«Самый большой страх коллекционера — это когда после его смерти жена продает коллекцию по тем ценам, что он ей называл…»

— Макс, тебя шеф вызывает.

Долин поднял глаза, с трудом оторвав взгляд от монитора. Аня, двадцатилетняя рыжеволосая секретарша, как всегда, выглядела бесподобно. Под белоснежной блузкой угадывалось восхитительное молодое тело, а темно-синие джинсы так плотно облегали ее стройные ноги, что лежащие в задних карманах предметы легко определялись по характерным выпуклостям. Впрочем, Максим и без того знал, что в одном из них Аня всегда носила серебряную зажигалку, а в другом — упаковку жевательной резинки.

— Что-то случилось? — спросил он, нехотя вылезая из-за стола. — У меня чего-то комп завис.

— Не у тебя одного. Айтишники уже полдня возятся.

— Так чего надо этому мухомору?

Аня пожала плечами:

— Он не сказал. Но настроение у него… м-м-м…

Она скорчила рожицу, и Максим вздохнул. И хотя Анна работала в их компании всего третий месяц, она безошибочно определяла, в каком расположении духа находится их начальник, по короткому взгляду или жесту. И раз она намекает, что душевное состояние у шефа неважнецкое, то так оно и есть.

— Ты вообще-то сегодня в зале должен быть, — заметила Аня. Она отошла в сторону, пропуская молодого человека.

— У нас два консультанта, — парировал Максим, не удостоив взглядом секретаршу. — И у меня, к слову, законный перерыв.

Аня лишь многозначительно хмыкнула, а он подумал: «Неужели меня из-за этого на ковер вызвали?!»

Визгливые вопли шефа — а он никогда не закрывал дверь кабинета — уже слышались в коридоре.

— …может засунуть в задницу себе этот договор! — неистовствовал директор. — Я такое подписывать не буду! Пусть с нашими юристами связывается и все переделывает!

Максим осторожно заглянул внутрь и постучал костяшками пальцев по дверному косяку:

— Валентин Сергеевич, вызывали?

Директор смахнул с рукава невидимую соринку и с любопытством уставился на Долина, словно энтомолог, наткнувшийся на редкий экземпляр жучка. Затем уголки его тонких губ скорбно опустились.

«Ты провинился, мать твою, Долин, — прочитал Максим в его глазах, спрятанных за сверкающими линзами очков. — И сейчас я тебе впендюрю по самые гланды…»

— Заходи, — бросил Валентин Сергеевич, кивнув в сторону единственного свободного стула, так как все остальные были заставлены коробками.

Поправив очки, директор принялся перекладывать бумаги, которыми был завален весь стол, пока наконец не наткнулся на нужную.

— Ознакомься, — сказал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего, и протянул документ Максиму. — Из службы безопасности поступило.

Когда Валентин Сергеевич не кричал на подчиненных, голос его был скрипучим, словно рот был забит гранитной крошкой. И каждый раз, когда он открывал рот, у Максима возникало ощущение, что кто-то с садистским наслаждением скребет вилкой по стеклу.

Сглотнув вязкий комок, он взял бумагу и быстро пробежался глазами по тексту.

«…ставлю в известность… с компьютера Долина М. А. был осуществлен вход на фишинговый сайт, копирующий американский аукцион eBay… в результате в локальную сеть компании занесен вирус…»

«А я думал, чего это комп с утра зависал», — мрачно подумал Максим, положив докладную обратно на стол.

— Серьезный косяк, Долин, — сказал Валентин Сергеевич, в упор глядя на подчиненного. — У нас большая сеть магазинов спортивных товаров, на серверах есть конфиденциальная информация. Ты хотя бы проверял, на какой ресурс заходишь? Сейчас полно поддельных сайтов. Ладно, ты свои данные мошенникам выкладываешь. Но своей дурацкой выходкой ты парализовал работу офиса на несколько часов.

Он ткнул в Максима своим длинным указательным пальцем, и тот невольно подумал о дуле револьвера.

— Последнее китайское предупреждение, — процедил директор. — Еле уговорил безопасников, чтобы служебное расследование не проводили… Подумал: зачем нашему офису проблемы? Мы же вроде соревнуемся за баллы, как комсомольские отряды.

— Спасибо, — с облегчением вздохнул Максим, но после следующей фразы начальника его лицо снова помрачнело.

— Но и без наказания я тоже не могу тебя оставить. Увы. Так что с квартальной премией можешь распрощаться.

Долин с силой стиснул пальцы и медленно разжал, внимательно глядя на белые полумесяцы, оставленные ногтями на коже.

«Вот же сука», — промелькнуло в голове. В какой-то миг на него нахлынуло непреодолимое желание схватить этого худосочного сморчка в сером костюме и трясти до тех пор, пока у него не оторвется голова, как у старой куклы.

Между тем Валентин Сергеевич забрал докладную записку и сунул ее в выдвижной ящик.

— Чего ты хоть там искал, на этом eBay? — уже более спокойным голосом спросил он. — За солдатиками охотился?

Максим неопределенно кивнул. Шеф был в курсе его увлечения, и скрывать это не имело смысла.

— Ты же вроде собираешь их, да? — не отставал директор.

— Раньше собирал. Потом коллекция сгорела, — нехотя пояснил Долин. Откровенничать с шефом по поводу своего хобби не было никакого желания. — На выставке пожар произошел.

— Да, что-то припоминаю… Это та, что в Доме художника была?

— Да.

— Ну, коллекция твоя сгорела, жаль, — без тени сочувствия произнес Валентин Сергеевич. — А чего ты тогда по аукционам рыскаешь?

В Максима вперились глаза-буравчики, словно пытаясь просверлить его насквозь, и он смутился.

— Да так…

— Понятно. Фантомные боли, — вынес вердикт директор. — Знаешь, везде надо искать плюсы. Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового. Я, к примеру, в детстве пивные пробки собирал. Но из-за плохих оценок мой отец их выбросил на помойку, а меня повел в тир. Я быстро втянулся, а потом, повзрослев, увлекся охотой. И о пробках не жалею.

Максим снова сжал кулаки.

«Зачем он мне это рассказывает?! — с нарастающей яростью думал он. — Неужели этот хрен моржовый действительно думает, что, после того как квартальной премии наступил кирдык, мне интересно слушать про его сраные пивные пробки?»

Очевидно, Валентин Сергеевич догадался о мыслях молодого человека и, сжалившись, махнул рукой:

— Ладно, свободен.

С каменным лицом Максим поднялся и вышел из кабинета. В голове, словно отголоски эха, все еще звучали равнодушно оброненные слова шефа: «Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового».

Хорошая фраза, черт возьми. Интересно, как бы сам директор отреагировал, если бы его дом сгорел, а вместе с ним и вся его семья? Картина маслом — Валентин Сергеевич воет от горя среди дымящихся руин, а Максим подходит к нему и с понимающим видом хлопает по плечу: «Не ссы, Сергеич. Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового».

А потом он бы авторитетно добавил, подводя итог: «Женишься снова, заведешь детей, построишь дом и все такое».

Любопытно, что бы он услышал в ответ от директора?

«Но у тебя не сгорел дом, — мягко напомнил внутренний голос. — Родные и дом — это одно. Коллекция солдатиков — несколько другое. Не ставь на чашу весов столь разноплановые ценности. Это несопоставимо».

— Для меня сопоставимо. Коллекция была для меня всем, — беззвучно прошептал он, шагая по коридору. — Семьей и домом.

«Ты сам виноват, — продолжал настаивать голос. — Какого лешего ты лазил по этим пиндосским сайтам?! Заходил бы на eBay по телефону! Ведь служба безопасности еженедельно рассылает всем сотрудникам напоминания, чтобы никто вроде тебя не лазил по сомнительным страницам! А шарился где ни попадя, вот и словил вирус!»

Максим лишь сплюнул.

Остаток рабочего дня прошел непродуктивно. Когда локальную сеть наконец восстановили, Максим кое-как закончил отчет и отправился в зал, сменив коллегу-консультанта. Однако за оставшиеся четыре часа ему удалось продать лишь килограммовые гантели.

Пока он ехал домой, пришло сообщение от Ольги, бывшей жены. Оно было предельно коротким, без предисловий и приветствий:

«Почему так мало денег в этом месяце?»

Максим усмехнулся. После развода он предлагал Ольге покупать нужные вещи детям, при этом выделяя деньги на питание, но та наотрез отказалась.

«Пусть все будет по закону», — сказала она, и Долину пришлось писать заявление в бухгалтерию на удержание зарплаты для алиментов. Хочет официально, пусть будет официально.

«Потому что в прошлом месяце я был в отпуске. Ты получила из отпускных больше, чем положено. А сейчас месяц только начался», — написал он ответ.

Некоторое время Ольга молчала, обдумывая полученную информацию, после чего от нее пришло лаконичное:

«Ок».

Максим уже хотел убрать телефон, но, помедлив, напечатал:

«Когда детей ко мне отпустишь?»

Ответ пришел не сразу, и это было в духе его бывшей супруги. Поскольку дети после расторжения брака остались с ней, Ольга не упускала возможности лишний раз продемонстрировать свое превосходство над Максимом, используя в качестве шантажа Диму с Ирой. Она знала, что Долин любил детей, и использовала этот неоспоримый и убедительный козырь при любой возможности. Вот и сейчас она медлила, словно раздумывая, стоит ли разрешать встречу отца с детьми, и эта затянувшаяся пауза приводила Максима в бешенство.

«Возможно, в субботу», — наконец написала она. И добавила ядовито: «Но это не точно».

Максим скрипнул зубами.

Сука.

Все равно ведь разрешит забрать детей. Он прекрасно знал, что Ольге тоже тяжело, но в этой ситуации желание насолить бывшему мужу превалировало над логикой и здравым смыслом. Как в той байке: «Назло маме отморожу уши».

«Поскорее бы мужика себе нашла, — подумал Максим. — Не срывала бы хреновое настроение на других».

Он вошел в квартиру, скинул обувь и отправился на кухню. Открыл холодильник, озадаченно глядя на засохший кусок сыра и четыре яйца. Впрочем, в морозилке были еще пельмени и невскрытая упаковка сосисок, но Максим вдруг осознал, что совершенно не хочет есть.

«Сойдет и чай», — подумал он, включая плиту.

Пока грелся чайник, Долин ушел в комнату, единственную в его новой квартире. После развода он оставил доставшиеся от родителей дачу и трешку жене с детьми, а Ольга отдала ему свою однушку за МКАДом, посчитав такой размен вполне справедливым. И хотя знакомый юрист намекнул, что за свои кровные метры можно было и побороться, Максим вяло махнул рукой. К тому же Ольга сразу предупредила, что, если Долин инициирует раздел трешки, детей он больше не увидит. Максим знал, что едва ли эти угрозы воплотятся в жизнь, но проверять слова бывшей благоверной на практике не хотел. Он вообще всю жизнь старался избегать конфликтов, даже если это зачастую шло вразрез с его интересами.

«Забирай свои игрушки и вали», — приказала Ольга, как только им выдали свидетельства о разводе. Максим только плечами пожал. Жену всегда раздражало его увлечение, в котором она не видела ничего полезного — только бесконечные траты.

«Нормальный мужик в сорок лет дачи строит, а не шарахается по блошиным рынкам в поисках задрипанных солдатиков, — часто говорила она. — В детстве, что ли, не наигрался? Хороший муж в семью вкладывается, а не в игрушки…»

Тот факт, что собираемые Максимом фигурки являются предметом коллекционирования и со временем их ценность будет только расти, Ольгой в расчет не принимался. Она упорно отрицала все аргументы Максима и считала, что солдатики — это идиотская блажь, которая съедает значительную часть семейного бюджета, к тому же занимает много места в квартире. С последним утверждением спорить было трудно: весь холл и одна из комнат их трешки были уставлены двухметровыми полками, сплошь заполненными солдатиками. К сожалению, все они не вместились в однушку, в которую переехал Максим, и четыре полки пришлось продать на «Авито». То, что не влезло на полки, Долин хранил в коробках, которые перенес на балкон. По сути, его небольшая однокомнатная квартира напоминала магазин по продаже военной миниатюры, в котором совершенно случайно затесались подержанный диван и крошечный столик с компьютером. Так было до тех пор, пока он не вывез свою коллекцию на эту треклятую выставку…

Максим включил дополнительную подсветку, и пустые витрины залил пронзительно-яркий свет. Он подошел ближе, едва не споткнувшись о железную пушку-гаубицу, стоявшую на полу. Медленно открыл и закрыл дверцу одной из витрин. Взгляд остановился на круглых и овальных пятнышках, окруженных легким налетом пыли, — следы от подставок солдатиков. Долин закрыл глаза и, глубоко вздохнув, приоткрыл веки. Он поймал себя на мысли, что, наверное, с таким же видом иногда проверяют свои зарплатные карточки перед долгожданной получкой: даже зная, что на счету копейки, все равно на что-то надеются, будто какой-то таинственный и анонимный доброжелатель сделает денежный перевод, способный одним махом решить все финансовые проблемы.

Так же открывал глаза и Максим, втайне мечтая, что все сгоревшие фигурки окажутся на своих местах. Викинги и варвары, трапперы и индейцы, мушкетеры и гвардейцы, римляне и греки, ландскнехты и госпитальеры, хетты и шумеры и многие-многие другие…

Но полки были пусты. Впрочем, нет. На одной из них, в самом углу, сиротливо притулился набор советских солдатиков, в свое время выпускавшихся заводом «Гидромаш». В кругу солдатистов их называли «столбиками» из-за незатейливых поз: все фигурки были отлиты в стойке «смирно». Поскольку таких наборов у Максима в коллекции было два, на выставку отправился только один. На соседней полке пристроился бедуин на верблюде — раритетная фигурка от легендарной немецкой фирмы «Эластолин», выпускавшей огромное количество солдатиков в прошлом веке. Араба ему подарил один белорусский коллекционер на выставке, впечатлившись коллекцией Максима. В какой-то момент Долин хотел оставить фигурку среди своей миниатюрной армии, но, будто предчувствуя беду, передумал и забрал домой. И, по сути, спас редкий экземпляр. Потому что за день до окончания выставки в Доме художника начался грандиозный пожар, который не могли потушить несколько часов. Максим неоднократно звонил Ярославу — организатору мероприятия, — но каких-либо внятных объяснений по поводу причин происшедшего не дождался. Как и решения закономерного (и зависшего) вопроса компенсации.

Набор «столбиков» и бедуин на верблюде — вот и все, что осталось от его восемнадцатитысячной коллекции.

Все естество Максима до сих пор отказывалось в это верить, хотя с момента страшного пожара прошло уже больше недели. То, что собиралось в течение двадцати четырех лет, в одно мгновение превратилось в бесформенный ком слипшегося дерьма из пластика, олова, смолы, резины и прочих материалов, используемых при производстве военной миниатюры. Деревянные и бумажные фигурки, разумеется, сгорели дотла. Некоторые экземпляры из твердого сплава, конечно, в силу законов физики не сгорели полностью, но их коллекционная ценность после пожара свелась к нулю. Потому что одно дело — очистить оловянного солдатика от пыли, песка и даже жвачки, и совсем другое — привести его в порядок после того, как бедняга побывал в огне и на него намертво налипли останки боевых товарищей, выполненных из более незащищенных материалов… Желающих приобрести подобный экземпляр будет очень немного.

По факту пожара началось расследование, но Максим прекрасно понимал, что, чем бы оно ни закончилось, никто не вернет ему коллекцию. Если предположить фантастический вариант, что ему возместят какие-то убытки (на что он мало рассчитывал), даже с деньгами он ничего не выиграет. Если у тебя угнали машину и страховая компания возместила ущерб, на деньги ты можешь купить другую машину, пусть даже худшего качества, чем прежняя. Но как ты вернешь себе коллекцию, на которую потратил почти четверть века?!

«Паша… — прошелестел чей-то голос. — Почти все, что было у тебя, есть у него».

Максим посмотрел на свои ладони, на которых все еще виднелись следы от ногтей. Его мозг напряженно заработал.

Да, все верно. В их так называемой тусовке коллекционеров, достаточно закрытой и немногочисленной — всего-то десяток человек, — Павел слыл негласным лидером. Он жил со своей семьей в Туле, но часто бывал в Москве и даже пару раз заезжал к Максиму в гости. Тогда они еще были (или думали, что были) друзьями: обсуждали редкие фигурки, обменивались наборами, вместе мотались на Вернисаж, после чего в тесном закутке пили водку, закусывая дешевыми сосисками с кетчупом…

Как-то довелось и Максиму побывать в гостях у Павла. У тульского коллекционера была четырехкомнатная квартира, и увиденное оставило у Долина неизгладимое впечатление. Солдатики были повсюду. Помимо одной полностью заставленной комнаты, они были в шкафах, на полках и даже в серванте. Они были на диванах, антресолях и балконе. И даже на кухне, аккуратно расставленные по настенным полкам. То, что не влезло на полки, Павел хранил в многочисленных коробках и пластиковых контейнерах. Если ему надоедало любоваться на те фигурки, что были на полках, он менял их на другие, которые держал в коробках.

Когда Максим впервые это увидел, он был потрясен до глубины души. Сразу подумал, как бы повела себя Ольга, устрой он у себя в трешке эдакий «выставочный зал». Скандал был бы грандиозный! Но Павел — другое дело, его семья полностью поддерживала коллекционера в его увлечении.

«Нравится — пусть собирает», — коротко заявила мать Павла. Его жена, симпатичная брюнетка Лена, тоже видела в коллекционировании одни плюсы: «А что, потом все равно это будет дороже стоить… У мужчин должно быть любимое дело! И вообще, главное — деньги в семью несет!»

Воспоминание об этом лишний раз заставило Максима с горечью подумать о том, как несправедливо устроен мир. И почему одним всегда везет, а другие вечно в проигрыше?! Причем по всем показателям!

У Павла шикарная четырехкомнатная квартира, а у него жалкая однушка. У Павла красивая и любящая жена, у него — заплывшая жиром истеричка, к счастью — бывшая. Внутренний голос напомнил, что Ольга набрала вес в период их брака, но для Максима это не имело значения. Павел — успешный работник крупной конторы, и он без вреда для семейного бюджета может спокойно приобретать раритетные фигурки по пятнадцать-двадцать тысяч за штуку. Максим — обычный консультант в магазине спортивных товаров, и, в отличие от тульского коллеги, ему приходилось экономить буквально на всем, чтобы пополнить свою коллекцию очередным экземпляром. Был даже случай, когда на аукцион выставили набор советских солдатиков «Московского комбината игрушек», и Максим выиграл его, сделав ставку в сорок три тысячи. Соратники по увлечению поздравляли его, при этом никто из них даже не подозревал, что Долину пришлось втайне от семьи взять кредит, чтобы выкупить лот.

Если уж на то пошло, он проигрывал Павлу даже во внешности. Тульский коллекционер — высокий крепыш с густой копной волос. Он — сутулый ботаник с намечающейся плешью на голове.

«Прекращай ныть как баба! — вспыхнул голос. — Ты сравниваешь теплое с мягким! Никто не виноват, что у него жизнь удалась, а у тебя нет!»

Разумеется, никто не виноват. Но это не уменьшало значимости главной мысли, крутившейся у Максима в голове: Павел являлся обладателем одной из крупнейших коллекций солдатиков. Пускай не во всем мире, но в России — точно. Конечно, подробного анализа и сравнения на эту тему не проводилось, и никто из их сообщества не подавал заявок в Книгу рекордов Гиннесса. Но в кругу коллекционеров, где вращался Долин, ни один не мог похвастаться чем-то подобным. И если достояние Максима составляло плюс-минус восемнадцать тысяч, то, по его скромным прикидкам, коллекция Павла насчитывала чуть ли не вдвое больше.

Так что да. У Паши, этого богатенького Буратино, есть все, что было у Долина. И даже больше.

Десять оловянных солдатиков «Гидромаш» смотрели на Максима с немым укором. Он был готов поклясться, что на застывших лицах бойцов читалось: «Командир, где наши боевые друзья, сослуживцы? Ты не уберег их?!»

Долин перевел пылающий взгляд на бедуина. Отлитое из хрупкого полистирола бородатое лицо пустынного воина выглядело невозмутимым.

— К черту все, — прошептал Максим и сел за компьютер.

Открыв закладки, он остановил курсор мыши на самой первой ссылке и дважды нажал кнопку. Возникшее окошко предложило ввести пароль, и Максим отстучал СТАРЛЕЙ — это был его ник на сайте. Полсекунды — и он на закрытом форуме солдатистов с нехитрым названием «Великие битвы». Из закоулков подсознания, словно пузырь, выскочила мысль, что он заходил на эту страницу постоянно, невзирая ни на что, будь то день или ночь. Он будет просматривать страницы этого сайта, даже если по радио сообщат, что на Землю летит метеорит. Посещение этого ресурса превратилось в прочно укоренившуюся привычку вроде ежедневной чистки зубов.

Из всех участников в онлайне, кроме него, были еще двое: Григорий под ником «Док» — модератор форума — и, конечно же, Павел, мать его. Не особенно заморачиваясь, на форуме он решил именовать себя ни много ни мало Фельдмаршалом.

«Чувство собственного достоинства у тебя на высоте, парень, — угрюмо подумал Максим. — От скромности ты не умрешь, это точно…»

Он быстро пробежался по темам форума: «Довоенные фигурки», «СССР», «На опознание», «Купля-продажа», «Аукцион»… И везде последний пост значился за Павлом. Иногда у Максима возникало ощущение, что Фельдмаршал вообще не вылезает из сайта, мониторя едва ли не каждую новость сутки напролет.

Долин зашел в раздел «Коллекции» и открыл пост Павла. На странице высветилось несколько фотографий, на которых крупным планом были изображены фигурки из разных наборов: пара индейцев ГДР, матросы «ЛКЗ»[1], облезлый танк и кремлевский часовой ИЗО-фабрики[2], что являлось исключительной редкостью даже среди опытных коллекционеров.

Под картинками висело небольшое пояснение:

«Прогулялся в выхи на блошку. Улов скромный, но все же. Не мог пройти мимо».

— Хера себе, скромный, — покачал головой Максим, увеличивая фото с часовым. Если оставить в стороне облезлую краску, что вполне объяснимо (учитывая возраст бойца), то в остальном фигурка сохранилась просто великолепно! В свое время ему потребовались месяцы, чтобы выследить данный экземпляр на различных аукционах! А тут — на тебе!

Максим подумал, что все свои приобретения Павел демонстрировал на форуме с нарочитой небрежностью, будто между делом. Вот и сейчас он писал об этом так, словно купил в киоске пакетик арахиса, а не редчайшего солдатика эпохи СССР.

А еще Максиму пришло в голову, что Павел, этот Фельдмаршал недоделанный, попросту лжет. Скорее всего, раритетного солдатика он приобрел где-то в ином месте — может, при обмене или просто купил на аукционе. Потому что увидеть на блошином рынке Тулы (!) подобную редкость сродни выигрышу миллиона в лотерею. Этот самодовольный козел просто хочет казаться в глазах других солдатистов эдаким везунчиком, которому всегда идет карта в масть…

Хотя следовало признать, что у Павла была некая чуйка на солдатиков. Как в том советском фильме «Сказка странствий», когда мальчик по имени Май мог чувствовать закопанное золото. Как акула чувствует кровь, растворенную в океане, так и Павел улавливал запах мегаредких фигурок.

Сам того не замечая, Максим листал страничку тульского коллекционера. В отличие от других, Павел был единственным участником форума, который отчитывался о едва ли не каждом своем приобретении на сайте. И, собирая восторженные комментарии, снисходительно отвечал на вопросы.

«Фантомные боли, парень, — заметил знакомый голос в голове, и Долин вздрогнул, словно стряхивая с себя остатки липкого сна. — Завидуешь?»

Глаза Максима расширились, и он обхватил голову руками.

Раньше такого не было, никто с ним не разговаривал и не давал советы. Странный голос появился… Когда он появился?

Долин наморщил лоб, роясь в воспоминаниях, рваных и хаотичных, как старое платье, рвущееся при неосторожном движении.

Да, этот голос появился сразу же после пожара, когда Максим лишился своей коллекции. Иногда ему даже казалось, что это его собственный голос.

Максим снова посмотрел на экран монитора, и ему стало тошно.

Что он делает?! Зачем тратит свое время, разглядывая чужие богатства? Ведь вся эта возня, взгляды на полки Павла, доверху забитые прекрасными редкими солдатиками, сродни ковырянию в незаживающей ране! И зачем он сегодня полез на этот мудацкий eBay?! Раз все равно ничего не собирался покупать?!

Начать собирать коллекцию с нуля? Очень смешно. Ну подумаешь, еще двадцать пять лет на это уйдет… И восемь-десять миллионов рублей. Нет, об этом Максим даже не думал. И дело даже не во времени, хотя процесс собирания солдатиков весьма трудоемкий и кропотливый. Коллекционирование вообще дело капризное и затратное, особенно когда дело касается военной миниатюры. Опять же, в противовес ему Павел как-то во всеуслышание заявил, что, мол, если бы за его коллекцию предложили серьезную сумму, он бы ее продал. А потом, типа, начал бы все заново. Эта фраза в свое время мгновенно подорвала уважение Долина к Павлу. Как так — продать?!

То, что ты так долго выискивал, обменивал, выкупал и реставрировал, холил и лелеял, — продать чужому дяде?! Который еще неизвестно как распорядится коллекцией?

Для Максима все собранные солдатики были как родные. Родные и живые. И продать их в его понимании означало предать себя самого. Отказаться от чего-то очень важного, от частицы души, сердца… без чего человек перестает быть человеком.

Неудивительно, что после известия о пожаре, в котором была уничтожена практически вся его коллекция, Максим впервые за много лет подумал о никчемности своей жизни.

И… о самоубийстве.

Долин вышел из форума, затем выключил компьютер.

— Конец чего-то одного означает начало чего-то другого, — пробормотал он, чувствуя, как начало дергаться веко.

В эту ночь он почти не спал.

* * *

Едва приехав на работу, Максим в очередной раз позвонил Ярославу. Организатор выставки на вызов ответил, но диалога не вышло: сославшись на занятость, тот обещал перезвонить, как только освободится.

В кабинет заглянула Аня:

— Шеф спрашивает, почему в зале никого нет.

Максим посмотрел на настенные часы в виде футбольного мяча.

— Еще две минуты до начала рабочего дня, — сказал он.

Секретарша ослепительно улыбнулась, демонстрируя чудеса стоматологии:

— Хочешь, чтобы я это ему передала?

Вздохнув, Максим уже собрался было двинуться в зал, как Аня его окликнула:

— Кстати, тебе посылку принесли. Курьерская доставка «Почты России».

Долин растерялся.

— Посылку? — не поверил он. — Ты не перепутала? Я вроде ничего не заказывал.

— Я положу тебе на стол. В перерыве посмотришь.

Снедаемый любопытством, Максим отправился в торговый зал. Мысли о странной посылке не давали покоя, и, даже консультируя покупателей, он не переставал думать о ней.

«Может, это одна из затерявшихся посылок, о которой я забыл?» — мучительно вспоминал Максим, перебирая в памяти подобные случаи. Вроде нет, все, что он заказывал, приходило своевременно. Да он бы точно запомнил, если бы заплатил за какой-нибудь набор солдатиков, а тот до него не дошел…

Наконец в зале появился напарник, и Максим, предупредив, что отлучится на пару минут, стремглав кинулся в офис. Аня, как и обещала, положила посылку на стол Долина. Ею оказалась небольшая картонная коробочка размером едва ли больше мыльницы. Первым делом Максим проверил отправителя. «Главпочтамт г. Тулы, до востребования Шибаеву П. А.».

Тула?!

Шибаев, Шибаев…

«Паша, мать твою, — ошеломленно подумал Максим, пытаясь подцепить ногтем скотч, которым была тщательно замотана посылка. Это ему не удалось, и он схватил канцелярский нож, принявшись торопливо вспарывать коробку. — Ты ли это, Фельдмаршал гребаный?»

— Хорошая у тебя память, предводитель, — вслух проговорил Долин. — Даже запомнил, где я работаю…

Это было неудивительно. Когда Павел приехал в Москву, Максим был еще на работе и сам сообщил бывшему приятелю адрес компании, где они позже встретились.

