Все, кто находился в зале, обомлели от настолько абсурдного заявления Серёги. Воцарилась тишина.

Первым не выдержал мой помощник. Белов хохотнул, затем прыснул со смеху и захохотал в голосину. За ним рассмеялся Дэнни.

Кира густо покраснела, подбирая слова. Её возмущённый взгляд заметал молнии в сторону Серёги.

— Извращенец, — тихо и презрительно фыркнула Лера в сторону.

Анна лишь скрестила руки на груди, а ледяное презрение отчётливо читалось в её взгляде. А Костя просто замер, не понимая, что происходит.

Я же позволил себе лёгкую ухмылку. Профдеформация хакеров, что тут поделаешь. Иногда они настолько увлекаются, посевая вокруг себя сленгом, что вообще ничего не понятно. Изредка выходит даже забавно, вот прямо как сейчас.

Кира, наконец, справилась со смущением, сжала губы.

— И из какого борделя вам, простите, голую бабу заказать, молодой человек? — язвительно осведомилась она, сверля Серёгу уничтожающим взглядом.

— Или ты думаешь, что кто-то из нас разденется, озабоченный? — оскалилась Лера, опасно поигрывая в руках канцелярским ножом.

Серёга заморгал, уставился на холодное оружие в руках Соколовой, затем вжал голову в плечи от испепеляющего взгляда владелицы гильдии, пробежаал взглядом по остальным. До моего друга только сейчас дошло, что он ляпнул. И уши хакера мгновенно окрасились в пунцовый цвет.

— Да вы чего, народ? Вы что подумали⁈ — отчаянно воскликнул Серёга, пытаясь защититься от коллективного презрения. Очки съехали и каким-то чудом ещё держались на кончике носа. — Я же про «бабу»! Базовая станция! Ба-за! Или баба! Эт мы так называем базу!

Он подскочил к разобранной панели тренажера, ловким движением отщёлкнул чехол, под которым я заметил начинку. Платы в три яруса, усыпанные чипами и поблёскивающие оловянными дорожками.

— И чтоб прошивка была голая… блин… чистая, в общем. Без всяких там корпоративных защит, как здесь, — добавил он, тыкая в одну из красных микросхем. — Иначе вот эти контроллеры дорожек у меня не получится ломануть. Кстати, ещё скрипт управления моторами с нуля писать надо…

Серёга поправил очки, затравленно оглядывая команду. Все молчали, а Дэнни сдерживался, чтоб не рассмеяться, закрывая рот ладонью.

— У кого-нибудь есть древний роутер? — оглядел он нашу компанию. — Древний в смысле трёхлетней давности выпуска или ещё раньше. Я про это.

— Артём? — Кира повернулась к моему помощнику. — На складе есть хламовник. Ты вроде говорил, что копишь там всякую ерунду.

Белов уже отсмеялся, вытер выступившие слёзы и задумался.

— Да, вроде, есть древний роутер. Или был, — пробормотал он, всмотревшись в потолочную балку, будто этот прибор находился именно там.

— Так есть или был, Артём Сергеич? Вы же следите за складом, — внимательно взглянул я на помощника, и уголок губ дрогнул.

Он по сути здесь был не только наставником, но и завхозом. А если завхоз не знает, что у него лежит на складе, какой же он завхоз? Память у Артёма Белова дырявая, факт.

— Та-ак… Ну вот же, год назад мы меняли систему безопасности. Кира, ты же помнишь, ещё распределение энергии по вольерам обновили, — вернул он взгляд на владелицу гильдии. — А тот роутер сняли. Он так на складе и пылится.

— Это я и хотел услышать! — Серёга оживился, моментально забывая про конфуз. Он уселся на ближайшем потёртом мате, достал из бокового кармана своего бездонного рюкзака паяльник и моток проводов. — Надеюсь, что там нет защиты…

— Прослужил лет пять, а может даже больше, — признался Белов.

— О, это хорошая новость. На таких ещё не ставили, — довольно кивнул Серёга, перебирая провода. — А вот «голую бабу» придётся покупать.

