Что, собственно, говорит о явном самолюбовании. Девочка красива и знает о своем достоинстве. При этом мужа или постоянного партнера нет. Увлечения — фитнес и езда на роликах. Ну и, конечно, всякие мимимишные картинки вроде умильных котиков и зайчиков c сердечками.

Пока Максим изучал личную жизнь Дарьи Чижовой, зарядка его телефона стремительно таяла, и он спохватился, когда до отключения оставалось менее десяти процентов.

Долин поднялся на ноги. В его голове созрел дерзкий и вместе c тем ошеломляющий план. И он имел все шансы быть реализованным, но для этого потребуются деньги. На одежду, аренду машины и многое другое. Тысяч сто как минимум.

Вот только где их взять? Заработать?

Некогда. Да и куда он пойдет? Раздавать рекламные буклеты возле метро? На это потребуются месяцы. А ждать он не мог. И Димка, запертый у этого психа в черном костюме, тоже не мог ждать.

Внезапно на губах Максима заиграла хищная улыбка.

Он придумал, где взять деньги.

* * *

Аня c унылым видом слонялась по полупустому залу, костеря своего шефа на чем свет стоит. На ее беду, этим утром никого из продавцов-консультантов на месте не оказалось: один был в отпуске, а второй, отпросившись у начальника, повез ребенка в больницу. Но торговый зал не может оставаться пустым, даже в начале десятого утра в будний день, когда все нормальные люди на работе. И Валентин Сергеевич выдворил Аню из кабинета, отправив, как он сам выразился, «на баррикады».

«Кофе, если что, я и сам себе в состоянии сделать, — буркнул он напоследок. — А у меня важная встреча через пять минут…»

К нему вскоре действительно пришли двое солидных мужчин в дорогих костюмах, и шеф заперся в кабинете.

Аня раздраженно посмотрела на часы. Поскорее бы уже ее кто-нибудь сменил! Скука неимоверная…

Внимание девушки привлек молодой человек в поношенном вязаном свитере и кепке, который разглядывал выложенные на полке маски для подводного плавания. Вздохнув, Аня направилась к нему.

— Добрый день. Вас что-то интересует? — вежливо поинтересовалась она и, когда тот обернулся, едва не ахнула.

— Привет, Анюта, — приглушенным голосом произнес Максим. — Не ожидала меня тут увидеть?

Он подмигнул бывшей коллеге, и Аня, опомнившись, вымолвила:

— Что ты здесь делаешь, Макс?

— Мне нужна твоя помощь. Хочу побеседовать c шефом.

Она огляделась по сторонам:

— Этот старый мухомор давно тебе не шеф. И он очень зол на тебя, еще c вашей последней встречи. Тебе нельзя тут оставаться.

Максим покачал головой:

— У меня нет выхода.

— У него сейчас люди, какое-то совещание.

— Я знаю, поэтому и прошу тебя о помощи, — c нажимом проговорил Долин.

Аня насторожилась:

— Что ты задумал?

— Только поговорить. Не думай, ничего такого я не планирую.

— Я ничего не думаю, — фыркнула она. — Я знаю: он просто вышвырнет тебя вон.

— Посмотрим, — спокойно отозвался Максим. — Мне нужно знать, когда он останется один. Не хочу светиться в коридоре.

Аня замолчала, одолеваемая сомнениями. Одно она знала точно: ничем хорошим эта встреча не закончится. К тому же ее смущал внешний вид Долина. Неряшливая одежда, стоптанные военные ботинки… Исцарапанное лицо, свернутый набок нос. Ноздри девушки уловили затхлый запах, который источал старый свитер Долина. Максима словно прожевали и выплюнули обратно, а он поднялся, отряхнулся и притащился в их магазин.

— Ладно, я постараюсь узнать, — сдалась она. И, не удержавшись, спросила: — Макс, что c тобой? Прости, но ты похож на бродягу. Тебе что, сломали нос? Ужасно выглядишь. И еще… — Аня медлила, будто не решаясь в чем-то признаться. — Тут на днях приходили твои тесть c тещей. Говорят, твоя бывшая жена c детьми пропали. Это правда?

Лицо Максима исказилось в мучительной гримасе, и это от нее не ускользнуло.

— Да.

— Они считают, в этом виноват ты.

— Нет. Но мне нужны деньги, чтобы решить этот вопрос, — c неохотой сообщил Максим.

— Ты только все испортишь, если думаешь, что мухомор даст тебе денег, — решительно сказала она. — Тебе нужно в полицию.

— Там не помогут.

Аня вздохнула:

— Разговор слепого c глухим. Ладно, я посмотрю, что можно сделать.

— Спасибо тебе.

— Пока не за что.

Она ушла, а Максим остался у полок c подводными масками, прислушиваясь к цокоту каблуков и покрываясь едким потом. Если у него ничего не выгорит… он потеряет своего сына, а сам загремит в тюрьму за вымогательство.

«Тебе придется очень сильно напрячься», — сказал он сам себе.

Это да. Теперь никакой твари, дающей «дельные» советы, внутри него нет. И ему придется рассчитывать только на собственные силы, как умственные, так и физические.

Спустя несколько томительных минут Максим увидел, как зал пересекли двое мужчин, о чем-то тихо переговариваясь. Они направлялись к выходу, и Долин весь подобрался, услышав знакомый стук каблуков.

— Иди, пока он один, — известила Аня, выглянув из-за полок. И добавила: — Макс, только прошу… Ничего ему не делай.

— Обещаю, что он останется жив, — краем губ улыбнулся Максим, но девушка уже этого не видела: она спешила к очередному клиенту, который c задумчивым видом крутил в руках лыжные палки.

Остановившись у кабинета своего бывшего шефа, Максим несколько секунд стоял неподвижно, слушая стук собственного сердца. Затем, глубоко вздохнув, толкнул дверь и зашел внутрь.

Валентин Сергеевич в этот момент подносил ко рту чашку c горячим кофе. При виде Долина его рука дрогнула, и часть дымящегося напитка выплеснулась ему прямо на брюки.

— Ты?! — задыхаясь, проговорил директор. — Долин, сукин ты сын?!

— Добрый день, Валентин Сергеевич, — поздоровался Максим. Размеренным шагом он приблизился к столу, возвышаясь над своим бывшим начальником. — У меня мало времени, так что сразу перейду к делу. Я получил от вас расчет, но, на мой взгляд, вы мне не доплатили. За те смены в мои законные выходные, когда вам негде было искать замену. К тому же мне полагается полугодовая премия.

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — c презрением ответил Валентин Сергеевич. — Если у тебя есть какие-то вопросы по материальной части, обращайся в бухгалтерию. Или в суд.

— Давайте не усугублять ситуацию, — сказал Максим. — У меня нет времени, чтобы судиться c таким пронырой, как вы. Мне нужно сто тысяч. Это примерно та сумма, которую вы мне не доплатили. И будем квиты.

— Пошел вон! — заорал директор, окончательно выйдя из себя. — Как ты вообще осмелился явиться ко мне в кабинет, после того…

Он осекся на полуслове, в священном ужасе глядя, как Максим достал из рукава свитера нож. С широким устрашающим лезвием, которым запросто можно было проткнуть человека насквозь, как жучка булавкой.

Максим c легкостью перемахнул через стол, опрокинув при этом чашку c кофе и какой-то блокнот, и оказался прямо перед директором.

— Послушай… — пролепетал Валентин Сергеевич, чувствуя, как острое лезвие коснулось его шеи. — Послушай, не надо. Помогите!

Долин ударил его по щеке, и он тут же заткнулся. На дряблой щеке мужчины заалело пятно.

— Еще один звук, и я вырежу тебе второй рот, — прошипел Максим. Он схватил Валентина Сергеевича за жидкие волосы, приставив нож к его шее. Кожа мужчины натянулась так туго, что Долин мог даже разглядеть поры — тысячи крошечных ртов, которые были растянуты в безмолвном вопле. Он усилил нажим лезвия, и кожа слегка разошлась. Наружу выступила капелька крови, похожая на бусинку из рубина.

— У меня все на карте, — прохрипел директор. — Умоляю… Убери нож. Я тебе могу перевести, сколько нужно…

— Никаких переводов, — сказал Максим. — Сто тысяч, Валентин Сергеевич. Я знаю, что у вас есть сейф, где вы держите наличку на всякие дурацкие расходы. Шевелитесь, я начинаю терять терпение.

— Да, да, — торопливо проговорил Валентин Сергеевич. — Конечно… Только мне нужно взять ключ…

Максим убрал нож, не сводя глаз c директора. Лихорадочно суетясь, тот принялся выдвигать ящики из тумбы, пока не нашел нужный ключ. Сейф располагался в самом углу кабинета, скрытый плотной занавеской. Провозившись там около минуты, Валентин Сергеевич, отдуваясь и кряхтя, положил на стол увесистую пачку денег:

— Здесь почти триста тысяч. Даже больше. Забирай и уходи.

Глаза Долина потемнели:

— Я не грабитель. Я пришел за своим и уже сказал, какая сумма мне нужна.

Жалко улыбнувшись, Валентин Сергеевич принялся отсчитывать деньги. Он несколько раз сбивался, чертыхался вполголоса, облизывал губы, пока наконец не положил перед Долиным стопку купюр.

— Тебя поймают и посадят, — сказал он, глядя, как Максим прячет деньги в карман.

— Это не ваша забота. Хотя, думаю, вы бы очень обрадовались этому.

Он приблизился вплотную к трясущемуся от ужаса директору.

— Обещаю, что это мой последний визит, Валентин Сергеевич. Мне правда нужны деньги. Прошу, не обращайтесь в полицию. Это в ваших интересах. Потому что в следующий раз я приду не за деньгами, а за вашей головой.

Кивнув в знак прощания, Максим быстро вышел из кабинета, а Валентин Сергеевич продолжал стоять истуканом, хрипло дыша. Лишь когда шаги бывшего подчиненного стихли, он промямлил что-то невразумительное и грузно сполз в кресло.

Смахивая c лица градины ледяного пота, директор тут же потянулся к телефону.

«…приду… за вашей головой».

Он понимал, что оставлять выходку Долина без последствий нельзя. Это не просто недопустимо, это преступно. Парень явно сошел c ума.

Но вместе c тем Валентина Сергеевича не покидало чувство животного страха, которое никак не улетучивалось даже после ухода этого сумасшедшего.

Что-то его напугало в Долине. Напугало до смерти. Этот тип стал совершенно другим. Нерешительный рохля как-то совсем неожиданно превратился в опасного и свирепого хищника, жаждущего крови. Валентин Сергеевич вспомнил взгляд Долина, брошенный на него перед уходом: в нем плескалась какая-то исступленная, бешеная ярость. И этот взгляд не оставлял сомнений: Максим сдержит свое слово и вернется за его головой, если он сообщит в полицию о произошедшем.

А сто тысяч… ну что такое сто тысяч? Да он c приятелями на выходных в два раза больше в сауне тратит… ничего страшного.

Глубоко вздохнув, Валентин Сергеевич положил телефон на место.

* * *

На завтрак снова были попкорн, сухарики c сыром и шоколадка. Вместо чая — сладкая газировка «Тархун». И если в домашних условиях Дима ликовал бы от радости, что вместо надоевших каши и вареных яиц ему дают запрещенные сладости, сейчас его уже тошнило лишь от одного вида подобного «завтрака».

Молчаливая женщина в черном халате и с седой косой, которая принесла еду, оставалась безразлична к вопросам мальчика. Хотя их накопилось более чем достаточно.

Почему его держат взаперти и никуда не выпускают?!

Где его родители?!

И наконец, куда увели Иру?! Если она встречалась c мамой, то почему не вернулась?

На экране замелькали кадры очередной серии «Бэтмена», и Дима уставился в телевизор, меланхолично засовывая в рот попкорн. Другой еды не было, а желудку нужна пища, пусть даже вредная. Хотя последствия уже начали проявляться: у него все чаще болел живот, а на коже выступила какая-то противная сыпь, отчего начали чесаться руки.

«…ты прав, мы похожи, — тем временем c решительным видом говорил Бэтмен. — Мы оба посмотрели в бездну. Но когда она посмотрела на тебя, ты моргнул…»

Дима отодвинул миску c попкорном и забрался на диван c ногами. В нем попеременно вспыхивали испуг и растерянность, было одиноко и страшно (особенно ночью, когда ему везде мерещился Темный человек), и все чаще хотелось плакать. Его детский мозг подавал сигналы, что из сложившейся ситуации нужно искать какой-то выход, но мальчик не мог ничего придумать. Убежать он не мог: странная молчаливая тетя была всегда настороже и следила за ним, когда приносила еду. В этой комнате не было ни одного открытого окна или даже щелки, куда можно было бы пролезть. Оставалось только ждать и надеяться на лучшее.

Каждое утро Дима просыпался c надеждой, что придет долгожданное освобождение и его отсюда заберет кто-то из родных: мама или папа. А может, даже Ира.

Но день проходил за днем, и ничего не менялось.

Паренек и в страшном сне не мог представить, что из всей его семьи в живых остался только отец, который в настоящее время лихорадочно метался в поисках путей его спасения. А головы мамы и сестры давно были отделены от тел и помещены в огромную жестяную кастрюлю для вываривания.

Однажды, лежа диване, густо усыпанном крошками от пирожных и чипсов, Дима задремал. Ему снилось, что в этот плохой дом ворвался его папа и начал сражаться c Темным человеком. Дима c волнением следил за поединком, подбадривая папу выкриками. И конечно же, папа одержал уверенную победу! Он…

Скрипнула дверь, и в коридоре раздались тихие шаги, отчего Дима мгновенно открыл глаза.

«Папа?» — спросонья подумал мальчик, но, как только увидел вошедшего, едва не закричал от ужаса.

Это был он, Темный человек.

В своем черном костюме, на котором не было ни пылинки. Только вот лицо и руки его были бледными, как у тяжелобольного.

Объятый щупальцами страха, Дима скатился на пол, больно стукнувшись локтем, и тут же заполз под диван. Он лежал, закусив кулак, расширенными глазами глядя, как прямо перед ним остановились ноги Темного человека.

— Вылезай, — скомандовал он.

Дима молчал, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Зачем этот ужасный человек пришел за ним? Чтобы убить?! Или…

— Вылезай, или я сам вытащу тебя и отрежу палец, — предупредил Темный человек. Он наклонился, и Дима зажмурил глаза: бледное лицо, казалось, становилось все больше и больше, затмевая все вокруг. Сейчас он откроет пасть и вцепится ему в руку, чтобы исполнить свою угрозу…

— Вылезай! — рявкнул Лев, и Дима c хныканьем выполз наружу. Стараясь не встречаться взглядом c мужчиной, он опустил голову, рассматривая пальцы собственных ног.

— Теперь у нас будут новые правила, мальчик, — вкрадчиво проговорил Лев. — Ты должен меня слушаться. И ты будешь слушаться. Знаешь почему?

Дима закрутил головой. От этого тихого и вместе c тем странно шелестящего голоса его бросало в дрожь.

— Потому что я твой новый папа.

Диме словно подзатыльник дали, и он непроизвольно поднял голову.

Странно, вблизи Темный человек выглядел как простой дядя. Обыкновенное человеческое лицо, только губы тонкие, но эти жутковатые колючие глаза! Диме даже почудилось, что они похожи на одностороннее стекло, через которое нельзя разглядеть, что внутри…

— У меня уже есть папа, — пискнул он, но Лев лишь усмехнулся.

— Тот дядя, которого ты раньше называл папой, очень плохой человек. И опасный для тебя. Но об этом чуть позже. Сейчас я хочу тебе рассказать о правилах, которые ты должен усвоить. Их всего два, и они очень просты. Ты не должен пытаться сбежать отсюда — раз. Ты должен слушаться меня и ту женщину, которая приносит тебе еду, — два. Если начнешь нарушать правила, тебе будет очень больно. Так больно, как еще никогда не было. Все понятно?

Дима кивнул. Он посмотрел на свои руки и увидел, что они трясутся.

— Вы… — чуть слышно произнес он и сглотнул. — Вы Темный человек?

Он посмотрел на стоящего перед ним мужчину, и тот широко улыбнулся, демонстрируя чудесные ровные зубы:

— Наверное, да. Меня можно назвать Темным человеком. Хотя темные стороны есть даже у самых добрых и светлых людей. Запомни это, сынок.

Лев отошел куда-то в сторону, а когда вновь появился перед Димой, в его руках была клетка, накрытая бархатным полотенцем. Он сорвал его, и Дима увидел двух крошечных канареек, сидящих на жердочке. Паренек невольно улыбнулся: у него будут соседи? Так намного веселее, чем сидеть в одиночестве! Точно такие же канарейки жили у них в детском саду…

— До этого я кормил тебя бесплатно, — заговорил Лев. — Но c этого момента за еду нужно будет кое-что делать.

С этими словами он вынул из кармана канцелярский нож и положил его перед оторопевшим Димой.

— А теперь слушай задание…

* * *

«…нижнее днище нижнего ада мне казалось не так глубоко…

Я позвонил своей маме… и мама была права…

Она сказала: “Немедля звони человеку из Кемерова”…»

Максим чуть улыбнулся, сделав радио погромче. Он частенько слышал этот небезызвестный шедевр «Аквариума», и каждый раз песня вызывала у него странные ощущения. Понятно, что в песне речь шла об абстрактном супермене, но ведь так хочется, чтобы мечта оказалась былью! И сейчас, когда Долин сидел за рулем арендованной «Хендай Солярис», несущейся в Тулу, он как никогда мечтал, чтобы его другом оказался вот такой «человек из Кемерова», который способен решить любую проблему…

«…история человечества была бы не так крива…

Если бы они догадались связаться c человеком из Кемерова…»

«Впереди дорожные работы», — вежливо известил его навигатор.

— Спасибо, — откликнулся Максим.

Он скосил взгляд на сумку, лежащую на переднем сиденье.

Вроде бы ничего не забыл. Фонарь, скотч, веревка, складная саперка, нож, наручники, термос c чаем и бутерброды. В отдельном кармане — пакетик со свежим свиным фаршем, напичканным таблетками изониазида. Это «угощение» Долин приготовил для гребаных японских псов, которые наверняка охраняли покои Льва. А еще на сиденье лежал боевой блочный арбалет «Кобра-Сейдж» c набором карбоновых стрел. Пока что разобранный и спрятанный в чехле, но c нетерпением ждущий своего часа.

Ну и, конечно же, одеяло (на всякий случай) для Димы. Пригодится при благоприятном исходе дела.

Ах, да. На заднем сиденье желтела громадная сумка-короб «Яндекс Еда» — c такими разъезжают курьеры. Там же лежали тонкий плащ c кепкой, тоже желтого цвета.

На Максиме были свежие джинсы, черные кроссовки и поношенная байкерская куртка, которую он приобрел на одной популярной мото-барахолке. Особенностью его обновки было то, что практически вся подкладка куртки была защищена кевларовыми вставками, делая ее непробиваемой наподобие бронежилета.

«А ты уверен, что правильно поступаешь?»

Максим ошарашенно взглянул на радио. Вкрадчиво-приторный голос раздался оттуда, он был готов поклясться, что ему не показалось. И увы, он узнал этот мерзкий голос.

Долин был настолько потрясен, что едва не выпустил руль из рук. Автомобиль тут же повело в сторону. Хорошо, что на трассе было немного машин и только чудом не произошло столкновения.

— Тебя нет, — хрипло произнес Максим, c трудом возвращая «Хендай» на полосу. — Ты остался там, на потолке… Я сам видел!

Он прислушивался, ожидая ответа, но никакого голоса больше не раздавалось.

«Наверное, показалось», — c надеждой подумал он.

Эта мысль слегка успокоила Долина, но где-то на задворках сознания нет-нет да вспыхивало: «А вдруг нет? Вдруг эта тварь c паучьими лапами снова здесь и прячется где-то за приборной доской машины?! Ожидая момента, чтобы вновь слиться со мной в одно целое?»

Конечно, это все бред.

Бред сивой кобылы, как говорят классики.

Он покрутил настройки радио, и из динамиков зазвучал голос диктора:

«…в связи c этим делегация отменила свой визит. Дипломаты договорились обсудить место и время следующей встречи… Теперь к другим новостям… Борьба c коррупцией набирает обороты, и сегодня она коснулась представителей Следственного комитета… Утром стало известно о задержании следователя Олега Кислицына. Капитан юстиции был арестован по обвинению в получении взятки за прекращение уголовного дела. Как пояснили в пресс-службе Следственного комитета, обвиняемым был мигрант-таксист, который изнасиловал несовершеннолетнюю девушку. Диаспора решила вызволить соотечественника, предложив следователю два миллиона рублей, на что Кислицын согласился. Об этом стало известно сотрудникам прокуратуры, и в момент передачи денежной суммы капитан был задержан… Ведется проверка… будут изучены все дела, которые находились в производстве у этого следователя, поскольку в прокуратуре уверены, что это не единичный случай в практике Кислицына…»

«Кислицын, мать его за ногу», — мрачно подумал Долин.

Это ведь тот самый следователь, который вел его дело. И, как понял Максим, Кислицын отстал от него только после того, как получил отступные — деньги, вырученные от продажи его квартиры.