Лезвие на мгновение уперлось в перекрученную ленту скотча, и он нажал сильнее. Острый нож рассек липкую преграду и по инерции поехал дальше, зацепив большой палец Долина. На коже тут же выступили капли крови, и Максим выругался, сунув порезанный палец в рот.

Из коробки показался уголок прозрачной упаковки, и Максим вытряхнул содержимое на стол. Это оказался небольшой пакетик с солдатиками. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в ничтожной ценности данного набора: подобную дешевку с пометкой Made in сhina иногда можно увидеть в киосках, где продаются газеты и прочая лабуда. Максим взял упаковку, чтобы разглядеть фигурки повнимательнее. Материал, как и качество литья, был дрянного качества: даже при беглом рассмотрении Долин заметил, что некоторые выступающие части солдатиков отломаны. Возможно, повреждения были получены при транспортировке посылки. А может, фигурки изначально были сломаны, и упаковщик, не особенно заморачиваясь, запихнул брак в пакетик.

Брезгливо положив упаковку обратно, Максим на всякий случай заглянул в коробку и увидел внутри свернутый листок, который каким-то чудом не выпал при вытряхивании. Выудив его, Долин прочитал отпечатанный на принтере текст:

«Нос выше, Старлей. Жизнь продолжается. Если ты не передумал собирать заново, пусть это будет основой для твоей будущей коллекции. Фельдмаршал».

Выступившая из раненого пальца кровь капнула на записку, и Максим, словно стыдясь, торопливо скомкал ее, после чего кинул в мусорное ведро. Туда же отправилась искромсанная коробка. Участь солдатиков пока еще была под вопросом.

«Вот гад», — пронеслась у Долина мысль.

Он не верил в альтруизм и доброту Павла. Вместо того чтобы присылать это никчемное дерьмо из вонючего пластика, которым даже ребенок не станет играть, он мог бы пригласить Максима на встречу в Питер, куда уже были созваны все участники форума. В ближайшее время там планировалась очередная выставка производителей военно-исторической миниатюры и техники.

Никто даже не вспомнил о Долине, когда обсуждалась поездка, будто он был уже отработанным материалом, и по без того уязвленному самолюбию Максима это било больнее всего. Нет, первое время ему выражали соболезнования, но теперь он чувствовал себя брошенным и опустошенным. В какой-то степени его можно было сравнить с байкером, который ехал с большой тусовкой, но вот у него сломался «железный конь», и теперь вся колонна едет без него, а растерянный байкер стоит у обочины, на-хрен-никому-не-нужный, при этом обдаваемый клубами пыли и газовыми выхлопами. Про него все забыли, вот и все.

«Жизнь продолжается».

Наружу рвался истеричный хохот. Точно. Совершенно некстати вспомнился еврейский анекдот, когда на пепелище плачет старый еврей, а к нему подходит сосед:

— Что случилось, Абрам?

— Да вот, дом сгорел…

— Ох, горе какое… А жена твоя где?

— И жена сгорела.

— Какой ужас! А дети?

— Дети тоже сгорели.

— Ужас! Ну а вообще, как дела?

В кабинет заглянула Аня.

— Ну что, посылка оправдала надежды? — улыбнулась она. Видимо, вид у Максима был неважный, поскольку улыбка быстро сползла с ее лица. — Все в порядке?

— Да. Немного порезался, — пояснил Долин и снова сунул палец в рот.

— У меня есть пластырь.

— Спасибо, не надо.

Девушка пожала плечами:

— Ну как хочешь.

Как только за ней закрылась дверь, затрезвонил телефон Максима. Звонил Ярослав.

— Ты в обед сможешь приехать? — спросил он. — В час или полвторого.

— Куда? — сразу подобрался Долин.

— К Дому художника, куда же еще.

— Постараюсь.

— Уж пожалуйста, постарайся. Если опоздаешь, меня уже не будет, — предупредил Ярослав и завершил вызов.

Максим сунул «подарок» Павла в карман. Выбросить солдатиков, пусть даже такой неликвид, у него не поднималась рука. Во всяком случае, пока.

С трудом дождавшись обеденного времени, он заглянул к Ане в приемную:

— Мне отлучиться надо, я скоро.

— А в зале кто-нибудь есть?

— Сашка обещал прикрыть.

— Ладно, — согласилась Аня. — Только если шеф снова орать будет — пеняй на себя. Его пока нет, так что молись, чтобы он не вернулся раньше тебя.

«А ведь все могло сложиться иначе», — думал Максим, невидяще глядя в темное окно вагона поезда. Он вдруг вспомнил, что, когда был маленьким, в туннеле можно было разглядеть крохотные красные лампочки, которые он всегда пересчитывал, вплотную прижавшись к стеклу. Но тогда это было советское метро, теперь уже таких лампочек нет…

Да, если бы тогда выиграл Павел, сейчас на месте Максима был бы он. Потому что Ярослав сразу объявил, что количество мест для выставки ограничено и в лучшем случае счастливчиком станет лишь один из них. Предложение было заманчивым, тем более что ходили слухи о визите иностранных коллекционеров. Неудивительно, что практически все участники форума загорелись идеей показать свои коллекции. Кроме разве что Романа с ником «Техас», который принципиально собирал только Дикий Запад. Дело в том, что Техас жил в Комсомольске-на-Амуре и добираться со своим богатством до Москвы ему было бы затратно и весьма проблематично.

Впрочем, даже для местных поездка на это мероприятие была делом муторным. У Максима ушло не менее трех недель, чтобы качественно упаковать свою коллекцию. С другой стороны, игра стоила свеч. Во-первых, общение на выставке сулило новые знакомства и полезные связи. Во-вторых, появлялась возможность выхода на частные аукционы, где можно было приобрести вожделенные раритеты, которые до этого безуспешно искались годами. В-третьих, это просто приятно, когда приходят люди (как сотрудники прессы, так и просто любопытные) и восхищаются твоей коллекцией.

Поскольку желающих участвовать в знаковом событии оказалось много, было принято решение о жеребьевке. В итоге к финишу вышли он и Павел, но судьба выбрала Максима. Правда, счастье длилось недолго, и, сверкнув лучиком надежды, фортуна очень быстро скрылась за тучами. Праздничная карета в мгновение ока превратилась в гнилую тыкву, увы и ах.

Выйдя из метро на станции «Октябрьская», Долин уже через несколько минут был на месте. И хотя официально Дом художника перешел под юрисдикцию Третьяковской галереи, москвичи по привычке называли этот исторический выставочный центр так, как было всегда. Максим обратил внимание, что реставрационные работы уже шли полным ходом. Эх, если бы по мановению волшебной палочки можно было восстановить всю его коллекцию!

Ярослав, высокий узкоплечий мужчина лет тридцати пяти, курил возле урны, то и дело поглядывая на часы.

— Привет, — сказал Максим, протягивая ему руку. Ярослав, замешкавшись, пожал ее.

«Будто лягушку стиснул пальцами», — подумал Долин. Ладонь его знакомого была потной и прохладной, рукопожатие — вялым.

— Здоро́во, — буркнул Ярослав, стряхивая пепел с почти докуренной сигареты. — Еще пара минут, и ты бы меня не застал.

— Ты сказал, после разбора что-то осталось, — с надеждой произнес Максим.

— Осталось, — кивнул тот. — Только это вряд ли тебя обрадует. — Сделав последнюю затяжку, Ярослав щелчком ногтя отправил окурок в стоящую рядом урну. — Идем.

И, не дожидаясь реакции Максима, торопливо поднялся по ступенькам, исчезнув в проеме двери. Опомнившись, Долин поспешил следом. Около минуты он молча шел за Ярославом, пока они не свернули в очередную дверь, оказавшись на лестнице. Спустившись в подвальное помещение, молодые люди зашагали по длинному коридору, скудно освещаемому редкими лампами.

«Как будто иду в морг опознавать близкого», — шевельнулось в мозгу Максима, и он плотно сжал губы.

Дойдя до конца коридора, они свернули налево, оказавшись в тесном закутке, сплошь заставленном громоздкими ящиками. Ярослав шагнул к одному из них и, заглянув внутрь, сказал:

— Это соскребали с того места, где ты выставлялся. Посмотри, что тебе из этого нужно. И нужно ли.

И, глядя, как Максим с замершим сердцем приблизился к ящику, добавил:

— Если решишь забрать, надо будет расписку составить.

Освещение в стылой каморке было еще хуже, чем в коридоре. Долин включил на телефоне фонарик и медленно заглянул внутрь. Глаза его расширились, сердце, ухнув, провалилось куда-то в область желудка. Он издал едва слышный вздох, и, похоже, Ярослав его услышал.

— Соболезную, дружище, — сказал он, и в какой-то миг в его голосе действительно проскользнули нотки сочувствия. — Уж я знаю, каково это — потерять все, что собирал на протяжении всей жизни…

— Правда? — хрипло спросил Максим, не в силах отвести взгляд от бесформенных кусков застывшей массы грязно-серого цвета. — Ты когда-нибудь терял что-то в жизни?

— Ну, не совсем я, — уклончиво ответил Ярослав. — И тем не менее… Я знал одного нумизмата, у него украли огромную коллекцию монет, причем это сделал его лучший друг…

Пока он болтал, Долин протянул руку, осторожно коснувшись пальцами оловянной фигурки, наполовину залитой расплавленным пластиком.

«Регулировщица, завод “Прогресс”, — мгновенно определил он. — 30 лет Победы…»

Довольно редко встречающаяся фигурка, у которой флажки в руках всегда были слабым местом и постоянно ломались. Вот и сейчас одного флажка не было на месте: очевидно, треснул и отломился из-за высокой температуры. А может, когда все это лопатами загружали в коробки…

— Ну что? — Нетерпеливый голос Ярослава вырвал его из горестных размышлений. — Будешь во всем этом ковыряться? Только имей в виду: отсюда только самовывоз. Придется тебе самому.

— Самовывоз, — тупо повторил Максим, выпрямляясь. Он потер ладони, очищая их от копоти. — Приехал королем, уезжаю нищим…

— Что? — не понял Ярослав.

— Ничего.

— Я не думаю, что часть сохранившихся фигурок стырили пожарные. В конце концов, это не золото. Хотя всякое может быть. У меня был случай…

— Хрен с ними, с пожарными, — перебил его Максим. — Мне положена какая-то компенсация?

Ярослав уставился на него с таким видом, словно у Долина на лбу проклюнулся второй нос.

— Компенсация? Дружище, мы же разговаривали с тобой накануне выставки. Я предупреждал всю вашу команду, кстати. Все основано на доверии и взаимном понимании. Вспомни, я предлагал вам заключить договор, но вы посовещались и отказались.

— Правильно, — раздраженно сказал Максим. — И кстати, ты сам отговаривал меня его заключать! Потому что в таком случае нужно было заплатить нехилый взнос! Целых пятьдесят штук!

— Ты не обязан был меня слушать, — нахмурился Ярослав. На его скуластом лице появилось выражение незаслуженно оскорбленного человека. — Зато в договоре предусмотрена страховка!

— Ага. Если мне не изменяет память, в пятьсот штук.

— Правильно.

Максим шагнул к Ярославу ближе, и тот непроизвольно попятился.

— Слушай, я потратил на эту коллекцию двадцать пять лет, — тихо заговорил он. — Она стоит как минимум девять лямов, а то и больше. Даже если бы я подписал твой чертов договор, как бы меня спасли эти пятьсот штук?!

— Сбавь обороты, дружище!

Долин покачал головой:

— Мы не друзья.

Ярослав вытащил очередную сигарету, и от Максима не ускользнуло, что пальцы организатора выставки дрожат. Когда ему удалось закурить, он глубоко затянулся и выпустил в спертый воздух струйку дыма.

— Что ты хочешь от меня? — как можно спокойней спросил Ярослав. — Расплатиться с тобой из своего кармана? Вернуть время назад, чтобы ты отказался участвовать в выставке? Что?

Максим угрюмо молчал, в глубине души отчетливо понимая, что все козыри у Ярослава. Видя, что он задумался, Ярослав продолжил:

— Идет следствие, предварительная причина возгорания — старая проводка. К сожалению, случилось то, что случилось. Возможно, будут какие-то виновные, которым ты сможешь предъявить претензии. Все в рамках закона, Макс. Судебные тяжбы и все такое. Хочешь — найми себе толкового адвоката. Ничего не поделаешь, увы. И потом, не думай, что только ты один пострадавший.

Перехватив пронзительный взгляд Долина, Ярослав кивнул:

— Помимо твоей, сгорела коллекция Уолкера, если ты не в курсе. Кое-что удалось спасти, но пострадало более 70 %, а это порядка сорока тысяч фигурок. Среди них было много редчайших позиций, которым по сто лет, и они оцениваются как коттеджи на Рублевке. А теперь представь, в какой заднице мы все! Я имею в виду организаторов. Уолкер уже готовит исковое заявление в суд… тут пол-лямом не отделаешься… Поговаривают, что его коллекция стоила около пятнадцати миллионов евро.

— Все понятно, — сказал Максим и легонько пнул ящик. — Почему-то мне кажется, что коллекция такого крутого перца, как Уолкер, наверняка застрахована.

Ярослав ничего не ответил, только в очередной раз затянулся.

«Что мешало тебе сделать то же самое?» — было написано у него на лице.

— Ты заберешь ящик? — спросил он, но Долин покачал головой:

— Как мне их, серной кислотой очищать? И что они будут стоить после этого?

— С точки зрения коллекционирования — ничего, — согласился Ярослав. По нему было видно, что ему этот разговор уже смертельно надоел и хотелось лишь одного — чтобы Долин побыстрее убрался отсюда.

Максим молча вышел наружу, и тот вздохнул c заметным облегчением.

«А парень на грани», — подумал Ярослав, глядя на тлеющий кончик сигареты. Во время разговора он несколько раз столкнулся со взглядом Максима, который ему совершенно не понравился. Было в нем что-то жутковато-холодное. Как у загнанного в угол человека, которому совершенно нечего терять.

* * *

Подходя к подъезду, Максим c удивлением увидел на лавочке Носа. Его дядя (родной брат погибшей матери Максима) уже был подшофе — впрочем, как всегда. И хотя Нос был старше Долина всего лет на пять, выглядел он на все шестьдесят. И общались они всегда на равных, а не так, как это положено между родственниками данного ранга.

Вообще-то у дяди было имя — Валера, но в округе его называли не иначе как Нос. Вероятно, из-за его собственного носа, который из-за бесконечных пьянок стал напоминать перезрелый помидор. Пьянки, собственно, были не всегда: постепенной деградации родственника способствовала страшная авария, в которой погибли родители Максима… У Носа так разворотило ногу, что врачам пришлось собирать ее как пазл, но даже после этого он остался хромым на всю жизнь. С другой стороны, как справедливо считал Долин, лучше быть хромым, но живым, чем лежать в гробу c неповрежденными конечностями, как его родители.

— О, наконец-то, Макс! — оживился Нос, завидев племянника. Он поднялся c лавки и, икнув, сделал нетвердый шаг вперед. С неприязнью глядя на дядю, Максим пожал его мозолистую ладонь. До аварии Нос трудился в метрополитене ремонтником, но потом его уволили, и он перебивался случайными заработками, между делом отсидев пару сроков за мелкие кражи. Положение усугублялось тем, что на попечении спивающегося дяди была больная мать, которой требовался постоянный уход.

— Привет, — сухо бросил Максим, доставая ключи из кармана. — Что, уже глаза залил?

Нос неопределенно хмыкнул.

— Ждешь кого-то? — снова спросил Долин.

— Тебя.

— Ну, говори, только побыстрее. Мне скоро детей забирать.

Это было правдой, хотя Максим был готов выдумать любой предлог, чтобы отвязаться от нетрезвого дядюшки. Ольга позвонила буквально час назад, предупредив, что ей нужно оставить на пару часов детей и она привезет их к нему домой. Поэтому он купил огромную пиццу c ветчиной и вишневый сок, который Дима c Ирой просто обожали.

— Это… — замялся Нос и затеребил пуговицы на несвежей рубашке, давно уже вышедшей из моды. — Завтра ведь годовщина. Ну, это… когда мы… то есть твои…

Максим сдвинул брови, задумавшись. А ведь действительно! Из-за этого проклятого пожара он позабыл обо всем на свете!

— Больше десяти лет уже, как эта… — продолжал бубнить Нос. Не зная, куда деть руки, он сунул их в карманы донельзя засаленных джинсов и тут же вынул обратно. — Двенадцать, что ли… В церковь бы… на могилку…

— Надо бы, — согласился Максим. — Но это завтра, а сейчас-то чего пришел? Позвонить бы мог.

— Да у меня на счету ноль, — оправдывающимся голосом объяснил Нос. — Макс, это…

— Что?

Долин уже и так понял, чего от него хочет дядя. Клиента, как показывает жизнь, перед просьбой нужно подготовить, разогреть «предварительными ласками», так сказать. Поэтому ему и приходилось выслушивать эту канитель про годовщину смерти родителей.

— Дай пару сотен, — наконец попросил Нос. — Бля буду, через три дня верну.

— Пару сотен?

— Ну, можно триста, — закинул удочку тот, c надеждой глядя на Долина.

— Нос, ты мне уже торчишь около семи косарей, — напомнил Максим. — И каждый раз я слушаю песню про три дня…

— Макс, ты меня знаешь…

— Нечего было керосинить c утра, тогда бы денег хватило на весь день.

Нос вздохнул, почесав свой багрово-красный набалдашник, торчащий посреди одутловатого лица.

— Везде обломы…

— Их бы не было, если бы ты не бухал, — жестко сказал Максим.

Нос c понурым видом сел обратно на лавку.

— Я просто так, что ли, бухать начал? — проворчал он.

С губ Долина уже готово было сорваться резкое возражение, но он промолчал. Какой смысл спорить c алкоголиком?!

— Так че насчет завтра? — спросил Нос, когда он уже открывал дверь.

— Завтра будет завтра, — отозвался Максим.

Миндальничать и сюсюкаться c дядей, который слоняется по району вечно под мухой, не хотелось.

Хотя бы потому, что в смерти родителей Максима была и его вина.

Поскольку за рулем машины, которая попала в аварию, был именно Нос.

Ольга позвонила через полчаса.

— Я внизу, можешь забирать детей, — сказала она, судя по голосу делая Максиму великое одолжение.

— А подняться что, не судьба? — не выдержал он.

— Я спешу, — холодно парировала бывшая супруга. — Хватит выделываться как малолетка, спускайся.

Мысленно чертыхнувшись, Долин подчинился.

«Даже после развода ей удается манипулировать мною».

Где-то он вычитал, что Львы и Рыбы абсолютно несовместимы в личной жизни, но это было уже после свадьбы, и он не придал этому утверждению особого значения. Оказывается, все же стоило обратить внимание на сочетаемость знаков зодиака… Ольга была истинным Львом, желающим доминировать везде, в каждой сфере жизни, даже в любой несущественной мелочи.

Когда он вышел из подъезда, дети уже неслись к нему, и сердце Максима моментально растаяло.

— Папа, папа! — радостно завопил Дима, кидаясь к нему на шею. Долин поднял сына, а второй рукой обнял Иру, крепко прижавшуюся к нему.

— Через два часа я вернусь, — предупредила Ольга, выглядывая из «Тойоты». Максим бросил мимолетный взгляд на бывшую жену. Как всегда, идеальная прическа, тонко подведенные брови, безупречный макияж, холеные пальцы сверкают свежим лаком, на шее поблескивает золотой кулон. И при этом — почти сто килограммов живого веса, которые не могли скрыть даже свободный кардиган и широкие брюки. При очередной встрече, увидев выпирающий живот Ольги, Максим даже заподозрил, что она снова беременна, но впоследствии дети развеяли его сомнения. Ольга начала стремительно набирать вес после родов, но, в отличие от других женщин, прилагающих все усилия, чтобы вернуть себе прежнюю форму, по этому поводу совершенно не парилась и не стеснялась своей слоноподобной фигуры.

«Вместо всех этих причесок и ногтей лучше бы начала в фитнес-клуб ходить», — подумал Максим.

— Покормишь детей? — спросила Ольга.

— Разумеется.

— Надеюсь, не «Дошираком» c сосисками?

После этих слов Максиму внезапно захотелось вытащить эту свиноматку из машины (купленной, между прочим, на его кровные и оставленной Ольге после развода) и от души врезать ей в глаз. Так, чтобы эта снисходительно-мерзкая ухмылочка стерлась c ее физиономии навсегда.

— Я купил пиццу. Еще у меня есть блины c творогом и котлеты, — как можно спокойней сказал он. — Пойдет?

Она лишь коротко кивнула и, захлопнув дверь, уехала.

— Пап, а мы пойдем сегодня куда-нибудь? — спросил Дима, дергая его за рукав. На нем были желтая футболка c надписью «Самый лучший сын» и светлые джинсы. Ира была одета в розовый сарафан, длинные шелковистые волосы затянуты в хвостик.

— Сегодня уже нет, Медвежонок, — ответил Долин. — Мама скоро вернется, мы просто у меня посидим. Вы ведь не против?

— Не против, — вместо брата ответила Ира. — А у тебя мороженое есть?

— Кажется, еще осталось. Пошли. В крайнем случае сходим и купим.

К счастью, в морозилке оказалось целых две «Лакомки», так что идти никуда не пришлось. Скинув сандалии, дети забежали в комнату.

— А что мы будем делать? — спросил Дима, озабоченно вертя головой. Когда заметил пустые полки, его глаза расширились от изумления:

— Пап, а где твои солдатики?!

Долин скривился, словно неосторожным движением сорвал болячку на ранке. С тех пор как в Доме художника произошел пожар, c детьми он встречался всего один раз, и это было в парке аттракционов. О том, что вся его коллекция сгорела, Максим им не говорил. И хотя Дима не особенно интересовался солдатиками — ему больше нравились роботы-трансформеры, — иногда он подходил к полкам, c любопытством рассматривая фигурки.

Вот и сейчас Дима приблизился к полкам и, мазнув равнодушным взором по оставшемуся набору «столбиков», переключился на бедуина, которого Максиму подарили на выставке.

— Только чуть-чуть у тебя осталось, — проговорил Дима.

Вздохнув, Долин вкратце рассказал о случившемся. Дети внимательно слушали его на протяжении всего повествования, а Дима даже приоткрыл рот от удивления.

— А что же ты будешь теперь делать? — спросил он, когда Максим закончил. — Снова собирать?

— Это ведь очень долго, — заявила Ира. — Когда мы родились, у тебя уже были солдатики…

— Пока не знаю, — признался Максим, потрепав сына по волосам. — Это ведь не просто пойти в магазин и купить. Некоторые из фигурок старше меня и даже ваших бабушек c дедушками. Их можно купить только в специальных местах за очень большие деньги.

— Ты можешь собирать что-то другое, — предложил Дима.

«Ага, — угрюмо подумал Максим. — Например, пивные пробки, как мой шеф».

— В моем классе девочка собирает лошадок и пони, — сообщила Ира c заговорщическим видом, словно делилась сокровенной тайной.

Дима презрительно фыркнул:

— Глупая, зачем папе лошадки?

— Это ты глупый, — рассердилась девочка. — Собирать можно что угодно! Лишь бы было интересно!

— Вот это точно, — улыбнулся краем губ Долин. — Кто-то собирает музыкальные пластинки. А кто-то — значки. А вот один американец собирал мусор из своего пупка и складывал его в банку. За двадцать лет он собрал несколько банок.

— Фу, — поморщилась Ира. — Бе-е-е…

Дима засмеялся.

— Он, наверное, и какашки тоже свои собирал? — спросил он. — А может…

— Все, хватит, — оборвала его Ира и, задрав подбородок, поджала губы.

«Точь-в-точь как мамаша», — скользнула мысль у Максима.

А что он, собственно, хотел? Дети похожи на своих родителей, это аксиома. Значит, дочке многое передалось от мамы.

— Поставь мне мультики, — попросил Дима. — Про Оптимуса Прайма!

— Надоел ты уже со своим Оптимусом Праймом, — проворчала Ира. — Давай что-нибудь другое!

— Давайте так, — вмешался Максим. — Диме мы поставим Оптимуса Прайма, а ты, Бусинка, — он ласково погладил дочку по голове, — поможешь мне накрыть на стол. Заодно поболтаем. А когда поедим, все вместе посмотрим какую-нибудь комедию. Идет?

— Идет! — хором ответили дети.

— Вы голодные? — спросил он, когда они c Ирой зашли на кухню.

— Ну, не очень.

— У меня есть пицца. Надеюсь, не возражаете?

Девочка замотала головой.

— А бутерброд c колбасой есть? — c надеждой спросила Ира.

— Конечно есть. Я сделаю два, вдруг Дима тоже захочет.

— Захочет. Он даже иногда просит, чтобы я ему бутерброд сделала…

Максим достал из холодильника колбасу, хлеб и плавленый сыр.

— Пап, а почему ты ушел от нас c мамой? — вдруг спросила Ира.

Он замешкался, нож в руке слегка дрогнул.

— Ириш, дело в том, что мы очень разные. А людям, у которых разные интересы, тяжело жить вместе, — мягко сказал он.

Ира молча водила указательным пальчиком по истертой скатерти, потом подняла голову:

— А раньше вы были одинаковыми? Ну, вы же поженились?

Максим улыбнулся.

— Когда мы поженились, мы были совсем другими. А люди c возрастом меняются. Как правило. Некоторые могут прожить друг c другом пятьдесят лет, как мои бабушка c дедушкой, а некоторые — нет.

Сделав бутерброды, он достал сок и начал разливать его по стаканам.

— Но я должен тебе сказать важную вещь, Бусинка, — продолжал он. — Мы c мамой нормально общаемся, и я ее очень уважаю, потому что она любит вас и делает все, чтобы у вас все было хорошо.

— Мама говорит, что ты неудачник, — сказала Ира. — И все, за что берешься, у тебя не получается.

Это прозвучало обыденно, почти небрежно, и Максим глубоко вздохнул, пытаясь держать себя в руках.

«Это всего лишь ребенок, — успокаивал он себя. — Она просто передает мамины слова, и ничего больше».

Все так, но брошенная дочерью вскользь фраза была настолько обидной, что Долин буквально чувствовал физическую боль, слова резанули его, будто острый край бумаги по коже.

— Мама ошибается, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Ты ведь так не думаешь?

— Ну нет, — подумав, ответила Ира без особой уверенности.

«Ольга, чертова манда, — стучало в голове Максима. — Настраивает против меня детей!»

— Ладно, через минуту садимся за стол, — сказал он, чтобы сменить неприятную тему. — Иди в комнату, Бусинка. Приходите через пять минут, я поставлю разогреваться пиццу.

Ира упорхнула, а Максим, сунув пиццу в микроволновку, уселся за стол, невидяще глядя перед собой.

«А что ты хотел? Чтобы бывшая супруга тебя расхваливала?»

(Неудачник)

Он посмотрел на свои пальцы c обгрызенными ногтями.

Возможно, Ольга права. Он неудачник.

Из комнаты доносились взрывы и звуки борьбы: наверное, Оптимус Прайм в этот момент кому-то надирал задницу. Очевидно, другому трансформеру.

Микроволновая печь пикнула, свидетельствуя, что пицца разогрелась, и Долин поднялся со стула.

— Дима, Ира! — громко позвал он. Никакой реакции. Видимо, его голос заглушал шум мультфильма. Он отправился за детьми.

— Меня что, не слышно? — начал Максим, заглядывая в комнату. Ира, валяющаяся на диване, тут же села. Димы рядом c ней не было, и Долин повернул голову. Стоя на табуретке, его шестилетний сын открыл дверцу одной из витрин и теперь тянулся к фигурке бедуина, одиноко притулившейся в самом углу. Дима был настолько увлечен, что не видел отца.

Кровь прилила к лицу Максима, и в следующую секунду он сделал то, за что потом себя неоднократно проклинал.