Лера оскалилась, Дэнни загоготал. Анна продолжала холодно посматривать на моего друга. Так же как и Костя растерянно.

— Ой, да. Вырвалось опять, — покраснел мой друг, затем поводил пальцем по экрану своего смартфона. — Есть лишь два магазина в Питере, специализированные, где можно купить… базовую станцию той модификации, что нужна. Теперь осталась лишь одна точка.

— А что со второй? Накрыли нелегальный товар? — спросил я.

— Сгорела, месяц назад, — объяснил Серёга. — А вот в «Роднике» точно есть. Только там могут продать такое железо. Хотя он с девяти утра до восьми вечера.

Я взглянул на круглые часы, которые отсчитывал секунды на стене у входа. Стрелки показывали начало одиннадцатого.

— Поздно, Серый. Магазин уже закрыт, — я перевёл взгляд на уставшую команду.

Дэнни зевал, прикрывая рот ладонью, Костя тёр воспаленные глаза. Да и девушки закрывали глаза и еле стояли на ногах. Вечерок выдался ещё тот, выжал все соки из моих подчинённых.

— На сегодня всё, — распорядился я. — Расходимся до утра. Серёга, адреса скинь моему помощнику.

Я повернулся к Белову, который отчего-то напрягся, будто я ему сейчас буду что-то высказывать.

— Артём Сергеевич, с утра пораньше надо будет съездить в магазин. Забрать базовую станцию, — распорядился я.

— А я тогда приеду с утра, начну подготовительные действия, — довольно кивнул Серёга.

— Артур Викторович… Я не смогу пораньше, — смутился Белов, подхватывая свою затёртую кожаную куртку со скамейки. — У меня… кхм… срочные дела, в общем. Кира в курсе, я её предупредил.

— Кира, значит. Но меня вы не поставили в известность, — сухо заметил я.

— Артур, не начинай, — нахмурилась Кира.

Да что здесь происходит? Какие-то секреты, чемпионские прыжки через голову начальства. Надо будет как-нибудь прояснить этот момент.

— Хорошо, завтра разберёмся, кто поедет за оборудованием. Тогда всем отбой, — произнёс я, и решил дождаться Серёгу у выхода. Друг запыхтел, начиная возиться с замками на рюкзаке, будто оставлял его где-то на улице.

Команда потянулась к выходу. Кира покинула зал первой, Белов шмыгнул следом за ней. Потом потянулись мои подопечные.

Я задержался, чтобы проверить Искорку, которая как-то странно ёрзала. Пока друг копался с рюкзаком, я взял на руки саламандру.

Изучил радужку глаз, которая потемнела. Кроха ждала ужин, который ещё не наступил. Значит, ей не хватает дневного рациона, даже того корма, что я добавлял недавно. Поэтому снова следует увеличить дозировку.

Пришлось прицепить кормушку на клетку, высыпать туда жменю из пакета, который всегда при мне, в заплечной сумке. Искорка с аппетитом налетела на долгожданные гранулы, громко перемалывая их острыми зубками.

— Вот смотрю я на твою ящерку. И думаю. Как она у тебя ещё ничего не подожгла? — Серёга бросил любопытный взгляд на саламандру. — Я читал о них. Даже были серьёзные пожары. Такие нестабильные существа.

— Только если их выращивают нестабильные гладиаторы, — улыбнулся я в ответ.

— И то верно, — хохотнул Серёга. — Но там вроде разрешение нужно. На особо опасных.

— А ты ведь прав, — ухмыльнулся я другу. — Надо сделать на Искорку бумагу.

Если меня остановят посреди улицы, отделаюсь предупреждением. А вот если комиссия нагрянет, жди беды.

Надо будет Кире сообщить, чтобы сделала разрешение. Кстати, и Бублика также следует подстраховать. Он кислотой плюётся, и к нему разумеется прицепится комиссия.

Я подхватил переноску, в которой развалилась Искорка. Она успокоилась, а услышав своё имя профырчала в ответ.