Плохо дело. Если прокуроры начнут копать под этого капитана, вскроется и дело, по которому он проходил обвиняемым за убийство Дока. И наверняка все закрутится по новой, в этом Максим не сомневался. Получится, что он и квартиры лишился, и в тюрьму загремит.

Впрочем, сейчас это совершенно неважно. Главное — спасти Димку.

Если он вытащит сына, тогда можно будет думать обо всем остальном… Возможно, что уголовное дело его вскоре не будет волновать. Например, может случиться и так, что сегодня вечером его скормят японским псам. И тогда Максима уже никогда не будет беспокоить перспектива загреметь на нары.

— Я сам пойду в полицию, когда все закончится, — вслух сказал он, следя за дорогой. — И признаюсь во всем. Но первым делом — Дима.

Через час он уже въехал в Тулу. Следуя командам навигатора, Максим быстро вырулил на Озерную улицу и спустя несколько минут припарковал машину неподалеку от двухэтажного кирпичного здания. Именно здесь, судя по аккуратной вывеске, и располагалась адвокатская контора «Финал», принадлежащая Льву.

Достав телефон, Максим выбрал из списка нужный номер и нажал на вызов.

— Добрый день, юридическая фирма «Финал», меня зовут Дарья, чем могу помочь? — заученно протарахтели в трубку.

— Здравствуйте, Дарья. Я хотел узнать, на месте ли Лев Владиславович, — сказал Максим.

— Его сейчас нет. Что ему передать?

— Он появится сегодня?

— Скорее всего, нет. Могу я вам чем-то помочь?

Долин сбросил вызов.

Интересно, где сейчас этот упырь в черном костюме?

В своей квартире или там, где находится его сын?

«Он вполне может держать Диму в квартире, — внезапно подумал Максим. — Если у этого ублюдка много денег, он мог купить многоуровневое жилье. И там понастроить столько пыточных камер, сколько ему взбредет в голову…»

Эта версия слегка смутила Максима, но он отмел ее.

Нет. Он больше чем уверен, что для удовлетворения своих извращенно-садистских наклонностей Лев использует загородный дом. Там намного сподручнее творить свои темные дела…

Некоторое время Максим молча наблюдал за адвокатским бюро. То и дело подъезжали машины, кто-то заходил и выходил, но никого, похожего на Дашу Чижову, пока не было видно.

«Правильно, тупица, — раздраженно подумал Долин. — Она ведь на телефоне сидит, отлучиться не может».

Однако помощница Льва все же появилась. Где-то в начале четвертого дверь офиса распахнулась, и по ступенькам не спеша спустилась стройная шатенка, в которой Максим тотчас узнал Дарью. Убрав c лица прядь волнистых волос, она зашагала в сторону мини-маркета. Долин проводил ее задумчивым взглядом. Интересно, знает ли эта девушка, кто ее непосредственный начальник? Который, вероятно, в этот момент скармливает своим гребаным псам очередную жертву?

Дарья вернулась минут через десять. В руках она держала прозрачный полиэтиленовый пакет, в котором лежали банан и пара йогуртов.

Максим еще раз взглянул на часы. Еще около часа, и офис закроется: в пятницу «Финал» работал по сокращенному графику. Во всяком случае, так было указано на официальном сайте адвокатского бюро. Нужно придумать, как действовать дальше.

Ловить эту Дашу на улице?

Слишком опасно, вокруг полно людей.

Следить за ней до самого дома?

А вдруг ее кто-то встретит?

Нет. Если что-то и пытаться предпринимать, то это нужно делать здесь, прямо в конторе Льва.

Максим посмотрел в зеркало заднего вида. На него глядело напряженное лицо измученного человека — рано поседевшего, c ввалившимися глазами и свернутым набок носом.

Он подождет еще немного. Еще немного…

Не отрывая взгляда от входа в здание юридической фирмы, Максим мысленно считал секунды.

Наконец, перекрестившись, он взял c заднего сиденья желтый плащ и натянул на голову кепку. Подхватил тяжелую сумку-короб, в которой что-то тихо звякнуло, и, вздохнув, направился к офису «Финала». Главное, чтобы его пропустили внутрь. А все остальное — дело техники.

Долин открыл дверь, и с его плеч словно свалилась гора: охраны на входе не было, стойка ресепшена пустовала. Он быстро вошел внутрь и машинально двинулся направо. Увидев женщину c электрическим чайником, стоявшую возле напольного диспенсера для воды, он бодрым голосом спросил:

— Добрый день! Я заказ доставляю, как пройти в приемную Льва Владиславовича?

Женщина махнула рукой:

— Вам в обратную сторону. По коридору вторая дверь направо, там табличку увидите.

— Большое спасибо.

Максим развернулся и услышал, как она добавила:

— Только руководства сейчас нет, там секретарь.

— Хорошо, — кивнул он, двинувшись в указанном направлении.

Каждый шаг отдавался в его голове, заставляя учащенно колотиться сердце. Рука нащупала рукоятку ножа, спрятанного под мотоциклетной курткой. Максим не хотел использовать подарок Носа, но, если эта смазливая дурочка будет корчить из себя Жанну д, Арк, ему придется.

Оказавшись возле нужной двери, Долин заметил ключ, торчащий из замочной скважины. Он покачал головой: сегодня ему везет, и эта халатность секретарши сыграла в его пользу. Максим осторожно вынул ключ и постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, он вошел внутрь и снял c себя короб. Внутри снова звякнуло, на этот раз громче.

Дарья сидела за столом вполоборота к входу и, откинувшись в офисном кресле, беспечно болтала по телефону. В другой руке девушка держала наполовину съеденный банан. Увидев Максима, она замерла c приоткрытым ртом, потом поспешно сказала в трубку:

— Я перезвоню.

— Добрый день, — поздоровался Максим, продолжая держать в руках ключ.

— Здравствуйте. Что вы хотели? — Секретарша положила телефон на стол.

— Мне нужен Полесский Лев Владиславович.

По лицу Дарьи скользнула смутная тень:

— Вы вроде уже звонили сегодня? Его сегодня не будет, я же сказала.

— Я это помню. На самом деле сейчас мне нужна вы, Даша, — сказал Максим. — Вы ведь Даша Чижова?

Теперь в глазах девушки промелькнуло беспокойство:

— Да. Что вы хотели? Я ничего не заказывала.

— Знаю, — спокойно произнес Долин. Развернувшись, он проворным движением закрыл дверь на ключ. — Пожалуйста, не бойтесь. Я пришел просто поговорить. И задать пару вопросов.

Как только ключ от закрытой двери опустился в его карман, Дарью обуял самый настоящий страх. Вскочив c кресла, она вскрикнула:

— Что вы делаете?! Откройте немедленно дверь!

— Послушайте, Даша. — Максим снял кепку. — Мне нужна лишь информация. Понимаете, этот ваш Лев… в общем, он очень навредил моей семье. И сейчас у него находится мой сын. Я хочу знать, где может быть ваш начальник. Адреса его квартир и загородных домов. Вот и все. Вы, как его помощница, должны все знать. Если вы мне расскажете, я тут же уйду.

Однако c таким же успехом Максим мог попытаться что-то втолковать журнальному столику, который стоял возле кожаного кресла. Паника окончательно захлестнула Дарью, и она схватила телефон, пытаясь набрать чей-то номер.

В глазах Долина появился стальной блеск, черты лица стали жестче.

«Что ж, пойдем другим путем».

В два прыжка оказавшись возле нее, он выбил телефон из рук несговорчивой девушки, вцепившись ей в шею:

— Я не хочу делать тебе больно. Просто назови адреса, где может быть Лев!

Но Дарья лишь отчаянно хватала ртом воздух, издавая нечленораздельное мычание. При этом упрямая секретарша пыталась лягаться, угодив острым носком туфли Максиму в щиколотку. Скрипнув зубами от боли, Долин c силой швырнул девушку в шкаф. Удар был такой мощи, что сверху, не удержавшись, свалился горшок c антуриумом. Упав на пол, он c грохотом разлетелся вдребезги.

— Помогите! — заголосила Дарья, и Максим впечатал ее в стену.

Девушка влетела в нее прямо головой, как тряпичная кукла, ее прекрасные каштановые волосы взметнулись гротескным веером. Послышался глухой стук, и тело секретарши обмякло. Закатив глаза, она начала оседать, но Максим успел ее подхватить.

— Дура и есть дура, — проворчал он, сажая ее возле окна. Достав из кармана наручники, Долин пристегнул левую руку девушки, второе кольцо закрепив на трубе отопления.

Затем застыл на месте: по коридору кто-то шел, и шаги приближались. Потом раздался стук в дверь, и чей-то мужской голос осторожно спросил:

— Даша?

Максим затаил дыхание. По виску заскользила горячая струйка пота, он вытер ее рукавом.

Ручка двери повернулась: тот, кто находился снаружи, попытался войти в приемную.

Вскоре шаги стали удаляться, и Максим выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Он устремил взор на настенные часы, висевшие над дверью. Они были оформлены в виде тории — японских ворот, — и Долин невольно подумал: «Этого Льва серьезно заклинило на японской культуре».

До конца рабочего дня оставалось несколько минут, и Максим надеялся, что девушки никто не хватится и он сможет спокойно ее допросить.

Фортуна сопутствовала ему и здесь: вскоре снаружи все стихло, и Максим подошел к столу, за которым сидела Дарья. Увидев упаковку влажных салфеток, вытащил несколько штук. Потом скинул c себя плащ и, достав нож, присел на корточки перед бесчувственной секретаршей. Он убрал c ее лица спутанные волосы, c интересом разглядывая свою пленницу. Бесспорно, она была красива. Очень не хотелось портить такое произведение искусства.

Максим несколько раз хлопнул Дарью по щекам, и она тихо застонала.

— Давай, солнце, — озабоченно сказал он. — Приходи в себя.

Долин ущипнул ее за мочку уха, и девушка распахнула глаза, в ужасе уставившись на него. Дернулась и, увидев прикованную к батарее руку, жалобно заскулила.

— Я не хотел тебя бить, — сказал Максим, держа перед ее побледневшим лицом салфетки и нож. — Если бы ты согласилась сотрудничать, все бы закончилось. По твоим глазам я вижу, что ты снова хочешь позвать на помощь. В таком случае я засуну тебе в рот салфетки.

— Зачем… вам нож? — пролепетала Дарья.

— Затем, чтобы подстегнуть твою память, — невозмутимо ответил Максим. — Времени на предварительные ласки у меня нет. Ты мне говоришь, где может обитать Лев, или я начну резать тебя на куски. Убивать не стану, но изуродую лицо так, что от тебя будут шарахаться даже бродячие собаки.

Он поднес тусклое лезвие прямо к ее губам, на которых уже смазалась помада:

— Ну так что? Выбор за тобой.

Дарья всхлипнула:

— Я… я правда не знаю. Лев Владиславович очень скрытный человек.

— Это верно, — согласился Максим. — Скрытней не бывает. Но почему-то мне кажется, что ты знаешь больше, чем другие. Это понятно по фото, где вы на природе стоите в обнимку.

На щеках Дарьи проступил легкий румянец:

— Это… было давно.

— Ага, безумно давно. Почти год назад, — усмехнулся Долин. — Тогда еще по земле разгуливали динозавры. Даша, я начинаю терять терпение. Послушай, я, конечно, тоже не совсем правильный и хороший парень. Но Лев Полесский — сумасшедший урод, который держал меня в клетке. Он стравил меня c женой, в результате чего она погибла. Он убил мою дочь. А теперь у Льва мой младший сын, единственное, что у меня осталось. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы вызволить его оттуда.

— Он… Лев Владиславович убьет меня, если узнает, что я вам рассказала, — прошептала Дарья, глотая слезы.

— Нет. Во всяком случае, я постараюсь его опередить. А если у меня ничего не получится, он все равно ничего не узнает. Конечно, если ты сама не расскажешь. А теперь подумай, готова ли ты стать уродиной ради этого больного психа.

Девушка шмыгнула носом. Ее глаза все еще блестели от слез, но плакать она перестала.

— Я не могу поверить в то, что вы сказали, — проговорила она. — Он жесткий человек, но никого не стал бы держать в клетке. И тем более убивать ребенка.

— И тем не менее это так. Когда все закончится, о том, что он вытворял, будет известно всем.

Дарья медлила. Похоже, она все еще не могла определиться c выбором, и Максим, глядя на нее, был поражен. Неужели она так боялась этого отморозка в черном костюме, что перед его властью померк даже страх остаться на всю жизнь изуродованной?

— У него три квартиры, — внезапно заговорила девушка тихим голосом. — Две в центре, одна в области. Но я полагаю, вас интересует именно загородная недвижимость?

— Именно так, — подтвердил Максим, чувствуя, как вспотели ладони от волнения.

— У Льва есть довольно большой коттедж, — продолжала Дарья. — От Тулы это где-то шестьдесят-семьдесят километров. Находится его дача в Заокском районе, кажется, село Страхово. Коттедж легко найти, там от церкви единственная дорога идет. Если по ней ехать, как раз и упретесь в этот дом. Он там один, на отшибе. Ворота высокие, раскрашены в японском стиле. Лев помешан на японской культуре.

— Это я заметил, — пробормотал Максим, впитывая каждое слово секретарши. — Гляжу, ты хорошо осведомлена.

— Дело в том, что я была у него два раза. Но никаких камер, где бы он держал своих пленников, не видела.

— Понятное дело. Я бы удивился, если бы Лев посвящал в свои тайны первого встречного.

— Я не была первым встречным. — На красивом лице девушки появилось оскорбленное выражение. — Мы… в общем, были близки. Правда, это длилось очень недолго.

— Что же так? — прищурился Максим. — Лев нашел себе другую?

Дарья смутилась: похоже, она уже жалела о своих откровениях. Помешкав, она все же продолжила:

— У Льва возникли проблемы по мужской части. Потом он внезапно применил силу. В общем, избил меня. И лишь тогда у него все получилось. Он заплатил мне деньги, чтобы все это осталось между нами и я не обращалась в полицию по поводу побоев.

— Детка, считай, что тебе несказанно повезло, — вздохнул Максим. — Значит, говоришь, село Страхово?

Дарья кивнула.

— Название под стать вашему шефу, — заметил Максим.

— У него дежурит охранник, — вдруг сказала Дарья, и он нахмурился.

— Круглосуточно?

— Не знаю, но днем точно есть.

— Это усложняет дело, — задумчиво произнес Долин. Он окинул взором шкаф, в котором на полках рядами стояли папки c документами.

— Как вы попали сюда? — спросила Дарья.

Максим сделал в воздухе неопределенный жест рукой:

— Нельзя пускать в контору кого ни попадя. На охране экономить нельзя, запомни это.

— У нас на ресепшене сидел дежурный, Витя, — ответила Дарья и добавила: — А сейчас он ногу сломал.

— Это даже хорошо, — сказал Максим. — Поверь. Иначе этот Витя сейчас сидел бы рядом c тобой. Ладно.

Он поднялся на ноги.

— В вашем офисе есть какие-то ценные документы? Оригиналы свидетельств, договоры, финансовые отчеты? Деньги, наконец?

— Да. Я могу вам дать ключ от сейфа…

По тому, как озарилось надеждой лицо Дарьи, Максим догадался, что она истолковала его вопрос по-своему, и покачал головой:

— Ты меня не так поняла. Мне не нужны ваши бумажки. Мне нужно было знать, что все это хранится здесь.

Девушка умолкла, c ошарашенным видом глядя, как Максим подошел к своему желтому коробу, начав выгружать из него бутылки c мутноватой жидкостью. Как только он открыл одну из них и начал поливать пол, в воздухе резко запахло бензином.

— Нет, — захныкала Дарья. — Нет, умоляю вас… Пожалуйста…

С бесстрастным лицом Максим откупорил вторую бутылку и, отперев кабинет Льва, шагнул внутрь. Мельком огляделся, поразившись минимализму интерьера. На удивление, никакого пафоса, все довольно скромно. На стене висело несколько грамот и сертификатов о повышении квалификации. На столе — лишь монитор и миниатюрный сувенир в виде двух японских мечей, рядом c которым примостилось небольшое фото. Посмотрев на изображение, Максим тут же отвел взгляд: это была Лена, погибшая супруга Павла.

— Ну, начнем, — сказал Долин, выливая на стол вторую бутылку. Обильно полил офисное кресло и занавески бордового цвета.

Из приемной продолжали доноситься мольбы секретарши.

Когда он вернулся за третьей бутылкой, она уже рыдала, судорожно дергая прикованной рукой:

— Прошу вас… не сжигайте меня… Я ведь все рассказала вам…

Открыв дверь, Максим вышел наружу, продолжая выплескивать из бутылки бензин. Когда эта бутылка опустела, он открыл новую. Теперь почти весь первый этаж адвокатской конторы был залит горючей смесью, от которой уже начало щипать в носу.

Вернувшись в приемную, Максим сложил все пустые бутылки в короб и закинул его на спину. После этого взял со стола телефон Дарьи и приблизился к захлебывающейся от слез девушке.

— Звони Льву, — приказал он. — И скажи, что его офис горит. Постарайся быть убедительной. Мне важно, чтобы он приехал сюда, а не переложил всю заботу на пожарных. От того, поверит он тебе или нет, зависит твоя жизнь.

— А… а если он не приедет?

На Максима глядели расширенные от ужаса глаза, наполненные слезами.

— Значит, ты останешься здесь, — спокойно ответил Максим. — Звони. И поставь телефон на громкую связь.

Трясущимися руками Дарья принялась листать список контактов.

— Только помни. Подашь Льву какой-то знак…

Максим медленно протянул нож, лезвие коснулось кончика носа Дарьи, и она замерла.

— Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Поняли, — прошептала Дарья и всхлипнула, нажав на выбранный номер.

Послышались длинные гудки.

После третьего девушка начала нервничать, а после шестого автоответчик сообщил, что абонент не отвечает.

— Может, он в дороге? — жалобным голосом спросила она.

Не говоря ни слова, Максим вытащил из кармана зажигалку.

— Набирай снова, — велел он.

Но дозваниваться Дарье не пришлось: на ее телефон уже шел вызов, и это был Лев.

— Алло? Лев Владиславович? — заговорила Дарья, ее голос дрожал, как пламя умирающей свечи в пыльном подвале.

— Привет, Даша, — раздался знакомый до боли голос, отчего Максима передернуло. — Что случилось? Ты выбрала не совсем удачное время для звонка.

— Лев Владиславович, у нас беда! — закричала Дарья, перехватив многозначительный взгляд Максима. — Наш офис горит! Приезжайте скорее, тут все в огне!

— Как горит? — изумился Лев. — Ты что? И что ты делаешь в такое время в офисе, уже поздно!

— Мне пришлось задержаться, а тут неожиданно пожар… Прошу вас, скорее приезжайте! Весь первый этаж, ваш кабинет…

Максим вырвал у нее телефон и сбросил вызов.

— Ты хорошо сыграла свою роль, — сказал он и, не переставая вертеть в руках зажигалку, вышел из приемной.

— Постой! — закричала Дарья. — А как же я?!

Долин вернулся буквально через несколько секунд, стремительным шагом.

— А теперь мы уходим, — пропыхтел он, освобождая руку девушки от наручников. — Только через окно. Слава богу, у вас нет решеток…

Дарья c оцепенелым видом смотрела, как Максим схватил стул и с силой швырнул его в окно. Звон битого стекла слегка отрезвил девушку, взгляд прояснился. По крайней мере, теперь она свободна!

Между тем в коридоре слышался нарастающий гул, не предвещавший ничего хорошего. Еще несколько секунд, и бушующая волна пламени выплеснулась в приемную.

— Идем, — скомандовал Максим, взбираясь на подоконник. — Ты покажешь мне дорогу к дому Льва.

Огонь, жадно потрескивая, уже ворвался в кабинет, и Дарья, схватив сумочку и телефон, без колебаний полезла следом за Максимом.

* * *

За полчаса до этого

— Привет, родная, — мягко произнес Лев, остановившись у могилы. Несколько секунд он неотрывно смотрел на фотографию Лены. Жизнерадостная, пышущая энергией женщина ослепительно улыбалась, ее глаза искрились счастьем.

Адвокат положил на холмик огромную охапку белых роз. Неодобрительно посмотрел на соседний холмик, совсем свежий. У изголовья новой могилы высился деревянный крест c прицепленной фотографией Павла. Тульского коллекционера похоронили его коллеги. Лев был в курсе, что Татьяна Ивановна, мать Павла, все еще находилась в реанимации. О смерти сына ей до сих пор не сообщили, боясь, что сердце пожилой женщины такого удара не выдержит.

— Я скучаю, пушистый котенок, — сказал Лев, вглядываясь в фотографию любимой. — По тебе и нашему нерожденному малышу.

Он подошел ближе и бережно провел пальцем по лицу Лены.

— Тебе видно сверху, что тут происходит?

Помолчав, Лев сказал:

— То ничтожество, что осмелилось на тебя поднять руку, наказано. Да, я не убил его. Но уверяю, что его жизнь сейчас хуже смерти и любых пыток. Я думаю, что рано или поздно он попадет в психушку или убьет себя. Его жизнь сейчас, по сути, сама по себе нескончаемая пытка. Не укоряй меня за произошедшее, милая. Да, мне тоже жаль его детей. Но я считаю, что они должны нести ответственность за проступки своих родителей и полностью разделять заслуженное наказание.

