Нет, так дело не пойдёт!

— Вы куда? — лечу ему наперерез.

Он мажет по мне безразличным взглядом и, не проронив ни слова, тычет пальцем в конец соседней очереди.

Все стоящие позади нас послушно идут в направлении его пальца, бросая на нас недовольные взгляды.

А мне туда не надо. У меня к нему вопросы есть.

— Подождите, пожалуйста, — кричу ему в спину, рассчитывая хоть на какую-нибудь реакцию с его стороны — ноль!

Идёт, насвистывает что-то себе под нос, нас, букашек, шаркающих за ним тапками, не замечает.

«Высокий» — отмечаю про себя.

Откуда он интересно? У нас на работе все итальянцы мелкие. И с моими метр семьдесят пять, все они дышат мне в пупок. Ну ладно, в грудь, а некоторые даже в шею. Но это сути не меняет, они все ниже меня.

А этот прям, выше меня будет.

— Шикардосная задница, — догоняет меня Милка.

— Что ему не понравилось? Нормально же всё было?

— Понятия не иметь чего хотеть от меня этот красивый мужчина, — говорит Милка с непонятным акцентом, глядя на меня чистыми аки слеза младенца, глазами.

Посмотрев на неё, ускоряюсь. Надо догнать эту шикардосню задницу отобравшую у нашей Милочки документы.

— Глухой что ли? — озвучиваю предположение, после нескольких безуспешных попыток докричаться до красивый мужчина.

— Н-нет, не думаю, — начинает почему-то заикаться подруга. — Говнюк просто...

Резиновая подошва кед противно поскрипывает при каждом шаге, жутко раздражая мои натянутые нервы своим скрипом. Ещё и шнурок развязался, болтается. Присаживаюсь на корточки, чтобы завязать развязавшийся так не вовремя шнурок. Резко поднимаюсь и… впечатываюсь затылком во что-то твёрдое...

— Ой, смотреть нужно… — вырывается.

— В яблочко! — комментирует моё фиаско Милка.

Хватаюсь двумя руками за чьи-то штанины, чтобы не грохнуться.... Мышцы под моими пальцами напрягаются, превращаясь во что-то сильно твердое. Перед глазами кроссовки сорок последнего размера.

Святые небеса, что вообще происходит?

Это что мужчина?

Боже!

Я что в яйца ему вписалась?

— Простите ради бога, — лепечу, мотая головой из стороны в стороны, пытаясь стряхнуть волосы с глаз, чтобы посмотреть в ясные глаза потерпевшего. — Больно? — спрашиваю зачем-то, вскидывая взгляд.

И в ледяное изваяние превращаюсь.

Сверху на меня смотрят холодные, как льдинки, голубые глаза пограничника, который молча начинает отдирать мои пальцы от своих штанов.

Отдёргиваю резко руки, всё ещё сидя перед ним на корточках. Он брезгливо отряхивается, делает шаг назад и распахивает перед нами дверь, показывая на Милку пальцем.

И правда, говнюк...Даже встать мне не помог.

— Тонечка, не оставляй меня одну с этим чудовищем, — пищит Милка, вцепившись в меня со всей хваткой, — я же не говорю по-итальянски...

— Я с ней, — выпаливаю нагло, с горем пополам, поднявшись на ноги.

И вздрагиваю от его взгляда, который он задерживает на мне. Он смотрит на меня не меняя выражения...одну секунду, две, три...

«Псих ненормальный!» — вопит моё нутро и я начинаю переминаться с ноги на ногу, чувствуя себя дико неуютно от этого его взгляда. Интуитивно поправляю подол платья.

Что не так-то?

— Документы, — прерывает он своё молчание.

— Мои? — тычу пальцем себе в грудь.

— Твои… — протягивает он руку.

— Это ещё зачем?! — возмущаюсь. — Я же извинилась. Я не специально. Вы же видели... я шнурок завязывала... И вообще, я чуть шею себе не свернула, когда... — замолкаю вовремя, потирая рукой затылок.

Это нормально вообще, что у мужика такие железобетонные яйца?

Неосознанно бросаю взгляд на его пах и резко поднимаю голову, понимая, что щёки мои начинают заливаться краской...

Да чтоб его!

— Ты сама просила меня остановиться, разве нет? — наигранно удивляется он прикладывая руку к груди.

Он что дурак?

Показалось, что губы его чуть дрогнули в улыбке, а выражение лица немного смягчилось, но он тут же вернул своему красивому лицу неприступное выражение.

— Заходи, — приглашает он Милку кивком головы, бросив на меня безразличный взгляд.

— То-онь, он же меня сожрёт там одну… — пищит она.

Внутренний голос орёт: — нет! Но я зачем-то достаю свой паспорт и протягиваю ему, мысленно матеря его на чём свет стоит.

Он тут же открывает мой документ и начинает внимательно его рассматривать. Губы его растягиваются в холодной издевательской ухмылке, а мне хочется выматериться уже вслух. Желательно, по-итальянски.

На фото в паспорте я похожа на алкоголичку в запое. И паспорт свой никому из знакомых никогда не показываю.

«Ладно, — успокаиваю себя, — несколько минут позора и долгожданный отпуск».

И смело делаю шаг в сторону распахнутой двери. За мной Милка сланцами шаркает....

Окидываю взглядом комнату: серые стены, белый потолок, стол по центру, за которым скучает в телефоне мужчина в такой же форме что и наш сопровождающий. Вполне себе интересный, хоть и взросленький уже. При виде нас взгляд его оживает. Он с интересом начинает нас рассматривать, отложив телефон в сторону.

— Добрый вечер, — здороваюсь негромко и останавливаюсь.

Милка молча рядом стоит, переминаясь с ноги на ногу.

— Присядьте пока, — кивает он нам вполне приветливо, показывая пальцем на скамейку за нашими спинами.

Может, хоть этот нормальный?

Послушно присаживаемся. Ждём.

Кондёр в комнате фигачит так, что после духоты в зале прилёта и нервного перенапряжения, струйки пота на моей спине моментально остывают, неприятно холодя спину.

Красавчик небрежно кидает наши документы на стол. Смотрит на меня какое-то мгновение. Потом пододвигает к себе стул и садится. Выражение лица его приобретает вполне себе нормальный человеческий вид.

Красивый гад. Я даже успела на него засмотреться пока он не открыл рот и всё не испортил...