— Дима! — рявкнул он, и сын испуганно вздрогнул. Он повернулся в сторону Максима, и старый табурет под ногами мальчика накренился. Теряя равновесие, Дима взмахнул руками, инстинктивно стараясь зацепиться хоть за что-то. Будто в замедленной съемке, Долин видел, как табурет заваливается набок, а его сын в отчаянной попытке удержаться вцепился в стеклянные — теперь уже пустые (не считая полученного в подарок араба) — полки. Тяжелые прямоугольники, тускло блеснув в свете люстры, полетели вниз один за другим, словно карты, сдаваемые ловким шулером. И в эту долю секунды Максим успел перехватить взгляд сына — ошеломленный, пронизанный всепоглощающей паникой. Послышался звон разбитого стекла, и Дима рухнул на пол, ударившись затылком о ту самую треклятую железную пушку, стоявшую рядом c витриной.

Максим тупо смотрел на лежащего сына, не в силах шевельнуться, словно какая-то потусторонняя сила приклеила его ступни к полу. Лишь когда воздух разорвал истошный детский крик, он, очнувшись, бросился к ребенку.

Под ногами, на которых были только носки, захрустело стеклянное крошево. Осколки нещадно впивались в кожу, но Долин не чувствовал боли.

Крик повторился, и Максим, склонившись над Димой, замер: лицо сына было неподвижным, глаза закрыты. Он что, без сознания? Тогда кто кричит?!

«Ира, осел», — холодно ответил внутренний голос.

— Дима, — хрипло проговорил Максим. Он протянул к сыну дрожащие руки, c ужасом глядя на лужицу крови, расползающуюся под головой мальчика. — Медвежонок!

Отшвырнув в сторону несчастную пушку, Долин подхватил обмякшее тельце и осторожно перенес Диму на кровать.

— Не кричи, — устало сказал Максим дочери. Прикусив губу, Ира в ужасе смотрела на бесчувственное тело брата, лицо ее стало белым как снег.

— Он умер? — пискнула она. — Папочка, скажи, Дима умер?!

— Нет! — резко ответил Максим. Пожалуй, намного резче, чем это требовалось, и девочка испуганно моргнула.

— Дай телефон, — потребовал он, после чего Ира послушно соскочила c дивана. Схватив c компьютерного столика телефон, она протянула его отцу, не сводя взгляда c Димы. Едва попадая на нужные кнопки, Максим набрал «103».

— Алло, скорую быстрее, — заговорил Максим, услышав голос диспетчера. — Ребенок без сознания, травма головы, упал со стула… Адрес…

Продиктовав название улицы и номер дома, он сказал дочери:

— Иди на кухню.

— Я хочу домой, — захныкала Ира, размазывая слезы по щекам.

— Почему ты мне не сказала, что он полез к полкам?! — не выдержал Максим. — Ира! Я же вас предупреждал: ничего не трогайте!

— Я ему сказала, а он не послушал, — всхлипнула девочка, губы ее задрожали, и она разревелась. Долин погладил дочь по голове, но она вырвалась и убежала на кухню.

Кусая губы, Максим коснулся шеи Димы. Она была странно бледной и тоненькой, как у цыпленка. Наконец пальцы ощутили проскальзывающий пульс, и Долин облегченно вздохнул.

— Все в порядке. Он просто без сознания, — шепотом произнес он. — Просто без сознания… Просто…

Его голос дрогнул, и Максим зажал рот руками, словно боясь следующих слов, которые могут сорваться c языка.

Дальнейшее происходило как в сумрачно-вязком тумане.

Постоянное всхлипывание Иры. Приезд скорой помощи. Врач проверял пульс у его сына и мерил давление. Максим проводил врачей до автомобиля и вернулся обратно: оставить Иру одну он не мог.

Потом приехала Ольга. С перекошенным от ярости лицом она прокляла его. Последнее, что помнил Долин, — это фраза, выплюнутая бывшей супругой: «Я надеюсь, когда-нибудь ты тоже себе раскроишь череп, ублюдок».

* * *

Утром он, отпросившись c работы, поехал в больницу. Дима спал, и все, чего Максим смог добиться, — это разговор c врачом. Да и то он длился не более минуты. Убегая на какое-то совещание, тот буквально бросил на ходу:

— Состояние стабильно тяжелое, все подробности потом…

Максим приуныл. Перед визитом в больницу он втайне надеялся, что дело ограничится сотрясением мозга и Диму скоро выпишут.

«Скажи спасибо, что твой сын вообще остался жив», — тут же одернул он себя. И с этим не поспоришь. Когда Диму увезли, а Иру забрала Ольга, он внимательно рассмотрел эту злополучную пушку, на которую упал сын. Массивная, тяжелая, c остатками облезлой краски и покрытая запекшейся кровью, сейчас она вызывала неосознанный страх и отвращение. Смыв кровь, Долин отнес пушку на балкон и засунул ее в самый дальний угол, закрыв раскладушкой.

Впрочем, неприятности еще только начинались. После обеда позвонила Ольга.

— У меня для тебя три новости, — без приветствия начала она. — Во-первых, готовь деньги для реабилитации Димы: твоих алиментов на все не хватит. Во-вторых, жди полицию, у нее к тебе вопросы после произошедшего.

— При чем тут полиция? — вяло проговорил Максим. — Это был несчастный случай.

— Откуда мне знать? — c желчью ответила Ольга. — Меня ведь там не было. Может, ты сам долбанул нашего сына по голове! Этой своей сраной пушкой!

— Оля…

— Заткнись! — взъярилась она. — Только c тобой такое может произойти! Не успел забрать детей, как ребенок себе голову пробил!

— Ладно, я мудак, не уследил. Что в-третьих?

— Ты не просто мудак, ты бесчувственная тварь. Ну а в-третьих, больше не рассчитывай, что увидишь детей. Я не могу их доверять такому, как ты.

— Такому, как я, — машинально повторил Максим. — Я люблю Иру и Диму. И все сделаю для них. То, что произошло, — ужасно. Но ты не можешь меня лишать права видеть детей. Это должен решать суд.

— Поверь, я в лепешку разобьюсь, но сделаю это, — твердо заявила Ольга, показывая, что тема закрыта. — По тебе психушка плачет, Долин. Ты ненормальный. Ира сказала, что ты испугался за своего чертового солдатика и поэтому начал орать на Диму. Какая-то пластмассовая херовина для тебя важнее здоровья сына?!

— Ты все перевернула c ног на голову… Послушай…

Но договорить Максим не успел: бывшая супруга уже завершила вызов.

«Пластмассовая херовина важнее сына», — проговорил он про себя и с трудом удержался, чтобы не швырнуть телефон на асфальт и растоптать его.

Только вечером Долин вспомнил о годовщине смерти своих родителей. В церковь идти уже было поздно, и он спустился в магазин. Подходя к «Пятерочке», Максим увидел Носа, который о чем-то болтал c пожилым соседом, выгуливающим собаку. Дядя, в свою очередь, тоже заметил Максима и поспешил к племяннику.

— Как дела, Макс?

— Нормально.

Помедлив, он достал старый бумажник и, вынув оттуда триста рублей, сунул их Носу:

— На вот. Помяни моих родителей.

— Ага, племяш, спасибо, — обрадовался Нос, и его отекшее лицо озарилось щербатой улыбкой. — Это… слушай…

— Чего еще?

— А мы разве не вместе будем? Поминать?

Максим покачал головой.

— Чувствую себя неважно, — солгал он. — Так что ты без меня. Надеюсь, это для тебя не проблема?

— Не-а. Макс, а что там у тебя c сыном? Соседи говорят, вчера скорая даже приезжала! — сказал Нос.

— Упал со стула, но сейчас все нормально. Ну все, мне пора.

— Ага. Еще увидимся!

Они действительно увидятся через пару дней. Для того, чтобы обсудить преступление.

Пока он стоял у кассы c бутылкой водки и банкой сайры, ему позвонили из полиции. Представившись, дознаватель велел Максиму явиться завтра к десяти утра для дачи объяснений по поводу случившегося c Димой.

— Конечно, — отрешенно сказал Долин.

Он не переживал насчет предстоящего расследования. Главное, чтобы c сыном было все в порядке. Не расстреляют же его, в самом деле… Ну составят административный протокол или еще что-то в этом роде. Все равно. Что может быть хуже, чем детская травма?

«Только детская смерть», — прошелестел внутренний голос.

— Товар оплачивать будете? — вырвал его из размышлений голос кассира. Оказывается, водка и консервы давно были «пробиты», и Максим торопливо полез за карточкой.

То, что происходило дальше, мало напоминало поминки родителей. Расположившись на кухне, Максим поставил перед собой бутылку водки, рюмку и открытую банку сайры. Он молча наполнил рюмку и опрокинул ее внутрь. Глотку обожгло, на глазах выступили слезы, и Долин, подцепив вилкой кусок рыбы, сунул его в рот.

Любил ли он своих родителей? Пожалуй, да, особенно маму. Отец был в постоянных командировках и разъездах, и Максим плохо помнил его. Все детство c ним нянчилась мать. Она и купила ему первых солдатиков — конников 1812 года, которые в те далекие времена выпускал Московский завод пластмассовых игрушек «Малыш». Эти четыре плоские фигурки серого цвета, заложившие основу коллекции, он запомнил на всю жизнь.

К слову, отец, зная об увлечении Максима, почти никогда не привозил ему из командировок солдатиков. Хотя такие возможности у него наверняка были, тем более что он два раза бывал в ГДР — родине изготовления резиновых индейцев и ковбоев, которые в 70–80-е годы были мечтой любого советского мальчишки…

Когда бутылка опустела наполовину, а от рыбных консервов остался лишь сок на дне банки, Долин направился в комнату, прихватив водку. Он сел за компьютер и, войдя в интернет, привычно зашел на форум солдатистов. В разделе «Аукцион» кто-то выставил запечатанный набор викингов Донецкого завода игрушек, но народ как-то вяло отреагировал на новинку, и ставок пока не было. Все дело в том, что пользователи данного сайта были далеко не новичками и, как правило, подобные фигурки были уже давно в каждой коллекции, причем многие собирали однотипные наборы, только в редких цветах. Поэтому удивить кого-то на аукционе было весьма сложно…

Внимание Максима привлек другой раздел, в котором уже было не менее десятка новых постов. Он назывался «Пожар в ДХ».

Сглотнув подступивший комок, Максим кликнул по названию, принявшись читать сообщения.

Док: «…говорят, Уолкер подал в суд из-за сгоревшей коллекции… Бедный Ярослав. Страховка вряд ли покроет ущерб, и Ярославу придется последние штаны продать, чтобы расплатиться…»

Искатель: «…Там штанами вряд ли отделаешься, почку придется продавать)) и кстати… если мне не изменяет память, при пожаре пострадал и наш коллега, который сейчас редко тут появляется, — Старлей…»

Фельдмаршал: «…не сравнивай коллекцию Уолкера и Старлея. У Старлея даже не коллекция, а куча разных фигурок. Коллекция должна быть продуманной и систематизированной. Если гоняться за тем, на что хватает денег, это не коллекционирование, а собирательство. Или даже скупка… Причем оголтелая».

— Гребаный козел, — сквозь зубы проговорил Максим. Алкоголь уже начал действовать, стремительно разливаясь по жилам хмельным дурманом. — Экспертом себя возомнил?!

Он поднял бутылку, отпив прямо из горлышка, громко выдохнул и принялся читать дальше.

Берсерк: «…в любом случае Старлею не позавидуешь. Парень половину жизни положил, чтобы собрать коллекцию, а она за пару часов превратилась в кучу расплавленного дерьма».

Фельдмаршал: «Жалость — плохое качество. Скорее всего, коллекционирование солдатиков — не для Старлея. Возможно, ему просто дан знак свыше. Мол, не твое это, дружище. Займись семьей, к примеру. Ему ведь детей поднимать надо, а он полез в такое затратное дело…»

Док: «…когда я был маленьким, как-то раз играл во дворе и потерял машинку. Я очень переживал по этому поводу, и бабушка мне сказала: “Бог дал — Бог взял. Вероятно, кому-то твоя машинка оказалась нужнее, чем тебе”».

Фельдмаршал: «…моя супруга увлекается эзотерикой. Не могу сказать, что со многим согласен, но одну вещь запомнил. Мол, если человек что-то любит сильнее Бога, Бог у него это забирает…»

Берсерк: «)))))))))))) Паша, меньше всего от тебя, прожженного циника, ожидал услышать что-то подобное!»

Фельдмаршал: «Почему бы и нет. Все-таки определенный смысл в этом есть! А Старлею пожелаем удачи! Увы, но сейчас он, как говорят, самое слабое звено…»

На этом обсуждение закончилось.

Долин безмолвно таращился на расплывающиеся буквы. Спина взмокла от пота, дыхание со свистом вырывалось из приоткрытого рта.

«Ну спасибо, коллеги».

Пальцы так и тянулись к клавиатуре, чтобы написать что-то резкое на форуме, но он не стал этого делать.

Да, собственно, что и кому писать?! Его никто не обидел, не оскорбил — во всяком случае, в лицо. Его просто отодвинули в сторону, как бракованный товар, подальше от глаз.

(самое слабое звено…)

Максим снова выпил и рыгнул, вытирая рот.

Его мутный, блуждающий взгляд остановился на бедуине, из-за которого, по сути, вчера все и произошло. При обрушении полок он тоже пострадал: от фигурки отлетела подставка и отломился кончик ружья, который Максим так и не нашел. Возможно, он затерялся среди осколков стекла, которые Долин выбросил в мусорное ведро. Но это уже не важно. Даже если солдатика реставрировать, c точки зрения коллекционной ценности его стоимость будет смехотворно низкой. Почти никакой.

Долин встал и решительно взял бедуина, после чего, шатаясь, пошел на кухню и отправил фигурку в мусорное ведро.

— Если человек… любит что-то больше Бога, — пьяно пробормотал он, — Бог у него это забирает…

Вернувшись в комнату, Максим снова приложился к бутылке.

— Следуя этой логике, если я люблю своих детей больше, чем Бога, Он тоже заберет их у меня?

Ответа на этот вопрос не было.

Он включил подсветку на витринах и стал смотреть на полки.

«Это все не мое. Коллекционирование — удел избранных», — мысленно проговорил Максим. Он усмехнулся — на память пришли слова тещи, когда они разводились c Ольгой: «Твое то, что по тебе ползает…»

Отлично сказано.

Долин неожиданно подумал, что мозг человека можно сравнить c наполненным водой сосудом, в котором носятся сотни и даже тысячи рыбок-мыслей. И если это так, то в его «аквариуме» сейчас пусто и мрачно. Ну, почти пусто. Если не считать громадную пиранью, которая, сожрав без остатка других рыбок, яростно рыскает по черепной коробке, изредка задевая колыхающиеся водоросли. Имя этой хищницы — сгоревшая коллекция. Потому что ни о чем другом Максим думать больше не мог.

Как известно, в психологии существует пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия и, собственно, принятие. И сейчас раздавленный горем Максим c ужасающей отчетливостью понял, что по сути, никуда не движется, застряв где-то между отрицанием и гневом. Он не хотел торговаться, не хотел принимать сложившуюся ситуацию. Не желал собирать коллекцию заново: на это уйдут десятки лет и миллионы рублей. Максиму даже не нужна была денежная компенсация. Если у вас сгорели дети — а погибших солдатиков он воспринимал практически как собственных детей, — разве вы станете покупать новых?! Все, чего он хотел, — повернуть вспять время. Но это невозможно, такое бывает только в фантастических фильмах.

В любом случае дальше так продолжаться не может, иначе он окажется в психушке.

Долину было невдомек, что некие важные микросхемы в его мозгу, ответственные за «нормальность», уже давно начали выходить из строя. И сейчас, когда он смотрел остекленевшим взглядом на пустые полки, внутри него, коротко вспыхнув, сгорел последний предохранитель.

«Ты уже знаешь, что делать, да?» — c усмешкой сказал голос.

— Да. Ищите, да обрящете, — прошептал Максим, проведя пальцами по гладким дверцам. У него снова начало дергаться веко, но он не замечал этого.

В этот темный поздний вечер Долин вдруг осознал, что у него есть шанс все вернуть. И даже больше, чем было раньше.

Он украдет коллекцию у Павла.

Так-то.

Бог дал, Бог взял? «Посмотрим, как ты запоешь, оказавшись на моем месте», — злорадно подумал Максим, и на душе сразу стало легко и радостно.

Он в два глотка допил водку и улегся в кровать.

Долин погружался в сон, чувствуя, как плывет в зыбком тумане несвязных воспоминаний. На этот раз он уснул быстро и спал крепко, без сновидений. Потому что теперь у него появилась конкретная цель.

* * *

Павел дописывал очередной пост на форуме, когда в комнату заглянула супруга:

— Паш, стол давно накрыт! Зову, зову тебя…

— Две минуты, Ленусь, — сказал Павел, не отрываясь от текста. Сделав кое-какие правки, он навел курсор мыши на окошко «Ок» и нажал кнопку. После этого закрыл все страницы и выключил компьютер.

— Очередной раритет обсуждаешь c братьями по оружию? — улыбаясь, спросила Лена, поцеловав мужа в макушку.

— В том числе и раритет, — уклончиво ответил он и погладил жену по руке.

— А я как раз сегодня видела короткий отрывок в новостях, там рассказывали о пожаре в Доме художника.

— Вот как раз примерно это мы и обсуждали, — сказал Павел.

— Ты же как-то обмолвился, что один из ваших выставлял там коллекцию и у него все сгорело?

Он кивнул:

— Выставлял. Только он уже фактически не один из наших.

Елена прищурилась:

— То есть если человек лишился коллекции, вы его автоматически выкидываете из своего клуба?

Похоже, вопрос супруги застал Павла врасплох, но он раздумывал недолго:

— Ленусь, дело не в коллекции. Этот парень, Старлей, всегда был каким-то странным и держался особняком. Его прямолинейность порою зашкаливала. Все он как-то делал c надрывом. Если ко мне солдатики сами шли, я на любой барахолке находил редкости, то ему по жизни не везло. На аукционах он вечно проигрывал, и все редкие позиции Старлею приходилось покупать за бешеные бабки, он переплачивал втрое! И хотя его многие отговаривали, мол, не спеши, еще всплывет твой раритет, он был упрямым как осел и все делал по-своему. Влезал в кредиты, даже у нас одалживал деньги, когда нужно было выкупить тот или иной набор… Это было похоже на дурдом, где собрались одни мазохисты. Коллекция далась ему тяжело. А теперь, когда у него ничего нет… собственно, и общая тема потеряна. Нас ведь объединяло коллекционирование. Думаю, вряд ли Максим начнет c нуля, у него другой характер.

Лена обвела задумчивым взором комнату, сплошь заставленную высоченными шкафами c солдатиками. Они стояли так близко друг к другу, что, казалось, открой дверцу — и посыпятся на пол, как горох.

— Старлей, то есть Макс, вообще по жизни неудачник, — добавил Павел.

— Жаль его, — вздохнула Лена. — Кстати, ведь на его месте мог бы оказаться и ты! Я помню, как ты хотел принять участие в этой выставке!

Павел пожал плечами:

— Ну, жизнь сама расставила все по своим местам. Значит, что-то спасло меня в последний момент.

Он решил не говорить любимой жене, что, как только узнал о пожаре в Доме художника, его пронизал жуткий страх, аж ноги подкосились. О том, что на месте Максима мог оказаться он, не хотелось даже думать.

— А он, если честно, самонадеянный дурак, — снова заговорил Павел. — Нужно было застраховать свою коллекцию, хоть деньги получил бы…

— А ты свою застраховал?

— А мне-то что? — c нарочитой небрежностью ответил он. — Если еще подвернется какая-нибудь выставка, тогда можно об этом говорить…

— Ладно, идем за стол, — поторопила его Лена. — Твоя мама и так ворчит, что все остынет.

Когда они вошли в гостиную, мама Павла двигала тарелки на столе, чтобы разместить овальный лоток c холодцом. Татьяне Ивановне в прошлом месяце исполнилось семьдесят четыре, но, невзирая на почтенный возраст, она всегда была бодрой и активной.

— А Игорь где? — спросил Павел, усаживаясь за стол. — Разве наш сын не хочет отметить c семьей повышение отца на работе?

— Он c девочкой по телефону разговаривает, — c заговорщическим видом сообщила Татьяна Ивановна. — Сказал, скоро придет…

— Ну, тогда вздрогнули, — сказал Павел, откупоривая вино. Наполнив бокалы матери и супруги, он плеснул себе в рюмку коньяка.

— Желаем тебе дальнейшего роста, — c улыбкой произнесла Лена. Чокнувшись, все выпили, и она спросила:

— И как теперь твоя должность называется?

— Директор департамента, — отозвался Павел, подцепляя вилкой кусок красной рыбы. — Я давно ждал этого места, и вот наконец…

Татьяна Ивановна аккуратно вытерла уголки губ салфеткой и сказала:

— Я, если честно, даже боюсь сглазить, ребята. Так у вас все замечательно! Паша, ты посмотри, у тебя все есть! И жена красавица, и сын умница, спортсмен, и работа отличная… И даже любимое занятие есть — солдатики! Правда, я все время боюсь задеть какую-нибудь фигурку, когда к тебе в комнату вхожу…

— Не бойся, — последовал невозмутимый ответ. — Редкие и дорогие я держу в шкафах. То, что снаружи, может падать, там ломаться нечему. Тем более на полу ковер.

— Интересно, а сколько сейчас стоит твоя коллекция? — полюбопытствовала Лена.

Павел, прожевав рыбу, наморщил лоб:

— Такой вопрос коллекционеру задавать некорректно.

— Ну, бука ты такая, — надулась она. — Мне-то уж можно признаться? Слава богу, мы не бедствуем, так что тебе на твое хобби хватает! Я же знаю, что некоторые солдатики за двадцать-тридцать тысяч уходят c аукционов!

— Это верно. Ну…. Точной цифры не назову, но миллионов двадцать все это хозяйство точно стоит, — проговорил он.

Татьяна Ивановна ахнула:

— Боже, квартиру купить можно! Даже две!

— Квартиру на эти деньги можно купить, — согласился Павел. — Но вот такую коллекцию, как у меня, — никогда и ни у кого не приобретешь. Это я гарантирую.

— Давайте выпьем за счастливую семью! — предложила Лена, и Павел потянулся за вином.

Он шутил и смеялся, даже не подозревая, какие тучи сгущаются над головой. И не только над ним, а над всей его семьей.

* * *

Утром Максим проснулся в отличном настроении. Насвистывая, он быстро принял душ, после чего c аппетитом — который у него впервые появился после того самого гребаного пожара — позавтракал. К счастью, сегодня на работу можно было не идти, вместо этого требовалось посетить учебный тренинг для продавцов, но мероприятие было массовым, и какие-либо санкции за его пропуск не предусматривались.

Мозг коллекционера работал на полную мощность, как прочихавшийся движок.

«Значит, солдатики не мое, Фельдмаршал? — думал Максим, тщательно расчесывая перед зеркалом жидкие волосы. — Еще как мое. И я тебя разжалую в рядовые. Великоваты для тебя погоны главнокомандующего будут, Павлик».

Он начистил кремом туфли так, что на глянцевой поверхности стали отражаться находящиеся вблизи предметы. После этого побрызгал под мышками дезодорантом и надел свежую рубашку. В кабинете следователя он должен выглядеть на все сто, а не прийти как задроченный чухан.

Он посмотрел на часы: еще оставалось несколько свободных минут. Сев за компьютер, Долин зашел на форум и открыл страницу Павла.

«Спасибо за посылку, дружище! — напечатал он. — Тронут твоей поддержкой! Можно начать и с этого набора!»

Вот так. Когда начнется разбор полетов, никто не скажет, что у него были личные счеты c этим сраным Фельдмаршалом. Сейчас Максим даже радовался, что проявил терпение и смог сдержать эмоции, как только вскрыл посылку c этой китайской дешевкой у себя на работе. Перед тем делом, которое он задумал, нужно быть предельно корректным и осторожным.

Отправив сообщение, Максим засобирался на улицу.

Визит в полицию прошел замечательно. Дознавателем оказалась пухлая тетка, которая пояснила, что в худшем случае Долину грозит административный штраф за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей. При этом она намекнула, что Максиму следует наладить отношения c бывшей супругой, поскольку Ольга уже была у нее на приеме, требуя привлечь его к ответственности.

Вернувшись домой, Максим пообедал вареными сосисками c хлебом, поставил греться чайник и сел за компьютер. Несколько минут он молча изучал страницу Павла. К слову, каждому участнику форума был выделен свой собственный раздел, где тот мог выкладывать что угодно, от новых пополнений коллекции до семейных фото. Табуировались на сайте лишь обсуждение политики и эротический контент. А так — хоть мимимишных котиков пости круглые сутки.

И если Максим старался писать на своей «стене» строго по теме, Павел ничем себя не ограничивал и изгалялся как только мог. На его странице были фотоотчеты соревнований сына по хоккею, старые свадебные снимки, фотоархив его родителей, процесс стройки дачи и тому подобное. Казалось, Фельдмаршал в буквальном смысле ловил кайф, сообщая участникам форума о каждом своем шаге. Странно, вроде взрослый мужик, а выкладывает о себе все, словно какая-то гламурная девка… «А это я вышел c собакой погулять», «а тут мой сын грамоту в школе получил»… Разве что из сортира селфи не делал, но Максим подозревал, что репортажи об этом не за горами.

Зато сейчас эта раздражающая привычка Павла стала очень хорошим подспорьем Максиму. Так, он выяснил, что по выходным Павел со всем своим семейством обычно уезжал на дачу, откуда возвращался либо поздно вечером в воскресенье, либо утром в понедельник. Значит, операцию по изъятию его коллекции следует проводить в ночь c пятницы на субботу.

Наконец Долин оторвался от экрана. Взяв c полки истрепанный блокнот c ручкой, он сел за стол, принявшись что-то писать. И по мере того, как выводил на бумаге свои мысли, внутри крепло понимание, что без помощника в дерзком деле, которое он задумал, будет очень туго. Точнее, не так.

Максим не справится без напарника. Он просто необходим, иначе все полетит к чертям.

Убедившись, что иного пути нет, он принялся перебирать в памяти всех знакомых. Впрочем, «всех» — слишком громко сказано. Если говорить откровенно, друзей у Максима почти не было. Единственный школьный приятель, c которым он поддерживал отношения, обзавелся семьей и уехал в Германию. Вряд ли он обрадуется, если Долин напишет ему что-то типа: «Братуха, приезжай в Россию, нужно у одного тульского барыги выкрасть коллекцию солдатиков…»

Максим помрачнел.

«Да, это тебе не золотые цацки свистнуть, — сказал внутренний голос. — Одно дело — зайти в квартиру и за несколько минут вынести ювелирку. И совсем другое — упаковать и вынести несколько тысяч солдатиков. На это уйдет полночи».

— Если не больше, — вслух сказал Максим. Уж ему-то, собиравшему свою коллекцию для выставки, хорошо известно, сколько потребуется времени на качественную упаковку редчайших фигурок, c которых даже пыль сдувать страшно. Не совать же редких солдатиков в пакет, как колбасу?! Их нужно укладывать, словно это хрупкие елочные игрушки, обворачивая пупырчатой пленкой или бумажными салфетками.

И опять же, нужно, чтобы кто-то страховал.

«Нос», — шепнул голос.

Долин покрутил ручку между пальцами, озабоченно посмотрел в окно. Со двора доносились щебет и смех малышей, игравших на детской площадке.

А почему бы и нет?

Нос, конечно, алкаш, и придется пару дней подождать, пока он придет в себя. Но, во-первых, он отлично водит машину. Во-вторых, дядя провел на зоне энное количество лет, и кое-какой жизненный опыт у него имеется. А в-третьих, из-за смерти родителей Нос его вечный должник. И этот факт, слава богу, не оспаривает.

В конце концов, других вариантов у Максима сейчас просто нет.

«Счастье — это не когда у тебя есть лучшее, — вспомнил он слова погибшей матери и грустно усмехнулся. — Счастье — это умение извлекать лучшее из того, что у тебя есть…»

Максим решительно поднялся из-за стола и взял телефон. Очевидно, Нос все же пополнил свой счет, поскольку в трубке раздались длинные гудки.

— Але? — послышался голос дяди.

— Нос, привет. У меня к тебе очень важное дело, — быстро сказал Долин. — Можешь прийти ко мне прямо сейчас?

— Ну… через полчаса. Я как раз матушке обед разогрел, она поесть должна.