Подул резкий ветер, разлохматив длинные волосы адвоката. Его тонкие губы тронула мечтательная улыбка.

— Я никогда не забуду нашу первую встречу, котенок. Бесподобный вкус твоих губ, которые были сладкими, как спелая клубника, обласканная летним солнцем. Восхитительный запах твоего тела… Я, кстати, тогда чуть не спалился: на моем рукаве была кровь (одного из уродцев, которого я в то время держал в клетке). Не обратил внимания на эту досадную мелочь, когда спешил на свидание. Но я убедил тебя, что это томатный сок, и ты поверила. А потом мы c тобой слились в одно целое…

Воспоминания о прошлом были настолько яркими, что глаза адвоката подернулись мутноватой пленкой, а губы беззвучно шептали признания в чувствах. Наконец он снова заговорил:

— Меня часто терзает один вопрос, и я боюсь услышать ответ на него. Интересно, как бы ты отреагировала, узнав, кто я есть на самом деле? Узнай ты о другой стороне моей жизни? У меня есть опасения, что ты не смогла бы это принять. А я не сумел бы вести двойную жизнь так долго… Рано или поздно я бы обязательно прокололся. Мне бы не хотелось даже фантазировать, какова бы была твоя реакция, узнай ты меня поближе.

В глазах адвоката появился маслянистый блеск, и он глубоко вздохнул.

— Тебе наверняка там скучно, — проговорил Лев, понизив голос. — Там сыро и темно… Может, забрать тебя домой? Такая мысль все чаще и чаще приходит мне в голову в последнее время. Конечно, прошло уже много времени. Но я могу попробовать восстановить тебя, насколько это будет возможно. Да, ты не будешь смеяться над моими шутками, и мы никогда не обнимемся. Да, я не услышу, как бьется твое сердечко, и не увижу, как блестят твои чудесные глаза, похожие на драгоценные камни. Но ты будешь рядом. И этого будет для меня достаточно.

Улыбка ширилась и ширилась на бледном лице Льва, пока не стала похожей на пугающую ухмылку. Он почувствовал странное возбуждение и, ненароком коснувшись брюк, заметил выпирающий бугорок в паховой области.

— Даже если ничего не получится, у меня будет твоя голова, — шепотом произнес адвокат и хихикнул.

А почему бы и нет?!

Прекрасная идея.

Он выберет время, спокойно выкопает Лену и привезет ее в свой загородный дом. Главное — сделать все так, чтобы никто не заподозрил, что могилу разрывали. Земля может просесть, и кто-то из посетителей обратит на это внимание. Но это все технические детали, они решаемы…

Продолжая размышлять, Лев настолько увлекся, что не заметил пропущенного вызова. Когда же до него дошло, что только что кто-то звонил, он полез за телефоном. И слегка удивился, увидев имя абонента, пытавшегося c ним связаться.

Даша.

Даша? Его секретарша?

Адвокат нахмурился.

Интересно, что нужно этой девчонке?

Он ткнул пальцем в номер девушки.

— Алло? Лев Владиславович? — воскликнула Дарья.

— Привет, Даша, — сказал Лев. — Что случилось? Ты выбрала не совсем удачное время для звонка.

— Лев Владиславович, у нас беда! — закричала секретарша. — Наш офис горит! Приезжайте скорее, тут все в огне!

— Как горит? — не поверил Лев. — Ты что? И что ты делаешь в такое время в офисе, уже поздно!

— Мне пришлось задержаться, а тут неожиданно пожар… Прошу вас, скорее приезжайте! Весь первый этаж, ваш кабинет…

— Как это случилось? — спросил Лев, но разговор уже был прерван.

Мать твою.

Адвокат не знал, что и подумать.

Что это? Неисправная проводка? Или происки недоброжелателей? Их, конечно, у Льва хватало, но он не предполагал, что конкуренты решат прибегнуть к столь радикальным мерам…

Торопливым шагом он направился к своей машине.

— Пожар, пожар, — машинально бормотал он, доставая ключи. — Кому это выгодно? Подумай, в чьих это интересах, и выйдешь на след злоумышленника…

Он услышал, как в багажном отделении его «Ягуара» раздался какой-то шум. Было похоже на то, что кто-то стучал изнутри, тщетно пытаясь выбраться наружу.

— Погоди, придет и твой черед, — тихо произнес Лев, усаживаясь за руль. — Сегодня у маленького звереныша будет первый взрослый экзамен.

Звуки из багажника не прекращались, но адвокат уже не обращал на них никакого внимания.

Он еще раз прокрутил в голове короткий разговор c юной помощницей. Что-то ему показалось ненормальным в голосе Дарьи. Она орала так, словно к ее виску был приставлен пистолет. Так не кричат, сообщая о пожаре.

Да. Так кричат, когда человеку самому угрожает смертельная опасность.

И удивительно, что его секретарша задержалась на час после работы. Эта лентяйка всегда ждет момента, чтобы пораньше улизнуть из офиса.

Странно все это, странно.

Но в офис съездить все же придется.

Лев нажал на газ, и «Ягуар» тут же сорвался c места, быстро набирая скорость.

* * *

Прежде чем сесть в машину, Максим пристально посмотрел на Дарью. Лицо помощницы Льва было осунувшимся, глаза — покрасневшими и слегка опухшими от слез.

— Надеюсь, тебя не придется снова заковывать в наручники? — осведомился он. — Чудить не будешь?

— Не буду.

— Вот и хорошо.

Максим завел двигатель, глядя в зеркало заднего вида на адвокатское бюро. Из разбитого окна приемной уже вырывались языки пламени и клубился темный дым. Внутри здания что-то хрустело и падало, огонь буквально заживо пожирал юридическую фирму. Весь первый этаж «Финала» полыхал, как пороховой склад.

— Теперь я осталась без работы, — мрачно резюмировала Дарья.

— Зато ты живая, — бросил Максим, выруливая со двора.

Девушка увидела, как он потянулся к навигатору, и сказала:

— Можешь не настраивать маршрут, тут всего одна дорога. Если что, я подскажу.

— Супер.

Некоторое время каждый хранил молчание, потом Долин спросил:

— Я гляжу, этот Лев сколотил себе неплохое состояние. У него полно недвижимости, престижная машина… Одни часы на его руке стоят как моя квартира. Бывшая квартира, — поправился он. — У вас так успешно идут дела в конторе? Или к вам за юридической помощью обращаются какие-то медийные личности?

Дарья устало повела плечом:

— Ты прав. У Льва феноменальная располагать к себе клиентов, и недостатка в них нет. Он прекрасный психолог и манипулятор. А еще мошенник. Но об этом знает только очень узкий круг людей: наш главбух да я. Несколько раз Лев проворачивал сделки c недвижимостью всяких опустившихся личностей: алкашей, больных стариков… У Льва хорошие связи в полиции и местных агентствах недвижимости. Он чует легкие деньги, как акула кровь.

— Понятно, — хмыкнул Максим.

— Вот только c личной жизнью у него нелады, — вдруг сказала Дарья. — Своей семьи у него никогда не было. Постоянных партнерш тоже. Я только знаю, что в последнее время у Льва появилась какая-то женщина, и вроде он даже как-то воспрянул духом. У него на столе стояло ее фото. Но потом она умерла, и Лев сильно изменился.

— Я знаю, — лишенным эмоций голосом проговорил Максим. — Это я ее убил. Не нарочно.

Он перехватил взгляд Дарьи, в котором сквозил неприкрытый страх.

— Почему ты еще живой? — только и спросила она.

— Потому что это ваш Лев так решил. — Слова давались Максиму тяжело, словно кто-то невидимый выковыривал их у него изо рта горячими щипцами. — Он выбрал такую месть, я уже говорил тебе. Заставил меня убить жену. Потом убил мою дочь. И оставил у себя моего сына. Я не знаю, что сейчас c ним. Надеюсь, что он жив.

Дарья долго молчала, потом тихо сказала:

— Такие, как Лев, очень мстительны. Я думаю, что у него еще были на тебя какие-то планы. Так что ты вряд ли бы долго разгуливал на свободе.

Долин фыркнул:

— Как бы то ни было, сейчас мы едем к нему.

— У тебя есть какой-то план? Коттедж Льва охраняется.

Брови Максима сдвинулись к переносице:

— Я помню, ты говорила. Эту проблему придется как-то решить.

— Почему тебе просто не обратиться в полицию? — задала вопрос Дарья.

— Это невозможно, — отрезал он. — Слишком долго объяснять. Скажу проще: я сам, по сути, в бегах.

— Ладно. У тебя есть какое-то оружие?

— Арбалет.

На лице девушки отразилось сомнение:

— Ты собираешься брать приступом дачу Льва c арбалетом?

— Извини, в хозяйственный магазин автоматы Калашникова сегодня не завезли, — обронил Максим, но Дарья шутку не оценила.

— У тебя даже c автоматом было бы мало шансов. Там высокие ворота, по всему периметру натыканы камеры. Даже подкоп незаметно не сделаешь.

Максим подумал о саперной лопате, которую взял c собой. Значит, не пригодится.

— И что же он сделает, этот охранник?

— Если почувствует неладное, то сразу вызовет подкрепление из охранного агентства, — объяснила секретарша. — И тут же сообщит Льву. Конечно, это не Москва, в этой глуши наряд не приезжает за пять минут. Но в течение двадцати-тридцати минут подмога точно прибудет. В любом случае тебе придется как-то проникнуть на участок, чтобы попасть в дом.

— Я могу устроить пожар возле ворот, — предложил Максим. — У меня еще осталась пара-тройка бутылок c бензином.

Но и к этой затее Дарья отнеслась со скепсисом:

— Охранник вызовет пожарных, а сам закроется в доме. Пока будешь перелезать через забор, здесь соберется половина Тулы. И не забывай, Лев держит бойцовых псов. Хорошо, если они в вольере, а если нет? Допустим, одного ты убьешь, а дальше? Пока будешь перезаряжать арбалет, другой пес перегрызет тебе горло.

Максим помрачнел. Его первоначальный план, казавшийся таким надежным и безупречным, трещал по швам.

— Тогда помоги мне, — сдался он. — Может, мне и правда тебя послал Бог, чтобы мы вместе провернули это дело?!

Дарья погрузилась в размышления, и, поглядывая на нее, Максим изумился, насколько разительные перемены произошли c его пленницей c того момента, как он вошел в офис «Финала». Из накрашенной смазливой глупышки Дарья буквально на глазах преобразилась в самостоятельную, серьезную женщину, готовую на самые отчаянные и рискованные шаги.

— Хорошо, если там дежурит Юрий, — нарушила она паузу. — Он тот еще похотливый козел, но мне, скорее всего, ворота откроет. Во всяком случае, мы можем попробовать. Все равно вариантов больше нет.

— Я бы не хотел рисковать твоей жизнью, — промолвил Максим. — На мне и так, если честно, много грехов. Очень много.

На красивых губах Дарьи заиграла печальная улыбка.

— Если ты не лжешь, я должна помочь тебе спасти сына, — сказала она. — Но мне нужно придумать легенду, этот парень просто так не впустит меня внутрь. Он может позвонить Льву, чтобы получить от него добро. А у моего шефа необычайно развита интуиция. Он за версту чует опасность.

Теперь девушка в упор смотрела на Максима:

— Ты понимаешь, что должен убить Льва? Иначе он все раскопает и тогда обязательно убьет меня. Поймет, что ты использовал меня, чтобы выйти на него.

— Сначала я спасу сына, — твердо заявил Долин. — Я хочу получить фору, чтобы не рисковать жизнью своего ребенка. А потом разберусь c твоим шефом. А насчет того, что придумать для охранника…

Он начал говорить, и Дарья вся обратилась в слух.

Спустя полчаса мимо маленькой обветшалой церквушки проехала «Хендай Солярис». На этот раз за рулем сидела Дарья, внимательно глядя перед собой. Максим собирал арбалет, прикрепляя «плечи» оружия к корпусу специальными штифтами.

Асфальтовая дорога, разбитая и давно не ремонтируемая, закончилась, и машина свернула на грунтовую. Колеса тихо шуршали, и, слушая этот звук, Максим почему-то подумал о высохших трупиках насекомых, которые рассыпаются в пыль, когда на них наступаешь.

Впереди уже виднелся высоченный коттедж, обнесенный черным забором. На фоне сгущавшихся сумерек дом выглядел особенно зловеще.

«Логово маньяка», — подумал Долин, доставая из чехла сверток со стрелами. Пока Дарья будет разговаривать c охранником, он успеет зарядить арбалет.

— Ты все поняла? — спросил он, когда машина остановилась в нескольких метрах от ворот c иероглифами.

— Да, — коротко ответила девушка.

— Тогда c Богом.

Заглушив двигатель, она вышла из автомобиля и направилась к входной двери, где располагалась панель со встроенным видеофоном.

Максим терпеливо ждал, наблюдая за помощницей. Лишь когда на ее вызов ответили и девушка начала что-то торопливо объяснять, он неслышно выскользнул наружу.

— Я не понял, кто это? — послышался из динамиков недоверчивый мужской голос.

— Юра, это Даша! Ты что, забыл?! Я была у Льва Владиславовича несколько раз, я его секретарша! — громко проговорила Дарья. — Открой, пожалуйста! Чрезвычайно важное дело!

— Дашка, ты, что ли? — удивился охранник. — Лев Владиславович ничего не говорил о твоем приезде.

— Я же говорю, форс-мажор! — Она нервно переступила c ноги на ногу. — У нас офис загорелся, шеф сейчас там! А у меня срочное дело! Юрочка, ну открой, пожалуйста!

Помедлив, Юрий спросил:

— Ты одна?

— Ну конечно! — раздраженно ответила Дарья.

Послышалось короткое «пип!», за которым раздался щелчок, и железная дверь приоткрылась. Дарья распахнула ее пошире, но внутрь заходить не стала, оставшись на улице. Вскоре она увидела, как к ней не спеша направляется громадная фигура в черной униформе. Голову охранника украшала кепка c эмблемой в виде профиля аллигатора. На широком ремне, как у заправского полицейского, болталась увесистая дубинка, которой составляли компанию фонарь в чехле, газовый баллон и, конечно же, пистолет.

— Ты что не заходишь? — спросил Юрий, подходя к девушке вплотную.

— Тут такое дело, — забормотала она, начиная всхлипывать. — Юрочка, только не говори никому…

Она закрыла лицо руками, покачнувшись, как если бы теряла равновесие из-за слабости или шока.

— Да что случилось? — нахмурился охранник.

Не переставая шмыгать носом, Дарья выпалила на одном дыхании:

— Я… я сбила человека. Подростка на самокате. Он там, в машине… Я не специально, он сам выскочил… Это было так неожиданно… Не знаю, что делать. Умоляю, Юрочка, помоги…

Последние слова растворились в безудержном плаче, и Юрий, отодвинув девушку в сторону, зашагал к автомобилю.

— А че у тебя на тачке номера московские? — спросил он, открывая дверцу. — И у тебя вроде не «Хендай», а другая…

Закончить ему не дал Максим: он, словно тень, материализовался прямо перед изумленным охранником, держа перед собой заряженный арбалет.

— Подними руки, — резко скомандовал Долин, но тот даже не шелохнулся.

— Актриса, бля, — криво усмехнулся Юрий, стрельнув злым взглядом в сторону притихшей Дарьи.

— Руки! — повысил голос Максим, но, вместо того чтобы подчиниться, охранник потянулся к кобуре.

Все произошло мгновенно: едва пальцы здоровяка коснулись рукояти пистолета, Максим нажал на спусковой крючок. Карбоновая стрела c трехлезвийным наконечником вылетела со скоростью девяносто метров в секунду, глубоко застряв в правом плече охранника. Удар был такой силы, что мужчина не удержался на ногах и, попятившись, рухнул на щебенку.

Взвыв от боли, он все еще пытался дотянуться до своего пистолета, но Максим придавил его кисть ногой.

— Я убью тебя, если продолжишь рыпаться, — прошипел он.

— Да пошел ты! — c ненавистью выдохнул охранник, и Максим ударил его ногой в голову. Потом еще раз. Затем снова и снова. Он остановился, лишь когда здоровяк затих, из его уха вытекала струйка крови.

— Ты убил его? — испуганно спросила Дарья, подбегая к обмякшему телу Юрия.

Максим достал из кармана куртки наручники.

— Нет. Такие быстро не подыхают, — сказал он и, c трудом перевернув тело ЧОПовца на бок, сковал ему руки. — Принеси скотч! Он в сумке.

Пока Дарья возилась в машине, Долин посмотрел на часы. С того момента, как Льву сообщили о пожаре в офисе, прошел почти час. Хорошо, если он поехал в свою контору, а если нет? В любом случае следовало поторапливаться. Впереди еще эти проклятые мастифы и немая стерва Коу.

Дарья передала ему липкую ленту, и Максим быстро обмотал ей лодыжки бесчувственного мужчины.

— Его надо оттащить в сторону, — сказала Дарья.

— Нет времени, дальше я сам, — сказал он. — Ты свободна. Спасибо и… прости, что пришлось тебя ударить.

Она грустно улыбнулась и сказала:

— Удачи тебе.

И, развернувшись, быстро растворилась в темноте.

Максим склонился над телом охранника. Его грудь едва заметно вздымалась, и Долин подумал, что будет здорово, если тот хотя бы час еще проваляется в отключке. Взгляд упал на торчащий из кобуры пистолет, которым этот растяпа не успел воспользоваться, и Максим вытащил его. Надо же, «Кольт»! Он присвистнул, повертев пистолет в руках. Не боевой, конечно, но добротный, качественный травмат. С близкого расстояния пуля из такого ствола может запросто разнести череп.

Максим проверил обойму — не хватало всего пары патронов — и спрятал пистолет за пояс, под куртку.

После этого он вернулся в машину и вытащил сумку. Достал оттуда фарш c собачьей отравой, на пояс прицепил нож. Что ему еще может пригодиться? Фонарь. Может, скотч.

Рассовав все это по карманам, Долин принялся заряжать арбалет. Когда все было готово, он двинулся к воротам. Оказавшись на участке, закрыл дверь и огляделся. Нужно признать, вкус у этого гребаного адвоката был.

У самого входа раскинулась изящная сакура. И хотя период цветения вишневого дерева, столь обожаемого японцами, давно прошел, оно все равно притягивало к себе взор своей нежностью и чарующей красотой.

Ровные дорожки, выложенные плиткой (разумеется, черного цвета), аккуратно постриженные кусты. Весь периметр участка украшали светильники в японском стиле, выполненные из темного гранита. Виднелась невысокая беседка в форме многоугольника, очень похожая на восточную пагоду c приподнятыми краями крыши. Сверкал черной водой пруд, в котором мелькали желтые тени крупных рыб. Рядом стояли два бамбуковых кресла, укрытые пледами c изображением драконов.

Чтобы попасть в дом, нужно было обойти водоем. Шагая по дорожке к дому, Максим услышал хриплое ворчание и тут же подобрался, оглядываясь по сторонам. За густыми зарослями его взору открылся просторный вольер, огороженный стальной решеткой. Два пса стояли бок о бок, злобными взглядами сверля нежданного гостя. Бока японских мастифов вздымались, словно вот-вот они перемахнут через полутораметровый забор и бросятся на незнакомца, который осмелился проникнуть в их владения.

— Я тоже рад вас видеть, — тихо сказал Максим. Он ничего не имел против животных, понимая, что в руках безумца Льва они просто жестокий и смертельно опасный инструмент. Но слишком свежа в его воспоминаниях была ужасающая картина, когда эти людоеды пожирали еще теплое тело Ольги. Таких тварей нужно ликвидировать. К тому же Долин подозревал, что мастифам скармливали не только трупы, но и живых бедолаг.

Вынув из пакета несколько шариков отравленного фарша, он бросил их сквозь решетку. Однако, к изумлению Максима, собаки даже не взглянули на угощение. Они продолжали угрожающе ворчать и свирепо смотреть на него, не обращая на еду никакого внимания.

Либо собак недавно покормили, либо их приучили не принимать пищу из чужих рук. Максим склонялся ко второму варианту, хотя сейчас это не играло никакой роли. В любом случае оставлять в живых этих монстров он не собирался.

— Надеюсь, вы попадете в собачий рай, — сказал он, целясь в одну из собак. Псы c интересом уставились на арбалет. Прозвучал громкий щелчок, и просвистевшая стрела насквозь пробила шею одному из мастифов. Вздрогнув, пес завалился на бок, судорожно засучив лапами. Его собрат умолк, чуть подавшись назад. Похоже, инстинкт самосохранения пусть и со скрежетом, но все же заработал. Зарядив арбалет новой стрелой, Максим прицелился. Второй пес начал метаться по клетке, то и дело задевая лапами издыхающего напарника.

Долин выстрелил, но из-за хаотичных движений мастифа немного промахнулся, и стрела вошла в бок животному. Вечерний воздух наполнил пронзительный визг, собака принялась крутиться на месте, безуспешно пытаясь ухватиться зубами за кончик стрелы.

Максим выругался.

«Все стрелы на вас уйдут», — хмуро подумал он, упирая приклад в живот. Когда рычаг был взведен, он направил арбалет в мечущегося пса и произвел выстрел.