Мы с Серёгой вышли в коридор. Он буквально искрился от счастья, предвкушал тот момент, когда приступит к делу. И начал мне рассказывать про маршрутизаторы и их прошивки. Абсолютно бесполезную информацию я слушал мельком, выделяя редкие понятные слова.

В полумраке коридора замер Белов, подпирая стену. Бывший тренер с кем-то разговаривал и немного сгорбился, слушая крик, доносящийся из трубки.

— Ира, потише… — произнёс он, бросив в нашу сторону опасливый взгляд. — Я задержусь, по делу.

— Ты время видел⁈.. — доносился из трубки тонкий женский голос. — Какие дела могут быть ночью⁈..

Далее я не слышал. Белов заметил меня, выключил телефон. Затем он тяжело выдохнул, нервно вытирая испарину со лба рукавом, в его глазах мелькнула смесь стыда и отчаяния.

— Я домой, Артур… — торопливо пробормотал помощник. — Сегодня не получится. А вот завтра всем займусь. А то меня там потеряли просто…

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, торопливо отправился на выход.

Я и не настаивал. Это его была идея оставаться в ночь. Но жена у него громкая. И явно ревнивая.

— Мой помощник. Знаешь, как мы познакомились? — проводил я глазами Белова, затем повернулся к Серёге. — Нос ему расквасил, и тем самым спас его.

— Ну ты даёшь! — рассмеялся друг. — Не знал, что так можно спасать людей. Тогда меня спасали в школе чуть ли не каждый день, ха-ха!

— Пока я не дал тем негодяям отпор, — положил я ему руку на плечо, и мы направились через холл к выходу.

С Серёгой мы начали дружить с пятого класса. В тот день его метелила на пустыре банда старшеклассников. Я проходил мимо и бросился в самую гущу событий. В итоге дрался так отчаянно, что толпа разбежалась. Терпеть не могу, когда обижают слабых.

— Да-а-а, — протянул Серёга. — Я хорошо запомнил тот момент. С тех пор меня не трогали. И всё благодаря тебе, Артур. А за это я тебе отличный комп собрал, кстати.

Он широко улыбнулся, вспоминая славные времена, так же, как и я.

Попадая в холл, я замер на полпути к выходу. Вспомнил, что нужно навестить одно хвостатое существо, узнать, что с ним. Попрощавшись с другом, я повернул обратно, в другое крыло.

Прошёл по полутёмному коридору, мимо мерцающей люминесцентной лампы, которая собиралась сгореть, затем увидел приоткрытую дверь в лазарет.

Внутри, под ярким светом кварцевых ламп, Полина привычно колдовала с мензурками, пипетками и колбами, методично смешивая прозрачный раствор неизвестного назначения.

Стоило мне переступить порог, как из-под медицинской кушетки вылетел бело-рыжий ураган. Живчик резво промчался по кафельному полу, неуклюже поскользнулся на повороте и с размаху врезался мне в ноги.

Не теряя темпа, щенок отскочил от меня, затем вновь кинулся ко мне, вставая на задние лапы. Я поднял этот бьющийся в счастливых конвульсиях комок шерсти, зажмурился, пока он облизал языком подбородок и щёки. Опустил вихревого терьера, и тот, оправдывая своё название, почесал в дальний угол, под кушетку.

Мой взгляд скользнул по кабинету. На ножках стола и пары стульев следы укусов, на стене у шкафа свежие царапины. Несколько вмятин на металлическом ящике.

Следы свежие, и не приходилось сомневаться, кто их оставил.

— Живчик оправдывает своё имя, — констатировал я, вновь взяв щенка на руки и почёсывая его за ушами. Ядро терьера пульсировало ровно, но с такой сумасшедшей частотой, что от него исходило почти осязаемое тепло.

Полина оторвалась от мензурок, саркастично ухмыльнулась.