— Хорошо, жду дома. Трезвым, — подчеркнул Максим, и Нос, буркнув что-то невнятное, завершил вызов.

* * *

Полчаса, через которые пообещал прийти Нос, в итоге вылились в два c половиной. В этот раз на нем были легкий джемпер c протертыми локтями и старые, но тщательно выглаженные брюки.

— Привет, — поздоровался он, и ноздри Максима уловили стойкий запах перегара, который Нос безуспешно пытался перебить мятной жвачкой.

— Здоро́во. — Максим пожал мозолистую ладонь дяди. — Давай сразу определимся, Нос. В деле, которое я хочу тебе предложить, пьянство исключено. Пообещай, что завяжешь. По крайней мере, на пару недель, — добавил он, видя, как вытянулось лицо маминого брата.

— Это для меня не проблема, — сказал Нос, стараясь, чтобы его голос звучал беспечно. — Я хоть сейчас могу завязать.

Они расположились на кухне, и Долин подвинул к себе блокнот c исписанными страницами.

— Итак, поехали, — начал Максим. — Начнем c того, Нос, что ты мне должен.

Лицо его родственника моментально приняло кислое выражение.

— Знаю, — хмуро ответил Нос, водя неровным ногтем по скатерти. — Семь косарей.

Долин сделал нетерпеливый жест рукой.

— Это ерунда, я тебе их прощу, — сказал он. — Если, конечно, согласишься на дело. Я про другое. Из-за тебя погибли мои родители.

Нос покачал головой:

— Ты что-то путаешь, племяш. Это был несчастный случай. И суд был на моей стороне! Забыл, что виновным другого водилу назначили?!

— Который сгорел в своей тачке, — подхватил Максим. — Ага. Ни одного свидетеля… Как бы то ни было, за рулем машины сидел ты. Ты жив, а мои родители — нет.

— Извини, что не сдох вместе c ними, — процедил Нос, начиная злиться. В моменты возбуждения его нос краснел еще больше, и Долин подумал о стоп-сигнале в сумерках.

— Ладно. Я тебя позвал не для того, чтобы собачиться. Если хочешь вернуть мое расположение, ты должен мне помочь, — c нажимом произнес Максим. — Мне нужен помощник. Посмотрим, готов ли ты выручить единственного племянника.

— Говори уже. А то ходишь вокруг да около…

— Ты смог бы незаметно вытащить из кармана кошелек? — внезапно спросил Долин. — Или ключи?

Нос замешкался, а он продолжил:

— Чего уж греха таить, я знаю, что раньше ты сидел. У тебя две судимости за кражу, мать рассказывала. И ты хвастался, что «карманники» тебя на зоне кое-чему обучили. Ну так что?

Нос посмотрел на свои руки, на мелко подрагивающие пальцы и стиснул их в кулаки.

— Дай мне неделю, Макс. Я приду в себя.

— Нос, неделя — это край. Сегодня пятница. В следующий четверг вечером мы должны выдвинуться на дело.

— К чему такая спешка? — удивился бывший уголовник.

— У меня есть смутное подозрение, что наш клиент уедет на дачу и увезет весь товар туда. А там будет постоянно находиться его мать, — объяснил Максим. — И сделать задуманное незаметно не получится.

— Давай все по порядку, — попросил Нос. — Чего ты хочешь, в конце концов?

Набрав в легкие воздуха, Долин выпалил:

— Мне нужна коллекция солдатиков одного перца из Тулы. Только попробуй засмеяться, я тебе в рыло дам, — предупредил он, видя, как губы дяди разъехались в стороны в глумливой улыбке.

— Что ж, понятно, — кашлянул Нос. — Взамен своей хочешь?

— Хочу. Когда все закончится, получишь сто тысяч. Плюс ювелирку из дома нашего клиента. Меня же интересует только коллекция. Ну как? Могу я на тебя рассчитывать?

Нос молча смотрел на Максима, сцепив пальцы в «замок».

«Если он откажется, дело швах», — подумал Максим, чувствуя, как спина покрывается горячим потом. Ведь никого преданнее Носа ему не найти. А в одиночку провернуть это дерзкое дело ему точно не под силу.

— Ну хорошо, — наконец кивнул Нос, и с губ Долина сорвался вздох облегчения.

— Только нужно все серьезно обмозговать, — добавил дядя. — И я не совсем понял: зачем мне у кого-то что-то вытаскивать из кармана?

— Ты умеешь вскрывать квартиры? — вместо ответа спросил Максим. Когда Нос отрицательно качнул головой, он сказал: — И я не умею. А искать третьего напарника, который умеет, не хочу. Это время и дополнительный риск. Плюс ему тоже платить надо. Надо незаметно вытащить ключи от квартиры, вот как.

— Расскажи, что ты задумал.

— В общем, расклад такой. Парня, чью коллекцию я хочу забрать себе, зовут Павлик. Каждую пятницу он едет на дачу c семьей: он, его пожилая мать, жена и сын. Обратно они возвращаются в воскресенье. Твоя «Газель» на ходу?

— Спрашиваешь! Летает быстрее всех! — заявил Нос.

— Берем твой грузовик и в следующий четверг едем в Тулу. Если ты устанешь или приключится какой-нибудь форс-мажор, могу и я повести, у меня права еще действуют. Номер замажем грязью, чтобы не светиться.

— Не надо ничего замазывать, — поморщился Нос. — У меня в гараже есть пара «левых» номеров. Поставим, нас потом никто не найдет.

— Отлично, — одобрил Максим. — Значит, в пятницу c утра следим за домом. У меня есть бинокль, чтобы не маячить рядом c подъездом. Адрес я знаю, как-то был у них… Ждем, когда сын Павлика пойдет в школу. Это очень важно, потому что у парня будут ключи. Вопрос, куда он их положит: в рюкзак или карман. Это твоя задача, Нос. Я не знаю, сколько мальчишке идти до школы. Приложи все усилия, чтобы незаметно вытащить ключи. Конечно, потом все вскроется, и парень обнаружит пропажу. Наверняка подумает, что потерял их. Я не думаю, что Павлик решит все бросить и начнет менять замок, когда им всем нужно ехать на дачу.

— Стоп-стоп, — прервал его Нос. — А если пацана повезут в школу на машине?

— Не повезут, — уверенно ответил Долин.

— Откуда ты знаешь?

— Павлик любит о себе рассказывать в интернете. Поэтому распорядок его дня я знаю почти так же хорошо, как и он сам. В том числе и привычки его семьи. У Павлика взрослый сын, он сам в школу ходит и сам открывает входную дверь. Я могу продолжать?

— Конечно.

— Когда они уедут, дождемся темноты. Квартира на втором этаже, окна выходят во двор и на улицу. Дом и улицу c этой стороны разделяет полоса деревьев c газоном. Кусты растут прямо вплотную к окнам, и это нам на руку. Выносить будем через окно: я спускаю тебе на веревке, а ты относишь в машину.

По отекшему лицу Носа скользнула тень сомнения:

— Это очень стремно, Макс. Сколько ходок придется делать?

— Я сейчас тебе точно не отвечу. Может, сорок. А то и больше.

— Кто-то может увидеть нас.

— На лица нацепим респираторные маски. У меня будет красная куртка и кепка, Павлик в этом часто ходит. Слава богу, в интернете сейчас что угодно можно купить. Так что соседи наверняка подумают, что это их сосед.

Нос почесал небритый подбородок:

— Лучше все сгрузить в кусты, а потом ты выйдешь, и мы в четыре руки быстро перенесем.

— Тоже вариант, — одобрил Максим.

— Только это… Если бы я жил на первом этаже и случайно встал ночью, мне стало бы интересно, кто там сверху подает какому-то мужику пакеты, — произнес он.

— Справедливое замечание, — согласился Долин. — Отвечаю. К счастью, на первом этаже дома располагается районный совет ветеранов. На окнах, что под Павликом, почти все время закрытые рольставни. Контора работает пару дней в неделю, так что в эту ночь там никого не будет.

— А сверху?

— Балконы на всех этажах застекленные. Если кто-то захочет выглянуть наружу, то увидит ночь. Ну, может, контуры деревьев. Если ты не будешь шуметь и орать песни, никто ничего не заметит. Все пройдет хорошо, Нос.

— Ладно, а что насчет камер наблюдения? — не унимался Нос. — Их сейчас на каждом углу понатыкано!

— Это спальный район Тулы, — напомнил Максим. — Я больше чем уверен, что даже если камеры есть, то лишь те, которые охватывают подъезд. Не забывай, будет ночь. Фонари стоят вдоль дороги. У дома, откуда мы будем выгружать мешки, их нет. И мы будем в масках и капюшонах.

Нос хотел спросить что-то еще, но промолчал.

— Естественно, нам придется переговариваться, но при этом нельзя светить свои настоящие номера. Можно купить рации, но это лишний гемор. Я предлагаю использовать левые сим-карты. В свое время у метро их пачками раздавали, и у меня есть несколько штук. Активируем их, а когда все закончится, выкинем. Что еще? А! Что касается топлива… До Тулы около ста восьмидесяти километров. Ты у нас в машинах дока — какой к примеру, объем бака в грузовиках типа «Газели»?

— Шестьдесят пять, — подумав, ответил Нос. — Его хватит километров на шестьсот, а если по прямой — даже больше.

— Хорошо. Значит, на заправках не будем палиться и на камерах не засветимся.

— Слушай, Макс… — произнес Нос. — Если мы все-таки попадем в переплет, нам нужно это…

— Алиби?

— Во-во!

Долин улыбнулся, но эта улыбка больше смахивала на хищный оскал.

— Молодец, страховка обязательно нужна. По этому поводу у меня есть такая мысль. Я покупаю билет до какой-нибудь областной станции, беру c собой походный рюкзак и сажусь в поезд. Только в лес я не пойду, а вернусь домой на такси. Если что, я был в походе. Может, даже ты меня по дороге подхватишь на машине. У тебя права-то еще не просрочены?

Нос выпятил нижнюю губу, словно вопрос племянника его оскорбил.

— Права в порядке. Меня другое беспокоит, племяш. Коллекция этих игрушек…

— Это не игрушки, — резко оборвал его Долин. — Детям такие вещи не доверяют.

— Ладно, не игрушки. — Нос примирительно поднял ладони. — Не психуй. Эти твои солдатики ведь не хрен собачий. Ты уж извини, но, кроме вас, то есть тех, кто в теме, эта коллекция особенно и не вперлась никому. А в теме, как я понял, людей очень мало. Короче, это единицы, и они все на виду. Тем более у тебя самого недавно сгорела коллекция.

— Понимаю, о чем ты. Круг подозреваемых сужается.

Нос усмехнулся.

— Не просто сужается, — сказал он и направил в сторону племянника указательный палец c желтым ногтем, будто дуло пистолета. — Ты будешь единственным!

— Ну, во-первых, у нас будет алиби, — начал Максим. — Во-вторых, коллекцию спрячем у меня в гараже. Слава богу, от бати остался. Когда все уляжется, я все перенесу домой.

— У тебя там есть место свободное?

— Конечно, у меня ведь машины нет. В гараже есть подвал. А в-третьих, если c коллекцией будут украдены другие ценности, то почему сразу подумают, что вор — коллекционер-солдатист? И вообще, такая коллекция, как у Павлика, более двадцати лямов стоит. Если знать нужных людей, то без проблем можно загнать.

Макс тут же осекся, подумав, что не стоило Носу озвучивать примерную стоимость богатства Фельдмаршала. А то еще его дядя, не ровен час, решит, что сто тысяч за такую работу — слишком мало.

Нос промолчал, но на его лице явно читалось: «Находятся же дураки, готовые тратить такие бабки на игрушки».

— И еще. Я уверен, что никто не поверит в мою причастность к краже, — сказал Максим. — У меня в общем и целом безупречная репутация.

— Ты хочешь сказать, что для такого дела нужны стальные яйца? И ты не способен на подобное?

Осознание, что так оно, по сути, и есть, неприятно кольнуло, но Долин сделал вид, что пропустил шпильку Носа мимо ушей. С другой стороны, именно восприятие Максима рохлей сыграет им на руку. Мало кто поверит, что Долин способен выкрасть целую коллекцию!

— А если заставят этот… как его… полиграф пройти? — спросил Нос. — Говорят, эту херовину не обмануть.

— Нос, если ссать из-за каждой мелочи, то ничего не выйдет, — c легким раздражением ответил Максим, которого вопросы родственника начали утомлять. Впрочем, он отлично понимал, что на кону стоит их свобода и, стоит лишь где-то оступиться, все полетит к чертям. Уж лучше пусть Нос спрашивает.

— Риск есть везде, — добавил он. — Тем более что подозревать будут меня, это мои проблемы. Ты лучше придумай себе алиби.

Вздохнув, Нос проговорил:

— Если начнется шухер, я скажу, что бухал в гараже. Один.

Долин подумал, что это звучит правдоподобно, учитывая образ жизни, который его дядя ведет в последние годы.

— И еще один момент, — озабоченно произнес Нос. — Если мы все провернем, то днем в субботу будем уже дома?

— Если все пойдет по плану, да.

— Не забывай, я не могу надолго мать одну оставить!

— Я постараюсь все делать быстро, — пообещал Максим. — Для начала мне нужно упаковать фигурки, а ты в это время будешь сидеть в машине. Думаю, часам к трем или четырем утра закончу. Уверен, что никаких свидетелей не будет, все будут спать. Я возьму рюкзак c пакетами, надеюсь, их хватит. Еще нам нужно кое-что купить для дела: веревку, крючок, фонарик, маски…

«А еще я возьму нож. Мало ли что», — подумал Максим, но вслух этого не сказал.

— Все это я беру на себя. От тебя требуется вытащить у пацана ключи и таскать пакеты в машину. Ну и тебе придется вести машину. Вот и все.

Нос молчал, переваривая информацию. Он так усиленно думал, что Максим даже представил себе шестеренки, со скрежетом крутящиеся в его черепной коробке.

— Еще вопросы? — нетерпеливо спросил Долин.

— Да, последний. Ты уж извини, племяш, а c каких таких шишей ты мне сто косарей заплатишь? Я как к тебе ни приду, ты мне даже сотни не даешь! А тут сразу сто тыщ… Тем более ты алименты платишь!

— Они у меня есть, неприкосновенный запас. Не волнуйся. Я тебя когда-нибудь обманывал?

— Нет.

— Ладно, тогда на сегодня все, — подвел итог Максим. — Надеюсь, ты понимаешь, что все это между нами? Никому ни слова, Нос! Я знаю, ты любитель потрепаться, особенно когда зальешь глаза.

— Бля буду, Макс! — Нос хлопнул себя по тощей груди. — Я могила.

— И еще раз, никаких пьянок, — напомнил Долин. — Лучше думай, в какой части нашего плана могут быть косяки и как их избежать.

* * *

С этого дня жизнь для Долина заиграла новыми красками, яркими и сочными. Он словно очнулся от муторного сна, вспомнив, что его ждут важные и неотложные дела, без которых он обречен снова погрузиться в эту уныло-вязкую безнадегу.

На работе Максим сыпал шутками, излучая позитив, а c клиентами был учтив и внимателен, как никогда. Секретарша Аня потом призналась, что еще никогда не видела, чтобы он так искренне улыбался, общаясь c покупателями.

Долин выслушал ее, подумав, что если бы кто-то из зашедших в магазин мог читать его мысли, то, скорее всего, ужаснулся бы и позвонил в полицию.

В один из вечеров они c Носом проверили «Газель». Старая и помятая, она выглядела непрезентабельно, и коробка передач барахлила, но мотор, несмотря на внушительный пробег, работал исправно. Пыльный, невзрачный грузовичок — то что нужно в их деле. Осталось только заменить номер, что Нос и сделал в тот же день.

Глядя, как он неосознанно посматривает в сторону магазина, Максим решительно сказал:

— Даже не думай.

— Слушай, от маленького фуфырика ничего не будет, — заискивающе улыбнулся дядя, но Долин покачал головой.

— После фуфырика тебе захочется еще, и так будет продолжаться всю ночь. Нос, я знаю, как это c тобой бывает. Сделаем дело, потом хоть ужрись в слюни. Ты мне обещал! Вспомни, что через пару дней у тебя будет сто штук! А может, даже какая-нибудь ювелирка!

Нос вздохнул, а Максим продолжил:

— Лучше подумай, как сделать, чтобы твоя матушка ни в чем не нуждалась, пока тебя не будет. Я не знаю, что там… Лекарства, еда, питье… памперсы, наконец.

— Я все сделаю, — сказал Нос и, еще раз вздохнув, побрел домой.

«Если в квартире будут золотые украшения, этот дурак попытается их продать, — пронеслось в голове Максима. — И, не дай бог, потом это все всплывет… Тогда нам кранты».

Сейчас он уже жалел, что заикнулся о ювелирке. Ладно, будет видно по ходу дела. В конце концов, Нос будет сидеть в машине, и Долин всегда может соврать, что ничего из украшений не нашел.

Уже из дома он позвонил Ольге. Она долго не отвечала, но Максим не собирался сдаваться так просто: он не сомневался, что после происшедшего бывшая супруга желает просто позлить его лишний раз.

Наконец в трубке зазвучал ее враждебно-отрывистый голос:

— Чего тебе?

— Привет, — как можно спокойней проговорил он. — Как Дима?

Несколько секунд Долин слышал недовольное сопение, затем Ольга процедила:

— Твое счастье, что идет на поправку.

— Отлично. Я завтра навещу его.

— Только не приноси ему сладостей, я тебя знаю. И приходи во второй половине дня.

— А это еще почему? — удивился Максим.

— Не хочу c тобой пересекаться, — буркнула она.

«Ты в своем репертуаре, дорогая, — мрачно подумал он. — Здесь наши желания совпадают».

— Дай мне поговорить c Ирой.

— Она занята, — отрезала Ольга.

— Так занята, что не может две минуты c отцом поговорить? Оля, хватит уже!

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — ледяным голосом отчеканила она. — Когда появится возможность, я тебе позвоню.

И прежде чем Максим успел что-то сказать, связь оборвалась.

— Господи, какое счастье, что я ушел от тебя, — бросил он в пустоту. Его взор устремился на пустые витрины, остановившись на единственном наборе советских «столбиков» «Гидромаш», который он не повез на выставку.

— Ничего, парни, — тихо промолвил Максим. — Скоро в вашем полку будет пополнение. Огромное пополнение.

Он уже собирался заняться ужином, но не удержался и включил компьютер. Зашел на форум, оставив несколько ничего не значащих постов в обсуждениях. Техас написал ему слова соболезнования по поводу сгоревшей коллекции, Максим сухо поблагодарил его в ответ.

«Проснулся, — подумал он. — Она почти месяц назад сгорела…»

Затем Долин заглянул в раздел «Аукцион» и даже сделал ставку на набор гвардейцев ЛШЗ[3].

Пусть все думают, что, несмотря на горечь утраты, жизнь у него начинает потихоньку налаживаться.

Пока он изучал новые посты, ему неожиданно написал Док:

«Привет, Старлей! Как настроение?»

Максим усмехнулся.

Он подумал, что подобный вопрос c таким же успехом можно задать избитой и изнасилованной женщине, когда ее загружают в карету скорой: мол, как дела, подруга? Все окей?

«Нормально, — написал он. — Работы много».

«У меня лишний набор котовской конницы[4] появился, без горниста, правда. Если ты решил восстановить коллекцию, я тебе отдам просто так».

Поразмыслив, Максим написал в ответ:

«Спасибо, дружище, я тронут, честно. Но пока не нужно. Я все еще решаю для себя, нужно ли мне все начинать c нуля».

«Ну, думай. Я, к примеру, спокойно продал бы все, что у меня есть, и на следующий день начал бы собирать коллекцию заново».

Прочитав эту фразу, Максим скрипнул зубами.

Они что, сговорились все? Продать то, что собирал годами?! Это предательство! Все равно что продать собственную мать!

С трудом уняв закипающий гнев, он напечатал ответ:

«Я так не могу. Мне нужно время, чтобы свыкнуться c тем, чего у меня больше нет».

«Ладно, проехали. А ты к Фельдмаршалу собираешься? Через выхи?»

Максим почувствовал, как на виске запульсировала жилка и пальцы стиснули мышь.

«А что у него намечается?» — спросил он.

«Да он ведь дачу новую отстроил. На новоселье весь наш клуб зовет».

Максим выдавил мрачную улыбку. Несколько раз сжал и разжал пальцы, после чего написал:

«Меня никто не приглашал».

«Да брось ты выкобениваться, прямо как целка. Может, он просто забыл. Ведь мы все единомышленники!»

— Я никогда не чувствовал себя c вами в одной команде, — громко сказал Долин. — И никакие мы не единомышленники.

После этого он быстро накидал ответ:

«Посмотрим, почему бы и нет?»

«Ну вот и отлично!»

Максим вдруг рассмеялся. Ему пришло в голову, что, если его дело выгорит, новоселье у Павла накроется медным тазом. Во всяком случае, этому гребаному Фельдмаршалу будет не до пикников у себя на даче.

«Я вообще-то в поход собрался, — написал он Доку. — Хочу развеяться, давно на природе не был».

«Офигенно мудрое решение, — похвалил Док. — И это, Старлей… Не кисни, братуха. Все когда-то проходит. Люди вон жилья и родных лишаются, и ничего, жизнь продолжается. Не вешай нос!»

«Легко тебе говорить, мудило, — подумал Максим. — Сколько вокруг меня специалистов по полезным советам…»

Когда Максим выключил компьютер, его вдруг посетила странная мысль.

Интересно, а как бы он отреагировал, если бы Павел пригласил его к себе на дачу?! Персонально?

Долин несколько раз прошел взад-вперед по комнате.

Изменилось бы его решение?

«Если бы да кабы, — передразнил его внутренний голос. — Этого ведь не произошло?!»

Конечно не произошло.

Потому что все эти домыслы по большому счету полное дерьмо.

Решение принято, и назад пути нет. Все мосты давно сожжены.

Сегодня вторник, а значит, до отъезда осталось всего два дня.

* * *

В четверг Долин проснулся еще до рассвета. Принял душ, позавтракал. Еще раз тщательно проверил все вещи, которые приготовил для дела. Сложил их в рюкзак, для объема напихал ворох мятых газет и тряпок, которые ему принес из гаража Нос. Походный рюкзак должен выглядеть по-походному, а не быть заполненным наполовину.

Максим подошел к зеркалу и несколько секунд внимательно смотрел на собственное отражение. С удовлетворением отметив, что веко больше не дергается, он сказал:

— У меня все получится. И через два дня я стану обладателем огромной коллекции солдатиков. Которая будет даже лучше, чем прежде.

«Работа», — напомнил внутренний голос, и Долин чуть не хлопнул себя по лбу: как он мог забыть об этом?!

Дождавшись, когда стрелка часов остановилась на девяти утра, он набрал номер шефа. Услышав голос начальника, Максим на мгновение прикрыл веки, затем как можно спокойней сказал:

— Валентин Сергеевич, доброе утро, это Долин.

— Доброе утро, Максим, — отрывисто прозвучало в ответ. — Что-то случилось?

— Да. Я плохо себя чувствую, температура и тошнота. Хотел бы взять отгул и отлежаться.

— Что ж, бери больничный, — без тени сочувствия ответил Валентин Сергеевич. — Странно, что твои отгулы всегда совпадают c полным авралом. Забыл, что у нас инвентаризация? И к тебе есть вопросы.

— Я выйду в понедельник и все решу.

И прежде чем начальник успел осмыслить сказанное, Максим завершил вызов.

— Пошел-ка ты на хер со своей инвентаризацией, — засмеялся он, убирая телефон в карман. Посмотрел на часы: до отъезда в «поход» оставалась уйма времени, и он включил телевизор.

Спустя час начались звонки c работы: задачи Максима по инвентаризации шеф перепоручил Анне, а та совершенно не ориентировалась в товаре. Слушать ее возмущенно-писклявый голос было невозможно, и после третьего звонка Долин попросту выключил мобильник.

Перед тем как выйти из квартиры, Максим взглянул на упаковку солдатиков. Тех самых, что пару недель назад прислал ему Павел. Не меняя выражения лица, Долин взял коробку и прошел на кухню, где бросил ее в мусорное ведро. Этой срани там самое место.

Около трех часов он приехал на Савеловский вокзал. Занял свободное место в электричке и, опустив на глаза козырек кепки, попытался задремать. Учитывая нервное напряжение, это было делом непростым. Измученный мозг то и дело, словно разъяренные пчелы, жалили болезненные вопросы:

«Что, если в этот день сын Павла не возьмет c собой ключ? Или вообще не пойдет в школу?»

«Что, если Нос попадется при краже ключей?!»

«Что, если квартира этого сраного Фельдмаршала стоит на сигнализации?!»

«Что, если Павел вообще передумает куда-то ехать в эти выходные?»

Черт, так много «если что» и ни одного вразумительного ответа, как действовать, если что-нибудь пойдет не по плану. Но фишка в том, что, сбудься хоть одно «если», все дело может сорваться, и в лучшем случае Максим вернется домой несолоно хлебавши. В худшем… об этом даже не хотелось размышлять.

Наверное, в каждом преступлении, даже самом примитивном и, казалось бы, легком, есть свои подводные камни и факторы непредсказуемости: лопнувшее колесо, случайный свидетель и прочие форс-мажоры…

Наконец нужная остановка была объявлена, и Максим, подхватив рюкзак, заторопился из вагона.

Он вышел со станции и, отойдя метров на двести в сторону леса, извлек из кармана старый кнопочный телефон «Нокиа». Когда такие трубки вышли из моды, Долин часто испытывал соблазн отправить это допотопное старье в помойку, но каждый раз его что-то останавливало. И теперь мобильник пригодился, ведь для использования незарегистрированной сим-карты этот «орехокол» подходил как нельзя лучше. Долин позвонил Носу.

— Я еду обратно, — известил он.

— Где тебя перехватить? — спросил дядя. — У меня все готово.

— Давай где-то в районе Долгопрудной.

— Договорились.

Закончив разговор, Максим вызвал такси.

* * *

На то, чтобы добраться до места встречи c Носом, ушло чуть более часа. Стараясь не привлекать лишнего внимания, Максим отошел за автобусную остановку и, прислонив рюкзак к бордюру, снова позвонил дяде.

— Я рядом c автовокзалом, — коротко сообщил он, и тот сказал, что будет через пять минут.

Долин, щурясь, взглянул на небо. По лазурной глади плавно чертил крошечный, едва заметный самолет, оставляя за собой расплывающийся молочный след. Интересно, куда летят все эти люди? И знают ли, что их ждет в будущем? Возможно, кого-то из них ждет небывалая удача, а другие умрут в забвении…

«Бог дал, Бог взял», — шевельнулось в голове у коллекционера.

Он вздрогнул, услышав пронзительный гудок клаксона. Приподняв козырек кепки, Максим увидел знакомую «Газель», припаркованную за маршрутным такси. За стеклом виднелась самодовольная физиономия Носа.

Долин подхватил рюкзак и стремительно направился к автомобилю. К тому времени дядя уже вышел из грузовика и начал открывать кузов, чтобы Максим закинул туда рюкзак.

— А ты посвежел, — заметил Долин, когда «Газель» тронулась c места. Действительно, темные круги под глазами его родственника побледнели, и даже нос уже не выглядел как помидор.

— Трезвые дни пошли тебе на пользу, — добавил Максим. — Хоть сам-то заметил, когда в зеркало смотрелся?

— Ага.

— Завязывай бухать. Ты ведь первоклассный слесарь. И водитель отличный, без всяких навигаторов Москву наизусть знаешь.

Нос уже собрался было что-то ответить, но промолчал. Мельком взглянув на него, Максим и так все понял. Чтобы работать, нужно напрягаться, а Нос настолько свыкся c праздным существованием, что для него сейчас куда-то ходить каждый день равносильно изощренной пытке. Куда интересней квасить и точить лясы у винного магазина c алкашами наподобие его самого.

— Для матери все приготовил? — спросил Максим. — С ней все будет в порядке?

— Я ей поесть оставил, — ответил Нос. — Не волнуйся, она у меня неприхотливая.

— Да мне-то что волноваться. Это твоя мать.

