Стейнмор.

* * *

Эрл Годвин отдал приказ к привалу. С наступлением сумерек, когда тени удлинились и поползли по склонам, воины с быстротой, рождённой в походах, разбили лагерь у подножия холма. Один за другим вырастали шатры, зажглись костры, и вскоре над застывающей землёй потянулись сизые струи дыма, смешиваясь с промозглой сыростью поздней осени. Трава подернулась инеем, и в каждом порыве ветра чудилось ледяное дыхание грядущей зимы.

В главном шатре, где колеблющееся пламя факелов выхватывало из темноты суровые лица, собрались лорды.

— Каков будет наш приговор этому гнезду разврата? — вопросил лорд Джеймс, устремив взор на Годвина.

Эрл тяжело опёрся на стол, где был расстелен грубый рисунок местности. Морщины на его челе казались глубже прежнего.

— Не помышлял я, — заговорил он медленно, и в голосе его прозвучала неизбывная печаль, — что на закате дней моих Господь судит мне обнажить сталь против собственного сына. Ведь он мой первенец... плоть от плоти моей... мой наследник.

Он плотно сжал губы, точно отсекая минутную слабость, и продолжил с прежней властностью:

— Однако сей безумец преступил все законы божеские и человеческие. Мы станем искать брешь в его оплоте. Осмотрим ров, изучим кладку стен... не может быть, чтобы твердыня сия не имела изъяна.

В этот миг снаружи донесся шум, и не успели лорды обернуться, как полог шатра распахнулся. В круг света вошёл молодой шотландец — муж высокого роста и крепкого сложения, чья спокойная уверенность и открытый взор выдавали в нём истинного сына гор.

— Приветствую вас, благородные лорды, — произнёс он, и голос его был твёрд. — Я — Рори Мак Гилле-Бригте, внук достопочтенного лорда Торберна. Я прибыл сюда, вняв призыву лорда Джеймса.

Годвин прищурился, пристально вглядываясь в пришельца, а затем милостиво кивнул:

— Сын лорда Грегора? Приветствуем тебя. Займи своё место в нашем совете.

Рори с почтением склонил голову и подошёл к столу. Ему вкратце изложили суть их бедственного положения. Горец слушал храня молчание, лишь изредка переводя проницательный взгляд с одного лица на другое. Когда же рассказ был окончен, он на мгновение погрузился в раздумья, а затем на его устах заиграла едва заметная, лукавая улыбка.

— Я дерзну предложить вам путь, о коем вы и не помышляли, — промолвил он.

Лорды обменялись недоуменными взглядами.

— Говори, мы слушаем тебя, — коротко бросил Джеймс.

Рори величественно склонил голову, и взоры лордов обратились к нему с невольным почтением.

— Когда путь наш пролегал мимо разорённой обители, и мы не обрели там ни вас, лорд Джеймс, ни леди, — начал он свой сказ, — стопы наши направились к ближайшему селению. Там, из уст запуганных смердов, мы почерпнули сведения о здешнем тэне и о тех беззакониях, коими он пятнает своё имя.

Лицо молодого горца омрачилось, точно на него пала тень грозовой тучи.

— Здешний люд пребывает в нескончаемом трепете. За малейшую провинность Ульф платит кровью, а юные девы бесследно исчезают за угрюмыми стенами его твердыни, точно в пасти мифического чудовища.

В шатре воцарилась тишина, прерываемая лишь сухим треском факелов.

— Когда мы уже готовились покинуть сие печальное место, — продолжал Рори, — к моему стремени припала некая женщина.

Он умолк на мгновение, словно в его памяти вновь ожил сей скорбный образ.

— Она была увечна и хрома, а лик её… о, милорды, калёное железо оставило на нём такие борозды, кои не изгладит и само время. Но в очах её, — он чуть сдвинул густые брови, — в очах её пылало пламя, в коем мешались безумие и священная жажда кары. «Милорд, — воззвала она ко мне, — коль вы держите путь к Стейнмору, дабы вырвать благородных леди из когтей этих извергов, молю — дозвольте мне следовать за вами. Я стану вашим проводником».

Я вопросил её: «Какую же пользу может принести нам столь немощная союзница?» И она ответствовала: «Я — Маргарет, дочь злосчастного тэна Этельрика, павшего от руки Ульфа. Мне ведом тайный лаз, ведущий в самое сердце цитадели. Некогда я надеялась спастись им, но была схвачена прежде, чем успела сотворить задуманное. После всех мук и поруганий, коим подверг меня этот выродок, мне чудом удалось бежать. Сестры милосердия вернули мне жизнь, и ныне я влачу свои дни на краю леса. Все почитают меня за убогую, лишённую разума, но память моя остра, как кинжал, а сердце алчет отмщения».

Рори обвёл присутствующих пронзительным взглядом.

— «Возьмите меня с собой, господин… и да пребудет с нами десница Господня», — таковы были её слова.

Мак Гилле-Бригте развёл руками, завершая свой рассказ:

— Я доставил её в наш стан. Она ожидает за порогом.

В шатре повисла напряжённая тишина, исполненная предчувствия великих событий. Первым её нарушил лорд Джейс.

— Само Провидение посылает нам ключ от врат ада! — воскликнул он, и в голосе его прозвучала непоколебимая решимость.