На этот раз он был удачным, стрела пронзила голову мастифа. Смертельно раненный пес нелепо подпрыгнул на месте и рухнул прямо на пустые миски. Его товарищ все еще дергался в конвульсиях, но движения c каждой секундой слабели. Максим решил, что не будет тратить на него еще одну стрелу: собака находилась на последнем издыхании.

Он зарядил арбалет и зашагал к дому.

«Хорошо, если Коу не закрывает его на ключ, — подумал Максим. — Иначе, придется пробираться через окно».

Однако ему снова повезло: дверь в дом была не заперта.

Прокравшись внутрь, он затаил дыхание, прислушиваясь. Его слух улавливал только один звук — шум работающего телевизора, доносящийся откуда-то из глубины дома. Долин сделал пару осторожных шагов и вздрогнул: в громадном холле тут же вспыхнул свет.

«Умный дом, мать его», — c досадой подумал он. Ему хотелось верить, что никаких ловушек в логове сумасшедшего адвоката нет. Медленно переступая ногами, Максим направился в сторону звуков. Уже было слышно, что это какой-то фильм, и спустя минуту на его лице появилась невольная улыбка. Надо же, «Любовь и голуби», незабываемое кино Владимира Меньшова. И судя по восхитительным ароматам, которые учуяли ноздри Максима, телевизор работал на кухне. Наверняка там и находилась молчаливая помощница Льва.

Шаг за шагом Максим приближался к кухне. По запаху готовящегося блюда он уже понял, что на ужин будет что-то из морепродуктов. Наверняка что-то очень изысканное, вряд ли Лев будет довольствоваться треской или вареным минтаем.

«…Страшную весть принес я в твой дом… зови детей!» — между тем мрачным голосом сообщил дядя Митя, чью роль так великолепно и неподражаемо сыграл Сергей Юрский.

Максим вошел на кухню, сжимая в руках арбалет. Растекшийся по его сосудам адреналин c готовностью подхлестывал кровяной поток, а кожа вдруг стала прохладной. Готова ли будет сотрудничать прислужница Льва? Или придется ее убить?

Коу стояла к нему спиной у плиты. Все те же черное кимоно и длиннющая седая коса, спускающаяся до самой талии женщины. На широком черном столе лежала распотрошенная рыбина, ее влажное перламутровое нутро блестело, как морская раковина.

— Коу, — мягко позвал Максим, и она резко обернулась, коса взметнулась рассерженной змеей. Темно-синие глаза немой расширились в изумлении, затем угрожающе сузились, и Максим понял, что так просто она не сдастся. Он направил арбалет в ее грудь:

— Я не хочу тебя убивать. Отведи меня к сыну, и я отпущу тебя.

Лицо Коу оставалось бесстрастным, лишь уродливый шрам, тянущийся от виска к подбородку, слегка потемнел, словно наливаясь кровью. Сковорода на плите продолжала шкварчать, распространяя одуряющий аромат тушеных креветок в сливочном соусе.

«…Теперь так и останется…» — тем временем вещал c экрана дядя Митя, решительно взмахнув руками.

«Че останется?» — не поняла баба Шура.

«Косоглазие…»

— Тебя ведь зовут Светлана? — продолжил Максим. — Послушай меня. Ты не должна оставаться c этим психом. Начнешь новую жизнь. Помоги мне и…

Он замолк на полуслове. Движения Коу были настолько молниеносными, что перед глазами Долина лишь промелькнул едва уловимый, смазанный жест, а через секунду в него уже, расплескивая горячее масло и креветки, летела тяжелая сковородка. Она ударила его в грудь, и, хотя бо́льшая часть содержимого вывалилась во время полета, капли раскаленного масла попали на лицо и руки Максима. Он непроизвольно отпрянул, палец машинально нажал на спусковой крючок. Коу пригнулась, но это было и необязательно: стрела все равно ушла мимо, вонзившись в громадный телевизор, висевший над плитой. Несколько секунд экран еще показывал дергающуюся картинку советской киноклассики, потом все погасло.

— Ах ты, сука, — процедил Максим. Он отшвырнул ставший бесполезным арбалет и потянулся к пистолету за поясом.

Коу тоже не теряла времени. Схватив со стола разделочный нож, она кинулась на Максима c перекошенным от злобы лицом.

Долин едва успел уклониться от сверкнувшего лезвия, которое мелькнуло в сантиметре от его глаз. Следующий удар был в бок, и его спасла лишь жесткая вставка из кевлара, вшитая в мотоциклетную куртку. С трудом отбиваясь от атакующей женщины, Максим покрылся горячим потом. Он c ужасом подумал, что случилось бы, не будь на нем этой куртки. Пальцы наконец нащупали пистолет, но тут последовал очередной взмах ножа, и заточенная сталь рассекла его пальцы. Они разжались, и пистолет, который Долин уже почти вытащил из-за пояса, упал на пол.

Максим взревел, его вопль был пронизан беспомощной яростью.

Коу вертелась вокруг него, словно беснующаяся ведьма. Она была босиком и поэтому двигалась легко, полы кимоно развевались, словно крылья гигантской летучей мыши.

Отступая назад, Максим нащупал левой рукой графин c водой и что было сил запустил его в Коу. Стеклянный сосуд попал ей в плечо, на несколько мгновений остудив пыл озверевшей фурии. Пока она собиралась c новым броском, Максим извлек свой нож. И когда Коу снова ринулась на него, вогнал его ей в живот по самую рукоять.

Немая, похоже, даже не поняла, что произошло, настолько она была опьянена надеждой на скорую победу и видом крови, которая капала c пальцев Максима. Не обращая внимания на страшную рану, Коу c силой ткнула ножом в грудь соперника. Острие скользнуло по кевларовой пластине, попав в незащищенную полость. Долин почувствовал обжигающую боль и, закричав, саданул Коу ногой. Она согнулась вдвое, но затем снова взмахнула ножом.

Максим предпринял попытку перехватить ее кисть, но не успел, и острое жало вошло ему в щеку, дырявя нёбо и разрезая надвое язык. Боль была настолько ошеломительно, что у Долина потемнело в глазах. Он закачался, молясь про себя, чтобы не потерять сознание. Из глотки вырвался булькающий звук. Ослепленный яростью, Максим мотнул головой, освобождая изувеченную щеку от лезвия, и вцепился в рукоять своего ножа, который был погружен в живот Коу. Резко рванул вверх, чувствуя, как c треском расползается и рвется ткань кимоно вместе c податливой плотью. К счастью, защитной куртки на немой не было, и он распорол ее, словно ту самую рыбину, что лежала на кухонном столе.

Коу замерла, ее руки безвольно повисли как плети. Окровавленный нож выпал из ее руки, и женщина зашаталась. Из огромного разреза ручьем хлынула кровь, моментально пропитывая кимоно.

— Где мой сын? — свистящим шепотом спросил Максим, сплевывая кровь. Каждое слово причиняло боль, разрезанный язык неуклюже ворочался во рту, как полудохлая пиявка.

На губах Коу появилась жестокая ухмылка. Она замотала головой, бестолково топчась босыми ногами в луже собственной крови.

— Где мой сын?! — заорал Долин, отхаркивая ей в лицо смесь крови со слюной. Навалившись на женщину, он прижал ее к огромному холодильнику и с усилием рванул нож выше, увеличивая и без того смертельную рану. Наружу вылезла петля внутренностей, свешиваясь как щупальце.

Уголки губ Коу опустились, и она начала сползать на пол.

— Не смей подыхать! — рявкнул Максим. Его кровь, скапливаясь на подбородке, капала на стремительно бледнеющее лицо немой. — Где мой Дима?! Куда вы его спрятали?! Отвечай, чертова сука!

Коу что-то беззвучно прошептала, затем неожиданно плюнула в Максима.

Губы умирающей снова зашевелились, на этот раз более отчетливо, и Долин c яростью прочел по ним совсем не то, что хотел услышать:

«БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ».

Глаза Коу затуманились, и Максим выдернул нож из ее груди. На полу уже расползлось багровое озеро крови, запачкав ему кроссовки, и он торопливо отошел в сторону.

— А ведь я давал тебе шанс, — хрипло проговорил Максим. Он подобрал пистолет и нетвердой походкой вышел из кухни.

Черт, эта бешеная тварь его сильно поранила. В голове стоял странный звон, перед глазами то и дело вспыхивали золотистые точки. Но медлить было нельзя, Лев мог вернуться c минуты на минуту.

Увидев на полу креветку, Максим наклонился и зачем-то сунул ее в рот. Разрезанный язык тут же обожгло новой вспышкой боли, но он заставил себя проглотить еще теплое лакомство.

Долин вышел из кухни, оглядываясь по сторонам. На первом этаже располагалось еще три помещения: огромная гостиная, гардеробная и, судя по убранству, комната Коу. Но все они были пусты. Максим проверил даже ванную c туалетом: бесполезно, так никого не было.

Темный пол, выложенный широкой деревянной доской. Темные стены, на обоях изображена бамбуковая роща, окутанная туманом. Темные двери… Долин будто спустился в угольную шахту, все здесь было в угнетающих тонах. Даже полотенца в ванной были темно-серыми. Туалетная бумага, правда, была белой, но Максим подозревал, что Лев вскоре исправит эту досадную оплошность и специально закажет себе черную…

— В одном темном-темном доме жил Темный человек, — вслух сказал Долин, и из его глотки вырвался истеричный смешок. — Он ездил на темной машине и вершил свои темные дела… Но скоро этому придет конец.

Он чувствовал себя неуютно здесь. Казалось, каждый квадратный миллиметр жилища сумасшедшего адвоката таил опасность, источая смертельные миазмы, как болото, отравленное радиоактивными отходами.

— Дима-а-а-а-а! — закричал Максим во всю глотку. Прислушался, ожидая ответа.

Тишина.

Вздыхая, Долин стал подниматься на второй этаж. Там было еще три комнаты. Первая, судя по обстановке, представляла собой рабочий кабинет Льва. Вторая была оборудована под спальню, стены которой были увешаны портретами Лены. Третья же, похоже, предназначалась для гостей, хотя Максиму сложно было представить, у кого могло появиться желание заглянуть в гости к такому отмороженному безумцу, как Лев. Он немного задержался в этом помещении, устремив взгляд на журнальный столик. На нем были свалены книжки-раскраски и альбомы для рисования. Проглотив комок в горле, Максим принялся листать один из альбомов. Он сразу же узнал рисунки детей. Море, солнце, лошадка, домик — это, конечно же, работа Иры. А вот машинки и роботов-трансформеров, больше смахивающих на мутировавшие стиральные машины, рисовал Дима.

Листая альбом, Максим задержался на последнем рисунке. Он рассматривал его больше минуты, вглядываясь в каждую неровную черточку, выведенную детской рукой.

На картинке была изображена вся его семья. Вот он, а вот Ольга… Мама, папа и сестричка c братиком… Все держатся за руки и счастливо улыбаются, а над этой замечательной семьей сияет солнце. В уголке чудесного рисунка была надпись, от которой у Максима защемило сердце.

Я всех люблю.

Ира, 8 лет

— И я тебя люблю, моя дорогая малышка, — прошептал Максим. Он сунул альбом под куртку и вышел из комнаты.

— Куда ты спрятал моего сына, ублюдок?! — заорал Долин, возвращаясь в спальню Льва. Вне себя от ярости, он схватил c комода японскую вазу и с силой швырнул ее в зеркало. Оно разлетелось вдребезги сверкающей шрапнелью. — У тебя секретный подвал? Или чердак? Или ты держишь моего сына в другом месте?

Оставался третий этаж.

Он был совсем крохотный, ступеньки вывели Долина на уютный балкон, на котором стоял складной стул из тростника. Разумеется, черного цвета. Как, наверное, прекрасно сидеть летними вечерами на этом балконе и любоваться закатом!

Максим вернулся к лестнице, и его взор остановился на складной ширме c изображением древневосточного храма. Он отодвинул ее в сторону и увидел дверь.

— Ну вот, — пробормотал он, дергая дверь на себя. Она оказалась заперта. — Думал, я такой дурак и ничего не найду?

Ключа в скважине не было, и Максим навалился на дверь плечом. Она слегка хрустнула, но выдержала удар. Долин отошел подальше и, взревев, бросился снова. На этот раз дверная коробка треснула, на голову посыпалась штукатурка. Максим мрачно поджал окровавленные губы, в глазах застыла упрямая решимость. Разбежавшись, он влетел в злосчастную дверь, словно многотонный таран, и она вылетела внутрь, как лист фанеры. Потеряв равновесие, Максим рухнул на пол, ругаясь и барахтаясь.

Хрипло дыша, Долин поднялся на ноги, озираясь по сторонам. И по мере того как до него доходил смысл увиденного, по коже расползался мертвенный холод.

* * *

Аспидно-черный «Ягуар», почти невидимый во тьме, стремительно мчался по пустынной трассе, рассекая плотное покрывало ночи. Он был похож на акулу, несущуюся сквозь холодные воды на запах свежей крови.

Лев спокойно держал свои ухоженные руки на рулевом колесе. Успешный адвокат обязан — тем более владелец крупного бюро! — иметь безупречные руки. Будет не очень хорошо, если клиент, уже готовый заключить соглашение, внезапно увидит, к примеру, под ногтями юриста кровь.

Лев жестко улыбнулся. От его дорогого костюма вперемешку c ароматом одеколона исходил отчетливый запах гари.

Когда он подъехал к своему офису, пожарные уже приступили к тушению огня, хотя даже невооруженным взглядом было видно, что весь первый этаж практически выгорел дотла. Там хранились важная документация и наличные деньги. Собственно, деньги интересовали Льва в самую последнюю очередь, их всегда можно заработать. Куда важнее была информация, хранящаяся в его столе, а также на жестком диске компьютера. Судя по всему, спасать там было уже нечего, хотя знакомый хакер как-то уверял адвоката, что восстановить нужную информацию можно почти при любых повреждениях. Хорошо, если это так.

Мучил Льва и другой вопрос: кто стоял за поджогом? В том, что офис подожгли, он не сомневался. Да и пожарные склонялись к этой версии: уж слишком быстро распространилось пламя. При неисправной проводке вряд ли были бы такие серьезные последствия. Кроме того, среди смрада гари отчетливо чувствовался характерный запах бензина…

Значит, кто-то целенаправленно сжег его контору.

Кто?!

Лев усиленно думал, перебирая в мозгу всех своих недругов и имевшие место конфликты.

Да, была пара серьезных инцидентов. Но те, кто осмелился на него наехать, уже давно не представляли опасности сейчас находились в его загородном доме, в неодушевленной форме. Причем не целиком, а в значительно уменьшенном виде.

Лев принялся отматывать ленту памяти назад, пытаясь припомнить более старые раздоры. Ведь месть — это блюдо, которое принято подавать холодным, не так ли? Может, кто-то из старых врагов решил отыграться и наказать его?

Роясь в памяти, адвокат даже мысли не мог допустить, что к поджогу его компании причастен тот самый рохля и неудачник Долин Максим. Поэтому даже не рассматривал его кандидатуру в качестве возможного соперника.

Зато Лев вспомнил о звонке Дарьи.

Да, именно Дарья.

Ведь это она сообщила ему о пожаре. Но после этого разговора секретарша больше не отвечала на звонки, а когда Лев подъехал к полыхающему офису, девушки там не было.

Это было странно. Даже более чем странно.

Ведь самые полезные сведения должна была предоставить именно она.

Откуда Дарья узнала о пожаре? Видела ли она поджигателя? Или… была его соучастницей?!

Подумав, Лев еще раз набрал номер секретарши, но тот был отключен.

«Надо наведаться к тебе в гости, детка, — решил Лев. — Вот только заеду ненадолго домой и сделаю кое-что…»

Он вспомнил о человеке, находящемся в багажнике, и ухмыльнулся. Надо же. Он приехал к горящей конторе, давал показания дознавателям и общался c пожарными. А все это время в десятке метров стояла его машина, в багажнике которой в истерике билось живое существо. Это очень возбуждало, и Лев даже в какой-то момент ощутил эрекцию. Такое опасное балансирование на грани всегда приводило его в состояние волнительного азарта и восторга. Ну что же. Вскоре он найдет применение содержимому багажника…

Лев не сразу понял, что кто-то ему звонит, а когда бросил взгляд на телефон, оживился. Человек, пытающийся до него дозвониться, должен был выполнить весьма важное поручение.

— Да, я слушаю, — сказал он, включив громкую связь.

— Лев Владиславович, здравствуйте. Это Анатолий, — прозвучал мужской голос, и в нем скользили извиняющиеся нотки.

— Добрый вечер, Анатолий. Надеюсь, вы звоните, чтобы сообщить, что дело выполнено?

— В том-то и дело, что нет. У нас небольшая заминка, Лев Владиславович, — проговорил Анатолий. — Не взыщите. Уж не получается в срок ваше дело уладить. Хотел попросить сдвинуть сроки.

— В чем причина? — сухо осведомился Лев. — Что, так трудно залить гараж бетоном? Какие проблемы? Мы же договорились, вы должны были это сделать еще неделю назад!

— Понимаете, такое стечение обстоятельств… Мой напарник попал в аварию, он пока в больнице. Ничего серьезного, но, как он сказал, его выпишут только через два-три дня.

— Так найдите другого! — гаркнул Лев, и его бледное лицо потемнело от гнева. — Что, ваш товарищ такой незаменимый специалист? Решите, наконец, эту пустяковую проблему! Аванс я вам выдал! Своей волокитой вы заставляете усомниться в вашей исполнительности и компетентности!

— Лев Владиславович, сделаем все как надо, — испуганно залопотали на том конце провода. — Извините, что так вышло…

— Мне нужен результат, а не ваши извинения, — словно ножом отсек Лев. — До свидания. Жду от вас новости, и только хорошие.

Скинув вызов, он c каменным лицом уставился на дорогу, подсвечиваемую мощным светом фар.

До его загородного дома оставалось меньше километра.

* * *

Совладав c сиюминутным потрясением, Максим вытер выступившую на лбу испарину. Сплюнул вязкий комок крови на пол.

Отовсюду на него глядели черепа. Все стены в этой невзрачной каморке были заполнены полками, от пола до потолка, плотно уставлеными человеческими черепами. На лбу каждого из них темнели странные знаки, и, приблизившись, Долин понял, что это иероглифы. Видимо, Лев для чего-то помечал свои трофеи.

Максим поморщился: запах в этом чулане был такой, будто какой-то незадачливый зверек вроде белки пробрался сюда из любопытства и, не сумев выбраться, тихо сдох где-то в углу.

Кроме жуткой коллекции, в помещении располагались диван и крохотный стол, на котором стоял ноутбук c прицепленной на него веб-камерой.

«Значит, отсюда этот упырь наблюдал за нами, пока мы были в клетке», — догадался Максим. Он подвигал мышь, выводя ноутбук из спящего режима, и тот сразу же затребовал ввести пароль. Долин выругался.

Что ж, пока не судьба. Он мазнул взглядом по фотографии Лены в позолоченной рамочке и положил ее на стол лицевой стороной вниз.

— Эта женщина прокляла бы тебя, ублюдок, за то, как ты «мстишь» за нее, — промолвил Максим.

Потеряв интерес к ноутбуку, он двинулся в угол комнаты, где на деревянном верстаке были разложены всевозможные инструменты, больше подходящие для резьбы по дереву. На приземистой тумбе стояла электрическая плитка, на которой высился пузатый, почернелый от копоти бак. На потолке виднелось решетчатое окошко вытяжки.

Максим уже собрался приоткрыть крышку бака, как замер. Его внимание привлек совсем свежий череп, гладкий и блестящий, словно его только что отсекли от мертвого тела, освободив от кожи и плоти. В центре черепа зияла обширная дыра, и Максим неосознанно подумал об Ольге.

Да, Ольга.

Она погибла, получив смертельное ранение молотком (который, кстати, лежал рядом c инструментами — Долин сразу узнал его), и у Максима не было никаких сомнений, что этот череп принадлежал его бывшей жене.

Он осторожно коснулся гладкой поверхности, ощущая ее прохладу. Машинально отметил, что Лев успел уже оставить на лбу черепа свой «автограф».

— Больной урод, — прошептал Максим.

Он огляделся, взор лихорадочно метался по полкам.

Теперь Долин искал маленький череп.

Хотя черепа меньшего размера присутствовали на полках, но почему-то Максим был уверен: это не то, что он ищет.

«Иришка, — звенело у него в голове. — Бусинка… Не может быть, чтобы этот психопат отрезал голову ребенку… Не может…»

Он уставился на грязный бак.

«Открой его», — приказал Максим сам себе, но даже не шевельнулся.

Потому что его ужасала сама мысль о том, что он может там увидеть.

Около минуты Долин тупо таращился на бак, пока наконец не сдвинулся c места и не поднял герметичную крышку. В нос тут же ударила удушливо-гнилостная вонь, будто он открыл крышку гроба, в котором уже месяц лежал покойник.

Она была там. Голова Иришки.

Сдерживая рыдания, Максим вынул ее из мутной жижи. Пучок слипшихся волос остался на дне, сваренная кожа тут же сползла, как чулок c ноги, и Долин закричал. Пустые глазницы дочери c немым укором смотрели на него. Не переставая кричать, Максим прижал к себе облезлый череп. Он был странно мягким и податливым, словно яичная скорлупа.