— И твоя бабушка, между прочим, хоть и двоюродная, — счел своим долгом напомнить Нос. — Слушай, я тут подумал, Макс. Вспомнил книжку одну, детектив… Короче, там был описан такой случай, когда киллеру нужно было завалить одного хмыря. Так вот, он все так подстроил, что выстрел в этого хмыря был одновременно со взрывом, который он… ну, заранее спланировал. И тогда все внимание было отвлечено на взрыв. А снайпер спокойно ушел.

— Неплохая идея, — оценил Долин. — У тебя есть бомба? Или ты взрывотехник и сможешь ее слепить?

— Нет. Но можно поджечь машину.

— Можно. Только не забывай, мы все будем делать ночью, когда обычные люди спят. Если мы что-то взорвем, все проснутся. Приедут менты, пожарные, МЧС и так далее. Так что у нас разные ситуации.

— Понятно, — со вздохом проговорил Нос. — Ты же понимаешь, что если меня возьмут, то на этот раз я присяду надолго?

— Значит, нужно приложить все усилия, чтобы нас не взяли.

«Газель» наконец вырулила на трассу, быстро набирая скорость. Минут пять напарники молчали, потом Нос полюбопытствовал:

— Макс, а сколько там солдатиков?

— Точно не знаю. Думаю, что и сам Павлик не знает. И любой коллекционер тебе скажет то же самое. Солдатики постоянно в обороте: что-то покупается новое, что-то продается, что-то идет в обмен… Чтобы за всем этим следить как положено, Павлику пришлось бы нанять специального счетовода. Это я вел каталоги, да и то не всегда успевал все фиксировать. Но, думаю, около двадцати — двадцати пяти тысяч фигурок в этой квартире есть. Может, даже больше.

Нос присвистнул:

— Не удержусь и снова скажу: охота вам бабки и время на это тратить!

— Поверь, это лучше, чем бухать в гаражах, — парировал Максим.

Нос насупился.

— Каждому свое, — буркнул он. — Ну да ладно. И как ты собираешься упаковать за ночь это огромное количество?

— Я возьму не все. У него много дублей, одинаковые мне не нужны.

— Здесь ты не прав, — неожиданно возразил Нос. — Если будешь выбирать, менты сразу поймут, что работал человек, который шарит в теме. Так что греби все подряд, Макс. Потом выкинешь, что не надо.

Долин решил, что рациональное зерно в предложении дяди есть. Вот только на то, чтобы грести все подряд, уйдет дополнительное время, которого было и так в обрез.

— И ювелирку мне посмотри, — добавил Нос, и Максим скривился, словно вместо минералки глотнул лимонного сока.

— Договорились. Только обещай, что не побежишь ее продавать на следующий день.

— У меня есть надежный канал, — сказал Нос. — Скупают недорого, зато все спокойно.

— Твое дело. Давай сначала провернем нашу операцию. А то мы уже делить добычу начали.

Максим включил телефон. Кроме пропущенных вызовов c работы, был один от бывшей жены, и он тут же перезвонил Ольге.

— Привет, есть какие-то новости? Говори быстрее, я в поход ушел, в лес, — сказал он, подумав, что в случае чего этот нюанс зачтется ему плюсом в алиби. — Скоро буду недоступен.

— С тобой Ира хочет поговорить, — холодным тоном произнесла Ольга, и через секунду до слуха Долина донесся голос дочери:

— Папа, привет!

— Здравствуй, Бусинка, — сказал Максим и непроизвольно улыбнулся. — Как у тебя дела?

— У меня все хорошо, — отозвалась Ира и умолкла.

— Ты сейчас гуляешь?

— Нет, скоро собираемся. Мы купим хлеба и пойдем на пруд уточек кормить.

«Хлеб для уток и вообще для птиц вреден», — подумал Максим, но вслух ничего не сказал.

— Диму еще не выписали?

— Нет. Пап?

— Да, родная.

Понизив голос, девочка спросила:

— Мама спрашивала меня, не ты ли столкнул Диму c табуретки.

Долин почувствовал, как мгновенно пересохло в горле.

— И что ты ответила? Ты ведь сама видела, что я ничего не делал.

— Я так и сказала. Ты просто громко позвал Диму, а он испугался, — так же тихо ответила Ира. — А еще мама говорит, что в следующий раз, когда мы будем у тебя, со мной то же самое случится. Она больше не хочет нас пускать к тебе.

— Ириша… — Слова давались Максиму тяжело, он словно ступал босиком по тлеющим углям, выбирая там, где наименьший жар. — Ты же понимаешь, что это глупости? Я очень сильно вас люблю и никогда не причиню вам вреда!

— Да, знаю. Я тоже виновата. Ведь я сказала Диме, чтобы не трогал твои вещи, а он не послушал. И он не должен был лезть на твои полки…

Повисла неловкая пауза. Судя по нетерпеливому сопению дочери, Максим обреченно понял, что она уже мыслями на пруду c утками.

— Ты же не боишься меня, Бусинка? — как можно мягче спросил Долин.

— Нет. Мне жалко тебя и Диму.

— Главное, что твой братик почти выздоровел и скоро вернется домой. А когда мама успокоится, она вас ко мне отпустит.

— Наверное, — протянула Ира, но особой уверенности в ее голосе Максим не почувствовал.

— Ну пока, пап, — заторопилась она.

— Целую, Ириша. Я люблю тебя.

Обычно дочка всегда отвечала «Я тоже», но в этот раз она просто завершила вызов.

С хмурым видом Максим убрал телефон в карман.

— Что, туговато приходится, племяш? — сочувственно спросил Нос. Похоже, он слышал весь разговор. — Ничего, бывает.

— Бывает… Но тебе все равно не понять, у тебя ведь нет детей.

Нос помрачнел, и Максим понял, что ляпнул лишнее.

— Хочешь, я тебя сменю? — спросил он, и дядя молча кивнул. Он остановил «Газель» на обочине, и они поменялись местами.

— Сцепление только помягче выжимай, — предупредил Нос, когда грузовик двинулся c места. — Оно у меня нежное…

— Ничего, справлюсь…

— А что ты будешь делать c этими солдатиками? Даже если заберешь половину, разве пятнадцать тысяч влезут на твои полки?

— Поглядим.

Нос вытащил из нагрудного кармана куртки измятую пачку сигарет.

— Наверное, есть такие коллекционеры, которые ото всех прячут свои сокровища? — задумчиво произнес он, прикуривая от замусоленной зажигалки. Выпустив струю дыма в открытое окно, Нос c усмешкой продолжил: — Так и вижу, заходит какой-нибудь богатей в потайную комнату c завешанными шторами… А у него там висит какая-нибудь редкая картина… Пикассо или этот… «Черный квадрат» Ростроповича.

— Не Ростроповича, а Малевича. Эх ты, знаток.

Носа эта поправка не особенно смутила:

— Ну Малевича. И вот смотрит этот коллекционер на свою картину, любуется и говорит: вот, мол, хер вам всем! Только у меня такая есть… В одной руке у него сигара, а в другой — стакан вискаря, и он отпивает…

— Кто о чем, а вшивый о бане, — хмыкнул Максим. — Конечно, без вискаря ну никак.

Нос стряхнул пепел c сигареты и сказал:

— Это я для натуральности. Как его…

— Образа.

— Во-во. Ну а вообще, хочу сказать: все вы, коллекционеры, чуток c приветом.

«Чуток — мягко сказано», — усмехнулся про себя Максим.

— Да, есть среди нас и чудики, — сказал он. — Недавно слышал историю про двух приятелей. Так вот, они оба собирали фигурки пингвинов. Как-то на аукционе появился редкий экземпляр столетней давности, и один попросил второго оставить фигурку для него, друг согласился. Разгорелся бой, делались ставки… Выигрывал тот самый парень, который мечтал об этом несчастном пингвине. Но в последний момент его друг, который обещал не участвовать в торгах, неожиданно перебил ставку и стал победителем. Естественно, они разругались вдрызг. Но тот, проигравший, не смог смириться c поражением и явился домой к своему бывшему товарищу. Причем прихватил c собой топор. В итоге он зарубил коллекционера и забрал пингвина. А когда полиция пришла его арестовывать, протянул руки для наручников и сказал: «Делайте со мной что хотите, только разрешите взять c собой пингвина…»

— Жесть, — прокомментировал Нос.

— Но это, конечно, пример крайности… А так среди коллекционеров уникумов хватает, — сказал Максим. — Многим из них и не нужно всеобщее восхищение их коллекцией. Между прочим, среди солдатистов даже есть своя классификация. Лично я знаю пять видов.

— Ого! — удивился Нос. Он затянулся еще пару раз и выбросил окурок в окно.

— Есть затворники, это то, о чем ты только что говорил, — продолжил Долин. — У этих ребят все богатство по мешкам и коробкам расфасовано. И когда хочется полюбоваться, они достают, разглядывают, после чего снова убирают c глаз долой. Второй вид — витринщики, это вроде меня. Я считаю, что своей коллекцией нужно гордиться, даже если она скромных размеров. Какой смысл собирать, если не видишь результата своих трудов? Идем дальше. Третья разновидность — это фанаты специальных игровых фигурок, иначе — варгеймеры, от слов war — война, game — игра. Они конструируют под солдатиков целые поля сражений, для них это как игра, в которой свои правила.

К четвертым относятся одновременно и собиратели, и производители. Сейчас масса возможностей делать формы и на 3D-принтере печатать любые позы в любых размерах. Есть и пятый, самый редкий вид. У этих любителей самый настоящий фетиш, они помешаны на какой-то определенной фигурке и собирают только такие. Например, я лично знаю одного типа, который вот уже несколько лет собирает раненых индейцев из набора ДЗИ[5]. У него уже порядка трехсот фигурок только одной позы!

Он взглянул на Носа и умолк. Дядя, откинув голову назад, спал.

— Вот так, — пробормотал Максим, сосредоточившись на дороге. — Давай, Макс, бухти дальше про своих солдатиков. А заодно про то, как космические корабли бороздят Большой театр…

Впереди мелькнул знак «Тула 20».

«Уже скоро».

Долин почувствовал, как по спине пробежал обжигающий холодок.

Неужели через сутки он станет обладателем одной из самых крупных и редких коллекций солдатиков?!

Когда до города оставалось менее трех километров, Максим растолкал Носа:

— Хватит дрыхнуть, скоро приедем.

Нос зевнул и, глянув в окно, сказал:

— Мне снилось, как мы удачно провернули дело и отмечаем успех у тебя в гараже.

— Хороший сон, — кивнул Максим. — Дай бог, чтобы он совпал c реальностью.

— Макс, я вот тут подумал… Это ведь столько гемора: ключи у парня свистнуть, потом в хату проникнуть… есть риск нарваться на соседей. Потом весь товар выгрузить… А дальше трястись, чтобы тебя твой конкурент не вычислил.

— Замечательно, — холодно улыбнулся Долин. — И это ты мне говоришь, когда мы уже практически на месте. У тебя есть предложение получше?

— Мне просто пришло в голову… — Нос откашлялся, словно собираясь c мыслями. — А не проще было бы вальнуть всю эту семейку? А потом поджог устроить. И тогда точно никто тебя не искал бы.

Максим покосился на дядю:

— Тебе это тоже приснилось?

Нос нервно хихикнул.

— Неплохая идея, c точки зрения теории, — задумчиво проговорил Максим. — Но это требует совсем иной подготовки. И потом… Готов ли ты пойти на убийство, Нос? Имей в виду, там не только Паша, как ты выразился, мой конкурент. В доме еще его престарелая мать, жена и малолетний сын. За такое убийство, на минутку, дают пожизненное.

Нос стряхнул c джинсов невидимые крошки.

— Да это я так, племяш. Просто как вариант. Конечно, на такое я не подпишусь, греха на душу не возьму. Но есть и другой путь. Ты говорил, что этот Павлик будет перевозить свою коллекцию на дачу.

— Ну и?

— Как насчет того, чтобы перехватить машину, когда он это будет делать? И ничего упаковывать не нужно, все готово.

Максим покачал головой:

— Когда еще это будет. Хотя мысль интересная. Вот только я подозреваю, что он будет по частям перевозить. И потом, пришлось бы вступать в замес c Павликом. А он парень крепкий. Так что без жертв все равно бы не обошлось.

Спустя двадцать минут «Газель» остановилась у продуктового магазина «Магнит».

— Дом, который нас интересует, следующий, — известил Максим. — Сорок шестой, корпус один. Выйди и пройдись. Посмотри, где лучше припарковаться, чтобы не светить нашу машину.

Нос нацепил на голову кепку и уже собрался вылезать из грузовика, как Максим напомнил:

— Маску надень. Не забывай: это хоть и Тула, но камеры здесь тоже имеются. Нам не нужно лишний раз палиться.

— А как же в магазин? — удивился Нос. — Поесть, попить…

— Я все c собой взял.

— А сигареты? — не отступал Нос. — У меня почти закончились.

— Хорошо, только не в этом магазине, — сдался Максим. — Купишь в другом районе. Чем меньше мы будем попадаться на глаза, тем лучше.

Нос надел медицинскую маску и вышел из машины.

— Ну, Носяра, на тебя вся надежда, — пробормотал Долин, глядя на удаляющуюся фигуру дяди. — Если тебе не удастся вытащить ключи у мальчишки, нашей затее кранты. Еще хуже, если тебя поймают при краже.

«Кстати, этот вариант тоже нельзя исключать, — мрачно подумал Максим. — Как бы ни хорохорился Нос, все-таки он не профессиональный вор, а так… воришка. И, как показывает жизнь, случиться может всякое. Может, завтра сын Павлика вообще оставит ключи дома…»

Нос вернулся минут через десять.

— Осмотрел дом, все хорошо, — сообщил он, усаживаясь на сиденье. — Там напротив детской площадки мусорный контейнер стоит, рядом c ним много свободного места. Оттуда виден дом твоего Паши.

— Чудесно, — сказал Максим, заводя мотор. — На сегодня все, Нос. Отдыхай и набирайся сил, завтра они тебе понадобятся.

— Все будет нормалек, Макс, — уверил его дядя и невольно взглянул на свои руки — крупные, c узловатыми мозолистыми пальцами. Его посетила мысль, что, конечно, на пальцы профессионального щипача[6] они никак не тянули: у тех они внешне не уступали пальцам пианиста. Но кое-что Нос все же умел. И завтра собирался доказать это своему племяннику.

* * *

Утро в семье Шибаевых выдалось суетным — впрочем, как и каждую пятницу. Поскольку поездка на дачу была запланирована на вечер, все подготовительные мероприятия делались загодя, но, как всегда бывает, какие-то мелочи обязательно оказывались упущены. Поэтому завтрак и утренние сборы перемежались c очередным перетряхиванием сумок и поиском той или иной вещи, которая всенепременно должна быть отвезена на дачу, причем именно в эти выходные.

Наспех умывшись, Павел направился в комнату Игоря и принялся его будить. Парнишка, накануне допоздна заигравшийся в компьютерные «стрелялки», никак не хотел просыпаться, и Павел пригрозил, что выльет на сына ведро холодной воды. Эти слова мгновенно возымели действие, и Игорь тут же вскочил c кровати, ринувшись в ванную.

— Я могу тебя подвезти в школу, — сказал Павел, поправляя перед зеркалом галстук. Он посмотрел на сына, который, сонно моргая, чистил зубы. — Так что? У тебя есть пять минут.

— Какие пять минут, Паш? — возмутилась Лена, выглядывая из кухни. — Он в одних трусах! Пока позавтракает, оденется…

— Я Игоря спрашиваю, — хладнокровно произнес Павел, сбрасывая c крепкого плеча ворсинку.

Игорь промычал что-то невразумительное и, сплюнув пасту, сказал:

— Да ладно уж… Я сам.

— Как хочешь.

Павел побрызгался одеколоном, после чего обул черные кожаные туфли.

В коридор вышла Лена в цветастом переднике.

— Постарайся сегодня не задерживаться, — сказала она, целуя мужа на прощание.

— Как получится, котенок, — ответил тот. — Но я сделаю все возможное.

Когда он ушел, Лена крикнула сыну:

— Игорь, ты там что, решил весь помыться?! В школу опоздаешь!

— Иду, иду, — пробурчал мальчик, вытирая лицо полотенцем. Он вышел из ванной, едва не столкнувшись c бабушкой.

— Каждое утро одно и то же, — улыбнулась Татьяна Ивановна, ласково потрепав внука по голове. — Шум, гам…

— Тарарам, — закончил Игорь, направившись в сторону кухни. По дороге он споткнулся о пластиковый контейнер c солдатиками: отец уже начал готовиться к перевозке своей коллекции, и теперь вся квартира была завалена громадными пакетами и коробками, как будто их семья готовилась к переезду в новый дом.

— Лучше бы машинки собирал, — проворчал Игорь, потирая ушибленный палец на ноге.

— А тебе что, машинки нравятся? — спросила Татьяна Ивановна.

— И машинки, и роботы.

— Нет уж, — вмешалась Лена, наливая в чашку c кипятком заварку. — Хватит c нас одного барахольщика.

— Ну, Лен, зачем ты так, — мягко проговорила пожилая женщина. Было видно, что ее покоробило то, как сноха назвала ее сына. — Ты ведь сама говорила, что мужчина должен иметь увлечение. Даже я понимаю, что он далеко не барахольщик, а серьезный коллекционер.

Лена лишь махнула рукой: она была занята приготовлением бутербродов.

— Сразу после школы домой, — напомнила она Игорю, который, обжигаясь, отхлебывал горячий чай.

— Ага.

— Ну все, я побежала собираться, а то опоздаю.

— Беги, я все приберу, — сказала Татьяна Ивановна.

Допив чай, Игорь запихнул остатки бутерброда c колбасой в рот и тоже вышел в прихожую.

— Господи, скорее бы все эти коробки уже на даче оказались, — пробормотала Лена, надевая сережки перед зеркалом. Она, как и Игорь, случайно задела один из пакетов c фигурками, тот опрокинулся, и едва не рассыпалось содержимое.

Подхватив рюкзак, Игорь уже шагнул к двери, как его взор уткнулся в связку c ключами, висевшую на крючке в прихожей.

— Ба, а ты дома будешь днем? — громко спросил он.

— Не знаю, Игоряша, — ответила Татьяна Ивановна из кухни. — Сначала в магазин схожу, а потом мы c тетей Тамарой хотели прогуляться… А что?

— Ключи брать?

— Конечно, лучше возьми, — вместо бабушки ответила Лена. Накрасив губы, она поправила волосы. — Мало ли что.

— Ага. Ну все, я пошел.

Сняв c крючка ключи, он сунул их в боковой карман рюкзака и вышел из квартиры.

И тем самым подписал приговор всей своей семье.

Насвистывая себе под нос, школьник вышел из подъезда и быстрым шагом направился через двор. Игорь так спешил в школу, что не заметил высокого худощавого мужчину лет сорока пяти, который неотступно следовал за ним. Поскольку до начала уроков оставалось всего несколько минут, Игорь решил, что на автобусе будет быстрее, тем более как раз к остановке подкатил именно тот, который ему нужен. Странный мужчина сел в тот же автобус.

Когда через три остановки Игорь вышел, ключей в кармане его рюкзака уже не было. А долговязый мужчина поехал дальше и вышел только на следующей остановке. Но Игорь не обратил на него никакого внимания.

* * *

— Ну что, заслужил я премию?

На мозолистой ладони Носа тускло поблескивала связка ключей c брелоком в виде пластмассовой обезьянки.

— Как говорится, получите и распишитесь, — сказал он, c нарочитой небрежностью опуская ключи в руки Максима.

Нос не скрывал своей радости, его выцветшие глаза светились победным блеском, и Максим снисходительно подумал, что его дядя напоминает подростка, которому впервые удалось трахнуться на пьяной вечеринке.

— Отлично, — проговорил он, кладя ключи на приборную доску. — Считай, одна треть дела сделана. Теперь главное, чтобы Павлик не поднял шухер, когда его сынок вернется домой без ключей.

Нос c сомнением покачал головой:

— Ты что, намекаешь, что твой коллекционер решит поменять замок?

— Я ничего не исключаю. В таком деле может возникнуть любая неожиданность.

— Мне так не кажется.

Максим, собственно, тоже так не думал. Вряд ли Павел начнет возиться c замком, когда их семью ждет отдых на даче. С другой стороны, кто его знает? Собиратели солдатиков, как уже успел убедиться Долин, в той или иной степени ненормальные, и он мог только предполагать, каким будет следующий шаг Павла.

— Ну так что, заслужил я приз? — Нос выжидательно смотрел на Максима, и тот сразу понял, что его дядя имел в виду.

— Если ты о выпивке, то забудь, — решительно заявил он.

— Слушай, я всего «четвертушку» возьму, — завел Нос старую пластинку, но Максим был неумолим.

— Нос, у нас был уговор. Как только товар будет в Москве, делай что хочешь. Но до тех пор — нет.

Нос горестно вздохнул и откинулся на сиденье.

— Между прочим, это было не так уж и легко, — заметил он c видом незаслуженно обиженного человека. — Хорошо, что автобус был заполнен и мне удалось вплотную приблизиться к мальчишке. Иначе могло бы не получиться.

— Но получилось же. Ты молодец, — сухо похвалил Долин. — Ты был в маске?

Нос замешкался c ответом, и Максим это заметил.

— Душно в ней было, снял, — признался Нос. — Но ты не думай… Я уже возле остановки это сделал, не рядом c домом…

— Дурак, а если засветился?! — вспылил Максим, доставая из бардачка бинокль. — Ведь договаривались же!

— Не ссы. Никто ничего не узнает, — уверенно ответил Нос. — Кстати, мне тут пришло в голову… В идеале нужно сделать дубликат ключей и вернуть их парню.

— Ну… в общем, верно, — согласился Максим. — А ты уверен, что сможешь так же незаметно подложить ключи этому пацану? Где ты будешь его стеречь? Возле остановки? И еще, повторяю: мы не должны лишний раз болтаться у всех на виду. Тула не такой уж большой город. Когда начнется движуха и расследование, наш визит в мастерскую, где делают ключи, может всплыть. И тогда нам точно кабзда. Готов рискнуть?

Подумав, Нос замотал головой.

— Достаточно того, что ты не стал надевать маску. Сейчас для нас самое главное — незаметно проникнуть в квартиру, — снова заговорил Максим. — Потому что меня не отпускает тревога насчет сигнализации. Все-таки внутри этой бетонной коробки многомиллионное состояние. Павлик, впрочем, об этом никогда не упоминал на форуме, но, c другой стороны, такими вещами не делятся даже c коллегами по увлечению. Во всяком случае, я бы не стал трепаться на каждом шагу, что мой дом находится под охраной.

Нос молчал, прикрыв веки, и, глядя на него, Максим тоже решил вздремнуть.

Его разбудил Нос, когда солнце уже стояло в зените и его горячие лучи проникали даже сквозь листву дерева, под которым располагалась их запыленная «Газель».

— Что случилось? — спросонья спросил Долин, проводя кончиком языка по пересохшим губам.

— Тот мальчишка, Игорь… Он во дворе, — взволнованно сообщил Нос.

Подельники молча смотрели, как школьник бодрым шагом приблизился к подъезду и, сняв рюкзак, расстегнул «молнию» на боковом кармане. Судя по судорожным движениям, Игорь был в полной растерянности, не обнаружив ключей на привычном месте. Он подошел к лавочке, поставил на нее рюкзак, после чего принялся выкладывать из него учебники c тетрадями, продолжая рыться в каждом отсеке. После нескольких минут бесплодных поисков Игорь остановился и, достав телефон, принялся кому-то звонить.

— Сейчас о пропаже ключей узнает папаша, — вполголоса сказал Максим.

Какое-то время подросток что-то объяснял по телефону, затем сунул его в карман и все выложенные учебники c тетрадями стал складывать обратно в рюкзак. Закончив, он подошел к железной двери подъезда и набрал код. Тут же пикнул замок, и Игорь, открыв дверь, проскользнул внутрь.

— Теперь что? — спросил Нос.

Максим заметил, что лоб его дяди покрылся мелкими каплями пота.

— Теперь ждем, когда все выйдут из дома, — ответил он.

— А если старуха останется?

Максим недобро улыбнулся:

— Старуха нам не помеха. Зайдем внутрь и задушим ее.

Видя, как округлились глаза Носа, Долин засмеялся:

— Ладно, Нос, расслабься. Я пошутил.

Он продолжал хихикать, но от этого дребезжащего смеха Носу стало не по себе. Впервые за все время он усомнился в правильности своего выбора: стоило ли идти на это странное дело?

Где-то около пяти часов вечера семейство Шибаевых наконец выбралось наружу. Павел нес две тяжелые сумки, которые загрузил в серебристо-серый «Лэнд Ровер». Очевидно, Игорь все-таки получил на орехи за «утерянные» ключи, потому что лицо парнишки выражало недовольство. Пока отец возился c вещами, он уселся на заднее сиденье и захлопнул дверцу. Последней вышла Татьяна Ивановна, ведя на поводке рыжего корги.

— Собаку тоже забирают на дачу, — отметил Нос. — Это хорошо.

— Что ж ее, на все выходные дома оставлять? — хмыкнул Максим, наблюдая за семьей Шибаевых. — Это кот может себя спокойно чувствовать в пустой квартире.

Он поднес к глазам бинокль.

Павел закрыл багажник и подошел к супруге, которая что-то изучала в телефоне. Тронув Лену за плечо, он о чем-то спросил ее, и она раздраженно ответила, убирая мобильник.

Наконец все расселись по местам, и внедорожник медленно тронулся c места.

— Счастливого отдыха, ребята, — тихо произнес Максим и, улыбнувшись, пошевелил пальцами в воздухе. — Бай-бай. Теперь осталось набраться терпения и дождаться ночи.

Время тянулось невообразимо медленно. В салоне старого грузовика стояла одуряющая духота, от которой к вечеру голова Максима уже пульсировала от ноющей боли. Хуже всего было то, что от постоянного сидения у напарников жутко затекли спины и конечности, но о том, чтобы выйти наружу и размяться, не могло быть и речи. Даже если их лица будут скрыты медицинскими масками, любой внимательный взгляд местного жильца на кого-либо из них мог сыграть впоследствии роковую роль.

Когда наконец солнце скрылось за крышами домов, город начал медленно погружаться в прохладные сумерки.

— Слышь, Макс, я тут одну историю занятную вспомнил, пока сидел, — сказал Нос, почесав подбородок, на котором проклевывалась седая щетина. — Очень похожа на нашу тему.

— Валяй, все равно делать нечего, — равнодушно произнес Максим. Он беспрестанно поглядывал на часы, и, как только начало темнеть, волнение его усилилось.

— Случилось это еще в мою первую отсидку. Был c нами на зоне один парнишка, Тютя было его погоняло. Худенький, как стебелек, соплей перешибешь. Так, пресный парень, ни то ни се. Залетел за кражу: взяли его c приятелем, когда они тачку угнать пытались. Так вот, ему постоянно передачки шли, причем очень жирные и понтовые: c куревом, со жрачкой, c чаем — все как положено. И Тютя всех угощал. Как передачка придет, на зоне, типа, праздник. Себе он почти ничего не оставлял, ну, самую малость разве что. И постоянно хвастался, что у него родня богатая. Мол, на него десять адвокатов пашут и вот-вот его с зоны вытащат… Но время шло, и никто Тютю не вызволял. Однако так сложилось, что на волю почти одновременно два кореша вышли, бывалые сидельцы. Они о Тюте были хорошо наслышаны и решили обчистить его квартиру, пока тот досиживал свой срок на зоне. Узнали адрес Тюти, взяли себе еще третьего помощника на всякий случай. И тут выяснилось, что родня Тюти жила не в крутом особняке, а в самой что ни на есть обычной «хрущевке».

Но ребят уже было не остановить, и ночью они залезли в хату. Внутри тоже все оказалось убого, и брать, по сути, кроме золотой цепочки матушки Тюти, было нечего. Ну, парни разъярились, начали хату громить. Сопротивления никто не оказывал: отца у Тюти не было. Мать связали, а в соседней комнате из-под кровати вытащили малолетнюю девку — сестренку Тюти. Ну и… сам понимаешь, что они c ней сделали.

Нос умолк, лицо его помрачнело, словно он сам был свидетелем жестокой расправы над беспомощной и, самое главное, ни в чем не повинной девочки.

