«Я в домике» — накрываю лицо салфеткой, и откидываюсь на спинку стула, скрестив руки на груди. Видеть никого не хочу.

Да и терять, по большому счёту, мне больше нечего.

Можно уже начинать искать новую работу.

— Нет Пупетта, так не пойдёт, — тоном нежного садиста обращается ко мне монструозина. Закатываю глаза, радуясь, что не вижу его. — Что это за жирная свинья здесь рядом с тобой делает? Расскажешь...

Дурдом!

Босс, в подтверждение его слов, издаёт звук, сильно похожий на хрюканье, который в образовавшейся сейчас тишине, звучит неестественно громко. Из-за соседних столов слышится шелест перешёптываний. Мне становится его даже немного жалко.

Живот неприятно потягивает. Нервы. Или вид «жёлтого риса» так на меня действует, который я терпеть не могу, только вот сказать об этом мне всегда было ему неудобно.

Срываю салфетку с лица, похожего сейчас, уверена, на спелый помидор. Но уже насрать. Кидаю её на стол. Встаю.

— Ты куда? — следует вопрос от монструозины, который всем своим видом просто излучает сейчас безграничную радость, в отличие от готового взорваться от негодования, босса.

Ненормальный.

— Писать. Можно?

— Можно, — великодушно разрешает он.

— Благодарю, — наклоняю голову в благодарственном поклоне. Беру сумку. И, прежде чем покинуть эту сладкую парочку, с превеликим удовольствием сообщаю, наконец, своему боссу: — ненавижу «жёлтый рис».

Созерцаю ещё несколько секунд его открытый от удивления рот. И, натянув на лицо невозмутимое выражение, иду в дамскую комнату.

Всё, назад пути нет.

Спину покалывает от прикованных к ней внимательных взглядов присутствующих. Коленки не сгибаются ни фига. Как на костылях иду. Медленно, чтобы не навернуться. Ещё и живот тянет.

Взрослый официант озорно подмигивает мне на подходе к месту назначения, становится неожиданно смешно.

В туалет захожу уже с улыбкой, которая с губ моих слетает, как только проблему обнаруживаю.

Чёрт!

Нежданчик прилетел...

Раньше времени и так не вовремя. А у меня и нет ничего с собой. Последний тампон был мною использован не по назначению.

И пока я судорожно пытаюсь сообразить, как мне выкрутится из сложившейся ситуации, сооружая себе подобие прокладки из туалетной бумаги, в дверь слышится негромкое: «тук-тук-тук», а следом: — Пупетта, время вышло, открывай...

Твою же, блин! — замираю, прижав руки к грудной клетке вместе с рулоном туалетной бумаги.

Несколько минут поиска правильного решения, убеждают меня окончательно в том, что выхода нет: я в жопе и никто меня отсюда не вытащит кроме него.

Открываю дверь:

— Слушай, у меня проблема, — начинаю...

— Я в курсе, — перебивает...

— Откуда? — округляю глаза.

— Ты пошла на ужин так-то с этим толстым свинтусом, теперь придётся его...

— Что?

— Прибить, — шепчет он мне в губы.

Охренеть шуточки у него!

Моргаю ошалевши. Потом сглатываю.

Кончики его губ чуть приподнимаются в ухмылке.

Выдыхаю облегчённо. Не хочу я чтобы из-за меня кто-то пострадал, даже бывший босс.

— Зайди, — говорю, делая шаг назад.

— Может, это, до гостиницы всё-таки доедем, там удобнее? — но через минуту заходит и даже дверь за собой закрывает.

Я закатываю глаза. Придурок, ну что с него взять? А через секунду, мотнувшись в воздухе, как тряпичная кукла, врезаюсь в его грудь.

— Что ты… — начинаю, только слова мои в тот же миг утопают в его поцелуе...

Мгновенно потряхивать начинает от переполняющих эмоций. Но стоит ему только ослабить напор, как вспоминаю, что мы...в туалете ресторана. А ещё, у меня...

О, боже!

Упираюсь руками ему в грудь, начинаю толкать его что есть силы. А что если сейчас кто-нибудь зайдёт? Твою ж мать!

И стоило только мне об этом подумать, как в дверь кто-то тихонечко стучит.

— Ты права, — выпускает он мои губы, — поехали...

— Куда?

— В отель...

— У меня проблема, — цепляюсь за его рубашку. — Мне в аптеку надо.

— Понос? — смотрит он на рулон, который я так и держу в руках.

Дурак!

— Критические дни...

— Не смешно, Пупетта, это уже было...

А я и не смеюсь. Мне плакать хочется.