— Прости… меня… Прости… — как заклинание повторял Долин, и слезы капали на голову Иры. — Бусинка…

Казалось, время остановилось.

Максим понимал, что ему нужно продолжать поиски Димы. Других детских голов в этом склепе не было, а значит, его сын жив. Долин все это осознавал, но не мог сдвинуться c места, тихо плача и баюкая на руках голову дочери.

Из оцепенения его вывел голос, прорезавший затхлый воздух наподобие бритвы:

— А я тебя недооценил, Старлей.

Максим застыл на месте.

Ему почудилось? Как тогда, когда он услышал голос в машине?

Он бережно положил голову на верстак, и развернувшись вполоборота, исподлобья взглянул на Льва, который стоял в дверном проеме. На нем был тот самый белоснежный костюм, в который адвокат был облачен в день их первой встречи. В руках Лев сжимал катану. И пока что боевой самурайский меч покоился в ножнах.

— Хотя знаешь… У меня возникали подозрения, что ты попробуешь отыграться, — снова заговорил Лев. — Но ты, как я погляжу, решил предпочесть ужасный конец ужасу без конца. Верно?

Он визгливо засмеялся и топнул ногой, обутой в белую кожаную туфлю.

— Сначала я хотел сделать пол в своем доме скрипучим. Так делали самураи, чтобы слышать, как в дом проникают убийцы, в особенности ниндзя. Но потом передумал. Коу постоянно снует — точнее, сновала — туда-сюда по дому, и это свело бы меня c ума.

Максим провел изувеченным языком по губам. Было нестерпимо больно, но он заставил себя улыбнуться. Холодной улыбкой хищника.

— Ты сегодня решил надеть праздничный костюм? — спросил он.

— Я понял, что ты в доме, и переоделся. Глупо звучит, да? Но в день нашего знакомства я тоже был в белом костюме, и ты попался в мышеловку, — ответил Лев. — Я не люблю белый цвет, но иногда вынужден надевать этот костюм. Порой он приносит удачу.

Он сделал шаг вперед:

— Ну, как тебе моя коллекция?

— Первосортное дерьмо, — ответил Максим. — Никакой систематизации, полная каша и безвкусица. Ты дилетант, Лев. И полнейший псих.

— Не более, чем ты, — отозвался адвокат, подмигивая Долину. — Лихо ты справился c охранником. Даже не знаю, что ты придумал, чтобы выманить его наружу. Подозреваю, что в этом тебе помогла Дарья. Только нужно было добить этого чайника. Ты слишком сентиментален, Старлей.

— Я не такой, как ты.

— Ха-ха, — без тени улыбки произнес адвокат. — Очень смешно. И это я слышу от человека, который отправил на тот свет семерых, включая бывшую супругу. Ты хладнокровный убийца. Но не переживай, я завершил за тебя дело. Все равно от этого Юрика мало толку, раз он впустил тебя сюда. Но вот зачем ты убил Коу? Она всего лишь готовила ужин. Ты мог бы оглушить ее и связать. Неужели тебе не жаль ее? У этой женщины было так мало радости в жизни.

— Она была слишком предана тебе и не оставила мне выбора, — бросил Максим. В какой-то безумный и одновременно нелепый момент ему почудилось, что они находятся в зале суда и этот чертов адвокат допрашивает его в присутствии присяжных заседателей. Он весь подобрался, как сжатая пружина.

Пора сделать то, ради чего он сюда пришел.

Между тем Лев взглянул на сморщенную голову Иры и сказал:

— Ты уже заметил, что на своих экспонатах я ставлю знаки?

Максим ничего не ответил.

— Эти иероглифы означают смертные грехи, Старлей. Я не убиваю просто так. Я избавляюсь от мусора, в отличие от тебя. Каждый имеет свою метку за прегрешения: зависть, гордость, блуд… Вот, к примеру, твоя бывшая супруга страдала чревоугодием.

— Да, Оля любила вкусно покушать, — согласился Максим. Его рука поползла к пистолету. — Но вот интересно: что ты собирался нарисовать на лбу моей дочери? Ей было всего восемь лет. Ты сказал, что избавляешься от мусора. Что такого успела натворить в своей жизни маленькая беззащитная девочка, из-за чего ты ее убил, а голову сварил в кастрюле, как кусок говядины?

Лев внимательно посмотрел на рукоять меча и стряхнул c нее соринку.

— Ты задал очень непростой вопрос, Старлей, — произнес он. — И в какой-то степени я с тобой соглашусь… Но, видишь ли, мир, в котором мы живем, очень жесток и несправедлив. И совершенно бессмысленно стенать, взвывая к Богу, чтобы Он навел порядок: Он глух к нашим мольбам. Поэтому справедливость вершат те, у кого есть сила и воля. И самое главное, вера. Твоя дочь расплатилась своей жизнью за твое неосмотрительное и дерзкое поведение, о недопустимости которого я тебя предупреждал. Так что ее смерть полностью на твоей совести. А знаешь, что будет дальше?

Адвокат принялся медленно вынимать катану из ножен.

— Я не буду устраивать честный бой, Старлей. Ты этого недостоин. Ведь если бы тебе представилась возможность, ты бы без раздумий всадил мне нож в спину, так?

Максим кивнул:

— Бесспорно.

— Ты ворвался в мой дом, хотя и знал о последствиях. Ты убил моих любимых собак. Разделался c Коу, моей помощницей. Ты наверняка заставил Дарью разыграть этот цирк c поджогом моей фирмы. Поэтому никакого честного поединка, Старлей. Я просто зарублю тебя сейчас этой катаной. Прямо здесь, среди моей прекрасной и уникальной коллекции, — заявил Лев, улыбаясь во весь рот. — А когда закончу, отсеку твою голову. А твоего сына, как обещал, посажу в котел и…

Закончить фразу адвокат не успел. Прозвучал сухой хлопок, и его голова странно дернулась, будто Лев пытался увернуться от разозленной пчелы. Пуля, выпущенная из травматического пистолета, вошла ему в правый глаз, и Лев, покачнувшись, осел на пол. Бледное лицо адвоката приняло удивленное выражение, на щеку вытекла студенистая масса — все, что осталось от простреленного глаза.

— Черт, — пробормотал Лев. — Это было… очень быстро.

Максим, уже не прячась, развернулся к нему всем корпусом, направив пистолет прямо в голову.

— Где мой сын? — едва сдерживаясь, спросил он.

Лев закряхтел и начал подниматься на ноги, опираясь на меч, как на трость.

— Ты никогда не увидишь своего сына, — сказал он и сделал выпад вперед.

Максим отшатнулся, и острое лезвие лишь скользнуло по куртке, распахав нагрудный карман.

«Если у него настоящий самурайский меч, то никакие вставки из кевлара не спасут», — промелькнуло у него в мозгу.

Лев снова размахнулся, и Максим отскочил назад. Нацелив пистолет в грудь адвоката, он нажал на спусковой крючок, однако выстрела не последовало.

«Твою мать».

Холодея от страха, Долин вновь и вновь нажимал на крючок, но в ответ слышалось лишь издевательское клацанье, как если бы он вхолостую щелкал пустым степлером. Травмат заклинило.

У Льва, хоть и получившего серьезную травму, оставался меч, Максим же оказался безоружным: нож он забыл на кухне. Однако на его стороне тоже было небольшое преимущество. Да, Лев был крепким орешком, имеющим отличную боевую подготовку. Но Максим пришел за сыном, и это подогревало его, как кузнечные меха — воздух для ковки стали. Сейчас он представлял собой плотную упаковку мускулов и костей, обильно пропитанных всеобъемлющей ненавистью.

Лев ощерился в акульей ухмылке.

— Беда всегда подкрадывается внезапно, да? — проворковал он, снова занося над головой меч. Максим кинулся в сторону и, схватив ноутбук, выставил его вперед, словно щит. Один удар — и мини-компьютер рассекло, будто лист бумаги, лезвие только чудом не отрубило пальцы Долина. Лев продолжал наступать, следя своим оставшимся глазом за каждым движением Максима. Загнанный в угол, тот принялся швырять в адвоката черепа, выставленные на полках. Один из них попал Льву в лицо, как раз в правую сторону, блестящую и красную от вытекшего глаза.

Новый приступ боли только взъярил Льва. Издав гортанный вопль, он рванул вперед и, резко развернувшись всем корпусом, ударил наискосок. Максим снова пригнулся, но реакция его была запоздалой, и стальное лезвие срезало клок кожи c волосами. Брызнула кровь, заливая лицо Долина. Отплевываясь, он схватил облезлый бак, стоявший на электрической плитке, и выплеснул зловонное варево прямо на Льва. Мутная жижа вместе c ошметками плоти окатила адвоката c головы до ног. Не давая ему опомниться, Максим что было силы хрястнул его баком по голове, сбив c ног. Лев еще силился подняться, но Максим коршуном кинулся на него, повторно обрушив на него бак. Единственный глаз Льва закатился, и он потерял сознание.

— Нет, дружок, — процедил Максим, c ненавистью глядя на него. — Даже не вздумай отключаться, такой роскоши я тебе не позволю.

Скальпированный лоскут кожи свисал c его головы, словно оторванный клок обоев, орошая пол кровью. Но Долин, похоже, даже этого не чувствовал, он будто преодолел болевой порог, сконцентрировавшись на одной цели — спасти сына. Метнувшись к верстаку, он схватил первый попавшийся инструмент c узким изогнутым лезвием.

— Давай, приходи в себя, — скомандовал Максим, нависая над бесчувственным адвокатом. Воткнув лезвие в щеку Льва, он принялся вращать его, расширяя дырку. Тот застонал, веко уцелевшего глаза приоткрылось.

— Вот и хорошо, — зашипел Долин. — Я так скучал по нашему общению, чертов мудак. Где мой сын?

Он приставил нож к выпученному глазу Льва:

— Я могу оставить тебя слепым. Говори, где ты держишь Диму.

Максим не поверил своим глазам, когда губы Льва растянулись в кошмарной улыбке. На него словно таращился безумный клоун из романа «Оно» Стивена Кинга.

— Не уверен, что ты хочешь забрать его, — c трудом ворочая языком, ответил Лев. — Он уже другой.

— Я выколю тебе глаз, мразь.

— Я не боюсь ослепнуть, — равнодушно отозвался Лев. — Ты еще глупее, чем я думал, если полагаешь, что сможешь напугать меня этим. Ну, давай!

Рука Максима мелко-мелко задрожала.

— Что, боишься? — Лев издал издевательский смешок. — Твой сын теперь часть меня. Все, кто здесь остается, становятся частью меня, и это наполняет меня силой. Ты никогда не найдешь его, Старлей…

Из глотки Долина вырвался яростный вопль, остатки самообладания покинули его. Размахнувшись, он погрузил кривой нож в оставшийся глаз адвоката. Тело Льва выгнулось дугой, пальцы зацарапали дощатый пол.

— Браво, — проскрипел он, когда судороги утихли. — Теперь ты чувствуешь себя сильнее? Могущественнее? Ты ощущаешь власть надо мной?

— Скажи, где мой сын! — прохрипел Максим. — И я закончу все это!

От вида вытекающего глаза, напомнившего ошметки розовой медузы, его затошнило.

— Скажи! Скажи!

Лев только тяжело и прерывисто дышал, его губы зашевелились, и Долин c надеждой приблизил к нему свое лицо:

— Говори громче!

— Хай-фуми… йо-муна-якотомо… — забормотал адвокат, и Максим понял, что тот окончательно потерял рассудок. Похоже, он что-то лопотал по-японски.

— …ши-киру… юит-цу…

Замолкнув на полуслове, Лев закашлялся и притих.

Максим со вздохом выпрямился.

Видимо, от этого упертого психа ничего не добьешься. Что дальше?

Резать его, пока не истечет кровью? Казалось, именно этого Лев и желал — сдохнуть в чудовищных мучениях.

Нужно еще раз обследовать дом. Облазить каждый уголок, заглянуть под каждый коврик…

Лев издал булькающий звук, и Максим взглянул на него.

Похоже, у этого адвоката девять жизней, как у кошки. Словно в трансе, Максим смотрел, как Лев медленно поднимается на ноги. Весь его элегантный белоснежный костюм был забрызган кровью, будто руководитель юридической фирмы побывал на скотобойне.

— А я ведь знаю кое-что, Старлей… — прошамкал Лев. Теперь в его щеке, как и у Долина, зияла дыра, и он то и дело сплевывал скопившуюся кровь. — Ты оставил кое-что мне… Там, в клетке. Я видел.

Максим стоял в полном оцепенении, не сводя глаз c адвоката, который шарил вокруг руками, пытаясь сориентироваться. Ногой он нащупал меч и, наклонившись, подобрал его.

— Отсюда выйдет живым только один из нас, — сказал Лев. Его сочащиеся кровью рваные дыры, которые еще недавно являлись глазами, были устремлены прямо на Максима, отчего того пронизывал неизведанный доселе страх. Казалось, потеря глаз была для адвоката сущим пустяком вроде пятнышка на брюках, а на самом деле он видел мозгом.

— Знаешь, что среди мастеров боевых искусств было немало слепых? — спросил Лев, начиная вращать катану. Лезвие чиркнуло по полке, опрокинув на пол один из черепов. — И все они были великими воинами. Потеря зрения обостряет другие чувства.

Он неожиданно подался вперед, рубанув мечом, и лишь в последнюю долю секунды Максиму удалось отпрянуть в сторону.

Лев засмеялся своим лающим смехом.

— Ты сказал, что видел… как я что-то оставил в клетке, — сказал Долин. — Что ты имел в виду?

— Ты оставил часть себя. Свою тень, — тихо ответил Лев, и перед глазами ошарашенного Максима тут же вспыхнул образ кошмарной паукообразной твари, которая, покачиваясь, сидела на потолке. — Человек не может жить без своей тени. А ты ее потерял.

Взгляд Максима упал на молоток: во время потасовки тот слетел на пол. Стараясь не дышать, он поднял его и на цыпочках обошел Льва, прихватив по пути череп c полки.

Адвокат потянул ноздрями:

— Хочешь провести меня? Напрасно, я чую твой запах.

Размахнувшись, Долин бросил череп в стену, и тот, ударившись об нее c гулким стуком, раскололся надвое. Лев среагировал молниеносно, взмахнув катаной. В это мгновение он открылся полностью, повернувшись к Максиму спиной, и тот наотмашь ударил его молотком по затылку. Лев рухнул как подкошенный.

— Гадина, — сипло выдохнул Долин. Нагнувшись, он потрогал шею адвоката. Подушечки пальцев нащупали едва заметный пульс на сонной артерии. Взор Максима переместился на голову Льва: из широкой пробоины в черепе хлестала кровь.

(Ты оставил часть себя…)

Он вздрогнул, вспомнив слова адвоката.

Откуда этому психопату известно про второе «я» Максима?!

Ведь только ему было известно, кто в нем находился все это время!

— Ты что-то знаешь, — прошептал он, пиная обмякшее тело Льва. Каждый вдох был как удар вилкой в грудь. — Знаешь что-то такое, что неподвластно простому смертному… Кто ты такой на самом деле, Лев Полесский?! Сам дьявол? Сатана? Или его близкий родственник?

Спотыкаясь, Долин подошел к верстаку. Потрогал болтающийся кусок кожи, срезанный c головы катаной. Пару сантиметров ниже — и ему бы снесло полчерепа.

— Так дело не пойдет, — сварливо заявил Максим, доставая из внутреннего кармана скотч. Пока его вытаскивал, пальцы нащупали альбом c рисунками детей, влажный от пота и крови.

Подцепив ногтем край липкой ленты, Долин принялся обматывать голову, от подбородка до макушки, закрепив скальпированный участок волосяного покрова. Конечно, не бог весть какая перевязка, но в этих условиях лучше, чем ничего.

Прихватив c собой молоток, он стал спускаться.

На втором этаже Максим вновь обошел все комнаты, простукивая стены и не переставая звать Диму. Не добившись результата, вернулся на первый этаж. Бродя по комнатам, он чувствовал, как его распирает ярость, кипящая и неистовая. Какого лешего Лена связалась c этим маньяком?! Не могла закрутить шашни c каким-нибудь ботаником?! Нет, из всей Тулы жена Павла остановила свой выбор на этом, мать его, отморозке, собирающем человеческие черепа у себя на чердаке!

— Дима-а-а-а-а! — закричал Долин уже безо всякой надежды. Крик оглушительно бил по его собственным барабанным перепонкам.

Увидев свет на кухне, он заглянул внутрь. Изумлению Максима не было предела, когда он увидел, что Коу там нет. На полу виднелся широкий кровавый след, тянущийся к холлу.

Он нашел женщину у самой двери. Прислужница Льва совершила немыслимое, сумев проползти — практически выпотрошенной — такое расстояние. По пути внутренности Коу окончательно вывалились из раны, размотавшись липкими петлями.

Долин склонился над ней. Лицо Коу было бледным как бумага. Однако он на всякий случай все равно проверил ее зрачки и пощупал пульс.

Мертва, и на этот раз окончательно.

Если, конечно, в этом проклятом доме мертвые не воскресают каким-то чудодейственным образом.

Максим еще раз обошел весь первый этаж, уделяя внимание подсобным помещениям и заглядывая под каждый коврик. Все было без толку.

Отчаявшись, он вновь потащился к лестнице, и его взор ненароком упал на раздвижную ширму, на которой были изображены два белых журавля, летящих на фоне гор.

Медленно приблизившись к ширме, Долин опрокинул ее ногой, и перед его глазами предстала дверь c латунным кольцом вместо ручки. Он потянул ее на себя, и дверь открылась. Впереди мелькнули ступеньки, освещаемые тусклым светом настенных бра.

— Все свои тайны этот ублюдок закрывает красивыми ширмами, — усмехнулся Максим и начал торопливо спускаться.

Спустя минуту он был в просторном зале, который, судя по всему, Лев использовал для тренировок. Деревянный пол был устлан тростниковыми матами, на стенах развешано всевозможное оружие, от замысловатого серпа c цепью[13] до длинной алебарды[14]. В углу притулился столик из бамбука, на котором рядом c бутылкой минералки, конечно же, стояла фотография Лены. Наверное, двадцатая по счету в этом доме.

На одной из стен была крупная рамка c изречением, стилизованным под иероглифы:

«Имеет значение не сама смерть, а решимость умереть. Ямамото Цунэтомо, “Хагакурэ”».

Никаких клеток здесь не было.

Как и Димы.

Ледяная безысходность стремительно охватывала Долина, она наполняла его нутро, словно вода из крана, открытого до упора. Неужели все напрасно? Где его сын?!

Он обошел весь зал, простукивая стены и выискивая потайные двери, но все было бесполезно. Максим принялся переворачивать тренировочные маты, и на четвертом ему наконец улыбнулась удача. Под матом был деревянный люк с точно таким же латунным кольцом, как на двери, ведущей в подвал.

Подвал в подвале.

Хорошо придумано, черт возьми!

Максим откинул крышку. Оттуда сразу потянуло стылым холодом, и стало ясно: теперь-то он точно нашел, что искал. Если Диму где-то и держали, то только здесь.

Едва Долин сошел c последней ступени, его взор тут же уткнулся в серую стену, в центре которой располагалась очередная дверь. В петлях висел замок, и Максим тут же обрушил на него молоток. Замок не поддавался, но зато крошилась древесина дверной коробки, и вскоре усилия Максима увенчались успехом. Толкнув развороченную дверь, Долин вошел внутрь, и в нос сразу уже шибанула вонь — смесь протухшей еды, плесени и подвальной пыли.

Максима тут же обуял благоговейный ужас: он осознал, что именно здесь и держали его c Ольгой.

Дима находился внутри клетки, и Максим кинулся к ней, вцепившись в прутья решетки. Его сын был совершенно голый, дрожащий от холода, c грязными нечесаными волосами и застывшим восковым лицом, но это был он, его любимый Медвежонок. Дима стоял на четвереньках, словно какой-то зверь, а его худенькую шею опоясывал пластиковый ошейник c болтающимся стальным карабином, и это больно кольнуло Максима.

«Этот урод держал моего сына как собаку», — в бессильном гневе подумал он, сжимая пальцы в кулаки.

Не обращая совершенно никакого внимания на Максима, будто загипнотизированный, мальчик пялился в экран ноутбука, где крутились какие-то видеоролики.

— Дима, — тихо позвал его Максим, но тот даже не шелохнулся.

Долин задергал стальную дверцу, но на ней тоже висел замок — намного больше и массивнее того, что был на двери в подвал. Лихорадочно оглядываясь, Максим заметил лежащий на столе крупный ключ c брелоком в виде бронзовой змейки. Сунул его в замок, c облегчением услышав, как щелкнул внутренний механизм, отпирая дужку.

— Димка… Сынок…

Он протиснулся в клетку, прижимая к себе сына. Худенькое тело парнишки было исцарапанным и липким от грязи. «Похоже, его не мыли c тех пор, как привезли сюда», — мысленно отметил Максим. Он обратил внимание, что ошейник, надетый на шею сына, был «строгим», c крупными шипами вовнутрь, отчего вся кожа Димы была покрыта воспаленными ранками. В клетке нестерпимо воняло мочой и испорченными продуктами.

— Это я, твой папа, — бормотал он, заглядывая в глаза Димы. — Ты понимаешь меня? Ты слышишь, Медвежонок?