— Мать Тюти, значит, все это время связанная на кухне была. И слышала, что эти подонки c ее дочерью делали. Наверное, это придало ей силы, и она смогла освободиться от веревки. Схватила на кухне нож и ворвалась в комнату, где насиловали девчонку. Двоих зарезала сразу, а третий настолько перепугался, что выпрыгнул в окно и сломал себе позвоночник. Потом оказалось, что ублюдки свернули бедняжке шею и творили c ней свои мерзости, когда она была уже мертва. Но мать этого не понимала и вынесла на руках дочь прямо на улицу. Так она и шла, в ночной рубашке, босая, c мертвой дочерью… Итог — девчушка на кладбище, мать в психушке. Вот такие дела, племяш.

— А что Тютя? — глухо спросил Максим.

Нос пожал плечами:

— Не знаю. Он мне не корефан, и мы не общались.

— Печальная история, — сказал Долин. — Но что-то я не улавливаю связи между ней и нашим делом.

— Хата оказалась пустой, — вздохнул Нос. — И эти трое дураков сработали вхолостую. Откуда ты знаешь, что твой приятель Паша и правда хранит дома огромную коллекцию солдатиков?!

Максим ощутил, как у него внезапно пересохло в горле.

— Я был у него дома, — сказал он после непродолжительной паузы. — Года три назад…

— За три года всякое могло случиться.

— Могло. Но я уверен: все, что мне нужно, находится там. — Долин протянул руку, указывая на подъезд Шибаевых. — Я это сердцем чувствую.

— Ладно. Ты не думай, если че. Я не то чтобы испугать тебя хотел своим рассказом, — сказал Нос.

— Все, проехали.

Когда стрелка часов перевалила за одиннадцать часов, Максим сказал:

— Ну, пора.

— А ты уверен? — неожиданно усомнился Нос. — Народ еще гуляет, можешь на соседей нарваться.

— Ты предлагаешь ждать до ночи?

— Ну, хотя бы в два-три часа.

— Нос, ты дурак, — устало сказал Долин. — Это ведь тебе не шкатулку c драгоценностями вытащить. Ты представляешь себе полки, на которых стоят двадцать тысяч фигурок? Нам нужно кровь из носу успеть к рассвету, пока всякие умники не начнут выгуливать своих собак… Часам к четырем утра все должно быть закончено.

Нос обиженно замолчал.

— Как только я войду в подъезд, жди моего сигнала, — инструктировал Максим. — Я позвоню сразу, как окажусь в квартире. Тогда ты перегонишь «Газель» на другую сторону дома, как мы договаривались. Постарайся встать напротив окна, чтобы не бегать лишние метры…

— Да понял я, — буркнул Нос.

Максим вышел из «Газели» и, обойдя автомобиль, открыл задний борт. Залез внутрь, быстро переоделся. Теперь на нем были легкая толстовка и красная куртка, картину завершала кепка, козырек которой Долин натянул как можно ниже. Поверх кепки он накинул капюшон толстовки, а лицо закрыл медицинской маской-респиратором. Маскарад, конечно, бросался в глаза, но зато теперь никакая камера не распознает его лицо.

Максим закинул на плечо походный рюкзак и вылез наружу. Рядом стоял Нос, закуривая сигарету.

— Ты похож на пугало, — усмехнулся он. — Еще темных очков не хватает. Уж лучше бы сразу скафандр нацепил.

— Заткнись, — бросил Максим. — У тебя есть план получше?

Нос молча вернулся в кабину грузовика, а Долин, нащупав в кармане связку ключей, зашагал к дому Шибаевых.

«Веди себя как можно спокойней, — мысленно велел он сам себе. — Чем естественней ты будешь себя вести, тем больше шансов на успех».

За пару метров до подъезда Максим достал ключи и прислонил магнитный кружок к считывающему устройству.

Короткое «пи!» — и он потянул тяжелую дверь на себя.

В подъезде было сумрачно и пахло чистящими средствами, словно недавно мыли лестницу. Почтовые ящики блестели свежей краской, рядом c ними стояла пластиковая коробка для рекламных буклетов.

Максим уже поставил ногу на ступеньку, как неожиданно сверху хлопнула дверь. Звякнули ключи, после чего послышался дробный топот ног: кто-то быстро спускался по лестнице. Долин вмиг покрылся ледяным потом. Встречаться c кем-то из соседей Шибаевых, особенно если этот «кто-то» вдруг решит, что Максим и есть Павел, в его планы не входило, и он опрометью кинулся к лифту, нажав на кнопку. На его счастье, двери раскрылись сразу, и Максим молниеносно юркнул внутрь. И вовремя, потому что спускающийся человек, судя по всему, был уже на первом этаже.

Максим ткнул в кнопку «2», и двери лифта закрылись c мерным гудением.

«Да, нервишки ни к черту», — подумал Долин, глядя на ключи. Помимо магнитного, их было еще два. Один большой, двухбородочный, который наверняка использовался для тамбурной двери. Второй, поблескивающий никелем, был перфорированным, c конусными выемками и намного меньше первого.

Максим быстро открыл дверь, ведущую в межквартирный коридор. Лихорадочный взгляд тут же выхватил стальную дверь справа c аккуратным ковриком, стилизованным под кирпичную кладку. Туда-то ему и нужно. Трясущимися пальцами Долин сунул перфорированный ключ в замочную скважину. В какой-то ужасный момент ему показалось, что ничего не происходит и ключ застрял, но вот внутри что-то щелкнуло, и дверь приоткрылась.

Внезапно из-за стены соседней квартиры послышался громкий лай, и Максим вздрогнул, едва не выронив ключи. С трудом сохраняя спокойствие, он на цыпочках вошел в квартиру, закрыв за собой дверь.

Сердце грохало в груди, словно молот по наковальне, прерывистое дыхание вырывалось сквозь стиснутые зубы. Достав из кармана налобный фонарик, Максим нацепил его на голову, освещая прихожую. Он не особо разбирался в системах безопасности, но видел в фильмах, что панели управления c клавиатурой и световым индикатором сигнализации обычно располагаются прямо при входе. В квартире Павла ничего такого не было. И никаких завывающих сирен Максим тоже не слышал.

«Шибаев мог установить видеокамеру при входе, — заявил внутренний голос. — Представляешь, если сейчас ему на телефон пришло сообщение и он смотрит видео, где некий козел в красной куртке c огромным рюкзаком проникает в его квартиру?.. Вот веселуха. И в настоящий момент он c проклятиями собирается обратно, прихватив c собой разводной ключ, которым проломит тебе башку…»

Максим сглотнул, усилием воли прогоняя эти пугающие мысли. Это все дурацкие выдумки и его собственные страхи. Никакой охраны у Павла не было. Этот напыщенный индюк настолько уверовал в собственную значимость и авторитетность, что вряд ли мог предположить, что кто-то осмелится покуситься на его коллекцию.

Затаив дыхание, Долин двинулся по коридору. Спотыкаясь о коробки, он дошел до гостиной. Помедлил несколько секунд, словно участник соревнований по прыжкам в воду, готовящийся к выходу на вышку, после чего вошел внутрь и осветил комнату фонариком.

И тут же обомлел, не в силах вымолвить и слова.

«Полки пусты!»

Внутренний голос пронзительно заверещал, будто какое-то инопланетное существо, и Максим судорожно протер глаза рукой, после чего шагнул вперед, уставившись на высоченные витрины, которые выстроились вдоль стен безмолвными великанами. Из глотки вырвался сиплый вздох облегчения.

Это был просто глюк. Солдатики на месте.

Гигантская армия, собранная хозяином квартиры более чем за три десятилетия. Пронзительно-желтый луч фонаря скользил по полкам, на которых застыли ряды наполеоновских гренадеров и уланов, римских легионеров и гоплитов, рвущихся в бой кельтов и варваров, монгольской кавалерии и пеших лучников, южан и северян гражданской войны США и многих, многих других.

— Наконец-то, — прошептал Максим, снимая c лица маску. — Наконец-то…

Он вдруг подумал, что теперь действительно понимает чувства тех, кому довелось оказаться в пещере c сокровищами. Пару минут Долин в безмолвном восхищении бродил вдоль витрин, жадным взглядом пожирая несметные полчища миниатюрных воинов. Едва соображая, что делает, в какой-то момент он едва не опустился на колени, словно в церкви перед алтарем. Максим встрепенулся, как если бы стряхивал остатки сна, и внезапно поймал себя на мысли, что в джинсах стало как-то уж слишком тесно.

«У тебя стояк, парень», — захихикал голос, и он густо покраснел. Боже, Максим уже и не помнил, когда в последний раз у него была нормальная эрекция! Интимная близость c женой прекратилась за год до развода. И ничего серьезного c тех пор c противоположным полом у Долина не было.

«Правильно, — подумал Максим, совершенно растерявшись. — Потому что солдатики заменили мне все».

«Передерни затвор! — продолжал веселиться голос. — Можешь проделать это в спальне Паши: он будет рад такому сюрпризу…»

Максим выматерился.

— Я схожу c ума? — чуть слышно вымолвил он, и голос в голове утих.

В сторону эмоции и все остальное. Предстоит непростая работа, и приниматься за нее нужно прямо сейчас.

* * *

За пару часов до этого

В дороге говорили мало. Павел был сосредоточен на трассе, серым полотном наматывающейся на огромные колеса внедорожника. Лена, не успевшая накраситься, делала это сейчас, фыркая, когда «Лэнд Ровер» подскакивал на какой-нибудь выбоине. Она была не в духе, и на вопрос Павла, что случилось, коротко ответила, что на работе грядет аудиторская проверка.

Игорь c недовольным видом смотрел в окно. Как он и опасался, родители устроили ему выволочку за эти дурацкие ключи, утерянные неизвестно где, и лишили его на выходные смартфона. Конечно, мальчик найдет чем себя занять на даче, но ехать вот так и тупо таращиться в окно было выше его сил…

Татьяна Ивановна пыталась разговорить сына со снохой, но оба отвечали односложно, и вскоре пожилая женщина тоже умолкла. Лишь корги Вуди чувствовал себя прекрасно, и, похоже, он был единственным в машине, у кого было отличное настроение, не зависящее от каких-либо внешних факторов. Ведь, по сути, что нужно домашнему псу? Он накормлен, хозяева рядом, а остальное не имеет значения! Высунув розовый язык, Вуди вертел своей ушастой головой, иногда заглядывая в глаза Татьяне Ивановне, молчаливо вопрошая, когда же они наконец приедут в пункт назначения.

— Куда ты все-таки мог деть ключи? — подал голос Павел, глянув на сына в зеркало заднего вида. Игорь поморщился: меньше всего он хотел обсуждать эту тему.

— Я же говорю, пап, не знаю, — нервно ответил он. — Честно. Рюкзак был закрыт.

— Зачем ты в рюкзак их кладешь? — поинтересовалась Лена. Закончив c макияжем, она закрыла косметичку и столкнулась взглядом c мужем. На его квадратном лице было написано: «Кого ты собралась очаровывать на даче этим марафетом? Мух c комарами?!»

— Положил бы в карман, ничего бы не случилось, — добавила Лена.

— Ты видела, какие там ключи? — вступилась за Игоря бабушка. — Они в карман не поместятся, будут торчать. Еще животом напорется…

— Н-да, — неопределенно протянул Павел. — Но раньше-то он ключи не терял.

— Надо замок менять, — заявила Татьяна Ивановна. — Вдруг ключи украли?

Лена вздохнула.

— Мама, кому они нужны? — произнесла она, c трудом скрывая раздражение: свекровь уже начала ее утомлять. — Просто Игорь выронил где-то.

— Вы, случайно, в футбол рюкзаками не играли в школе? — спросил Павел, и Игорь покачал головой.

— А ты на перемене все время был c ним?

— Ну, почти. Не всегда, — признался подросток.

— Может, кто-то пошутить решил? — предположила Лена. — И вытащил?

Павел усмехнулся:

— Хрена себе шуточки.

— Паша, не ругайся, — мягко проговорила Татьяна Ивановна. Кашлянув, она отпила воды из пластиковой бутылки, затем полезла в сумку.

— У тебя все нормально? — спросил Павел, видя, что мать что-то безуспешно пытается найти.

— Да собирались впопыхах… Похоже, забыла аппарат для измерения давления. Я его всегда на дачу беру.

— Нужно купить еще один, пусть будет на даче, — вставила Лена, но Шибаев даже не взглянул на супругу.

— Ты себя плохо чувствуешь? Мы можем вернуться.

При этих словах по красивому лицу Лены пробежала легкая тень. Было видно, что эта перспектива ей пришлась не по душе.

— Да нет, что ты… — смутилась Татьяна Ивановна. — К соседям в крайнем случае загляну, там Ольга Михайловна должна быть… У нее точно есть.

Поджав губы, она взялась за сердце.

— Ты уверена? — не отставал Павел. — Что-то неважно выглядишь.

— Все в порядке. Сегодня просто денек выдался…

Татьяна Ивановна убрала руку и с рассеянным видом почесала Вуди за ухом. Пес от удовольствия задрал голову, прося не останавливаться, и пенсионерка выдавила улыбку.

Она сама не могла себе объяснить причину беспокойства, которое ее охватило c тех пор, как они выехали на дачу. И дело было вовсе не в забытом аппарате, да и вообще не в здоровье. Просто было неспокойно на душе, но рассказать о своих ощущениях сыну она не решилась.

* * *

Собравшись c мыслями, первым делом Максим позвонил Носу.

— Все хорошо, — тихо проговорил он в трубку. — Заводи машину и двигай. Как только сумки будут готовы, я открою окно и буду спускать их вниз. Будь наготове и жди звонка.

— Договорились, — отозвался Нос.

Закончив разговор, Долин спрятал телефон и, достав из рюкзака резиновые перчатки, натянул их на руки. В них было жарко и некомфортно, но другого выхода не было: оставлять отпечатки пальцев ни в коем случае нельзя.

Прежде чем приступить к делу, Максим обошел всю квартиру Шибаевых. Мысленно присвистнул, разглядывая убранство комнат. Отличный современный ремонт, хорошая мебель (судя по всему, из натурального дерева), дорогая техника… Один холодильник чего стоил — четырехкамерный шкаф, сверкающий стальным цветом, куда, казалось, можно было c легкостью запихнуть целую корову.

В спальне стояла громадная кровать, прикрытая пледом леопардовой расцветки. Над высоким изголовьем висела икона, золотисто поблескивая в темноте. На противоположной стене — плазменный телевизор гигантских размеров, слева и справа от него — семейные фотографии. Рядом стоял небольшой комод, на котором Максим увидел изящную шкатулку из малахита. Внутри, как он и предполагал, оказались ювелирные украшения. Подумав, Максим решил кое-что прихватить для Носа. В любом случае его дядя тоже должен быть вознагражден. Выбрав золотую цепочку без каких-либо подвесок, он положил ее в карман. Если Нос вдруг сунется в ломбард, чтобы продать эту цацку, лишние опознавательные знаки им ни к чему. Такие цепочки сотнями и тысячами несут сдавать под залог.

Закрыв шкатулку, Максим продолжил осмотр. Наконец луч фонаря уперся в небольшую ширму слева от окна, и он резким движением убрал ее, оказавшись в небольшом темном закутке. Его глаза торжествующе сверкнули: все помещение снизу доверху было заставлено коробками c солдатиками.

Быстрым шагом Долин прошел на балкон. Потом в комнату сына Шибаевых. Затем в комнату матери.

Солдатики были везде. На полках, внутри диванов, в шкафах, на антресолях… Даже искушенный в этой теме Максим был глубоко потрясен: масштаб коллекции Павла превзошел все его ожидания. По самым скромным прикидкам тут находилось более тридцати тысяч фигурок.

Теперь Долин c беспокойством смотрел на свой походный рюкзак, казавшийся маленьким и жалким. Он вдруг подумал о человеке, который пришел на рыбалку c крохотной баночкой, а в сеть попались сотни килограммов отменной рыбы… Как ее донести домой?

«Да этих несчастных пакетов не хватит даже на треть того, что здесь есть», — подумал Максим, кусая губы.

Ладно. Если (точнее, когда) ему не хватит своих мешков, в доме наверняка найдется какая-нибудь тара. К тому же в коридоре стоял ряд собранных коробок: похоже, Фельдмаршал уже начал готовиться к перевозу своей коллекции на дачу.

Максим вытащил из рюкзака ворох пакетов и принялся за дело.

«Пожалуй, лучше начать c гостиной».

Открыв дверцу первой витрины, Долин стал аккуратно складывать фигурки в пакет. Возбужденный взгляд то и дело перескакивал c полки на полку, и Максим делал мысленные пометки в мозгу: «“Британс Дитэйл”, конные апачи… Сейчас такой набор на аукционе как минимум двенадцать косарей стоит… А вот мексиканцы, самый редкий набор этой фирмы… В свое время на eBay эти красавцы ушли по сто евро за фигурку… Седьмая кавалерия, вместе c нечастым пулеметом “Гатлинга”… “Тимпо”, кавалерия южан и северян… А вот “Атлантик”, мегаредкая итальянская фирма, пресс-формы которой утрачены более сорока лет назад… Бандиты и шерифы, боевой отряд Сиу, золотоискатели… “Эластолин”, раритетные фигурки конных гуннов, римлян и турецких воинов…»

С последними следовало быть особенно осторожным, поскольку все солдатики этой компании были выполнены из очень хрупкого пластика, который запросто ломался при первом же падении…

Максим заполнял пакеты, теперь никакой спешки и суетливости в его движениях не было. Он все делал методично и размеренно, как профессионал, выполняющий привычную работу.

Он вдруг вспомнил историю Носа об этом неудачнике Тюте, чья мать зарезала насильников дочери. Им не повезло дважды. Во-первых, квартира, в которой они надеялись поживиться, оказалась пуста. Во-вторых, в этой квартире они нашли свою смерть.

— Ты ошибся, Нос, — вслух сказал Максим, бережно укладывая солдатиков в очередной пакет. — Наши истории не похожи. Мне повезло больше.

Да, это верно. Но перед глазами Максима почему-то то и дело вспыхивал образ обезумевшей женщины со столовым ножом в руке, c которого капала кровь.

* * *

Пока готовился шашлык, Павел поднялся на второй этаж. Он был закончен совсем недавно, и мужчина чувствовал приятный запах дерева, который исходил от досок. Кроме небольшой спальни, здесь располагалось огромное помещение площадью порядка сорока квадратных метров, где Шибаев планировал устроить выставочный зал для своей коллекции. Конечно, для этого потребуются еще витрины, а также соответствующая подсветка… Но это все вопрос времени.

«И охрана», — напомнил он сам себе, медленно прохаживаясь вдоль стен.

Что верно, то верно. Одно дело, когда все его богатство находится в квартире, где всегда кто-то есть, и совсем другое — когда коллекция переедет сюда, за город. Впрочем, его мать давно собиралась перебраться жить на дачу, так что дом пустовать не будет… Но охрана все же не помешает.

С другой стороны, она не будет лишней и в квартире, где сейчас хранится коллекция.

«Между прочим, в пустой квартире».

Павел слегка мотнул головой, словно прогоняя назойливую муху.

Да, иногда он ловил себя на мысли, что квартиру давно стоило бы оборудовать охранной сигнализацией. Но каждый раз его что-то останавливало. В конце концов, какой смысл сейчас всем этим заниматься, если через пару недель вся коллекция окажется здесь?

Павел подошел к массивному столу, переключив внимание на будущую инсталляцию. Здесь, по его задумке, будет расположена мегадетализированная версия Дикого Запада, над проектом которой уже пару месяцев работают его знакомые дизайнеры и художники. Уже есть предварительный эскиз будущего проекта, и если все выйдет, как планировал Павел, то результат окажется просто бомбическим. Здесь будут и равнины c вигвамами индейского племени Сиу, и небольшое бизонье стадо, пасущееся неподалеку, и поезд, направляющийся в крохотный городок c неизменным салуном, банком, церковью и даже офисом шерифа… Но самым эпичным в этой инсталляции станет нападение отряда индейцев на дилижанс. Все необходимые фигурки и постройки (в том числе и паровоз) у Павла уже были, осталось дело за так называемым антуражем, над которым сейчас трудятся специалисты…

Конечно, в глубине души ему не очень нравилась идея, что вскоре вся коллекция перекочует на дачу, ведь он привык к своей игрушечной армии и мог часами любоваться стройными рядами миниатюрных бойцов. Но Павел также понимал, что со временем его квартира начала напоминать склад и дальше так продолжаться не может. Да и Лена все чаще выказывала недовольство, напоминая Шарика из Простоквашино: «От твоего молока уже деваться некуда: все ведра, все тазы молоком заняты… Вон в умывальнике — и то молоко!»

Выключив свет, Павел спустился по ступенькам и направился к мангалу, чтобы перевернуть шампуры. Мясо уже достаточно хорошо прожарилось и покрылось румяной корочкой, источая аппетитный аромат. Еще пара минут, и можно садиться за стол.

— Игорь! — позвал Павел, оглядываясь. Его сын играл c Вуди, кидая резиновый мячик, который пес c готовностью подбирал и тут же приносил обратно.

— А? — Игорь поднял голову.

— Мой руки — и за стол.

— Понял.

Шибаев перевел взгляд на мать: закончив нарезать салат, она c сосредоточенным видом расставляла тарелки.

— А где Лена? — спросил он. — Почему тебе не помогает?

— Не видела ее. Была тут пять минут назад, а где сейчас — не знаю.

— Как себя чувствуешь?

Татьяна Ивановна выдавила улыбку:

— Да все нормально. А есть я не хочу, пойду к соседке, ладно?

— Я думал, мы вместе посидим.

— Обязательно посидим, — пообещала она. — У нас ведь все выходные впереди.

С этими словами она ушла, а Павел отправился на поиски супруги.

Он нашел Лену за домом, рядом c поленницей, укрытой старым куском брезента. Заметив мужа, она вздрогнула, опустив руку c телефоном.

— Я уже сбился c ног, разыскивая тебя, — произнес Павел, испытующе глядя на жену. — Ты чего сюда забралась, Ленусь? Важный разговор?

Даже в сгущавшихся сумерках было видно, как в глазах женщины промелькнула легкая паника, но Лена быстро взяла себя в руки.

— Да все по рабочим вопросам, черт бы их подрал.

— В десять вечера? Смотрю, ты всеми мыслями в своей аудиторской проверке.

Голос Шибаева звучал спокойно, даже лениво, но почему-то именно это вызывало у Лены беспокойство. Она через силу улыбнулась:

— Ты будешь смеяться, но именно так и есть. Все трясемся, думаем, как этих аудиторов умаслить…

— Можно взглянуть? — вдруг спросил Павел. — Я всегда доверял тебе, но… прости, сейчас у меня закрались сомнения. Разговаривать и писать сообщения на тему работы можно было и возле мангала. Зачем ты забралась сюда?

Он протянул руку, но Лена отшатнулась c таким видом, словно Павел намеревался ее ударить.

— Не валяй дурака, — сказала она. — Не хватало еще, чтобы ты копался в моем телефоне.

Павел вздохнул:

— Если тебе нечего скрывать, ты покажешь мне переписку.

Лена покачала головой, упрямо поджав губы:

— Ты оскорбляешь меня своей слежкой.

— Я даже не пытался за тобой следить, — c усмешкой сказал Павел. — Я просто увидел, как ты уединилась и пишешь кому-то сообщение.

— Если бы я хотела уединиться, то закрылась бы в туалете! — вспылила Лена.

— Так, стоп. — Он поднял руки, будто сдаваясь. — Хватит. Выяснение отношений перенесем на завтра. Предлагаю пойти к столу, тем более что шашлык уже готов.

Вновь поджав губы, Лена ушла.

Как только она скрылась из виду, Павел стиснул кулаки, в его глазах вспыхнули искры. Он был одновременно взбешен и растерян, и ему стоило титанических усилий не разнести эту поленницу, волею судьбы оказавшуюся под рукой.

«Ну ладно, детка. Решила поиграть у меня за спиной?!»

Медленно разжав пальцы, Шибаев зашагал к столу.

* * *

Максим сделал передышку. Он вытер пот со лба, c раздражением ощущая, что спина тоже вся взмокла. Может, снять эту дурацкую куртку? Главное, не оставить следов… Он как-то видел один детектив, где криминалисты c помощью суперсовременной аппаратуры смогли обнаружить микрочастицы c обуви, по которым потом нашли преступника…

Долин почесал затылок. Может, стоило надеть бахилы?

«Да. И приделать моторчик к штанам, чтобы летать по квартире, как Карлсон, — ухмыльнулся внутренний голос. — Тогда ты гарантированно не оставишь никаких следов».

Да уж. Кстати, в том же фильме рассказывалось об одном маньяке, который, прежде чем выходить на охоту за очередной жертвой, полностью сбривал c себя растительность — начиная c волос на голове, заканчивая ногами. Брови и те сбривались.

Он вышел в коридор, в очередной раз споткнувшись о расставленные пирамиды коробок. Прихожая была уже практически полностью завалена пакетами c солдатиками. Пожалуй, пора какую-то часть выносить наружу, иначе скоро здесь вообще будет невозможно пройти…

Только сейчас Максим почувствовал, что уже давно хочет облегчиться, и, аккуратно ступая между доверху набитыми пакетами, пробрался в туалет. Помочившись, он вдруг подумал, что ванная и санузел — единственные места, где Павел не расставил свою многотысячную армию. Впрочем, c такими темпами пополнения коллекции Фельдмаршал быстро доберется и до этих мест…

Вскоре пакеты, которые Максим принес c собой в рюкзаке, закончились. Оставался сам рюкзак, и Долин заполнил его полностью, уделяя внимание тем наборам, которые были в «родных» упаковках и коробках. А этого добра у Павла было c избытком…

К слову, к этому рано или поздно приходит любой коллекционер. Каждый, как правило, начинает непосредственно c фигурок, а когда уже все собрано, начинает искать оригинальную упаковку, желательно c вкладышем. Что, учитывая возраст некоторых солдатиков (60-е и 70-е годы прошлого века), найти даже на бескрайних просторах интернета достаточно проблематично. Доходило до абсурда: набор солдатиков стоил три тысячи, а вкладыш к нему — рваный и потертый — четыре или пять.

Когда и в рюкзаке больше не осталось места, Максим принялся искать подходящую тару. К счастью, на кухне под раковиной он наткнулся на мешки для мусора и снова принялся за работу. Для особо хрупких фигур Долин использовал бумажные салфетки, хотя, честно говоря, они не давали стопроцентной гарантии. Особенно если учесть условия перевозки солдатиков. Максим знал на своем опыте, что какие-то повреждения все равно будут, как ни старайся. Даже когда он перевозил свою коллекцию в Дом художника, две или три фигурки оказались сломаны. К сожалению, даже после качественной реставрации они теряют свою коллекционную ценность, и с этим ничего не поделаешь.

Внезапно за окном пророкотал гром, и через секунду в стекло ударили первые капли дождя.

Максим перевел дыхание и, вытащив телефон, взглянул на время.

Почти двенадцать. Прикинув в уме, он понял, что успел упаковать примерно треть коллекции. Но ничего, впереди еще два-три часа. Хуже всего то, что приходилось грести все подряд. А это отнимало драгоценное время. С другой стороны, Нос был прав. Если Максим начнет брать фигурки выборочно, это станет лишним поводом для подозрений. Так что он обчистит все полки, не оставив Павлу вообще ничего.

Глядя на пузырящийся от дождя асфальт, он вдруг подумал, что многое бы отдал, чтобы увидеть физиономию Павла, когда тот войдет в квартиру, вернувшись c дачи.

Телефон тихонько завибрировал, и Максим увидел высветившееся сообщение от Носа:

«У тебя все в порядке?»

Он уже хотел напечатать подельнику ответ, но передумал и нажал на вызов.

— Да, — раздался голос Носа. — Как ты?

— Все по плану. У тебя все тихо?

— Норм. Менты, правда, мимо проехали, но все в порядке.

— Хорошо. Где-то через полчаса ты мне понадобишься, начнем выгружать товар. Тут намного больше получилось, чем я предполагал.

— Понял.

Максим вернулся в гостиную, продолжив складировать солдатиков в мешки. Он даже не подозревал о грядущих изменениях в своих планах.

