Йенн.

Я проснулся раньше неё и долго не мог отвести взгляд. Эвелин спала спокойно, почти безмятежно, и в этот миг она казалась удивительно юной, нежной, трогательной — совсем не той женщиной, на чьи плечи легли заботы замка, клана и будущего. И мысль о том, сколько ей пришлось вынести, сжала мне грудь. Теперь я рядом, — пообещал я себе. — Теперь я буду защищать и оберегать тебя.

Я осторожно коснулся её щеки. Она вздохнула и открыла глаза.

— Спи, моя радость, — тихо сказал я. — Ещё рано. Отдыхай.

Она улыбнулась, но тут же посмотрела в сторону окна, солнце уже уверенно поднималось над стенами замка.

— Уже скоро проснутся дети, — ответила она мягко. — Я всегда прихожу к ним пожелать доброго утра. А если нет срочных дел — завтракаю с ними. Сегодня как раз такой день.

Я усмехнулся. Сам я уже умылся, но всё ещё откровенно позёвывал.

— А у меня с утра бальи из посёлков, — сказал я. — Надо решать вопросы с уборкой урожая, хранением и продажей на ярмарке. День обещает быть длинным.

Эвелин медленно села, всё ещё окутанная утренней негой, и посмотрела на меня с лукавством.

— Тогда нам нужен энергетик Хокона.

Я нахмурился.

— Что ещё за энергетик? И причём тут Хокон?

Она рассмеялась.

— О, это именно то, что нам сейчас нужно. Напиток по рецепту деда нашего Хокона — первого лорда Хокона.

Она встала, накинула лёгкий халат и жестом позвала меня:

— Пойдём ко мне. У меня там… в общем, сам увидишь.

Я последовал за ней, словно верный сильф, летящий на зов своей звезды.

В своей комнате Эвелин достала маленькую спиртовку — крошечную, аккуратную, словно игрушечную, но самую настоящую. Затем — незнакомый мне сосуд с узким горлышком.

— Это турка, — пояснила она, заметив мой взгляд.

— Никогда такой не видел, — признался я.

Она зажгла спиртовку. Ровный голубой огонёк вспыхнул тихо, почти интимно. Эвелин насыпала в турку тёмную, мелко истолчённую смесь.

— Падуб и вереск, — сказала она. — Основа напитка.

Запах поднялся почти сразу — свежий, травяной, с нотками хвои и вереска, как утро в горах после дождя. Потом — тёплый, глубокий, с благородной горчинкой. От него будто прояснялись мысли ещё до первого глотка.

Эвелин добавила воды, поставила турку на огонь и замерла, внимательно следя за тем, как напиток начинает жить. Её движения были спокойными и точными, и я ловил себя на том, что любуюсь не только тем, что она делает, но и как.

Когда она сняла турку с огня, достала из шкатулки две маленькие чашечки. Таких я не видел никогда: крошечные, тонкие, без ручек, словно созданные для того, чтобы их согревали ладонями. Светлые, с едва заметным узором по краю.

— Маленькие, — заметил я.

— Только такие, — улыбнулась Эвелин. — напиток пьётся в два глотка.

Она разлила напиток и добавила несколько коричневых кристалликов.

— Сахар. Совсем чуть-чуть.

Я сделал глоток — и замер. Вкус был неожиданным: сначала бодрящая горечь, затем тягучая сладость, а после — долгое, чистое послевкусие, от которого по телу разлилась сила и ясность.

— Вот это да… — выдохнул я. — Это лучше виски.

— Но пить часто нельзя, — сказала Эвелин. — Он бодрит слишком сильно. Лорд Торберн подарил нам этот рецепт.

Я смотрел на неё с откровенным восхищением — на эту женщину, которая умела удивлять меня снова и снова.

— Эвелин, — сказал я после паузы, — ты так и не рассказала… что заставило лорда Торберна пересмотреть отношение к нам и стать не просто союзником, а другом. Расскажешь?

Она кивнула легко, без тени сомнения.

— Конечно. Но давай после завтрака. Кстати, он будет через час в беседке. Я там буду с Сарой и детьми. Можешь позавтракать с нами — дети будут рады. Она чуть улыбнулась: — И Хокона пригласи. Я слышала, он сегодня уезжает домой.

— Я буду, Эвелин, — ответил я, чувствуя редкое, спокойное счастье. — До встречи на завтраке.

И, выходя, я поймал себя на мысли: теперь я справлюсь с любыми трудностями.

Эвелин.

Я буквально влетела на кухню, где уже вовсю хозяйничала Мэг. Там пахло свежим тестом, молоком и тёплым хлебом — запахами, которые сразу делали утро добрым.

— Мэг, — с порога сказала я, — завтрак сегодня нужен особенный. Прямо… изысканный.

Мэг насторожилась, но глаза её тут же загорелись.

— Слушаю, миледи.

— Блинчики, — начала перечислять, загибая пальцы. — Со сладким творогом и изюмом. Блинчики с яблоками. Блинчики с курицей и грибами. Блинчики с лососем и шпинатом. Обязательно свежую сметану, взбитые сливки, варенье из ягод… и наш чай!

— Тот новый сбор? — переспросила Мэг, уже мысленно раскладывая задания по полочкам. — Вот уж правда, миледи, у вас каждое утро — открытие.