Тот наконец оторвался от экрана и посмотрел на отца. Совершенно чужим, стеклянным взглядом, от которого Максиму стало не по себе.

— Я смотрю кино, — тихо пояснил Дима, и Максим впервые за все время обратил внимание на происходящее на экране. Первые же секунды просмотра повергли его в состояние глубокого шока: в видеоролике несколько подростков избивали железными прутьями свою сверстницу. Один из истязателей проткнул несчастной грудь, второй засунул арматурину ей в рот, третий c хохотом тушил о ее кожу сигарету. Вскоре невидимый оператор подал им команду, и, побросав палки, несовершеннолетние садисты принялись поочередно насиловать полумертвую бедняжку.

Спотыкаясь, Максим выбрался из клетки и развернул к себе ноутбук. Он закрыл окно c ужасным роликом, при этом обратив внимание, что видеофайлов в этой папке было по меньшей мере около сотни. Он включил первый попавшийся ролик. Замелькали кадры c изображением соблазнительной женщины, на которой из одежды были лишь нейлоновые колготки и черные туфли на шпильке. На полу перед ней, извиваясь, лежали несколько крошечных щенков. Похоже, они были новорожденными, у некоторых едва открылись глаза. Томно улыбаясь, обнаженная незнакомка начала топтаться прямо на малышах, раздавливая хрупкие тельца щенят острыми каблуками. И все это под веселую танцевальную мелодию. Максим почувствовал, что его сейчас вырвет, и отвернулся, захлопнув крышку ноутбука.

— Все время ты смотрел это?! — глухо спросил он, обращаясь к сыну.

Дима не ответил, но его чумазое лицо приняло плаксивое выражение. Как будто у него только что отобрали любимую игрушку.

Долин поднял над головой ноутбук и изо всех сил шарахнул его об угол стола. Потом еще раз и еще, пока тот не разлетелся вдребезги.

— Идем со мной, — велел Максим. — И поднимись, наконец, на ноги!

Дима не двинулся c места, недоверчиво глядя на отца.

«Ему нужно привыкнуть, — пытался успокоить себя Долин. — Он просто напуган… да, напуган…»

Он увидел в клетке миску, в которой было немного кукурузных хлопьев. В другой миске на самом дне виднелась мутная лужица воды. Чуть дальше валялись ошметки какой-то шерсти и что-то похожее на кошачий хвост… А вон чьи-то перья, почти все обгорелые…

О боже… Что здесь происходило? Лев убивал животных на глазах у Димы? Или?..

(Он уже другой)

(Твой сын теперь часть меня)

Слова одержимого адвоката пронзили его мозг, словно штык-ножом, и Максим покрылся холодным потом. С заторможенным видом он задрал голову. Кажется, та черная мерзость, что вылезла из него, сидела вон там, на потолке.

Конечно же, ничего там не было. Потолок был пустым.

Опустив глаза, Долин увидел большую металлическую цепь, болтавшуюся на крючке, вбитом в стену. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что на этой цепи Лев «выгуливал» Диму.

— Мы сейчас же уходим отсюда, — сказал Максим, протягивая руки сыну. — Иди ко мне. У меня на улице машина, мы уезжаем.

Некоторое время Дима просто молча стоял, настороженно глядя на отца. Затем в его глазах промелькнуло что-то отдаленно напоминающее узнавание. Губы мальчика задрожали, по грязным щекам заструились слезы.

— Мама? — шепотом произнес он и шагнул вперед.

Максим подхватил сына на руки.

— Все будет хорошо, — проговорил он успокаивающим голосом. — Все позади. Теперь я тебя никому не отдам…

Перед выходом из подвала Долин снова посмотрел наверх.

(Да, просто в первый раз он не заметил… Черная тварь на самом деле никуда не делась, все это время она была там, сидела, затаившись в самом темном углу… потому что здесь все темное и холодное, и тут удобно прятаться… А теперь тварь вылезла и безмолвно наблюдает, как он пытается спасти своего сына…)

Все это промелькнуло в голове Максима за считаные секунды, но, когда он посмотрел на потолок, там ничего не было.

Ни-че-го. Даже самой захудалой паутины.

Они подошли к лестнице. Подниматься c Димой на руках было чертовски неудобно, и Максим осторожно опустил его на холодный пол.

— Лезь первым, я за тобой, — сказал он. — Там наверху крышка…

Но Дима уже и сам все понял и принялся проворно карабкаться по ступенькам.

«Он похож на собаку, — c горечью подумал Максим. — Этот ублюдок не давал ему вставать во весь рост…»

— Я все исправлю, родной, — чуть слышно сказал он, поднимаясь следом за сыном. — У нас все будет замечательно. Мы c тобой…

Он помог Диме открыть люк, и мальчик выскользнул наружу. Максим уже начал выбираться, как застыл на месте. Он остолбенело глядел, как к нему, сжимая в зубах меч, на карачках приближается Лев.

Адвокат разжал зубы, и катана со звоном упала на деревянный пол.

— Я знал, что ты найдешь дверь, — прошепелявил Лев. Его пустые глазницы, сочащиеся кровью, были устремлены на Максима. — Я знал, где вас искать.

Стараясь не производить лишнего шума, Долин выбрался из подвала. Дима стоял поодаль, наблюдая за Львом завороженным взглядом. Он, как и адвокат, снова стоял на четвереньках, что выглядело особенно дико и сюрреалистично.

«Два зверя», — шевельнулось в мозгу Максима.

Лев обхватил меч обеими руками.

— Сынок, ты здесь? — мягко спросил адвокат.

— Да, — тут же ответил Дима, и Максим вздрогнул. У него было такое чувство, словно кто-то хлестнул ему по глазам колючей проволокой.

«Сынок?! Эта мразь осмеливается называть Диму “сынком”, а тот еще и отзывается?!»

— Тогда… отойди подальше, — попросил Лев. — А лучше… возвращайся домой. У нас тут… незаконченное дело. Старлей!

— Я здесь, Лев, — откликнулся Максим.

— Я тебя не вижу, но чувствую твой запах. От тебя пахнет смертью, парень. И страхом. Тебя просто трясет, верно?

Жуткие дыры вместо глаз были устремлены прямо на Долина, и ему стоило огромных усилий не отвернуться.

И хотя адвокат старался держаться бодро, Максим понимал, что Лев находился на последнем издыхании. Он умирал прямо на глазах. Его тонкие губы уже наливались синевой, а руки дрожали. Конечно, c дырой в черепе можно прожить какое-то время, но проползти три этажа и добраться до подвала, когда из головы выглядывают мозги, не каждый сумеет. Живучесть этого типа потрясала и злила одновременно. Его белый пиджак почти полностью был залит кровью, и оставалось только изумляться, откуда в адвокате силы.

Он вяло махнул катаной, но Максим предусмотрительно отскочил назад. Эх, жаль, он оставил молоток в камере…

Придвинувшись, Лев попытался сделать выпад, но не удержался и растянулся на полу. Поднялся и, сев на колени, принялся неспешно раскачиваться взад-вперед.

— Ты хочешь забрать тело сына. Может, у тебя получится это сделать, но его душа… — проскрежетал он. — Она принадлежит мне.

Адвокат снова взмахнул мечом, и лезвие просвистело в сантиметре от голени Максима. Пока Лев замахивался, Долин c силой двинул ему ногой в грудь. Тело адвоката завалилось назад, катана отлетела в сторону.

Максим приблизился к нему вплотную, но едва потянулся к мечу, как Льва, словно мощным потоком воздуха, внезапно подбросило вверх. Хрипло закричав, он вцепился зубами в ногу Максима, и тот взвыл от боли. Зубы психопата оказались необычайно острые и крепкие, не спасала даже плотная джинсовая ткань. Согнувшись, он ударил кулаком по голове адвоката. Затылок Льва, липкий и красный от крови, дернулся, но хватка не ослабла.

— Сука! — заорал Долин и, вне себя от жуткой боли, погрузил пальцы в дыру на черепе Льва. Пальцы оцарапали шероховатые края кости, затем он почувствовал губчатую мякоть мозга. Усилил давление, проталкивая пальцы глубже.

Лев издал икающий звук и разжал челюсти.

«Сдохни уже… Сдохни, пожалуйста…» — молил про себя Максим.

Тело Льва распласталось на полу, и Долин, хромая, сделал шаг назад.

Подхватил меч и, когда Лев c кряхтеньем начал снова подниматься, вонзил его в живот адвоката. Клинок вошел в плоть, как в подушку, прорвав насквозь.

— Надеюсь, теперь все? — прохрипел Максим.

Он c ужасом смотрел, как на окровавленном лице адвокате ширится ухмылка. С трудом сев на колени, Лев обхватил рукоятку катаны. Через обрывки рубашки было видно, как кожа на его животе расползлась в стороны, обнажив желтые комочки жировой ткани и красные волокна мышц.

— Пахнет гамбургерами, — прокаркал он. — Никогда не ешь… это дерьмо, Старлей…

И добавил уже совершенно нелепое:

— Коу приготовила рыбу.

Максим покачал головой:

— Не приготовила. Она только успела разделать ее. И пахнет не гамбургерами, а твоими мозгами.

Он умолк, завороженно глядя, как Лев все глубже и глубже заталкивал в свой живот меч, пока тот не погрузился по самую рукоятку.

— Именно так я и хотел умереть, — шепотом произнес адвокат, проворачивая катану в своей плоти. — От боевого меча самурая. И я буду ждать тебя в аду, Старлей. Уверен, эта встреча будет очень скорой.

Несколько секунд он сидел неподвижно, словно каменное изваяние, затем его тело накренилось вбок, распластавшись на тростниковом мате.

Владелец юридического бюро Лев Полесский был мертв.

— Вот и все, — устало сказал Максим. — Закономерный финал для хозяина «Финала».

Он посмотрел на притихшего Диму. Казалось, мальчик не мог поверить в смерть своего мучителя.

— Встань на ноги, — приказал Долин. Видя, что сын никак не отреагировал, чуть ли не бегом кинулся к нему, резко подняв c пола.

— Ты не собака. Запомни! — крикнул он. — Ты человек! И этот урод — не твой отец!

На него глядели темно-зеленые глаза Димы, и ничего, кроме испуганной настороженности, Долин в них не увидел. Нет, было кое-что еще. Усталое равнодушие — вот что заметил Максим во взгляде сына. Как будто это он держал взаперти своего ребенка сутки напролет, а не этот шизоид в окровавленном костюме…

Он опустил Диму на пол, и тот сел на корточки.

Ладно, уже лучше. Главное, не ползает на карачках.

Откинув люк, Долин подтащил труп Льва к отверстию и спихнул его вниз. Послышался гулкий стук: тело катилось по ступенькам.

Так будет лучше. Кто знает, вдруг этот псих снова оживет, как зомби из фильма ужасов?!

После этого Максим подошел к Диме.

— Стой спокойно, я постараюсь снять c тебя эту дрянь, — сказал он, осматривая ошейник. Похоже, Лев решил вопрос кардинально: он попросту запаял пластиковые края этой ненавистной хреновины, и снять ее так просто не получится, он только ногти обломает. К тому же каждое неосторожное движение причиняло боль Диме: шипы то и дело впивались в его и без того исцарапанную шею, — так что Максим прекратил эти бесплодные попытки.

Он взял Диму за руку.

— Идем отсюда. Снимем эту штуку потом.

Мальчик послушно поплелся рядом c отцом, перебирая босыми ногами.

Когда они вышли на крыльцо, Максим остановился, замешкавшись.

Он, конечно, мог сейчас уехать c Димой. Но в этом проклятом логове наверняка остались его следы. Отпечатки пальцев, а также фото и видео его «подвигов».

Ведь он убил Ольгу. И наверняка у Льва хранятся архивы c доказательствами тех жутких событий. И для следствия будет неважно, при каких обстоятельствах это было сделано. Максиму ведь совсем не нужно, чтобы это нашли, у него и так проблем выше крыши.

Нужно спалить это дьявольское место, вот что надо сделать. Так он будет чувствовать себя намного спокойней.

— Я тебя ненадолго оставлю в машине, — сказал Максим, пристально глядя на Диму. — Ты должен сидеть тихо и ждать меня. Понял?

Помедлив, мальчик кивнул.

Выйдя за ворота, они зашагали к «Хендай».

Впереди на траве темнел крупный продолговатый предмет, и Максим не сразу понял, что это тело охранника. Того самого Юрия.

— Не смотри туда, — велел он Диме, но парнишка все равно c любопытством глазел на мертвеца. Максим лишь успел заметить красный галстук, затянутый на толстой шее незадачливого ЧОПовца. Интересно, что думал этот бедняга, глядя, как Лев, вместо того чтобы спасти, начал его душить?

Из багажника Долин достал одеяло и бутылку c водой. Усадив закутанного сына в машину, он выдавил тень напряженной улыбки:

— Я скоро.

Максим прикинул, что оставшихся бутылок c бензином, которые у него остались после поджога адвокатского офиса, будет недостаточно. К счастью, в багажнике была пара шлангов, а на участке Льва в беседке он обнаружил пустое пластиковое ведро. На то, чтобы слить бензин из «Ягуара» уже бывшего адвоката, ушло несколько минут.

Еще какое-то время потребовалось, чтобы разлить легковоспламеняющуюся смесь по всем трем этажам. Когда все было готово, Максим достал зажигалку и, щелкнув колесиком, поднес дрожащий огонек к резко пахнущей жидкости. Тут же взметнулось оранжево-синее пламя, c молниеносной скоростью распространяясь по обезлюдевшему коттеджу.

— Вот теперь действительно все, — заключил Максим, пятясь. — Это было страшным сном. И мы все забудем его.

Он поспешно вышел наружу, но, прежде чем сесть в машину, еще раз взглянул на «Ягуар». Подумав, Долин зашагал к адвокатской машине. Открыл двери, проверил «бардачок». На переднем пассажирском сиденье лежал телефон, и после недолгих раздумий Максим взял его c собой. Он уже собирался уходить, как услышал странный стук, доносившийся со стороны багажника.

Прислушался, гадая, не померещилось ли ему.

Нет, стук возобновился! Словно кто-то… Словно кто-то был заперт внутри.

Максим потянулся к приборной доске, нажав на нужную кнопку. Обойдя иномарку, он без особого удивления посмотрел на неряшливую женщину, свернувшуюся комочком на дне багажника. Увидев Максима, она испуганно заверещала:

— Спасите, пожалуйста! Я ему ничего не сделала, он сам предложил!

— Что предложил? — спросил Долин, помогая пленнице выбраться. От нее несло перегаром и давно не стиранной одеждой. На ней был грязный джинсовый комбинезон, на пыльных ногах — резиновые шлепанцы. Волосы торчали, будто бедолагу минуту назад шибануло током.

— Он… сначала предложил выпить, — всхлипывая, заговорила женщина. — Сказал, посидим в кафе… А сам ударил и в багажник засунул… Пригрозил, что скормит собакам… И еще посмеялся, мол, отвезу к своему сыну, вот будет весело…

— Тебе повезло, — каменным голосом сказал Максим. — Он хотел убить тебя. А теперь уходи отсюда.

Женщина испуганно оглянулась, задержав взгляд на доме, из окон которого уже вырывались языки пламени.

— Куда же я пойду? — заканючила она. — Темень кругом! И я не знаю, где мы!

— Ладно, — сдался Максим. — Я довезу тебя до трассы, дальше сама. Только никаких вопросов. Усекла?

Кивнув, она c готовностью проследовала за Максимом в «Хендай».

Высадив женщину на автобусной остановке, Максим протянул ей две тысячные купюры:

— Больше никогда не знакомься c богато одетыми мужиками. Любой из них может оказаться маньяком.

— Никогда, — пообещала бродяжка, вожделенно глядя на деньги.

Максим утопил педаль газа в пол, и машина унеслась прочь, оставив одинокую фигурку c растрепанными волосами на остановке.

Некоторое время они ехали в полном молчании. Максим несколько раз пытался заговорить и тут же осекался, не зная, как Дима на это отреагирует.

«Эта чумазая бомжиха в багажнике… — крутилось у него в голове. — Лев вез ее моему сыну. Зачем? Ведь Дима еще слишком мал, чтобы… ну, чтобы спать c ней. Значит, она предназначалась для пыток?!»

От этого предположения, которое, скорее всего, являлось правдой, по телу Долина пробежал колючий озноб.

— Медвежонок, как ты себя чувствуешь? — спросил он ласково.

Дима проигнорировал вопрос, он безмолвно смотрел в окно, на мелькающую стену деревьев в ночи.

— Почему ты не отвечаешь?

Молчание.

— Этот человек… Он тебя бил? — Максим не оставлял попыток разговорить сына.

Дима вяло покачал головой.

— На твоей шее ошейник, — как можно спокойней проговорил Долин. — Нормальным людям не вешают ошейники, они нужны для зверей!

— Мы… мы гуляли, — c усилием выдавил Дима. — Он хотел, чтобы я всегда был рядом.

— Вы гуляли? На цепи?

Мальчик снова кивнул.

Долин скрипнул зубами.

— Постарайся уснуть, — тихо сказал он. — Скоро мы будем дома.

Дима продолжал равнодушно смотреть в окно.

А Максима внезапно захлестнуло чувство свинцовой обреченности.

В какой дом он везет спасенного сына?! У него нет дома. Все, что есть у Максима, — ржавая коробка, которую и гаражом-то назвать не поворачивается язык. И ту скоро снесут к едрене фене. Где они будут жить?!

Только сейчас к нему вернулась боль, словно организм, справившись c основной задачей, опомнился, и теперь каждый сантиметр несчастного тела Максима полыхал, будто его поливали щелочью. Как ни странно, особенно давала о себе знать не скальпированная голова, а изувеченная щека, которую пронзила разделочным ножом Коу. Во рту все еще скапливалась кровь, и Долин периодически сплевывал ее в окно.

Но вскоре мысли о жгучей боли отошли в тень, уступив место воспоминаниям о последней схватке c Львом. Точнее, о том, как вел себя Дима: Долин случайно взглянул на сына, когда адвокат делал себе харакири.

Его сын не кричал от страха, не плакал, не был потрясен. Он не пытался хоть как-то помочь отцу. Он стоял на четвереньках и с любопытством созерцал происходящее. Как интересный ролик.

* * *

В Москву они приехали далеко за полночь.

«Надо купить хоть какой-то еды», — подумал Максим, припарковав машину возле круглосуточного супермаркета. Оглянулся, посмотрев на Диму: сын, укутанный одеялом, крепко спал.

Долин вышел из автомобиля, озабоченно роясь в карманах. От ста тысяч, c которыми он вышел от своего бывшего шефа, остались жалкие крохи, не более четырех тысяч. Сейчас Максим уже жалел, что дал той бродяге две тысячи… Она наверняка их пропьет, а ему деньги куда нужней…

Морщась от боли, он нацепил на голову капюшон и вошел в магазин.

«Может, взять водки?»

Поразмыслив, Долин отказался от этой идеи. Тем более c ним теперь Дима… Набрав корзину продуктов, он подошел к кассе. Молодой парень в красной униформе c опаской взглянул на его залитые кровью лицо и одежду и принялся «пробивать» товар.

— В небольшую аварию попал, — как можно спокойней сказал Максим.

— Я так и понял, — вежливо ответил кассир. — С вас тысяча четыреста. Вам к врачу бы надо, — добавил он.

— Всенепременно, — кивнул Максим, доставая деньги.

Выйдя из магазина, он обратил внимание на аптеку, зеленая вывеска которой мигала на следующем доме. Пожалуй, пара пачек бинтов и обезболивающее ему не помешают. А еще снотворное. Еще никогда Долин не хотел так выспаться, как сейчас.

Остановив машину возле гаража, Максим осторожно разбудил сына.

«Нужно будет купить ему одежду, — c нарастающей тревогой подумал он. — Он ведь совершенно голый! Одеяло приготовил, а штаны и рубашку для сына не догадался взять!»

— Сегодня мы переночуем здесь, — объявил он, стараясь, чтобы голос звучал обнадеживающе. — А завтра что-нибудь придумаем.

Дима лишь c осовелым видом кивнул.

Поскольку света в гараже не было, Максим прицепил на потолок проволоку, на другом конце которой подвесил фонарь.

С помощью кусачек он срезал ошейник c Димы, а воспаленные ранки смазал йодом и заклеил пластырем.

— Что у тебя здесь? — без особого интереса спросил Дима, остановившись перед рядами контейнеров c солдатиками.

— Так, вещи всякие, — уклонился от прямого ответа Максим. — Есть хочешь?

Дима неопределенно пожал плечами, и тот принялся готовить бутерброды. Эх, жаль, чай нельзя заварить! Сейчас бы чего-нибудь горячего…

Пока Дима c меланхоличным видом жевал бутерброд c колбасой, Долин прошелся по гаражу. Задев плечом одну из коробок, он раздраженно спихнул ее на пол. Крышка слетела, наружу высыпались цветные фигурки, на которые Максим посмотрел c ненавистью.

Ну и кому теперь все это дерьмо нужно?!

Ему — нет.

Что c этим делать? Продать? Но кому?! Какой дебил купит все это барахло?!

К тому же если Максим сунется на интернет-аукцион c коллекцией Павла, его тут же запалят, это как пить дать.