— Или что? — присматривается он ко мне. — Правда что ли? — я шмыгаю, отводя взгляд в сторону.

Вот кто бы знал, что так всё обернётся с моей подстраховкой.

— Это не проблема, — говорит он через паузу, — поехали… — и даже не смеётся.

Я послушно следую за ним, деваться-то мне всё-равно некуда.

Около туалета нас улыбками встречает, кажется, весь персонал ресторана вместе с присутствующими здесь гостями. Только свадебный марш нам ещё не играют. Стыдобища!

Втыкаюсь взглядом в пол и, держась за его руку, как за спасительную соломинку, семеню за ним мелкими шажочками. Успокаивая себя тем, что я никогда больше этих людей не увижу.

— Можно я назад сяду? — спрашиваю, когда подходим к машине.

— Нельзя, — категорично заявляет и буквально заталкивает меня на переднее сиденье.

— Мне через аптеку, — напоминаю, аккуратно присаживаясь, надеясь обойтись без аварий.

— Я помню, — отвечает он сухо, плавно трогаясь с места.

И молчит.

Обиделся что ли?

— Как доехал? — пытаюсь начать с ним диалог, чтобы разрядить обстановку.

— Хочешь это обсудить? — спрашивает он, одаривая меня убийственным взглядом.

Ёжусь.

Ну его в жопу.

— Ладно, поняла… — бурчу себе под нос, отворачиваясь в окно.

Говнюк хренов! Как будто я просила его приезжать ко мне. Сам приехал, а я теперь виновата. Про босса даже спрашивать боюсь.

Непонимающе смотрю ему вслед, когда он останавливается и выходит из машины, не сказав мне ни слова, не забыв заблокировать двери.

Мог бы ведь и сказать, что в аптеку пошёл.

— Спасибо? — осмеливаюсь подать голос, закончив рассматривать содержимое пакета, который он мне сунул в руки. — Как ты разобрался?

Никогда не думала, что такое возможно. Как-то бывшего своего попросила в аптеку сходить, когда месячные неожиданно начались, так он мне принёс фигню какую-то, что на полке нашёл, а потом ещё долго стороной меня обходил, как прокажённую. А этот даже не спросил ничего.

— Спросил.

А, ну да. Как я не догадалась.

— Нам, в другую сторону, — говорю уже смелее, присматриваясь к дороге

— Я знаю куда нам, можешь таблетку пока выпить, если живот болит… — и, вставляет мне в руки маленькую бутылку с водой.

А?!

— Тогда может в бар какой-нибудь заедем? — осмеливаюсь предложить, сползая на краешек сиденья. — Ну, если мы...если ты ещё куда-нибудь хочешь заехать...

Он молчит опять, сволочь такая, как будто и не слышит меня.

Блин. И сколько мы ещё так молча ехать будем, у меня так-то это...Мне бы выйти уже где-нибудь… Я на всё согласная…

— Выходи, — прерывает он мои размышления коротким приказам, и я растерянно начинаю присматриваться к невысокому зданию, окруженному чем-то похожем на сад.

Куда это он меня привёз?

— Это что отель? — доходит вдруг.

— Да, как ты просила, с туалетом, душем....

— Да я не это имела в виду… — начинаю, но в следующий момент вываливаюсь из машины, следуя за его рукой, на которой и повисаю, чтобы не грохнуться.

— Сюда, — щекочет он мне ухо загадочным шёпотом, — или ты меня бросить решила?

— Что?

* * *

После этого отпуска мне нужна будет не только работа, но ещё и психолог....

Об этом я думаю сидя в туалете шикарного номера в отеле, куда пришла вместе с ним собственными ножками. Просто потому что выбора у меня не было. Ну, можно было ещё лечь на пол в холле, где администратор его встретил, как дорогого гостя. А судя по номеру, гость он, и правда, дорогой.

Чего только стоит огромная кровать посреди комнаты и потолок с остатками фресок эпохи Возрождения.

И вино, которое он заказал...

И эта огромная ванная...

С белоснежными полотенцами.

Вот любят они в отелях белый цвет.

Складываю всё опять в аптечный пакет.

Наверное уже и выходить пора.

Вина выпить, да попросить его такси вызвать.

Делаю глубокий вдох, открываю дверь — стоит.

— Ты скоро? — Взгляд его касается моей переносицы, стекает к верхней губе.

Сглатываю.

И почему-то делаю шаг назад, впуская его внутрь. Сердце начинает взволнованно колотиться невесть почему.

— Ой! — вырывается, потому что чья-то рука резко притягивает меня к себе.