* * *

Вернувшись к мангалу, Павел собрал все шампуры и отнес их к столу.

— Держи, — сказал он Игорю, который крутился рядом. — Сними все мясо. Вон в эту миску, видишь?

Мальчик кивнул. Он искоса посмотрел на мать, которая сидела за столом c непроницаемым лицом.

— А где бабушка? — спросил Шибаев-старший.

— Сказала, что пошла к соседке, — ответил Игорь, начиная c помощью вилки стаскивать ароматные ломти шашлыка c шампуров.

Пока он этим занимался, Павел сходил в дом и вернулся c бутылкой виски в одной руке и красного вина в другой.

Справившись c заданием, Игорь наполнил мясом пластиковую тарелку и заторопился в дом:

— Я в доме поем, можно? Телик хочу посмотреть.

— Можно, — подумав, разрешил Павел.

Когда сын убежал, он открыл бутылки и налил себе виски, практически полный стакан. Посмотрел на Лену, продолжавшую хранить угрюмое молчание:

— Выпьем?

Она вздохнула, закинув ногу на ногу:

— Что-то нет желания.

— Не хочешь ничего мне сказать? — спросил Павел, подняв стакан.

— Давай не сегодня. И так день сумасшедший.

Павел усмехнулся и опрокинул виски в горло. Выдохнув, заговорил:

— Знаешь, я одно время увлекался историей доколумбовой Америки. Меня очень заинтересовала культура народа науа, который процветал на территории нынешней Мексики в тринадцатом веке. Слышала про ацтеков? Этим индейцам, c которыми воевали конкистадоры, у меня посвящено целых две полки. Они как раз из того времени. Так вот, ацтеки очень щепетильно и серьезно относились к брачным отношениям. Так, измена в браке считалась страшным грехом. Грех, согласно поверьям ацтеков, это мусор. Соответственно, человек, который согрешил, становился грязным. Его энергетический баланс нарушался. Как и любой грязный предмет, этот человек мог пачкать все вокруг. Похоть влияла на душу человека, и он начинал излучать вредную энергию, нарушая баланс в своих соплеменниках. Причем в первую очередь страдали самые беззащитные — дети. Считалось, что если к ребенку приближался человек, который недавно прелюбодействовал, то малыш мог заболеть. Связь c падшей женщиной могла привести к тому, что согрешивший становился переносчиком «грязного воздуха», который он мог случайно занести в любое посещаемое место. Если этот воздух вдыхала беременная женщина, она могла родить больного ребенка. «Грязный» человек вредил всем, и взрослым тоже. Даже домашнему скоту. Присутствие согрешившего в общине приводило к засухе и гибели урожая. Даже жертвы богам «загрязнялись» и не приносили пользу. Поэтому наказание для женщины, заразившей легкомысленного мужчину, было весьма суровым.

— Каким же? — c наигранным спокойствием спросила Лена. Сандалия c ее ступни сползла, и Лена лениво болтала ею на пальцах.

Павел вновь наполнил стакан.

— Ее забивали насмерть. Камнями, — буднично пояснил он. Выпив, Шибаев даже не притронулся к мясу, а лишь понюхал веточку укропа.

— Зачем ты мне это рассказал? Чтобы я упала тебе в ноги и благодарила Бога, что мы живем в России? И мне не раскроят голову в случае, так сказать, прелюбодейства?

Павел засмеялся:

— Значит, ты признаешься в измене?

Лена осеклась на полуслове. Действительно, если вдуматься, ее поспешную фразу можно было трактовать двусмысленно, что давало Павлу лишний повод усомниться в ее супружеской верности.

— Я ведь не слепой, Ленусь, — проникновенно заговорил Шибаев. Из-за алкоголя его грубое лицо раскраснелось, глаза слегка затуманились, но движения оставались четкими и размеренными. — Я вижу, что ты стала часто задерживаться на работе. Замечаю, что ты берешь в ванную телефон. И вообще прячешь экран, если я оказываюсь рядом. Вижу, как ты хмуришься, когда я пытаюсь говорить на тему отношений…

Он окинул стакан тяжелым взглядом и, приподняв его, со стуком поставил обратно. Затем встал и неспешно направился к мангалу. Подняв c земли перепачканную золой кочергу, Павел вернулся к столу, и, глядя в сверкающие глаза мужа, Лена вздрогнула. Такой испепеляющей ярости за двенадцать лет супружеской жизни она еще никогда не видела.

— Я многое могу простить, — тихим голосом произнес Павел. — Но если мне наставляют рога…

Не сводя c жены сверлящего взгляда, он, поднатужившись, согнул кочергу, без особого труда свернув ее в крендель. Лена сглотнула плотный комок, застрявший в глотке. Ей вдруг невыносимо захотелось убраться отсюда.

Швырнув испорченную кочергу в сторону, Павел медленно приблизился к жене.

— Я не ангел, Лена. Измены не прощу.

— Думаю, тебе лучше замолчать, — наконец разлепила губы Лена. — Ты и так уже достаточно наговорил. И завязывай c виски. За пять минут ты выдул полбутылки.

Шибаев ласково провел большим пальцем по щеке Лены, и ей стоило больших усилий не отшатнуться.

— Идем наверх? — хрипло предложил он. — Покажешь, как ты любишь меня. И дорожишь нашими отношениями.

Она попробовала улыбнуться:

— После твоих рассказов об обычаях древних индейцев меня как-то не тянет на постельные дела.

— Не тянет? — переспросил Павел и ущипнул жену за подбородок.

Лена ойкнула:

— Ты делаешь мне больно! Убери руки!

— Пошли наверх, — повторил он, и голос его стал жестче. — Это, кстати, не просьба.

— Не хочу.

Шибаев приподнял бровь.

— Бунт? — удивленно спросил он.

— Я не твоя подчиненная, — отчеканила Лена. — Кем ты себя возомнил? Или после повышения у тебя крышу снесло?

Невозмутимое до настоящего времени лицо Павла исказилось в злобной гримасе. Словно ветер неожиданно сорвал c него маску, обнажив истинную личину.

— Заткнись, — прошипел он. — Напомнить, кто здесь кого содержит? И кем ты была, пока мы не встретились? Продавцом сигарет в сраном ларьке!

Нагнувшись, Лена поправила сандалию на ступне и поднялась со стула. Лицо ее пылало от негодования.

— Замечательно. Может, еще шашлыком меня будешь попрекать? Сколько я тебе должна за эти годы совместной жизни?

— Сядь на место, — приказал Павел, но Лену было уже не остановить.

— С меня хватит, — отрезала она и, подхватив телефон, направилась к дому.

Шибаев вцепился в ее локоть:

— Далеко собралась?

— Спать. И не трогай меня.

Он покачал головой:

— Послушай, дорогая. Или мы вместе поднимаемся в спальню, или вообще можешь валить.

— Что ж, отлично. Выбор у меня небольшой, но раздумывать долго не буду, — ядовито отозвалась Лена.

На крыльце появился Игорь, который c легкой тревогой смотрел на родителей.

— Что-то случилось? — осторожно спросил он. — Почему вы ссоритесь?

Павел фыркнул и снова потянулся к бутылке.

— Иди, пожалей маму, — бросил он.

Игорь спустился по ступенькам.

— Я не хочу, чтобы вы ругались, — сказал он.

Павел глубоко вздохнул и одним махом осушил стакан. Пожалуй, пора остановиться: в голове уже шумело, нехорошие мысли крутились в невообразимой карусели, толкаясь и наскакивая друг на друга. Он понимал, что действует совершенно неправильно, словно инфантильный ревнивый юнец, но что-то внутри будто взорвалось, из рассудительного флегматика он превратился в импульсивного неадеквата, готового на самые безумные и непредсказуемые поступки. Сейчас Павлу хотелось одного — схватить за шею свою жену и, словно куклу, трясти до тех пор, пока она не сознается в своих амурных похождениях на стороне.

Между тем Лена отошла в сторонку, вызывая такси. Лицо ее было бледным и сосредоточенным. Когда вызов был принят, она поднялась в дом и спустя несколько минут вышла наружу, держа в руках сумочку. Вместо спортивного костюма на ней было платье, в котором она приехала, дачные сандалии уступили место босоножкам.

— Машина будет через пять минут, — ровным голосом проговорила она, стараясь не встречаться взглядом c супругом. Игорь вопрошающе посмотрел на отца, затем шагнул к матери, и та погладила его по вихрастой голове.

— Ты со мной, котенок? — тихо спросила Лена. Игорь промолчал, лишь плотнее прижавшись к ней.

— Насколько я понял, вы тут все против меня, — протянул Павел. — Ну что ж…

Он медленно поднялся и нетвердой походкой двинулся к потухшему мангалу. Вывалив в него остатки углей, он плеснул туда жидкости для розжига, после чего щелкнул зажигалкой. Ночной воздух тут же озарился ярким пламенем, ярко-оранжевые языки, казалось, тянулись прямо к небу. На раскрасневшемся лице Шибаева расползлась улыбка.

— Валите, — сказал он и, тряхнув головой, направился в дом.

— Что это c ним? — тихонько спросил Игорь. Вид у него был расстроенный, он еще ни разу не видел отца в таком состоянии. — Напился?

— Ничего страшного, — мягко произнесла Лена. — У папы просто плохое настроение.

— Это все из-за того, что я потерял ключи?

— Нет, милый, дело вовсе не в этом, — со вздохом ответила она. — Но сейчас нам действительно лучше уехать. Ты ведь со мной?

— Да.

— Тогда быстро переодевайся.

— А куда мы?

— Домой. Папе надо побыть одному, — добавила Лена.

— А ты мне дашь телефон? — c надеждой спросил Игорь.

— Дам.

Как только мальчик умчался, за воротами послышался сигнал клаксона.

Вскоре Игорь выбежал наружу, и они зашагали к воротам. За ними, весело тявкая, засеменил Вуди. И как только Лена c Игорем стали забираться в машину, корги проворно юркнул в салон.

— Ой, Вуди! — воскликнул Игорь.

— О собаке ничего не говорили, — сказал водитель, недовольно покосившись на корги, который уже уютно устроился на коленях мальчика.

— Ничего страшного, я доплачу, — кивнула Лена, и машина тронулась c места. Некоторое время в темноте мерцали рубиновые «глазки» габаритных огней такси, потом исчезли и они.

* * *

Вскоре прихожая и коридор были настолько завалены пакетами, что пройти стало трудно, и Максим позвонил Носу.

— Пора начинать, — сказал он. — Подходи к балкону, я открою окно. Складывай все в сторону и только потом таскай в машину.

— Я думал, ты мне поможешь, — недовольно засопел Нос.

— Я бы c радостью, но тут только половина работы сделана.

Нос завершил вызов, и Долин принялся переносить пакеты на балкон. Открыв окно, он c жадностью вдохнул свежий воздух. В лицо брызнула легкая морось: дождь и не думал прекращаться, а лишь усилился. Тяжелые капли барабанили в окна c такой силой, что, казалось, в дом пытались проникнуть ночные призраки, требуя, чтобы их впустили внутрь.

Максим вытащил из кармана рюкзака веревку, прицепив на один конец металлический крючок. Он помнил, что в свое время такой крючок использовала его покойная бабушка, чтобы повесить куда-либо тяжелую сумку.

Из влажной мглы выступила согбенная фигура, прокравшись к окну. Это был Нос.

— Лови, — тихо произнес Максим и, повесив на крючок первый пакет, начал стравливать веревку. Нос подхватил груз и, сняв его c крючка, отнес к ближайшему дереву.

— Много там? — спросил он.

Максим кивнул.

«Даже очень и очень много», — подумал он.

Когда пакеты закончились, Долин переключился на коробки, которые уже были собраны до его проникновения. Хорошо, что Павел начал собираться загодя, облегчив ему задачу…

— Коробки неси сразу, — велел он дяде. — Иначе они от дождя разбухнут и превратятся в кашу.

Нос замялся, но понял, что племянник прав, и, приняв от Максима коробку, понес ее в сторону «Газели».

Прошел час, и они произвели вторую отгрузку. Нос уже заметно нервничал и постоянно спрашивал, когда Максим закончит и даст ему возможность поживиться ювелиркой.

— Скоро, — лаконично отвечал Долин, про себя решив, что пускать сюда дядю слишком рискованно. Нос вполне обойдется золотой цепочкой, которую Максим прихватил из шкатулки в спальне.

После того как со второй партией пакетов и коробок тоже было покончено, Максим объявил перерыв. Нос, вымокший до нитки, поспешил в грузовик, при этом матерясь вполголоса. Долин вытер влажный от пота лоб и посмотрел на часы. Половина второго. Через пару часов начнет светать, так что пора закругляться.

«Мне невероятно везет, — пронеслась мысль, пока он прохаживался по комнатам, тщательно освещая каждый угол фонариком. — Управился всего за три часа, и никто нас не увидел…»

Да, пока все идет по плану. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить…

На антресолях он обнаружил еще один пластиковый контейнер c прилепленной бумажкой, на которой были перечислены фирмы и наборы находящихся внутри солдатиков. Это тоже отправилось на балкон.

«Пора подводить итоги», — подумал Максим.

В целом все основное уже находилось в кузове «Газели». На полках в гостиной осталась какая-то мелочь, не более пятисот фигурок. Внимательно оглядев их поредевшие шеренги, Максим пришел к выводу, что ничего редкого и ценного в данных экземплярах нет. «Конница 1812 года», резиновые танкисты и автоматчики завода «Малыш», которые больше подходили для игры в песочнице, современные перепечатки старых наборов… Многочисленные оловянные «столбики», от которых у Долина уже рябило в глазах. В общем, все это в избытке есть на различных интернет-площадках, такого барахла там пруд пруди… Так что, собственно, на этом можно и закончить.

Но лучше все-таки забрать все, вычистить полки до конца. Лишние фигурки в крайнем случае он потом сам уничтожит.

Пакетов больше не было, и, чтобы упаковать остатки некогда громадной коллекции, пришлось использовать простыни, которые он вытащил из шкафа в спальне.

Свалив солдатиков в центр одной из них, Долин принялся завязывать узел. Оставались еще коробка, вытащенная c антресолей, и доверху наполненный рюкзак в прихожей.

«Да уж, Павлик. Тебя ждет охеренный сюрприз, когда ты вернешься c дачи», — мысленно хмыкнул Максим. Он хихикнул и, затянув узел, поднялся на ноги. И тут же замер, окаменев как столб.

Ему почудилось или?..

«Черт!»

Максим был готов поклясться, что со стороны прихожей послышалась какая-то возня, словно кто-то пытался войти в квартиру.

* * *

«Кто это? Нос?!»

Долин мгновенно отмел эту версию: Нос ни за что бы не поперся в квартиру, предварительно его не уведомив. Дядя, конечно, раздолбай, каких свет не видывал, но это явно не он. Тогда кто?! Другие воры? Или, что еще хуже…

«Паша вернулся».

Это предположение ввергло Максима в пучину такого безотчетного ужаса, что он мгновенно покрылся ледяным потом.

Да. Что-то пошло не по плану, и семейство Шибаевых решило вернуться домой в полтретьего ночи.

Между тем входная дверь хлопнула, и в коридоре вспыхнул свет.

Максим облизал вмиг пересохшие губы.

Из прихожей послышалось тявканье, и по паркету дробно застучали собачьи лапки. Раздались голоса — детский и женский.

Долин глубоко вздохнул, собираясь c мыслями, хаотично метавшимися в голове. Что делать? Идти на прорыв? Или прыгать в окно?! А вдруг вернулись только жена и сын Шибаева? Во всяком случае, мужского голоса он не слышал…

— Что это за вещи? — прозвучал удивленный голос Лены, которая, судя по всему, заметила в прихожей походный рюкзак. — И беспорядок вокруг…

— Мам, папины коробки куда-то пропали! — воскликнул Игорь. — И смотри! Мои ключи! Вот так дела!

«Твою мать…» — пронеслась у Максима мысль.

Хватило же ума оставить связку в прихожей! Но, похоже, чертового Фельдмаршала и правда нет! Значит, домой возвратились только его жена c сыном.

«Не ссы, Старлей, — заговорил голос. — Из любой ситуации есть выход. Ты же взял c собой нож?»

Максиму стало не по себе.

Да, рыбацкий нож при нем, но ведь это не означало, что…

«Если будешь жевать сопли и изображать благородного рыцаря, ты проиграешь».

Пока Максим лихорадочно раздумывал, в гостиную скользнула продолговатая тень, с размаха ткнувшись в ноги Максима. Оторопевший корги отскочил назад, уставившись на чужака.

— Похоже, нам лучше выйти, — встревоженно сказала Лена. — Игорь! Иди сюда! В квартире могут быть посторонние!

Вуди словно ждал этих слов и тут же разразился пронзительным лаем. Но даже сквозь лай Максим смог расслышать фразу, которой супруга Павла подписала себе приговор:

— Я позвоню в полицию. Выходим на улицу…

Этого Долин уже допустить не мог. Торопливо нацепив медицинскую маску, он вышел в коридор.

Лена непроизвольно вскрикнула, машинально схватив за руку сына. Игорь молча смотрел на Максима, его юное лицо побледнело.

— Послушайте, не нужно никакой полиции, — хрипло сказал Максим. Он поднял руки, показывая, что они пусты. — Ничего не произойдет, если вы будете слушаться.

— Кто вы такой? — дрогнувшим голосом спросила Лена. — Это… вы украли ключи у нашего сына?

Воодушевленный тем, что дело придется иметь не c хозяином коллекции, а лишь c беззащитной женщиной и подростком, Максим сделал еще один шаг вперед:

— Идите в ванную. Я вас там запру и уйду. И никто не пострадает.

Лена покачала головой:

— Вы не можете так просто уйти.

Она бросила взгляд на рюкзак, возле которого лежала зеленая фигурка автоматчика, и все поняла.

— Вы пришли за коллекцией моего мужа, так?

— Просто идите в ванную, — c нажимом повторил Максим. — И сидите тихо.

Женщина посмотрела на сына и совершенно спокойным голосом произнесла:

— Игорь, беги к соседям. У нас вор, пусть звонят в полицию.

В голове Долина что-то оглушительно хлопнуло, словно над ухом взорвали петарду. Внутри, ширясь и разрастаясь, заворочалось нечто жуткое, будто некая дремлющая тварь пришла в себя и теперь настойчиво пыталась выбраться наружу, царапая своими жесткими лапами.

«Я же предупреждал тебя, дурак», — напомнил голос в голове.

Взор Максима упал на парные вазы из фарфора, стоявшие на комоде в прихожей.

«Абсолютная безвкусица», — промелькнуло у него в мозгу, и через секунду он уже схватил одну из них, запустив в сторону Игоря. Долин намеренно целил выше, и фарфоровый «снаряд», пролетев над головой подростка, ударился об стену, тут же разлетевшись вдребезги.

— Не смей трогать ребенка, мерзавец! — закричала Лена, пытаясь своим телом закрыть Игоря.

— Никто никуда не пойдет, — сказал Максим, и — невероятно! — в его голосе зазвучали извиняющиеся нотки.

Последующие события закрутились c такой бешеной скоростью, что его сознание едва успевало фиксировать происходящее.

— Пожалуйста, пройдите в ва… — начал Максим, но тут его ногу внезапно пронзила острая боль. Опустив взгляд, он увидел корги, который вцепился в его штанину, яростно тряся головой и угрожающе рыча. Челюсти пса быстро прокусили тонкую ткань джинсов, погрузившись в плоть, и Максим вскрикнул от боли.

— Давай, Вуди, отгрызи ему яйца! — воскликнула Лена, и в ее голосе засквозила надежда. Она схватила свою сумочку, лежавшую на обувнице, принявшись судорожно копошиться в ней. Все это время Игорь стоял словно истукан и с оцепенелым видом смотрел, как Вуди остервенело пытается выгрызть кусок ноги у мужчины в красной куртке. Мальчик машинально отметил, что точно такая же куртка есть у его отца…

Корги вцепился как клещ, и Максим безуспешно тряс ногой, пытаясь избавиться от пса, преисполненного желанием защитить своих хозяев. Наконец он просто c силой ударил ногой собаку, попав ей в голову. Второй удар, и Вуди, взвизгнув, разжал челюсти. Максим наподдал ему еще, и пес отлетел в сторону, жалобно заскулив.

Убедившись, что собака временно выведена из строя, Долин повернулся к супруге Павла. В последнюю долю секунды он успел заметить в руках женщины маленький цилиндрический предмет и инстинктивно отпрянул.

— Получи, гадина, — выдохнула Лена, нажимая на кнопку газового баллона. Тот издал холостой «пшик» и лишь при повторном нажатии выплюнул струю газа, когда Максим уже предусмотрительно отскочил в сторону.

— Игорь, беги! — крикнула Лена. Газовый баллон вновь заело, и она лишь без толку жала на кнопку, которая почему-то застопорилась. Но и того перцового облака, выстрелившего секунду назад, вполне хватило, чтобы глаза находившихся в квартире тут же начало нещадно жечь.

— Игорь! — продолжала звать Лена, закрывая лицо рукой. Однако мальчика нигде не было видно. Но из квартиры он тоже не выбегал, Максим был готов поклясться в этом. Где же этот засранец?!

Запиликал телефон в кармане куртки, и Долин, моргая слезящимися глазами, не сразу понял, что звонит Нос.

«Ты вовремя, дядя», — подумал он, тигром бросаясь на Лену. Перехватив ее руку c газовым баллоном, пальцами свободной руки он вцепился женщине в шею, чувствуя, как судорожно пульсирует под кожей кровь.

— Хватит геройства, — прошипел он. Они были так близко друг к другу, что Максим мог разглядеть каждую родинку и ресничку на лице насмерть перепуганной женщины. — Не заставляй меня ломать тебе кости, чертова дура!

— Только… не трогай сына, — всхлипнула Лена. Из ее покрасневших глаз градом струились слезы.

— Я никого не трону, я просто хо…

В спину словно ткнули электрошокером, и Максим умолк на полуслове. С заторможенным видом развернулся, глядя на Игоря. Шибаев-младший медленно пятился, в его темных глазах искрилась ненависть.

— Уходи отсюда! — крикнул он.

Максим завел руку назад, c ужасом нащупав рукоятку столового ножа.

«Маленький гаденыш…»

Позвоночник горел, как если бы туда вогнали раскаленный штырь.

В два прыжка настигнув Игоря, Долин обрушил на его голову кулак. Затем еще раз. Тело мальчика обмякло, и он, сдавленно пискнув, сполз на пол.

Максим тяжело дышал, чувствуя, как по спине струится кровь. И хотя куртка c толстовкой немного смягчили удар, факт оставался фактом: у него в спине нож. Страх сдавил горло стальным обручем, и Долина охватила безудержная паника.

«Я ранен, мать твою. Возможно, серьезно».

Телефон в куртке продолжал неистово трезвонить, но Максим не обращал на него никакого внимания. Только сейчас он понял, что во время потасовки порвалась резинка на маске. Теперь она свисала c левого уха бесполезной тряпкой. Глаза быстро опухали, их щипало c такой неимоверной силой, будто в них швырнули толченого стекла.

— Ублюдок, что ты сделал c моим сыном? — раздался дрожащий голос Лены, и Максим поднял голову. Кашляя и шмыгая носом, женщина шла к нему, выставив вперед руки, и он невольно подумал о зомби из третьесортного фильма ужасов.

— Игорь! — окликнула сына Лена. — Игорь!

— Да пошли вы, — пробормотал Максим, c размаху впечатывая кулак в челюсть Шибаевой. Дернувшись, она взмахнула руками и рухнула прямо на рюкзак, прислоненный к комоду. Не выдержав веса женщины, он накренился, из открывшегося клапана на пол вывалилась горсть солдатиков.

— Чудесно, — кивнул Максим. Он ощущал громадную усталость, руки и ноги налились свинцовой тяжестью. Его клонило в сон, и Долин c силой ударил себя по щеке. Больше всего его пугал нож в спине. Насколько серьезно он ранен? Нужно ли будет обратиться к врачу? Вынуть нож самостоятельно или попросить Носа? Хорошо еще, что у него куртка красная, кровь не так будет заметна. А если…

«Твое лицо видели, идиот, — прошептал внутренний голос. — Или тебе нужен совет?!»

Максим глубоко вздохнул и, присев на корточки, начал собирать рассыпавшихся солдатиков. Фигурки расплывались перед глазами, будто он подбирал их не c пола, а c морского дна.

Да, жена Павлика его видела. И наверное, мальчишка тоже: Максим ведь не помнил, в какой момент c него слетела маска. И вывод может быть только одним…

Он вздрогнул, услышав яростный лай. Придя в себя, корги вышел в коридор и безостановочно лаял, уставившись на Долина черными блестящими глазами. При этом попыток атаковать незваного гостя пес больше не предпринимал, держась на безопасном расстоянии.

— Я вспорю тебе брюхо, вшивая псина, — пообещал Максим, поднимаясь на ноги. — Все началось из-за тебя!

Его рука легла на рукоять рыбацкого ножа, спрятанного под курткой. Громкий лай нервировал, к тому же шум мог разбудить соседей.

— Заткнись! — завопил он, делая угрожающее движение в сторону собаки, и Вуди юркнул в спальню, где не долго раздумывая, забрался под кровать.

Максим проковылял следом и с трудом встал на четвереньки. Нагнулся, пытаясь разглядеть под кроватью пса.

— Иди сюда, сучонок, — сказал он. — Или ты только исподтишка нападать можешь? Как этот мальчишка?

Он чихнул, высмаркивая едкую слизь. Резь в помутневших глазах не ослабевала, грызущая боль сводила с ума.

«Женщина», — напомнил голос, и Максим медленно выпрямился.

Хрен c ней, c собакой. Нужно закончить дело и уматывать, и как можно быстрее.

Пошатываясь, Долин вернулся в коридор и посмотрел на мальчика. Он все так же был без сознания, и Максим приблизился к нему вплотную. Едва не споткнулся о веревку, валявшуюся на паркетном полу. Наклонился, щупая пульс на тоненькой шее подростка. Через резину перчаток это было непросто, но ему удалось уловить слабое биение жилки. К тому же Долин заметил, что грудь Игоря вздымается и опадает в такт дыханию. Парень жив.

Снова «проснулся» телефон, и Максим торопливо вытащил его из кармана.

— Почему трубу не брал? — c тревогой спросил Нос.

— У нас проблемы, Нос, — ответил он, шмыгая носом. — Заводи машину, будь наготове. Подъезжай во двор. Через минуту я выйду.

— Что случи… — начал было Нос, но Максим уже скинул вызов. Поморщился, выгнув спину, и это неосторожное движение моментально отдалось в позвоночнике полыхающей болью. Пожалуй, нож следует все-таки вытащить. Не будет же он выходить из подъезда со столовым тесаком в спине!

— Я знаю тебя.

Максим оцепенел. Затем медленно оглянулся: Лена, покачиваясь, стояла возле комода. Во время падения у нее порвалась кофточка, и теперь одна грудь была практически обнажена.

«У нее нет лифчика», — машинально отметил Максим.

Дрожащие пальцы Лены нащупали вторую вазу, близнец которой уже валялся на полу в виде груды осколков.

— Я тебя узнала, тварь.

Голос был неровным, каким-то плавающим, будто женщина была сильно пьяна. Максим вымученно улыбнулся и распахнул куртку.

Что называется, приехали.

Ну, теперь оставалось только одно.

Все-таки его внутренний советчик оказался прав: другого выхода не было.

— Правда? — только и спросил он. Лена утвердительно кивнула, выставив вазу перед собой, словно какое-то необычное оружие.

— Ты был у нас в гостях. Лет пять назад.

— Не пять, а три, — поправил он.

— Три, — послушно отозвалась эхом Лена. — Да, наверное, три.

Максим двинулся к ней, рука легла на нож, прицепленный к поясу.

— Ты тот самый… неудачник, у которого сгорела вся коллекция, — тихо проговорила она. — И теперь ты пришел к Паше.

— Пришел.

Она замахнулась вазой, но Максим c легкостью вильнул в сторону. И когда Лена снова подняла вазу над головой, он бросился на нее c хриплым криком, как коршун на голубя. Нож вошел в женскую грудь, словно спица в растаявшее масло, практически по рукоять. Лена вздрогнула, выронив вазу. Та грохнулась на пол, расколовшись надвое.

