— Тонь, воду горячую всю не сливай, нам тоже в душ надо, — стучит в дверь ванной Лерка и, судя по еле различимым звукам, получает замечание от Винченцо, чтобы не шумела.

Я выключаю воду, вспомнив, что водонагреватель у хозяина небольшой и рассчитан на одного его мелкого, а не на трёх девиц, привыкших дома воду лить на себя без ограничений.

Мне, как человеку, на которого возложена сегодня ответственная миссия по возвращению наших документов, позволили пойти в душ первой.

Но Лерка, не была бы собой, если бы спокойно сейчас сидела и ждала очереди:

«Двадцать пять минут, выходи, нам тоже песок с себя смыть надо».

«Терпи» — пишу в ответ.

Ничего с ней не случится за пару минут.

У меня не выходят из головы слова Энцо про то, что в Неаполе соперников убивают, и я сижу на крышке унитаза, копаясь в телефоне и пытаясь сей факт уточнить.

Верится, конечно, во всё это с трудом, но хрен их знает этих неаполитанцев, про них столько мифов и легенд всегда рассказывают.

Про Каморру, так или иначе, слышали, наверное все, как и про Коза Ностру. Но блин, это когда было-то?

Начинаю листать дальше и с удивлением обнаруживаю, что легендарный Альфонс (Аль) Капоне был неаполитанцем, что, в своё время, чрезвычайно затруднило ему путь к вершине власти в Чикаго — пришлось убивать кичливых сицилийцев, чтобы расчистить себе путь.

«Тонь, что ты там застряла, у тебя что понос?» — прилетает очередное от Лерки.

«Отстань» — пишу быстро.

И возвращаюсь к анекдоту: «Мать мафиози: «Идите пытать этого бедолагу на задний двор, а здесь я только что убралась!»

Нет, не то...

Заскок на уборке у итальянок, высмеивают все, кому не лень, даже сами итальянки. И не только итальянки, кстати, загоняются по чистоте, некоторые мужчины тоже — квартира у Винценцо вон блестит, ни пылинки.

Не раз слышала, что взрослые дети переезжают на съёмные квартиры, и их мамы начинают ездить потом к ним, чтобы: стирать, убираться и готовить. И продолжается это даже когда у диточки появляется вторая половинка.

Ну их нахрен этих итальянцев — прихожу к заключению.

Лезу в косметичку, вытаскиваю валяющийся в гордом одиночестве тампон. Лерка так и не вернула мне недостачу.

«Блядь, Тонь, тридцать пять минут, посидишь ещё полчаса и смазка тебе уже не поможет» — вот вспомнила подругу, называется.

Бросаю тампон в косметичку и трясущимися руками разматываю полотенце с головы. Встаю, наконец, с унитаза.

— Мил, — заглядываю я в кухню, где все дружненько сейчас собрались и потягивают винцо, — у тебя это, коньяк есть ещё?

Мне надо, для храбрости, иначе я сейчас залезу под диван и останусь там жить. Навсегда.

Про убийства соперников, я, конечно, ничего не накопала. Но блин, у них и женщины там перестрелки на площадях устраивают, и совсем не в древние времена это было в последний раз, а в начале нашего столетия. У него там, в Неаполе этом, поди «Пупетта» (диалект: маленькая куколка) какая-нибудь сидит. У такого красавчика точно кто-нибудь есть. Прикокошит ведь меня где-нибудь в тёмном уголочке...

Бля-я-дь...

Страшно-то как...

— Тонь, тебе по гороскопу водка подходит, — ржёт Лерка, сидя за столом с бокалом вина.

— Я не пью водку, — говорю не злобно. «Я вообще не пью» — хотела было добавить, но благоразумно не добавила.

Сейчас мне надо выпить.

— Твои экспертные заключения про аватарки мы уже проверили на себе, так что… — напоминает ей Милка о фиаско с аватаркой. — Садись Тонечка, выпей винца для храбрости, настройся на приятный вечер, а я из тебя красотку пока сделаю.

Сажусь послушно, предварительно опрокинув в себя бокал вина не гладя. Винченцо сразу наливает ещё. Он тоже, как ни странно, сидит рядом и вовсю наслаждается напитком.

Я делаю ещё несколько глотков, бросаю взгляд на экран телефона — ни звонка, ни сообщения.

Милкины манипуляции с моими волосами, расслабляют, вино приятно греет изнутри. Становится хорошо и спокойно.

Без страха уже поднимаюсь со стула и иду переодеваться. А что он мне сделает собственно?

— Класс, — показывает большой палец Милка, завидев меня в лёгком платье по колено, — можно было бы и покороче с твоими-то ножками, но и так нормально.

Винченцо мило улыбается пьяными глазами из-за её спины. Кажется, он нашёл себе «мамочку» и безумно этому рад. Он ведь тоже с юга, если я правильно помню.

— Покажи этому доминанту, где раки зимуют, — поддерживает меня Лерка, помахав перед моим носом кулаком, а я застываю.

— Доминанте, — поправляет её Милка. — Не пугай её...

— Что за БДСМ? — сердечко в груди частить начинает от страшных слов.

— Да она просто так сказала, Тонь, не обращай внимания, — начинает Милка.

Я стою.

— Ну…, — переминается она с ноги на ногу, — так называют тех, кто знает, что делает.

Я опять стою.

— Ну…, когда там по жопе шлёпнуть, когда на коленочки поставить, когда чутка придушить, — я округляю глаза, — в общем, когда он уверен в своих действиях, а не когда: «ой, тебе сейчас нормально или как?» — тянет она гнусавым голосом, передразнивая кого-то из знакомых.

— А... — говорю я и иду на кухню.

Наливаю себе вина. Выпиваю.

Придушить, значит?

— Щас, — поднимаю я руку, приказывая всем меня подождать и шлёпаю в ванную. И... вставляю тампон.

Ну что он мне вот сейчас сделает? Ни-че-го. Это же не я виновата...природа...мать её...

* * *

— Почти час, «Пупетта» — встречает меня монструозина, развалившись в кресле своего автомобиля и, не стесняясь, облизывает меня своим взглядом с ног до головы.

Волоски дыбом встают по всему телу от его взгляда и от странных вибраций в его голосе, когда он произносит “Пупетта”.

Он зачем вот меня сейчас так назвал?

Уголки его губ едва заметно дергаются, глаза вспыхивают.

Что он задумал вообще?

Блин. Демон из преисподней, собственной персоной. Только рогов ещё не хватает.

— Куда поедем, ко мне, в отель? — спрашивает он, оторвав наконец взгляд от меня, поднимая спинку кресла.

Что так сразу что ли?

Даже не поговорим?

— Мне нужно пораньше сегодня вернуться, — начинаю я, набравшись смелости, — Винченцо сказал, что завтра ему на работу, а он привык спать ложиться рано, нельзя ему мешать, — валю всё на бедного Винченцо.

Но честно, если бы не вино, я бы, наверное, сейчас ломанулась вон из его крутой тачки и пошла бы домой пешком. Плевать уже на документы. Дошла бы когда-нибудь...может быть...

— Ну... хорошо, я и быстро умею, — усмехается он.

Что это он сейчас имеет в виду?

На коленочки поставить или придушить?

У меня же это...месячные...типа...

Надо бы сообщить ему об этом пока далеко не уехали.