Эх, Старлей, Старлей… Вот куда тебя привела страсть к игрушечным солдатикам…

Он повернулся к Диме:

— Если хочешь, можно устроиться в машине.

— Здесь тоже хорошо.

Максим развел руками:

— Здесь так здесь. Тогда будешь спать в кресле. Я понимаю, что это неудобно, но…

«Это лучше, чем спать в клетке в “строгом” ошейнике», — хотел закончить он, но вовремя замолк. Незачем сыну напоминать о прошлом.

Между тем Дима, справившись c бутербродом, сделал несколько глотков сока и вытер губы рукой.

«Он не спрашивает, где мама, — неожиданно подумал Максим. — И где его сестра. Либо все знает, либо… ему сейчас это неинтересно».

Глядя на равнодушное лицо Димы, он c горечью пришел к выводу, что более вероятно второе предположение.

— Не хочешь что-нибудь рассказать мне? — тихо спросил Долин. — Может, тебе станет легче.

Дима поднял на него глаза, и на какие-то доли секунды Максим, помертвев от ужаса, решил, что на него смотрят глаза Льва — безумные, жестокие, поблескивающие острой сталью.

— Темный человек мне сказал, что… — заговорил Дима. — Что на самом деле ты намного хуже, чем он.

Максим почувствовал, как все его усталое и измочаленное тело вновь напряглось.

— Ну, продолжай, — сказал он, видя, что Дима замялся.

— Ты… ты пришел из ада, — медленно проговорил он. — И ты не мой папа. Темный человек сказал, что это он мой папа. И когда вырасту, я тоже стану Темным человеком. Я — особенный.

— Ты вырастешь нормальным, хорошим человеком. — Максим едва сдерживался, чтобы не перейти на крик. — Ты мой сын, которого я очень люблю. И я спас тебя из плена. Неизвестно, что бы c тобой случилось, если бы ты и дальше сидел в клетке. Уж точно ничего хорошего. А этот человек… Он даже не человек, он сумасшедший. Опасный сумасшедший, больной. Если бы я его не убил, он расправился бы со мной, а тебя вернул бы в клетку. Разве ты хотел бы этого?

Дима пропустил вопрос отца мимо ушей и продолжил:

— Темный человек сказал, что из-за тебя умерла Ира.

— Нет, Медвежонок. Это он убил ее. Этот Темный человек, как ты его называешь, хотел меня наказать. Поэтому привез вас c Иришкой и мамой к себе в дом.

— Темный человек зарезал Иру? — обыденным тоном поинтересовался Дима.

Максим ощутил, как рот наполнился едкой желчью. Еще один такой вопрос, и его вывернет наизнанку. Но еще больше пугал вид сына — расслабленный и безучастный, как будто они обсуждали таракана, который только что пробежал по полу.

— Нет, — c трудом ответил он. — Он сделал ей укол.

— Тогда хорошо. Она не мучилась.

— Почему ты называешь его Темным человеком? — осторожно спросил Долин. — Это он так тебе представился?

— Нет. Я просто знал, что он есть.

Максим растерялся.

Парня однозначно необходимо показать психологу.

— Ира рассказала историю про Темного человека, — сообщил Дима. — Она говорила, что это сказки, но я сразу понял, что он есть на самом деле. Он забирает детей, и они потом не возвращаются. Но он… не такой уж и плохой.

Максиму показалось, что пол уходит у него из-под ног. Он что, не ослышался?!

— Сынок, что ты такое говоришь? — хрипло забормотал он. — Эта тварь убивала людей. У него в доме… — Долин замешкался, все еще сомневаясь, стоит ли посвящать ребенка в жуткие подробности. — Он самый настоящий зверь и псих!

— Он отрубал людям головы, — спокойным голосом сказал Дима, болтая ногами. — Но эти люди были плохими…

— Нет! Откуда тебе известно, какими были эти люди?!

— …а еще я знаю, что Темный человек делает c детьми. — Дима говорил, словно не замечая трясущегося отца c побелевшим лицом. — Никто не знает. А я знаю.

— И что же? — прошептал Максим. — Что эта нелюдь делала c детьми?

— Он забирал их души, — c серьезным видом ответил Дима. — Забирал их тени. А без своей тени человек не может быть человеком. И эти дети таяли. Таяли, как снежинки… Они таяли…

Впервые в жизни Максим испытал жгучее желание ударить сына. Так, чтобы он полетел c кресла. Чтобы встал, плачущий и растерянный, но без этого жуткого выражения в стеклянных глазах! Чтобы перестал нести околесицу и наконец обнял его, своего настоящего отца!

— Раз Темный человек, по-твоему мнению, хороший, почему он держал тебя в клетке? — спросил он, совладав c эмоциями.

— Потому что только так можно чему-то научиться, — изрек Дима. Долин вдруг подумал, что его сын говорит не как ребенок, которому только предстоит пойти в школу, а как сорокалетний прожженный мужик с непростыми перипетиями судьбы за плечами.

— Темный человек говорил, что… — Дима умолк, морща лоб. Видимо, он пытался вспомнить какое-то важное высказывание адвоката. — Что… без боли не будет этого… как его… опыта.

— Без боли не будет опыта, — угрюмо повторил Максим.

«Ну, Лев… Философ сраный», — добавил он про себя со злостью.

— Он говорил, что так мы становимся только сильнее, — закончил Дима.

— Все, на сегодня хватит, — резко сказал Долин. — Ложись спать.

Дима не стал спорить и тут же устроился в кресле, укрывшись одеялом.

Максим снял фонарь c проволоки и положил его на коробку, так, чтобы свет бил в другую сторону. Разговор c сыном вызвал у него невеселые мысли, и он безуспешно пытался избавиться от них, убеждая себя в том, что главное сделано: Дима свободен! А все остальное как-нибудь наладится…

Теперь следовало подумать, как улечься спать самому. Единственное кресло было занято Димой, и перспектива ночевать на цементном полу не особенно прельщала.

«Машина, — осенило Максима. — Вот где можно спокойно переночевать».

Прежде чем выйти из гаража, он приблизился к сыну. Дима c головой накрылся одеялом, и Максим, наклонившись, поцеловал его в макушку, ощутив кисловатый запах давно не мытого тела.

Нужно что-то придумать c душем. Но это будет завтра.

А сейчас пора заняться собой.

Стараясь не шуметь, Долин принялся обрабатывать свои раны. Ножницами он срезал скотч, которым была обмотана голова. Смочив рану перекисью водорода, он как мог забинтовал скальпированную часть волосяного покрова. При этом Максим отдавал себе отчет, что ему все равно придется обратиться к врачам. Своими силами такие раны он не вылечит, обязательно начнется заражение…

Сняв куртку, он стащил следом рубашку, осмотрел рану на груди: ее оставила ножом Коу, когда они дрались на кухне. К счастью, порез был неглубоким.

Хуже всего было c разрезанными языком и щекой. Каждое глотательное движение причиняло невыносимую боль, и Долин подозревал, что утром едва ли вообще сможет говорить.

Заклеив дыру на щеке пластырем, Максим проглотил несколько таблеток анальгина и вышел наружу.

Далекие звезды, перемигиваясь, мерцали своим холодным светом на черном небе, и им не было никакого дела до Максима Долина, который совершенно не представлял, что ему делать дальше.

Он сел в машину, откинув кресло, но сон не шел. Вспомнил о таблетках мелатонина, которые взял в аптеке, но решил, что сегодня обойдется без них.

Взгляд Максима упал на телефон, лежащий на приборной доске, и некоторое время он морщил лоб, пытаясь вспомнить, откуда тот взялся.

«Лев, — наконец всплыло в памяти. — Это телефон адвоката».

Он взял мобильник в руки. На удивление, телефон не затребовал пароль, и Максим принялся изучать его содержимое. Он обратил внимание на пропущенный звонок от некоего «Анатолия-Бетона»: вероятно, в тот самый момент адвокат душил своего охранника галстуком. Или размахивал катаной в потайном кабинете, пытаясь убить Максима (и взять в качестве трофея его голову…).

Долин зашел в папку «Галерея» и тут же закрыл ее. Практически все фотографии были c изображением покойной Лены. Максим уже хотел убрать телефон, как, сам не зная зачем, нажал на раздел «Камера».

И сразу пожалел об этом. Фотографий там почти не было, одни видеофайлы. Максим начал просматривать ролики один за другим, чувствуя, как внутри чья-то костлявая рука стискивает сердце, а кровь в сосудах превращается в кристаллики льда. Он мысленно приказывал себе остановиться и расколотить этот жуткий телефон молотком, но какая-то неведомая сила препятствовала этому, и он продолжал смотреть ужасные короткометражки.

Вот Лев приносит в камеру пищащего котенка и протягивает Диме ножницы. Не меняя выражения лица, его сын убивает несчастного детеныша, буквально кромсая его на части.

Лев отдает Диме волнистого попугая, и его сын c помощью зажигалки поджигает птице крылья, а затем и голову.

Дима позирует на фоне кошмарной «коллекции» адвоката, и на его лице играет самодовольная ухмылка.

И далее уже совсем зверская жесть, от которой волоски на коже Максима встали дыбом…

Лев притаскивает в камеру какого-то пухлого подростка и оглушает его молотком. После этого протягивает Диме шило, и тот дырявит бесчувственному бедняге шею. Его милый шестилетний Медвежонок бьет и бьет парня в горло шилом, а из многочисленных дырочек тянутся ниточки крови.

Затем Лев отрубает мечом уже мертвому подростку голову…

На следующем видео запечатлена Коу. Она что-то готовит на кухне, камера направлена на большущую сковороду, в которой шипят здоровенные куски мяса.

«Ляжки — самая сочная и вкусная часть тела! — гордо заявляет Лев. — В шестнадцать лет мясо самое нежное и аппетитное!»

Коу согласно кивает, переворачивая деревянной лопаткой жирный шмат на другую сторону. Ни дать ни взять счастливая семейка.

Потом она кладет один из кусков на тарелку, и адвокат словно между делом говорит: «Я отнесу это своему сыну… Это будет его лучший ужин…»

Пальцы Максима дрогнули, едва не выронив телефон, из глотки рвался хриплый крик, крик боли и отчаяния.

Что это было?!

Его сын — живодер?! Его шестилетний сын — убийца?

«Убийца и людоед», — холодно добавил он про себя.

Все естество Долина отказывалось верить этим диким и чудовищным реалиям.

Но никуда не деться, глаза уже видели это.

И это навсегда останется c ним.

Непослушными пальцами Долин листал дальше страшный список, пока не наткнулся на ролик, где убивает Ольгу.

Это было выше его сил, и Максим швырнул телефон на пол.

Закрыв лицо руками, он просидел так почти целый час.

Скорее всего, Дима все это видел. И знает, что он убил Ольгу, мать своих детей.

Максим выбрался из машины, его трясло и лихорадило, как наркомана в период самой жесточайшей ломки. Медленно, шажок за шажком, он приблизился к гаражу и приоткрыл дверь.

— …прямо сейчас… — донесся до него голос Димы, и Максим оцепенел.

Его сын разговаривал во сне?

Он вошел внутрь, стараясь уловить каждое слово своего ребенка.

— …нет. Завтра… Или потом… сейчас не могу… — вновь забормотал Дима. — Он меня специально спас… Я скоро вырасту… И тогда…

Долин схватил фонарь и заковылял к сыну. Направив бледно-желтый луч на кресло, он испытал неописуемый ужас: глаза Димы были открыты, а на лице блуждала ненормальная улыбка.

Его сын не спал и разговаривал сам c собой.

— Что значит «завтра»? — сдавленным голосом спросил Максим. — Что ты хочешь сделать завтра, сынок? Ответь мне!

Дима перестал улыбаться, брови его сдвинулись к переносице.

— Не свети. Больно глазам, — пожаловался он, и Долин отвел фонарь в сторону.

— С кем ты говорил? — едва не простонал он, падая перед Димой на колени.

— Ни c кем, — ответил тот и попытался спрятаться под одеялом, но Максим сорвал его.

— Ты говорил c кем-то! — закричал он. — Ты не спал, я все слышал! Что ты говорил? Что я тебя специально спас! Что это значит?!

Губы Димы скривились, глаза наполнились слезами.

— Я ничего не сдела-а-ал! — заревел он, свернувшись в клубок. — Пожалуйста! Не бей меня!

— Я… я не буду тебя бить. — Максима тоже душили слезы. — Я никогда тебя не ударю, сыночек…

Обняв Диму, он прижал его к себе.

— Я рядом, — шептал Максим. — Я всегда буду рядом…

Его сотрясали рыдания.

* * *

Остаток ночи прошел без сна.

Максим закрывал глаза, и перед мысленным взором один за другим скользили дикие кадры видеороликов c телефона Льва.

Он вздыхал, вылезал из машины, бесцельно бродил взад-вперед, залезал обратно, c отвращением глядя на валявшийся на полу телефон адвоката. Он напоминал полудохлую крысу.

Близился рассвет, и, наблюдая потухшими глазами, как бледнеет небо, Максим вдруг оцепенел: его пронзила догадка, ледяная и страшная, как сама смерть.

«Ты оставил часть себя, — сказал тогда умирающий Лев. — Свою тень».

Его тень и есть та тварь на мохнатых ногах, похожая на паука.

И этой твари на потолке в камере не было по одной простой причине.

Потому что теперь оно в Диме.

И осознание этой кошмарной истины доводило Максима до исступления.

Что теперь делать?

Отвести сына в церковь? Найти в интернете специалиста по изгнанию демонов? Или… просто убить Диму?

— Для начала купи ему одежды, — разлепил губы Долин.

Действие обезболивающего закончилось, и теперь все тело снова ломило, будто его провернули в мясорубке.

Закинув в рот еще пару таблеток анальгина, Максим разжевал их, почти не чувствуя горечи. Рассеченный язык во рту вздулся и, казалось, заполнил весь рот.

Голова тоже горела от жара, и, похоже, у него поднялась температура.

Но c этим он разберется потом, нужно идти в магазин за одеждой сыну.

Подумав, Максим закрыл гараж на ключ. Еще не хватало, чтобы Дима сбежал, пока его нет.

На оставшиеся деньги Долин купил в отделе детских товаров самые простенькие штаны и футболку. На обувь уже не хватило, пришлось довольствоваться носками. Максим хотел вынести сандалии тайком, но охранник c самого начала недоверчиво следил за каждым его движением, и он не решился на кражу. Было бы глупо пройти столько испытаний и попасться на воровстве детских сандалий.

Когда Максим возвращался в гараж, в его голове уже созрел новый план. Это был не лучший замысел, но при сложившихся обстоятельствах он не видел других вариантов.

Он отвезет Диму к родителям Ольги. В данном случае такой расклад представлялся Максиму идеальным решением. Потому что малолетний ребенок не мог больше находиться здесь, в заброшенных гаражах, где даже в туалет некуда сходить и нет горячей воды…

Дима вел себя совершенно спокойно и никак не отреагировал на решение отца. Он молча надел обновку, включая носки.

«Он все расскажет им, — думал Максим, заводя машину. — Он скажет, что я убил их дочь…»

Да, скорее всего, именно так и будет. Опять же, теперь и за Димой водились некоторые грешки, правда ведь? Другой вопрос, что он еще совсем ребенок, которого нельзя привлечь за совершенные зверства.

А был ли у его сына выбор?!

Слушая, как на холостом ходу работает двигатель, Максим посмотрел на датчик топлива и озабоченно покачал головой. Бензина оставалось совсем чуток, едва хватит, чтобы доехать до стариков… Но это ладно, потом он как-нибудь сам.

Всю дорогу они молчали. Дима безучастно смотрел в окно, а Максим c каменным лицом следил за дорогой. Он крутил руль, пытаясь думать о хорошем, но в мозгу заезженной пластинкой снова и снова прокручивались восторженные слова Льва:

«Ляжки — самая сочная и вкусная часть тела!

Ляжки — самая сочная и вкусная часть тела!

Ляжки…»

— Как только у меня появится возможность, я заберу тебя, — c усилием сказал он, глядя на Диму в зеркало заднего вида.

— Ага, — только и ответил тот.

Бензин закончился за пару кварталов от дома родителей Ольги, и остаток пути Максим нес Диму на руках. Прохожие c удивлением смотрели на странную парочку и торопливо проходили мимо.

Долин смутно помнил, как оставил Диму у железных дверей подъезда, как поспешно, словно стесняясь, поцеловал его в щеку, как, дождавшись голоса тещи, быстро и воровато отошел в сторону, словно понимая, что поступает нехорошо. Единственное, что у него отложилось в памяти, — как раздался писк электронного замка и как Дима, потянув дверь на себя, неожиданно обернулся и хитро посмотрел на него.

«Все херня, но мы погнали», — беззвучно прошептали его губы, и Максима словно окатили кипятком.

Все.

«Я больше никогда не увижу сына», — неожиданно подумал Максим, шагая прочь.

И это, скорее всего, было правдой.

Его рано или поздно схватят, и он надолго отправится за решетку. Помимо всего прочего, на него теперь повесят поджог конторы Льва, а также убийство Коу и самого адвоката. Чудесный набор.

Денег на дорогу обратно не было, и Максим поплелся пешком.

Он подумал о том, что следовало бы заглянуть в травмпункт: боль, похоже, теперь навечно поселилась в его теле, разрывая изнутри своими кривыми когтями.

Но нет.

Хирург обязательно сообщит в полицию: вряд ли он поверит, если Максим расскажет, что был пьян и где-то упал…

Конечно, можно прийти в больницу без документов, но у врачей все равно возникнут вопросы… на которые Долину совершенно не хотелось отвечать.

Проходя мимо высокого, недавно отстроенного храма, он взглянул на него, жмурясь от солнечных бликов, которые отражались от золотистых куполов.

Помедлив, Максим завернул прямо в ворота.

В кармане еще была какая-то мелочь, и он купил одну свечку — самую дешевую из всех. Глядя на крошечное пламя, Долин мысленно молился за всех, чьи жизни были им оборваны. Даже за Коу.

Странно. Эта немая женщина хотела его смерти, а он даже сейчас испытывал к ней что-то вроде уважения…

В кармане тихо тренькнуло, и Максим не сразу понял, что это телефон Льва. Он специально взял мобильник c собой, чтобы потом от него избавиться.

«Пора выкинуть его», — решил Долин, выходя из храма.

Он заметил ливневую канализацию и направился к ней, доставая на ходу мобильник. Мельком глянул на сообщение, которое пришло на WhatsApp. Оно было от того же Анатолия-Бетона, который пытался безуспешно дозвониться до Льва еще вчера вечером.

«Не отвечаете на звонки, пишу здесь. Сегодня ночью решим ваш вопрос».

Максим бросил телефон на асфальт, припечатав его подошвой кроссовка.

— Решай свой вопрос, Толя-Бетон, — нараспев проговорил он и задвинул ногой осколки развороченного телефона в сливное отверстие. — Льву Владиславовичу уже все по барабану. Если даже не решите, вам за это ничего не будет.

Вернувшись в гараж, он плюхнулся в кресло. Пожевал кусок заветренной колбасы и выплюнул.

Максим совершенно не чувствовал вкуса еды. К тому же рот болел так, будто он накануне проглотил тарелку гвоздей, которые застряли в глотке. Да и аппетита не было.

Жить тоже не хотелось. Ради чего?

Ради солдатиков? С которых все и началось?

Долина начал разбирать истеричный смех, но он быстро остановил себя: от этого могла снова закровоточить щека.

И что дальше?

— Что дальше, Старлей? — прошелестел Максим.

Он встал и, подойдя к подвалу, заглянул вниз. Здесь, в приятной прохладе, ему наверняка будет немного получше. Вот только кресло хорошо бы спустить…

Перетащив кресло в подвал, Максим задумался.

Его все равно найдут.

Так не лучше ли прийти самому? Как говорится, c чистосердечным признанием?

От этой мысли ему сразу стало необычайно легко. Так, наверное, чувствует себя студент, успешно сдав последний экзамен.

Одновременно Долин подумал, насколько же все-таки сложная штука жизнь. Если бы ему пару месяцев назад сказали, что он c радостью сделает выбор в пользу тюрьмы, Максим бы только хихикнул, покрутив у виска пальцем. А теперь этот вариант казался ему наилучшим из всех, и Долин c радостью на него согласился.

Конечно, он так и сделает. Заодно его там и подлатают. Да и не нужно думать, на какие шиши купить себе еды, где переночевать, что надеть…

А сейчас пора спать.

Рука Максима нащупала упаковку мелатонина, и он кинул в рот таблетку, проглотив ее. Открыл измятый альбом c рисунками детей, который вынес из дома Льва. Он был грязным, весь в разводах крови, но это было самое дорогое, что осталось у Максима.

Он сидел в грязном продавленном кресле, окруженный рядами коробок, в которых хранилась одна из самых редких и дорогостоящих коллекций военной миниатюры. Являясь обладателем этих сокровищ, мужчина не имел никакой возможности ни распорядиться ею, ни даже насладиться ее великолепием.

В эту ночь Максим впервые за долгое время уснул быстро. И благодаря снотворному спал очень крепко.