Максим выдернул нож из раны и отступил назад. Брызнула струйка крови, и Лена c глупым видом смотрела на нее.

— Дурак… — вырвалось у нее.

Он машинально спрятал нож под куртку.

— …ты даже не представляешь… что c тобой сделают за это, — прошептала Лена. Колени ее подогнулись, и женщина осела на пол. Кровь продолжала выплескиваться неровными толчками, заливая порванную кофточку и медленно окрашивая ее в багровый цвет.

— Прости, — выдавил Максим. — Я… я не хотел этого.

— Мой муж…

Договорить, что именно сделает ее муж, Лена не успела. Изо рта женщины раздался булькающий звук, и она распласталась на полу, среди осколков разбитой вазы.

— Черт, — пробормотал Максим и беспомощно взглянул на Игоря. Мальчик, словно почувствовав взор убийцы, застонал и открыл глаза.

— Я не хотел, — повторил Максим, приближаясь к парнишке. — Извини меня. Я не хотел.

— Мама? — слабым голосом позвал Игорь и сел, непонимающе вертя головой.

— Прости меня.

«Ну, ты так и будешь извиняться до утра? — возмутился голос. — Заканчивай c парнем».

Пожалуй, другого выхода и правда нет.

Под ногой снова оказалась веревка, c помощью которой еще час назад Максим спускал c балкона наполненные солдатиками пакеты, и он взял ее в руки. Все же это лучше, чем нож.

Гуманнее.

Наконец взгляд Игоря сфокусировался на Максиме, и глаза подростка расширились от страха.

— Не надо, — дрогнувшим голосом попросил он, начиная ползти в сторону кухни. — Пожалуйста, не надо! НЕ НАДО!

Его хныканье перешло в визг, и Максим торопливо накинул на шею Игоря веревку. Стиснув зубы, он обмотал ею шею мальчика и сдавил, мысленно считая до тридцати.

Игорь перестал трепыхаться, когда он дошел до шестнадцати.

Когда все было закончено, Долин попятился, c ужасом глядя на распростертое тело парнишки.

— Нет. Нет, нет. Не может быть, — каркающим голосом прохрипел он.

Неожиданно в дверь позвонили, и Максим тупо посмотрел в сторону прихожей.

«Это никогда не прекратится».

Звонок раздался снова, после чего чей-то мужской голос громко спросил:

— Павел, у вас все в порядке?! Это Дима, сосед. У вас слишком шумно!

Максим тяжело дышал, колени подгибались, а руки тряслись, как у алкоголика после сильного похмелья.

Что будет дальше? Этот Дима-сосед уйдет? Или позвонит в полицию?!

Время тянулось невыносимо долго, и он понял, что дальше тянуть нельзя. Забрав из гостиной сверток c солдатиками, Долин подхватил рюкзак и двинулся на балкон.

В дверь опять зазвонили.

«Неугомонный какой», — устало подумал Максим.

«Да, это верно, — согласился внутренний голос. — Просто неравнодушный гражданин. Но ты можешь удовлетворить его любопытство и впустить внутрь. Одним убийством больше, одним меньше…»

— Закрой пасть! — вслух приказал Долин, и голос на какое-то время затих.

Он снова подумал о ноже, который все еще торчал в спине. Пожалуй, придется как-то исхитриться и вынуть его. Набрав в легкие воздуха, Долин завел назад правую руку и, обхватив покрепче рукоятку, резко дернул. Вспыхнувшая боль была настолько острой, что на мгновение ослепила, и с губ Максима сорвался тихий стон. По спине побежали свежие ручейки крови.

Трясущимися руками он запихнул нож в рюкзак. Подумав, отправил туда и порванную маску, которая еще каким-то чудом болталась на ухе.

«Следы крови, — напомнил голос. — Тебя пырнули ножом, кусала собака… твои сопли, слезы… Ты наверняка наследил, дружок. Потрать еще пять минут и вытри за собой».

Плевать. Этот любопытный сосед, который продолжал без устали названивать в квартиру, может вызвать полицию, и у Максима попросту нет времени драить прихожую. Придется положиться на удачу.

Оказавшись на балконе, Долин распахнул окна и, кряхтя от напряжения, перекинул наружу рюкзак. Тот шлепнулся на мокрую от дождя траву c чавкающим звуком. Туда же последовали узелок из простыни и пластиковая коробка c антресолей.

«Главное, не потерять сознание при падении», — подумал Максим, начиная перелезать через парапет балкона. На голову тут же обрушились холодные капли дождя, и он поежился. Посмотрел вниз. Хорошо, что второй этаж был относительно невысоко, иначе он гарантированно переломал бы себе ноги. Осторожно присев на корточки, он вцепился в нижний выступ балкона и свесил ноги. Вздохнув, разжал пальцы и полетел вниз.

На удивление, приземление было довольно удачным. В пользу Максима сыграла и мягкая, размякшая от дождя почва. Перекатившись на бок, он быстро встал, нацепил рюкзак, подобрал узел и коробку. Раненая спина возмущенно стреляла болью, и Долин прилагал все усилия, чтобы не застонать.

«Нос ждет меня в другом месте», — вспомнил он и огляделся по сторонам, словно затравленный, загнанный в угол зверь, ищущий любую возможность, чтобы вырваться из западни.

Максим вытащил телефон, набирая Носа.

— Я здесь, — отрывисто сообщил он, когда дядя ответил. — Пришлось уходить через балкон… Возвращайся.

— Окей.

Спустя минуту сквозь дождливую мглу сверкнули два желтых глаза: тихо пофыркивая, «Газель» вырулила со двора, объезжая дом. Наконец она остановилась напротив окон Шибаевых, и Максим заковылял к грузовику.

Нос, заприметив племянника, выскочил из машины и побежал открывать кузов. Забросив туда рюкзак и все остальное, напарники поспешили в салон «Газели».

На то, чтобы забраться на сиденье, у Долина ушли последние силы. Прерывисто дыша, он откинулся назад и судорожно хватал ртом воздух, будто извлеченная на поверхность рыба.

— Что случилось? — спросил Нос. Он c хрустом переключил барахлившую коробку передач и вдавил педаль газа в пол. Взревев изношенным мотором, грузовик, громыхая, понесся прочь.

— Форс-мажор, — ответил Максим. Вытащив из «бардачка» бутылку c остатками минеральной воды, он залпом осушил ее.

— Какой еще мажор?

— Такой, Нос. Ни c того ни c сего приперлась Лена, жена Шибаева. Да еще c сыном и псом в придачу.

— Ну и?.. — спросил Нос, и, глянув на его напряженное лицо, Максим понял, что дядя и так уже обо всем догадался.

— Ну и все, — устало произнес он. — У меня не было выбора. Тем более Лена узнала меня.

Нос молча покачал головой, словно отказываясь верить услышанному.

— И… мальчишку ты тоже? — глухим голосом уточнил он.

— Тоже. Собаку только не достал, она под кровать спряталась.

— Собаки очень умные, — зачем-то сообщил Нос, нервно кусая губы.

— Кто бы спорил.

— Они запоминают запахи, Макс. Не дай бог, этот Паша на тебя выйдет. Пес может узнать тебя.

— Сейчас это уже неважно, — отозвался Долин и прикрыл веки. — К тому же пацан зацепил меня ножом. Ударил в спину, пока я отвлекся на его мамашу. Так что я просто защищался.

— Ты ранен? — Нос бросил на Максима испуганный взор. — Давай посмотрим рану!

— Не сейчас. Надеюсь, ничего серьезного, спасибо куртке. Ты за дорогой следи.

— У тебя вся рожа красная и глаза опухшие, — заметил Нос.

— У хозяйки был газовый баллон. Распылила прямо в прихожей. Так что всем досталось, мать ее.

Долин сунул руку в карман, наткнувшись на цепочку.

— Держи, твоя премия, — сказал он. — Больше ничего там не было.

Он положил цепочку на приборную доску, но Нос даже не взглянул на трофей, и Долину это не понравилось.

— Ты убил их, — тихо промолвил Нос, словно пробуя эти страшные слова на вкус.

— Убил, — угрюмо подтвердил Максим. — Но, поверь, я не хотел этого. Я просил их дать мне уйти, но они устроили такой кипеж, что других вариантов не было. Даже соседей разбудили… Поэтому я не мог выйти через подъезд. Кстати, почему ты не предупредил меня, что они вернулись?

— Как я их мог видеть, если стоял c другой стороны дома? — возразил Нос. — Помню, что такси свернуло во двор, но откуда мне было знать, что это они? — добавил он.

Максим понял, что его дядя прав.

Они замолчали.

Продолжая кусать губы, Нос вел машину, искоса поглядывая на племянника. Максим закрыл глаза, пытаясь задремать, но полыхающая боль в спине вкупе c тяжелыми мыслями отгоняли спасительный сон. Причем переживания о будущем тревожили его куда больше, нежели полученная рана.

Что будет дальше?!

Ведь одно дело украсть коллекцию солдатиков, и совсем другое — завалить двух человек, один из которых малолетка… Даже не будучи юристом, Максим понимал, что такие преступления относятся к категории тяжких и срок за них весьма и весьма солидный. Вплоть до пожизненного.

«Значит, нужно приложить максимум усилий, чтобы нас не поймали», — подумал он, отстраненно глядя, как за темной полоской леса зарождается нежно-розовый рассвет. К тому времени дождь уже полностью прекратился, и Нос выключил «дворники».

«Соберись, Старлей, — сказал голос. — Дело уже сделано. И вообще, как говорится, погнали! Все херня, но мы погнали!»

Спустя несколько минут усталость взяла свое, и Максим провалился в беспокойное забытье.

* * *

Нос разбудил его, когда солнце уже выглянуло из-за верхушек старых елей. «Газель» стояла на обочине, и это удивило Максима.

— Вылезай, — велел Нос.

— Что случилось? — спросил Долин, моргая спросонья.

— Посмотрим твою спину. И поговорим.

И снова ему не понравился тон, которым была брошена последняя фраза.

— Если ты хочешь выпить, то…

— Выпивка тут ни при чем, — прервал его Нос. Максим пожал плечами и вылез наружу, оглядываясь. С одной стороны к трассе вплотную подступал густой сосновый лес, c другой — бескрайние поля. Значит, они уже на Симферопольском шоссе.

— Снимай куртку, — сказал Нос, и Максим увидел в руках дяди автомобильную аптечку. Морщась, он стянул куртку, за ней следом толстовку. Запекшаяся кровь приклеила материю к телу, но Нос, не особо церемонясь, просто рванул ее вниз. Новая вспышка боли пронзила все тело Максима, и он выругался:

— Куда по живому дерешь?

— Спокойно, неженка, — пробормотал дядя, внимательно разглядывая рану, окруженную разводами крови. — По виду дырка вроде неглубокая. Я сейчас все промою и заклею пластырем.

Пока Нос возился, он мысленно считал про себя. Его дядя не особенно миндальничал, и Максим то и дело скрипел зубами, когда боль становилась нестерпимой.

— Тебе повезло, куртка действительно приняла на себя весь удар, — сказал Нос, заклеивая промытую рану пластырем. — Был бы в рубашке, хана тебе. Но тебе все равно нужно к врачу. Иначе может быть заражение.

Закрыв аптечку, он отряхнул руки и шагнул назад.

— Ну? — заговорил Макс, вглядываясь в сосредоточенное лицо родственника. — О чем ты хотел поговорить? Может, мы все спорные темы отложим на потом, а сейчас все-таки закончим дело и хотя бы доедем до дома?

Нос некоторое время молчал, будто все еще раздумывая, стоит ли начинать этот разговор, потом произнес:

— В том-то и дело, племяш, что вместе мы до дома не доедем. Все, лавочка закрылась.

Максим нахмурился.

«Он что, сбрендил?!»

— Ну-ка, давай, объяснись, — потребовал он. — Я что-то никак не пойму, о чем ты толкуешь.

— Мне не нравится, как все обернулось, — ответил Нос, избегая испытующего взгляда Максима. — Я алкаш, неудачник. Еще вор. Но я не убийца, Макс. И уж тем более не убиваю женщин и детей.

Долин задрал голову, уставившись в бархатисто-голубое небо. Он неожиданно подумал, что оно похоже на безбрежный океан во время штиля — прекрасный и величественный.

— Да, ты не убийца, Нос. Теперь это мой крест, — сказал Долин, опуская голову. — Это я убийца. Ты думаешь, я получил удовольствие от того, что сделал? Нет! Мне c этим жить до самой смерти! Но поставь себя на мое место! Они ведь не давали мне выйти! Эта сумасшедшая прыснула газом, отказалась меня выпускать из дома! Она бы позвонила в ментовку, и меня бы взяли! А потом и тебя!

— Ты мог бы связать ее.

— Она меня видела, дурак ты набитый! — заорал Максим, выходя из себя. — Какой смысл ее связывать, если жена Павла поняла, кто я такой?!

Нос упрямо замотал головой:

— Говори что хочешь, но я не приму смерть матери и сына. В конце концов, ты мог бы выпрыгнуть в окно.

Максим c шумом выпустил воздух сквозь зубы. Упертость и недальновидность родственника одновременно пугали и раздражали его.

— В окно, говоришь? — переспросил он. — Как бы я спрыгнул, если рюкзак стоял в прихожей, когда они вошли?!

Нос печально улыбнулся:

— Вот то-то и оно. Я так и думал. Чертовы игрушки тебе дороже чужой жизни. Этим мы и отличаемся, племяш. Я бы ни за что не убил невинных из-за каких-то солдатиков. Извини, но я не могу простить тебе этого.

— Помнится, кто-то сутки назад предлагал мне убить всю семью, чтобы спокойно забрать коллекцию, — прищурился Максим.

— Я просто нес ахинею. Хотел проверить твою реакцию. А на реальную «мокруху» я бы никогда не подписался. И на, забери…

С этими словами Нос протянул Долину золотую цепочку — ту самую, которую Максим взял из шкатулки в спальне Шибаевых. Видя, что племянник даже не шелохнулся, Нос положил цепочку прямо на асфальт.

— Денег от тебя мне тоже не нужно, — сообщил он.

— И что дальше, законопослушный гражданин? — спросил Максим, чувствуя, как внутри поднимается слепая ярость. — Сдашь меня ментам?

Нос почесал затылок, словно мысли о дальнейшей судьбе племянника еще не приходили ему в голову.

— Дальше? Дальше ты забираешь свое барахло, Макс. Прямо сейчас. Можешь не волноваться, я тебя не сдам. Но и знать тебя я больше не хочу.

Подумав, он добавил:

— Я помогу тебе разгрузить твое богатство. Надеюсь, эта армия солдатиков принесет тебе счастье.

Глаза Максима расширились: он не мог поверить своим ушам. Носа словно подменили.

— Ты спятил? Я ранен! — заговорил он срывающимся голосом. — Куда я денусь c этими пакетами и коробками? Там весь кузов забит полностью!

Однако Нос был непреклонен:

— Это теперь твои проблемы, Макс. Извини. Думаю, цепочки хватит, чтобы тебя кто-то подобрал и довез. Она наверняка косарей двадцать стоит.

— Ты предатель, — тихо произнес Максим. — Я ведь полностью доверился тебе.

На худых скулах Носа заиграли желваки. Было видно, что слова племянника задели его.

— Пусть я предатель, но я не хочу иметь ничего общего c убийцей, — сказал он. — Который ради игрушек порешил двух человек. Я готов сесть за кражу, но не за убийство.

— Довези хотя бы до Москвы!

— Нет. На твоем месте я избавился бы от солдатиков. Это игрушечное дерьмо не принесет тебе счастья.

— Это «дерьмо» люди собирают всю жизнь, вкладывая в него душу! — тщетно пытался вразумить его Максим. — И оно стоит больше двадцати миллионов! Неужели ты не понимаешь?!

— Да хоть миллиард.

Вздохнув, Нос впервые взглянул на Максима за все время разговора.

— Знаешь, Макс… Мне бабушка в детстве одну вещь сказала. Если слишком к чему-то привязываешься, ты этого лишаешься. Ты был помешан на своей коллекции. Вот у тебя ее и забрали, когда случился пожар. Но ты не смирился и пошел на такое опасное дело. А я дурак, согласился тебе помочь. О чем теперь сильно жалею.

Замолчав, он развернулся и направился к «Газели». Максим двинулся следом. Его буквально трясло от гнева: такого поступка от Носа он никак не ожидал. По сути, это было сродни удару ножом в спину. Один он уже получил сегодня ночью.

«Нож, Старлей».

Максим замер.

«Нет… Неужели другого выхода нет?! — в смятении подумал он. — Все-таки Нос мой дядя!»

Внутренний голос больше ничего не сказал, он деликатно молчал, будто предлагая Долину самому принять непростое решение.

Максим сглотнул и оглянулся. В это раннее утро трасса была практически пуста. Нос уже открыл задний борт грузовика и только собрался лезть внутрь, как Максим схватил его за волосы, потянув голову на себя. Кожа на худой шее Носа натянулась.

— Ты чего творишь, дурак? — возмущенно начал Нос, а через мгновение в его горло погрузилось лезвие рыбацкого ножа, рассекая вены и артерии. Максим тут же отскочил назад, чтобы не испачкаться в крови.

Нос закашлялся, из разверстой раны ударил алый фонтанчик. Пошатываясь, он развернулся, пытаясь зажать рукой широкую дыру в шее, которая напоминала жуткую пасть. Пальцы скользили по горячей крови, которая, несмотря на попытки умирающего, продолжала хлестать, как из сломанного крана.

— Ты… — прохрипел Нос, ошеломленно глядя на Максима. — Ты что?.. Зачем?!

— Прости, дружище, — тихо произнес Долин. Нос сделал два неуверенных шага вперед, опустив руку, и струя крови все-таки попала на Максима. Он торопливо отступил в сторону, и Нос заковылял дальше. Выплескивающаяся из раны кровь орошала еще прохладный асфальт, превращая пыль в черную кашу.

Максим убрал нож в ножны. Его взгляд упал на глубокую канаву трапецеидальной формы рядом c обочиной, на языке водителей именуемой кюветом. Видя, что Нос вот-вот грохнется, он шагнул к нему, схватив за локоть.

— Иди сюда, — приказал он, подталкивая дядю к канаве. Тот послушно засеменил следом за ним, продолжая заливать асфальт кровью. И когда они приблизились к самому краю обочины, Максим c силой столкнул дядю вниз. Не удержавшись, Нос рухнул в канаву, хлюпая и булькая развороченным горлом.

Максим оглянулся, провожая взором промчавшуюся мимо легковушку. Интересно, видел ли что-нибудь водитель?!

«Ничего он не видел, — раздраженно прозвучал голос в его голове. — Давай, шевелись. Тело нужно спрятать».

Максим спустился вниз, стараясь не смотреть на руку Носа, пальцы которой все еще рефлекторно подрагивали.

«Давай, умри уже», — мысленно взмолился Долин, но пальцы, словно издеваясь, продолжали шевелиться, а располосованное горло Носа издавало свистящие звуки, как проколотая камера. Наконец он затих окончательно.

«Он не должен здесь валяться, — заметил голос. — Его найдут в два счета. Учуют бродячие собаки, наконец. Труп нужно закопать в лесу».

— Я не могу сейчас тащить его в лес! — закричал Максим, топнув ногой. — У меня нет лопаты! И я ранен, твою мать!

«Забери его в машину, потом закопаешь».

— Ага, забери в машину… Как я его вытащу из канавы? — огрызнулся он. — Ты мне поможешь, что ли? Ангел-хранитель, чтоб тебя…

Максим тупо смотрел перед собой, затем взглянул на «Газель».

С другой стороны, увезти и закопать труп дяди — мысль неплохая, но… Первое: машин на шоссе становилось все больше и больше, и Долин не представлял себе, как можно незаметно перетащить в кузов тело взрослого мужчины. Разве что по частям. И второе: даже если бы трасса была совершенно пуста, у него вряд ли хватило бы сил поднять в грузовик мертвеца. Тем более c раненой спиной, которая вспыхивала болью при каждом неосторожном движении. Так что выбор невелик.

— Да уж, — выдохнул он. Конечно, рано или поздно Носа найдут. И тогда возникнет вопрос: что этот пьяница делал на Симферопольском шоссе?!

Максим окончательно растерялся.

А вдруг при расследовании убийства в квартире Шибаевых решат, что Нос имел отношение к краже коллекции Павла?! В этом случае ментам ничего не стоит выйти на Максима. И тогда тот хитроумный план, который он так мучительно и скрупулезно разрабатывал, можно засунуть себе в задницу.

Подумав, он обыскал Носа. Кроме измятой пачки сигарет и замусоленной зажигалки в его карманах ничего не было. Значит, телефон и водительские права Нос оставил в машине.

Максим осмотрелся.

Что же все-таки делать? Оставить как есть? Закидать тело Носа ветками и травой? Но первый же порыв ветра снесет все результаты его труда.

«Ладно, не хочешь везти c собой труп, спрячь здесь, — велел голос. — Осмотрись…»

Кусая губы, Максим двинулся вперед, без особой надежды поглядывая по сторонам. Может, все-таки есть смысл перетащить Носа в лес? Но тогда придется поднять тело в горку, а сейчас он слишком ослаблен для такой работы…

Вдруг лицо Максима оживилось: впереди виднелся канализационный люк. Вот так удача!

Осталось только найти монтировку, чтобы поднять чугунную крышку. Монтировка нашлась, она валялась прямо в кабине «Газели».

Вернувшись назад, Долин не без труда подцепил люк и, отодвинув его в сторону, чуть не бегом кинулся к телу своего дяди. Еще несколько минут понадобилось на то, чтобы отволочь труп Носа к зияющему отверстию.

— Прости, дядя Валера, — чуть слышно сказал Максим, сбрасывая мертвеца вниз.

«Вот и отлично! — обрадовался голос. — Ну что, погнали?»

Максим лишь скрипнул зубами. Он задвинул обратно люк и поковылял к грузовику.

«Хватить истерить, — приказал он сам себе. — Уже ничего не изменишь».

Он закрыл задний борт машины и посмотрел на лужицы крови на асфальте, оставленные Носом. Взошедшее солнце уже вовсю парило, и они начали темнеть, подсыхая.

«Черт… Слишком много следов. Слишком много».

Вздохнув, он зашагал к кабине.

Теперь придется быть максимально осторожным и молить Бога, чтобы его не остановили гаишники, ведь доверенности на управление «Газелью» у Максима не было. Оставалось надеяться, что остаток пути до Москвы пройдет без приключений.

* * *

Бо́льшую часть дороги Павел и Татьяна Ивановна молчали. Да и разговаривать, собственно, было не о чем. Из-за внезапного отъезда Лены c Игорем выходные были безнадежно испорчены. Ситуацию усугубляло то, что c тех пор никто из них не выходил на связь, и это не на шутку тревожило Татьяну Ивановну. И хотя Павел уверял, что Лена специально мстит ему, не отвечая на звонки, пожилая женщина видела, что он сам не находил себе места от волнения. Субботним утром она, сделав еще несколько бесплодных попыток дозвониться до снохи, уговорила сына вернуться в город.

— На месте она, — наконец сказал Павел, глядя на светло-серое полотно трассы. — Если бы что-то случилось, мы бы уже узнали.

— Тогда почему Игорь тоже не отвечает? — не успокаивалась старушка.

— Потому что Игорь наказан, — ответил он, начиная терять терпение. — Из-за того, что прошляпил ключи. Его телефон у Лены.

— Почему ты думаешь, что Игорь потерял ключи? Их могли украсть!

Павел презрительно фыркнул:

— Мама, да брось ты! Вот как раз в это я верю меньше всего!

— Да? А напрасно. Воры способны на все, — возразила Татьяна Ивановна. — У тебя хорошая квартира, машина… Есть чему завидовать. Я сейчас даже молчу про твои несметные полчища солдатиков! Наверняка у тебя есть завистники! Ведь ты сам признался, что твоя коллекция стоит больших денег!

Павел принужденно засмеялся:

— Я понимаю, если бы воры захотели украсть коллекцию картин. Раз-два — и все готово. Но чтобы вынести тридцать две тысячи солдатиков, понадобится время.

— Я не буду c тобой спорить, — сказала она, поджав губы. — Но мое мнение не изменилось: тебе не нужно было отпускать жену c сыном, да еще глубокой ночью!

— Ну да. Ты забыла упомянуть Вуди, — напомнил Павел. — Это тоже в стиле Лены. Мол, даже собаку c собой заберу назло тебе. А ты тут со своей мамой оставайся. Ну вот, почти приехали. Уверен, что Лена еще дрыхнет без задних ног. Сейчас я их всех взбодрю…

Он включил «поворотник», и «Лэнд Ровер» свернул во двор.

— Что-то мне неспокойно, — нервно сказала Татьяна Ивановна.

— Хватит переживать на пустом месте.

Пристроив внедорожник на свободное место, Павел вышел из машины и помог выбраться матери. Они зашагали к подъезду, у которого стоял высокий темноволосый мужчина лет тридцати. Прикуривая от зажигалки, он заметил Шибаевых, и его по-деревенски простоватое лицо оживилось:

— Паша?

— Привет, Димыч, — кивнул соседу Павел.

— Ты опять куда-то уезжал? Че там у вас случилось? — спросил Дмитрий, пряча зажигалку в карман.

— В смысле? — не понял Павел.

— Вы же вернулись вчера вечером.

Шибаев медленно покачал головой.

— Вчера вечером мы все уехали на дачу, — сказал он.

— Но моя жена видела в окно, как ты заходил в подъезд, — настаивал сосед. Он затянулся, выпустив кольцо дыма. — Это был ты, в своей красной куртке.

Павел и его мать обменялись растерянными взглядами.

— Ерунда какая-то, — пробормотал он.

Дмитрий стряхнул пепел c сигареты.

— Лучше скажи, что у вас случилось. У вас всю ночь гвалт стоял, я уже думал ментов вызывать. И Вуди ваш надрывается. Выл всю ночь.

— О господи, — прошептала Татьяна Ивановна, опускаясь на лавку.

— Твою мать, — чуть слышно выдавил Павел и, бросив сумки, помчался к подъезду. Лицо Дмитрия переменилось: похоже, он наконец начал осознавать, что произошло нечто страшное. Страшное и непоправимое.

— Боже, Игорь, — только и смогла вымолвить Татьяна Ивановна. Губы ее мелко тряслись.

Сосед выбросил недокуренный окурок в урну и присел рядом.

— А я еще думал, вроде никогда не ссорились, — неловко произнес он. — А тут… Черт!

Судя по виноватому выражению лица Дмитрия, сейчас он корил себя за то, что не вызвал полицейских.

— Послушайте, Дима, я должна подняться в квартиру, — c усилием выговорила Татьяна Ивановна. — Я должна…

— Вам лучше остаться тут, — возразил мужчина. — Паша сам все узнает.

Пожилая женщина c трудом встала c лавки.

— Пустите, — приказала она, и Дмитрий молча отошел в сторону. Помедлив, пошел следом за ней.

— Игоряша, — шептала Татьяна Ивановна. — Мальчик мой… Лена…

Сердце стучало так, что каждый удар отдавался болезненным всполохом в голове, будто там кто-то зажигал спички. Пальцы c недавно обновленным лаком на ногтях c такой силой вцеплялись в перила, что костяшки побелели.

— Игоряша… Господи, спаси и сохрани…

Осилив последнюю ступеньку, она, пошатываясь, двинулась к квартире. И застыла в оцепенении, услышав звон битого стекла.

Затем последовал звук, от которого у нее зашевелились волосы, а кровь в сосудах в один миг превратилась в лед. Это был дикий, безумный крик. Даже не крик, а вопль. Истошный вопль смертельно раненого животного, которое провалилось в яму c кольями. И крик этот принадлежал ее сыну.

Татьяна Ивановна покачнулась, но нашла в себе силы схватиться за дверную ручку. Она уже собралась открыть дверь, когда крик повторился.

На плечо старушки легла рука соседа.

— Нельзя вам сейчас туда, Татьяна Ивановна, — сказал он, глядя куда-то в пол.

Неожиданно стены и потолок начали резко перемещаться куда-то в сторону, перед глазами все потемнело, и женщина потеряла сознание.