— Радуйтесь этой энергии, Артур Викторович, — Док сняла использованные перчатки, бросила их в контейнер. — Обычное дело у молодых вихревых терьеров. У них эфирные каналы работают на постоянный сброс, им нужно постоянно что-то грызть, куда-то бегать, чтобы не перегореть изнутри. Хорошо ещё, что он пока просто пет, а не фамильяр. Иначе от моего кабинета ничего бы не осталось.

Полина прислонилась бедром к столу, скрестив руки на груди, и посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

— Надеюсь, вы не собираетесь делать из этой гиперактивной катастрофы боевого зверя? — тихо произнесла Полина.

Я молча гладил затихающего щенка, чувствуя под пальцами тихо вибрирующую силу. Для обычного Проводника этот пёс действительно оказался бы катастрофой. Но для меня… Для меня это был очередной алмаз, который ждал правильной огранки.

— Посмотрим, Полина, — ответил я с загадочной улыбкой, возвращая Живчика на пол и провожая взглядом пса, сорвавшегося с места. — Посмотрим.

— Если восстановление будет идти такими же темпами, завтра выпишу Живчика, — напомнила мне Док напоследок.

Я направил смарт-браслет в сторону мелькающего по полу джек-терьера, с горем пополам поймал его в фокус и успел нажать на «Дополнительные параметры».

[Состояние Ядра: стабильное.

Уровень стресса: 1,4%]

Работа Полины была сделана профессионально. Она почти сбила сильнейший стресс. И Док могла не говорить больше ничего, я читал это в её взгляде. Живчику повезло. Его не успели сломать эти злодеи. Видно купили недавно и решили как следует его приручить, по-своему, по-живодёрски. Пожил бы он ещё денёк в таких условиях, Ядро бы рассыпалось.

— Разумеется, пульсации Ядра ещё нестабильны, — произнесла Док, отрывая меня от размышлений. Шумела вода, Полина промывала руки под раковиной. — Но эти микро-отклонения я уберу. К завтрашнему вечеру.

— Рад слышать, Полина, — кивнул я в знак признательности, поймал её странный взгляд и вышел в коридор.

Из холла доносились звуки матча. Старичок смотрел телевизор, отчаянно за кого-то болея. Матчи Золотой лиги, как раз всё внимание болельщиков приковано именно к этому дивизиону.

И дед оказался заядлым фанатом. Как же его зовут? Вроде на бэйджике было его имя. Редкое такое. И отчество мне запомнилось.

Точно, я вспомнил.

— Христофор Родионович, доброго вечера! — махнул я охраннику рукой.

Старик прикрутил громкость, высунулся в окно.

— И вам не кашлять, Артур Викторович, — проскрипел он, окидывая меня цепким прищуром. — Что-то вы припозднились, ага…

— Дел много, Христофор Родионович, — улыбнулся я.

— Ага… Знач, дела всё делаете. До свиданьица, — проводил он меня взглядом, исчезая в своей будке.

Дедуля вроде хороший, душевный. Я поначалу подумывал посадить на его место молодого, крепкого парня. Но сейчас уже сомневался.

Пусть Кира сама решает. Пока угроз никаких нет, усиления и не требуется. Мы ещё пустое место для Синдикатов и конкурирующих гильдий. Ну вот только «Яростные» появились, и то это мелочёвка. Ну и Муромцев, который обещал нас победить.

На этом всё.

Когда попадём в Бронзу, начнётся основное веселье. И вот там следует подходить к охране более серьёзно.

Ночной Питер встретил меня пробирающим до костей холодным ветром. Я поднял воротник куртки, ускорил шаг, направляясь к спасительному неону чебуречной Нины Сергеевны.

— Мы тут совсем одубеем, — ворчал из кармана Сверчанский. — Нужен привал, сударь. С очень большим костром.

— Костра не обещаю, но тепло будет, — улыбнулся я, по привычке нажимая пальцем на голову Сверчанского и пряча его в кармане.

— Да ёфкин клеф! Фудавь! — пробубнил Сверчанский, пытаясь выбраться.

— Сиди тихо, — предупредил я. — Иначе загребут тебя. На опыты.