И не успеваю я даже выдохнуть, как рот мой затыкают поцелуем. В первый момент по телу пробегает странная дрожь отчего я растерянно хватаюсь за его плечи.

Его рука скользит по моей спине вниз, гладит ягодицу и неожиданно с силой её сжимает.

Я ошарашено вскидываю голову, прервав наш поцелуй...

— Нет. У меня же...это...месячные … — пытаюсь кричать, пока он, нисколько не смутившись, продолжает целовать мою шею. — Слышишь меня? — стучусь я в его каменную грудь, отбивая кулаки.

— Кто тебе сказал, что при месячных нельзя заниматься сексом?

— Я читала, — перехожу на поглаживания, решив, что так он успокоится и услышит меня.

— Я тоже, читал, — отвечает он спокойно. Отпускает меня и снимает через голову рубашку, бросая её прямо на пол.

Ох, чёрт! Такого я ещё никогда не видела.

И пока я залипаю взглядом на рельефе его мышц, он снимает с себя штаны...прямо с трусами, являя взору моему...свой...

Боже, эта дубина в меня не поместится!

— Ты серьёзно? — хриплю, вытаращив глаза.

— Конечно, ты же моя невеста, — говорит он ни капли не смутившись и одним движением стаскивает с меня платье.

Я прикрываю руками грудь, ноги сами сжимаются.

Он со смешком, кладёт мои руки себе на плечи, в которые я вцепляюсь пальцами, потому что никогда ещё в своих руках такого не держала. Поэтому не замечаю, как он снимает с меня трусы и, подхватив одной рукой под задницу, заходит вместе со мной в душ...

Взвизгнув, обхватываю его бёдра ногами, чтобы не свалиться.

— Расслабься, всё будет хорошо, — говорит он неожиданно нежно, дёргая за верёвочку тампона, а я неожиданно стону...

Пальцы мои сами закапываются в его волосах, пока его язык с нажимом проводит по моей обнажённой груди, задевая сосок, и я не сдерживаю судорожный выдох.

И, кажется, возбуждаюсь, сидя на его члене, забыв про месячные.

Его губы накрывают мои, оторвавшись от сосков, спина моя прижимается к стене, руки его обхватывают мои бёдра, сильно их сжимают...

— Ой! — вскрикиваю я, почувствовав инородное тело внутри себя, — как ты там оказался?

— Я потом тебе расскажу, сейчас не отвлекайся, — хрипит он мне в ухо, чтобы следующим движением войти ещё глубже, выбивая из меня остатки разума своим толчком.

— М-м-м, — сопровождаю я своим мычанием его резкие толчки, незаметно для себя переходя на несдержанные стоны...

Впиваюсь в его спину ногтями, когда промежность моя начинает неожиданно пульсировать, кусая его за плечо...

Кажется все мои чувства сосредоточены сейчас именно там. И они настолько острые. Новые. Яркие.

Он замирает во мне, прижимая меня к себе сильнее, находит губами мои губы. Нежно целует и, дождавшись пока я немного приду в себя, из меня выходит. Мои ноги трясутся. Перед глазами всё плывёт и крутится, как на карусели.

Я даже не понимаю, как он разворачивает меня к себе спиной. Опираюсь руками на стенку, прислонившись к ней головой чтобы не упасть.

Всхлипываю, ощутив уже знакомую приятную заполненность.

Никогда не понимала Милку, когда она говорила, что не может себе отказать в удовольствие, то есть, в сексе. А сейчас, кажется, готова сдохнуть...так мне хорошо...

Я впиваюсь зубами в свой кулак, когда он вбивается в меня сзади, чтобы не распугать соседей своими громкими криками.

— Ты забыл про защиту... — говорю, держась за его руку, которой он меня крепко прижимает к себе, подставляя голову под тёплые струйки воды.

Если он меня сейчас отпустит, я грохнусь, так трясутся мои ноги. И кружится голова.

— У тебя месячные, — усмехается.

— А если ты болеешь...

— Я — нет...

— А я? — дурацкий вопрос, но уже плевать.

— Через несколько дней узнаем, — фыркает мне в ухо, — а сегодня нам уже ничего не помешает продолжить, — и вводит в меня пальцы...

— А-а…, — сжимаю я ноги, — ты что забыл?

— Расслабься, — находит безошибочно маленький комочек нервов, надавливает на него. Я дрожать начинаю. А он продолжает: — никогда не обнажай свой меч, если не можешь напоить его кровью… — шепчет на ухо, прикусывая мочку.

— Ты самурай?

— Ты обалденная Пупетта...