Оставив Лисёнка с Самсоновым, я зашагал к могиле Кольки. Для осуществления того, что я задумал, мне не потребуется много времени. Однажды моя рука не дрогнула, не дрогнет и сейчас.

— Ну привет, Захар, удивлён, небось? — вполголоса произнёс я, останавливаясь напротив надгробия. — Думаешь, я сошёл с ума? Наверное, так и есть. Ведь мне кажется, что я наконец-то понял, чего хочет от меня бог. Как же получится глупо, если я ошибся…

Замолчав, я нащупал чётки с крестом, врученные мне отцом Георгием, сжал их напоследок, немного постоял, а затем повесил на шею. Потом достал из кармана записку, которую набросал на обычном тетрадном листе ещё несколько дней назад. Развернул её и пробежался глазами по пляшущим строчкам и чуть кривоватым буквам.

Изложить в своём последнем письме хотелось очень многое. Но тогда получилась бы целая поэма. Поэтому я решил ограничиться лишь тем, что влезло на страницу.

'Лисёнок, если ты читаешь это, значит, я уже отправился туда, где мой опыт ещё пригодится. Прости, что заставил тебя пройти через это снова и избрал тот же самый способ. Но однажды выстрел уже стал для меня дверью в нужный мир. Поэтому искать другую я побоялся.

Возможно это прозвучит глупо, ведь большой дядька на небесах резко против таких поступков, но мне почему-то кажется, что в этот раз он сам намекал, что мне рано уходить со службы.

Пожалуйста, не злись. Клянусь, меньше всего на свете я хотел бы причинить тебе боль. Если бы существовал какой-то иной путь, то я бы ухватился за него обеими руками. Просто знай: я сделал это не потому что жизнь стала мне не мила. Напротив, каждый день, проведённый рядом с тобой, был для меня сплошным незамутнённым счастьем. Чистым настолько, что невольно порождал мысль: «Такой грешник, как я, этого не заслуживаю».

(А если вдруг какой-нибудь гондо нехороший человек вздумает заявить, дескать я ушёл, потому что разлюбил тебя, то разрешаю плюнуть ему в морду от моего имени!)

Благодаря тебе, Лисёнок, я вспомнил, каково это — дышать полной грудью. Ты подарила мне столько тепла и света, что их хватит, чтобы пройти сквозь самый кромешный ад. Я обещаю, твой дар останется со мной навсегда.

Мне бы очень хотелось провести с тобой остаток своих дней, но, увы, я должен идти. Идти туда, где Бездна уже скребётся в двери. Где кошмар только начинается.

Я честно пытался забыть о том месте. Пытался убедить себя, что это не моя война. Правда. Но не смог…

Мне слишком хорошо известно, что ждёт их впереди. Поэтому я не могу больше делать вид, будто тех трёх лет, прожитых под чужим небом, не существует. Валаккар ещё жив, и я чувствую, что никто кроме меня не сумеет приструнить эту жестокую тварь. Ты ведь знаешь, я привык доводить работу до конца. И верю, что поступаю правильно. Иначе какой же из меня ликвидатор?

Надеюсь, ты простишь, что я вновь поставил службу выше нашего общего счастья. Береги себя и малыша. Твой Максим.

P. S. Товарищ Самсонов, если вдруг ты винишь себя за наш последний разговор, то не страдай хернёй. К тому моменту я уже всё решил, а эти строки дописывал, пока ты бегал до машины. Ты ничего не мог изменить, но всё же подтвердил мои мысли, что ради спасения целого мира незазорно расплатиться собственной жизнью.

Извини, что так и не смог стать для человечества символом нового времени. Но это полнейшая чепуха. Не гожусь я на такую роль. Единственное, что я умею делать хорошо — это истреблять нечисть. В мирной жизни от меня совсем нет толку. Не хочу я доживать век на почётной пенсии, зная, что где-то осталась работа, которую некому делать кроме меня.

Я верю, что здесь вы справитесь сами.

P. P. S. Присмотри за моей семьёй, комиссар. Алиса сильная, она справится. Я знаю это. Но совсем скоро рядом с ней появится человечек, который будет нуждаться в защите. Не бросайте их. Хотя бы в память о том, что я однажды для вас сделал'.

Стараясь не думать о том, чего бы мне ещё хотелось дописать в это послание, я облокотил трость на памятник Кольки и бережно сложил листок.

Ну что ж, Мороз, пора. Уж больно долго ты здесь отдыхал. Долг заждался.

Позолоченный «Орлан», подаренный бывшим начальником, лёг в ладонь привычной тяжестью. Ствол упёрся в подбородок. Вдох, выдох и… спуск!

Выстрела я даже не услышал. Моё сознание просто вышвырнуло в бесконечность кругов ада. Кажется, я уже привык умирать. Единственное, что напрягало, так это сама Бездна. Чуть умом не тронулся, пока носился по этим проклятым чертогам.

Я бегал по ним столь долго, что в какой-то момент начал сомневаться в своей теории. Но потом совершенно неожиданно я стал слышать голос. Тот же самый, что помог мне сбежать из Преисподней когда-то…

Он направлял меня, ведя сквозь чудовищный лабиринт, сотканный из кошмаров. Я блуждал по нему, теряя связь с собственными мыслями, пока в моём разуме не зазвучал чужой шёпот, которой я узнал сразу же.

«Ха-ха-ха! Смертный, ты вернулся ко мне! Воистину пути рока неисповедимы! Я не верю, что это случилось, но ты вновь отыскал меня. Это ли не знак, что наши судьбы сплетены воедино? Отныне в этом жалком мирке нет никого, кто мог бы нас остановить…»

Медленно, очень медленно, хаос адских образов начал рассеиваться. Сквозь него проступили какие-то смутные очертания. Я увидел себя. Точнее, Петра Бугрова. Узнал его мощные руки, густо покрытые кровью. Почему-то её было слишком много вокруг. Местами асфальт почти исчезал под тёмно-красной плёнкой, отражающей свет далёких фонарей.

А потом я увидел трупы. Множество трупов. Незнакомая на первый взгляд городская площадь превратилась в чудовищное полотно, где завалы из переломанных тел образовывали отвратительный в своём геометрическом совершенстве узор.

— Какого… какого дьявола здесь происходит⁈ — прошептал я, озираясь. — Валаккар… мерзкая ты тварь… что ты натворил⁈

Конец пятой книги.

Продолжение: https://author.today/reader/636775/