Барон затих, сразу же. Ни слова, ни единого шороха. Он испугался.

Толкнув дверь в чебуречную, я зашёл внутрь. Ожидал привычного гомона, звона стаканов и густого запаха жареного масла и мяса.

Но зал оказался почти пустым. Странно. До полночи здесь не протолкнуться, а сейчас занято всего три столика.

Аромат чебуреков всё же доносился из кухни, заведение работало.

За стойкой никого не было, а из радио тянулась на минимальной громкости неспешная музыка.

Я нажал на кнопку у стойку. Из служебного помещения вышла Нина. Обычно бойкая и улыбчивая, сейчас она была растеряна, подняла на меня потухший взгляд.

— Доброго дня, — натянула она улыбку. — Как всегда?

— Да, три чебурека здесь. И два на вынос, через полчаса. И томатный сок, — сделал я заказ. Два чебурека я съем завтра. В кои-то веки захотелось позавтракать по-человечески.

Получив заказ, я занял ближайший столик, положил переноску с Искоркой на стол. Саламандра тут же высунулась, активно задвигала носом и плотоядно облизнулась гипнотизируя взглядом ближайший к ней чебурек. Потянулась к нему лапкой, выпрямила коготки, чтобы зацепить наверняка.

— Э нет, подруга, — я отодвинул от переноски поднос с ужином. — Тебе такое нельзя. Будет большой бум. Хочешь бум?

Я вгляделся в мордочку Искорки. А она вгляделась в моё лицо. Затем категорично фыркнула в ответ, вроде «Да и не надо». Отвернулась.

Я покачал головой, приступил к позднему ужину. Глотнул томатного сока, а затем с тихим хрустом вгрызся в горячий чебурек, неизменно великолепный, вновь стараясь не упустить ни капли сока.

Доедая второй чебурек, я бросил взгляд в сторону Нины Сергеевны, которая вышла к очередному посетителю. От прежней владелицы чебуречной осталась одна лишь тень. У неё проблемы. Серьёзные.

В моей голове сформировалась пугающая мысль. Я аж чуть не поперхнулся.

В прошлой, неслучившейся жизни, дела у Нины Сергеевны в это время шли в гору. Каждый день был ажиотаж. А уже через год эта чебуречная станет отправной точкой к процветающей сети таких же столовок, раскинувшихся по всему Питеру.

Да и вообще. Нина Сергеевна всегда светилась оптимизмом, никогда не выглядела раздавленной, и своим отношением к жизни заражала других.

Но сейчас её будто подменили.

Я взял в руки третий чебурек, застыл, посматривая через окно на мелькающие фары автомобилей и яркие ночные вывески магазинов через дорогу. Но смотрел я куда-то вдаль, постепенно осознавая истинный масштаб происходящего.

Вэллор отправил меня и Покровского на сорок лет назад. Что он, что я много раз вмешивались в текущий ход событий. Даже если взять то, что я успел уже изменить. Выступление у Шепелева и выбивание денег для Анны. Спасённые от смерти Лера и Бублик.

Изгнанный из гильдии Илья Муромцев, который свернул на кривую дорожку. Сорванные планы «Нео-синтеза», который пытался использовать «Огненных львов» в своих целях. Анна с Матильдой, в обычной жизни ни за что бы не вошедшие в гильдию, будь она хоть трижды золотой.

Переменных стало слишком много. Волны от наших действий расходились всё шире, затрагивая судьбы людей, не имеющих никакого отношения ни к аренам, ни к Синдикатам, которые только разворачивают свою деятельность.

И если наше вмешательство изменило судьбу владелицы чебуречной, как теперь будут развиваться Синдикаты? Как отреагирует «Авангард» или «Нео-Синтез» на сбои в своих идеальных схемах?

Мои старые знания из будущего больше не были стопроцентной гарантией победы. Я играл старую и знакомую шахматную партию, в которой фигуры начали двигаться по другим маршрутам. На пару шагов вперёд я мог планировать свои действия, но не дальше.