* * *

На улице стояла глубокая ночь, когда тишину гаражного кооператива «Луч», снос которого, согласно столичным графикам, был запланирован в октябре этого же года, нарушило громыхание заезжающего грузовика. Огромный автобетоносмеситель китайского производства «Шэкман», на строительном сленге именуемый «миксер», неторопливо катил мимо облезлых боксов.

Остановившись возле номера «61», водитель, не глуша двигатель, вылез из кабины. Это был плотный кряжистый мужчина лет пятидесяти c курчавой рыжей бородой. Он приблизился к гаражу, толкнул дверь и внимательно оглядел замок.

— Ну че там, Толян? — спросил его напарник, молодой парень лет двадцати пяти в бейсболке, надетой задом наперед. На нем была выцветшая футболка c обрезанными рукавами, на плече виднелась татуировка акулы c оскаленной пастью.

— Закрыто, вот че там, — сплюнул крепыш. — Неси фомку, ядреный корень. Даже две.

Спустя минуту молодой парень подал Толяну монтировку, вторая осталась у него в руках.

— Болгарку бы сюда, — заметил он, пока его плечистый напарник раскорчевывал проржавевшую дверь.

— И так справимся… Помоги, че стоишь?

Толян усилил нажим, и его товарищ просунул в образовавшееся отверстие монтировку. Вместе работа пошла куда более слаженно, и вскоре ворота, не выдержав, c грохотом распахнулись.

— Фирма веников не вяжет, — пропыхтел бородач, заглядывая внутрь.

— А если вяжет, то фирменные, — подхватил парень в бейсболке. — Че-то тут всего наставлено… Склад, что ли?

Крепыш включил на телефоне фонарик и осветил пространство гаражного бокса. Наконец луч дошел до отверстия в подвале и замер.

— Жора, предлагаю начать c этого, — сказал Толян. — Зальем подвал, а там посмотрим. Потому что я пока не въезжаю, как можно залить целый бокс. Да и раствору может не хватить, тут объем ого-го! А новую ходку делать нельзя, за один раз нужно управиться…

— А коробки куда? — задал вопрос Жора. — Ты же говорил, заказчик как раз и хотел, чтобы весь товар залили бетоном… А бокс заливать нет смысла.

Толян задумчиво почесал бороду:

— Может, ты и прав, ядреный корень. Дело в товаре. Че бетон понапрасну тратить?

— Так что делаем?

Бородач схватил одну коробку и сбросил ее в подвал.

— Давай, скидывай все туда. Я пока желоб приготовлю…

Он ушел, а Жора принялся стаскивать пластиковые контейнеры к подвалу. Он не смотрел вниз, а просто бросал, равнодушно прислушиваясь к приглушенным звукам падения. Одна из коробок выскользнула из его рук и упала на пол, отчего слетела крышка. Жора c удивлением разглядывал рассыпавшиеся миниатюрные фигурки. Поднял одну и, приблизив к глазам, покачал головой.

— Толян, тут игрушки какие-то! — крикнул он напарнику. — Солдатики, кажись.

— Да и хрен c ними, ядреный корень, — привычно откликнулся Толян. Он отцепил от кабины составные части жестяного желоба и быстро подсоединил его к вращающемуся барабану, в котором непрерывно перемешивался бетонный раствор. — Давай, помоги мне!

Когда другой конец желоба был установлен над входом в подвал, он скомандовал:

— Ну, вперед, Жора!

Парень в бейсболке понятливо кивнул и поспешил в кабину. Вскоре заработал гидравлический насос, и смесительный барабан, изготовленный из высокопрочной стали, начал менять угол. Спустя мгновение по желобу устремился вязкий поток бетонной смеси, которая стала быстро заливать подвальное помещение гаража.

— Странная работа, ты не находишь? — спросил Жора, закуривая.

Толян неодобрительно покосился на сигарету, c кончика которой струился дым.

— Нам какое дело, — буркнул он. — Бабки платят, и нормально, ядреный корень. Ты только бычки не разбрасывай. Если потом кипеж начнется, по ним тебя быстро найдут. Менты сейчас научились это делать.

Несколько минут они молчали, думая каждый о своем.

— Нам повезло, что тут никого нет, — снова заговорил Жора. — А то менты бы давно уже нас приняли за эти художества.

Толян махнул рукой:

— Гаражи все равно скоро снесут. Так что, надеюсь, проблем не будет.

— А нам бабки заплатят в полном объеме? — вдруг вспомнил Жора, и его небритое лицо приняло озабоченное выражение. — Не вычтут из-за волокиты?

— Я предупредил заказчика, что ты в больнице был. Не, должен все заплатить.

— Пусть только не заплатит, — хмыкнул Жора. — Я ему тогда в дом бетон залью…

Толян снисходительно усмехнулся:

— Не, парень. С этим кексом лучше не шутить. Говорят, серьезный тип, хоть и адвокат, ядреный корень…

Жидкий раствор продолжал неумолимо наполнять подвал.

* * *

Максиму снился прекрасный сон.

Они всей семьей на море, все живы и здоровы. Ольга загорает на песке, сосредоточившись на каком-то глянцевом журнале. Дети c визгом и смехом плещутся в теплой прозрачной воде, их загорелые тела ласкает южное солнце.

«Папа, смотри, как я умею!» — кричит Дима и, набрав в легкие воздуха, ныряет.

«А я еще дольше могу под водой просидеть!» — заявляет Ира и тоже скрывается под водой.

Максим улыбается, он c наслаждением дышит полной грудью.

«Я на берег!» — отфыркиваясь, говорит Ира и начинает выбираться из воды.

Долин кивает.

Он смотрит на Ольгу, и что-то в позе супруги кажется ему неестественным: она вот уже несколько минут лежит в какой-то странной неподвижности. А еще к ней начинают слетаться чайки…

Максим хмурится.

Ира выходит из воды и ложится на песок рядом c мамой.

Щурясь, Максим не отрывает от дочери глаз. Тело Иришки начинает быстро бледнеть, пока не приобретает синюшный оттенок.

«И я на берег, и я!» — хохочет Дима, торопливо хлопая по воде руками.

Вскоре он тоже выбирается на сушу, и почему-то в его руках оказывается ножовка.

Максим замечает, что чаек становится все больше и они постепенно облепляют тело Ольги. А потом происходит страшное: Дима начинает отпиливать голову Иришке.

Долин кричит, охваченный ужасом, но это только подзадоривает его сына. Дима торопится, будто стараясь завершить свою жуткую работу до того, как из воды выйдет Максим.

Долин пытается плыть к берегу, но волны отбрасывают его назад. Они становятся тяжелыми и вязкими, от них дурно пахнет, как от старого заплесневелого одеяла.

Наконец Дима полностью отделяет голову сестры от тела и с торжествующим криком поднимает свой кошмарный трофей.

«Ты убил маму! — кричит он, весь красный от крови. — И я тебе не прощу этого, Старлей!»

Сил кричать уже нет, из глотки Максима вырывается лишь хриплое бульканье. Он уже видит, что Ольга превратилась в разлагающийся труп, который жадно поедают чайки, выклевывая самые лакомые куски.

Волны становятся все тяжелее, они будто не желают выпускать Максима из моря, сковывая каждое его движение. Он опускает глаза и видит, что это уже не море, а какая-то темная муть вроде холодной слякоти, которая остается после осеннего ливня…

«…я убью тебя за это…» — слышит он пронзительный голос сына…

…и в одно мгновение разлепляет веки.

Приснившийся кошмар расплылся по краям, постепенно превращаясь в мутное пятно, но подсознание Максима почему-то цеплялось за него c бессмысленным упорством.

Кругом царила могильная тьма, все тело до пояса было погружено в ледяной кисель, вязкий и холодный. Максим сунул руку в карман, чтобы достать телефон и включить фонарь, но его пальцы лишь тщетно скользили по липкой материи куртки. Похоже, телефон он оставил в кресле… Или еще где-то.

Над головой слышались мерное гудение и плеск: жидкость падала прямо сверху.

Что это?! Продолжение ночного кошмара? Или какое-то страшное наводнение?! Только почему его заливает не водой, а какой-то тягучей дрянью, похожей на грязь?

— Помогите! — крикнул он.

Максим попытался пробраться к лестнице, но путь ему преградили многочисленные коробки c солдатиками. Некоторые из них открылись, и наружу, прямо в жидкую слякоть, вывалились миниатюрные фигурки: викинги, кельты, мидийцы, хетты, ацтеки…

Долин отчаянно забарахтался, и ему наконец удалось вслепую добраться до ступенек.

— Кто-нибудь! — отплевываясь раствором, снова позвал он. — На помощь!

Ничего.

Только монотонное гудение и бульканье бетонной смеси.

Максим начал подниматься по лестнице, но ноги постоянно скользили, и он, потеряв равновесие, рухнул в клейкую серую жижу. Нос, уши и рот в один миг забились жидким бетоном. Долин вынырнул на поверхность, судорожно хватая воздух ртом. Дышать было неимоверно тяжело: раствор уже попал в легкие, которые сдавило стальным обручем от нехватки кислорода.

Смесь дошла ему уже до самой шеи и все прибывала.

«Лев».

Эта догадка сверкнула в угасающем мозгу, словно одинокий маяк, затерянный на далеком острове.

Конечно, Лев.

Кто же еще?!

Этот безумный адвокат не умер, следил за ним, а сейчас пытается утопить его в подвале вместе c солдатиками…

— Ди… ма… — прохрипел Максим, и его голова полностью скрылась под плотным слоем жидкого бетона.

Наступила кромешная тьма, чернее самой темной ночи.

И в этой мгле Максим вдруг отчетливо услышал до боли знакомый смех.

— Привет, Старлей, — прошипел ему в ухо Лев. — Я же сказал, что мы скоро увидимся… Я ждал тебя…

Из последних сил Максим открыл рот, чтобы закричать, но свет вокруг него уже померк. Так гаснет отслуживший свой срок кинескоп в допотопном телевизоре: расплывчатая картинка, затем чуть заметная световая точка… а потом его поглотила чернота, ледяная и бескрайняя, как океан.

Грузовик, израсходовав несколько тонн бетонной смеси, вскоре уехал. Двери гаража остались открытыми настежь, и на самом пороге сиротливо валялась крошечная фигурка мексиканца. От падения у нее отломалась рука c револьвером. Это был редкий солдатик итальянской фирмы Salpa, уже давно прекратившей свою деятельность. Фигурка мексиканца c облезлой от времени краской и отломанной рукой была единственной, которая уцелела. Больше ничего не осталось от уникальной и редчайшей коллекции Павла Шибаева.

* * *

Из последних новостей:

«Внук заживо сжег бабушку c дедушкой

Шокирующий по своей жестокости случай произошел минувшей ночью на северо-западе столицы. В одном из домов по улице Зорге шестилетний ребенок устроил пожар, в котором погибли его родные бабушка c дедушкой!

Как проинформировали в пресс-службе ГУВД Москвы, у мальчика Виктора (имя изменено) была непростая судьба. Сначала из семьи ушел отец. В настоящее время его разыскивают за целый ряд преступлений, включая убийства. Затем вся семья, включая Витю, бесследно пропала, и впоследствии нашелся только сам мальчик. Витя не мог пояснить, что произошло c его семьей, они до сих пор числятся пропавшими без вести.

В эту трагическую ночь Витя достал c балкона несколько бутылок c растворителем и разлил их на кровати своих пожилых родственников. Спросонья те не успели ничего понять. Малолетний душегуб поджег постель, вспыхнувший огонь тут же охватил всю спальню, не оставляя бедным старикам никаких шансов на спасение. Они буквально сгорели заживо. Между тем их внук как ни в чем не бывало вышел на улицу и сидел на лавочке, пока не приехали пожарные.

Примечательно, что, когда ребенка забирала полиция, он объявил, что намерен убить собственного отца! Якобы за то, что тот расправился c его мамой и старшей сестрой. Вся эта история вызывает множество вопросов, и сейчас c Витей работают специалисты, выясняя мотивы столь жестокого поступка. Вероятно, мальчик будет помещен в специализированный интернат.

Поиски его семьи продолжаются…»

* * *

— Макс! Макс, че c тобой? Очнись!

Багровая пелена медленно сползала c глаз, бледнея и растворяясь, как легкая дымка.

Максим c трудом приоткрыл глаза и увидел перед собой… встревоженную физиономию Носа. Покрасневший шнобель напоминал стоп-сигнал, набрякшие мешки под отекшими глазами, свежая ссадина на заросшем щетиной подбородке — это был тот самый Нос, которого Максим всегда помнил и ежедневно видел в своем дворе…

— Фу, слава яйцам, — вздохнул Нос, увидев, что его племянник пришел в себя.

— Ты… — Долин медленно приподнялся c пола. — Ты живой?

Нос недоверчиво на него покосился:

— Ну, типа, да. А че со мной должно было случиться?

«Ничего, — ошарашенно подумал Максим. — Если не считать того, что я перерезал тебе глотку и ты склеил ласты. Я умер и очнулся в аду? Вряд ли такой, как я, попал бы в рай…»

Только сейчас он ощутил острую боль, стегающую по затылку. Он осторожно потрогал голову, нащупав сзади крупную шишку.

— Что случилось? — спросил он, изумленно озираясь по сторонам. Рядом валялась табуретка, а вон железная пушка… об которую разбил голову Димка… Только странное дело: после падения сына c табуретки эту пушку Максим самолично убрал на балкон, запрятав в самый дальний угол.

«А не странное дело, что Нос живой?» — мысленно спросил он сам себя.

Долин сел. Продолжая оглядываться, он вдруг замер, не в силах поверить собственным глазам.

Солдатики.

Полки c солдатиками. Все полки были под завязку забиты солдатиками!

Его коллекция… она была на месте! Ни одного пробела на полках, все на своих местах!

— Нос, — хрипло позвал он дядю. — Какое сегодня число?

Тот почесал затылок.

— Вчера было шестое мая, — сказал он. — Мы бухали c мужиками. Значит, сегодня седьмое.

— Логично, — согласился Максим, все еще думая, что спит.

Так все-таки — что это было?!

Нос словно понял, о чем размышлял его племянник:

— Ты, по ходу, свалился c табуретки. И шандарахнулся башкой о пол. Или об эту свою перделку. — Он ткнул пальцем c грязным ногтем в сторону пушки.

Максим c трудом поднялся на ноги.

Медленно коснулся головы. Провел пальцами по тому месту, где еще вчера у него была рваная рана, оставленная мечом адвоката.

Дотронулся до щеки.

С величайшей осторожностью провел языком по нёбу.

Все целое. Никаких порезов, дырок и прочих ран.

Это значит…

Это значит…

Сердце заколотилось так, словно еще немного — и оно разорвет грудь, яростно пульсируя и повиснув на сосудах.

«Это что, был сон?!»

— Макс, ты не думай, я к тебе просто шел, а у тебя хата была открыта, — как в тумане, слышал он извиняющийся голос Носа. — Захожу — а ты тут скучаешь на полу… думал, ты уже коньки отбросил… Ну а ты жив… Слушай, я че зашел-то… Можешь мне пару сотен одолжить? Ну или триста?

Заплывшие глаза дяди c надеждой смотрели на Максима.

Долин молча подошел к столу, взял потрепанный бумажник. Заглянул внутрь и, обнаружив несколько тысячных купюр, вытащил одну. Нос мгновенно оживился, словно кот, добравшийся до дармовой сметаны.

— Держи, — сказал Максим, протягивая деньги.

И когда Нос взял их, не удержался и обнял его, ощущая стойкий запах пота и перегара.

— Ты че, Макс? — смутился Нос, неуклюже отпихивая Максима. — Хватит этих нежностей… Деньги верну на днях. Ну или через неделю.

— Можешь не возвращать, — тихо сказал Долин. — Но и бухать завязывай. Начинай искать работу. За мамой твоей уход нужен. Как там, кстати, Вера Андреевна?

— Сегодня ничего, получше, — кивнул Нос. Теперь, когда деньги (целая тыща!) уже были в кармане, ему явно не терпелось улизнуть на улицу, где его наверняка ждала компания. — Ну все, покедова.

Едва за дядей захлопнулась дверь, Максим дрожащей рукой взял телефон. Набрал Ольгу, c замершим сердцем слушая гудки.

— Привет, — пробурчала бывшая жена. — Я занята. Что-то случилось?

«Конечно случилось, — едва не сорвалось c языка Максима. — Я забил тебя молотком до смерти, а потом из твоей головы сделали сувенир и нарисовали на нем иероглиф, означающий “чревоугодие”».

— Оля, а дети… дома? — нерешительно спросил он.

— Где же им еще быть, — сварливо отозвалась она. — Время — девятый час. Конечно, дома, они сейчас ужинают.

— Пусть потом меня наберут, пожалуйста.

— Поглядим. И это, Долин… ты когда начнешь нормально зарабатывать? Твоих алиментов едва на хлеб хватает!

При любых других обстоятельствах Максим после такой фразы послал бы бывшую жену по известному адресу, но сейчас лишь промолвил:

— Я сейчас работаю над этим вопросом.

— Значит, нужно лучше работать. Ну все, пока.

Максим положил телефон и еще раз потрогал шишку. Прикосновение отдалось болью.

— Значит, я зачем-то полез на полку и навернулся оттуда? — вслух произнес он, еще раз оглядывая витрины, на которых в полном составе выстроилась его игрушечная армия. — И пока лежал в отключке, мне все привиделось?!

Долин подошел к полкам и, прижавшись к прохладному стеклу, несколько секунд стоял c прикрытыми веками.

«Господи, спасибо тебе. Спасибо, что это был всего лишь сон. Спасибо, спасибо, спасибо…»

Окончательно придя в себя, он сел за стол, вглядываясь в монитор. Тут же открылась страница форума солдатистов, и первая тема, которая обсуждалась прямо сейчас, звучала так:

ВЫСТАВКА В ДОМЕ ХУДОЖНИКА, ВЫБИРАЕМ ПОБЕДИТЕЛЯ!

Максим потер подбородок. Он находился в полнейшем замешательстве: получается, еще и выставки не было?! Значит, кандидаты на это «счастливое» мероприятие еще только определялись?

Он кликнул мышью по теме и, открыв ее, увидел последний пост Дока:

«Ита-а-а-ак! Наши поздравления!!! Первое место и право ехать на выставку выиграл… Фельдмаршал!!! Ура!!! Паша, респект тебе! Заткни там всех за пояс и порази своей шикарной коллекцией! Мы все уверены, что ничего подобного ни у кого нет! Гордимся тобой! Пусть там все слюной изойдут!»

И ниже:

«Старлей занял почетное второе место. Конечно, он не поедет со своей не менее крутой коллекцией в ДХ, но и расстраиваться не стоит! Это все мелочи жизни!»

«Конечно, мелочи. Ты даже не представляешь, как ты прав, старина Док», — подумал Максим. В памяти всплыла яркая картина: он пилой в гараже кромсает тело Гриши-Дока, а потом развозит его останки по лесам в Подмосковье…

Дальше читать он не стал и вышел из-за стола.

Его переполняли чувства, хотелось сделать что-то такое, чтобы… чтобы все видели, что на самом деле Максим вовсе не такой, каким привиделся сам себе в этом кошмарном сне-хорроре. Что на самом деле он и мухи не обидит… Что…

«Пожар», — неожиданно подумал Долин и нахмурился.

Да, что насчет пожара? А вдруг в Доме художника и правда случится возгорание? Только теперь под ударом не его коллекция, а Пашина?!

И что теперь делать? Предупредить, чтобы Шибаев не вез туда свое богатство?

На него посмотрят как на сумасшедшего, и этим все закончится.

«Ты не о том думаешь».

Максим едва не подскочил на месте, лицо его окаменело.

Этот голос в голове… Неужели он вернулся?!

— Все это было там, — хрипло произнес он. — Во сне. Тебя нет. Мне показалось, вот и все.

«Нет, я снова здесь, — кривляясь, откликнулся голос. — Не ожидал меня услышать?»

— Нет.

«Но это обсудим после. Давай вернемся к твоему конкуренту Паше, который собирается на выставку… Ты все равно не отговоришь его от этой затеи, он всегда мечтал попасть на это эпохальное мероприятие… Подумай лучше о том, что Паша будет делать, когда сгорит вся его коллекция!»

Максим подошел к зеркалу и с нарастающим страхом уставился в собственное отражение. Неужели кошмар возвращается?

Голос хихикнул, и от Долина не ускользнуло, что его губы при этом беззвучно шевельнулись.

«Паша придет к тебе. И попытается выкрасть твою коллекцию, — прошептал голос. — Но это еще полбеды, Макс. Знаешь почему?»

— Почему? — спросил Максим помертвевшим голосом.

«Потому что Лев никуда не делся. Он существует и спокойно живет в своем загородном доме, втихаря встречаясь c женой Паши. Не хочешь сказать об этом Шибаеву? Что его беременная жена якшается c отмороженным садистом и людоедом?»

Максиму начало казаться, что еще немного — и он снова провалится в забытье.

«Но ты не ссы, Старлей, — засмеялся голос. — Потому что теперь я снова c тобой. И теперь никогда тебя не брошу… Я твоя тень навеки. Темная тень! Как там говорилось, бро? Все херня, но мы погнали? Да, именно так! Так что? Погнали?!»

Губы Максима растянулись в холодной улыбке.

Да, конечно.

Все херня.

Но мы погнали.

Погнали.

Погнали!

Июнь, 2025 год