Доев чебуреки, я запил их густым, бодрящим томатным соком, а затем подошёл к стойке.

— Я заказывал два с собой, — произнёс я, вновь встречаясь с печальными глазами Нины. Забирая бумажный пакет, всё же не удержался, тихо добавил: — Всё нормально? У вас проблемы?..

Нина вздрогнула, словно очнувшись от тяжёлых мыслей. На мгновение в её взгляде промелькнуло отчаяние, но она спрятала его под дежурной улыбкой.

— Всё прекрасно, — кивнула она, добавляя в пакет два соуса в пластиковой ёмкой таре, от заведения. — Всего лишь устала немного. Приятного аппетита.

Я не стал расспрашивать. Просто выразил благодарность за вкусный ужин, а затем покинул заведение.

Всё же надо было помочь Нине. Следует обязательно подключить Серёгу, чтобы он копнул информацию по её бизнесу, по кредиторам. Как наладит нам роторные маты, так я его и озадачу.

На улице было зябко. Я прошёл по знакомому переулку, обогнул мусорную площадку, вышел на свою улицу. На протяжении всего пути я прокручивал в голове предстоящую тренировку на самодельных тренажёрах. Всё же это лучше, чем ничего.

Пусть остальные гильдии переплачивают за посещение частных тренажёрных залов, которые на удивление быстро завезли себе роторные маты и накрутили на них цены. У нас денег нет, и приходится выкручиваться.

— Сударь Артур! — проскрипел барон Сверчанский, выглянув из кармана куртки и вновь требуя внимания. — Мое гусарское нутро требует продолжения банкета! Извольте обеспечить меня нектаром. Ну или хотя бы тем кефиром, раз уж на то пошло. Гусару нужна энергия для ночных размышлений! Мне же работать скоро с питомцами.

Вот же неугомонный. Я остановился у знакомого круглосуточного ларька.

— Кефир отменяется, барон. Я не готов слушать твои сольные концерты до утра, — усмехнулся я, покупая бутылку негазированной воды, показывая этикетку. — Вот тебе, «Утренняя роса». Ты же сам просил росу.

— Да я не в том смысле, разрази меня дихлофос! — возмущённо застрекотал сверчок, высовывая усы наружу. Хорошо, что я уже отошёл от ларька, а то бы у продавщицы обморок случился. — Вы сатрап, сударь! Никак не поймёте ранимую душу боевого гусара! Вода для умывания, а для души нужен сахарок!

Я вздохнул, вернулся, купив с прилавка одинокий киви, оставляя ещё пятьдесят рублей.

— Фу, кислятина заморская! — скривился барон, всмотревшись на мохнатый фрукт. — Какая гусеница это выдумала?

— Вы что-то сказали? — удивилась пожилая продавщица, прищурившись.

— Я говорю, гусеницы в этом году урожай сожрали, — натянуто улыбнулся я, надавливая пальцем на пытающегося выскочить Сверчанского.

— Ой, да, и не говорите. У меня все сливы пожрали, паразиты, — горестно закивала продавщица, бросив на меня измученный взгляд. — А белый налив! Ни одного целого яблока. У вас есть белый налив?

— Нет, такого у меня нет, — признался я.

— Я помню, сливы, — расстроенно улыбнулась продавщица. Видно я задел её за живое, поднимая тему про гусениц. Точнее начал Сверчанский.

Мы отошли от ларька, когда Сверчанский выпрыгнул из кармана, прячась под воротник куртки.

— И что вы меня, сударь, постоянно игнорируете? Пихаетесь, — пробурчал сверчок.

— По той же причине. Опыты, лаборатория, — заметил я. — Увидит продавщица, расскажет остальным. И жди гостей-живодёров.

— Ладно. Я всё понял. Окончательно, — пробубнил Сверчанский. — Но эту кислятину есть не буду, учти.

— Витамин цэ, Сверчанский, — парировал я. — Будешь укреплять хитин.

Вернувшись в свою спартанскую однушку, я разрезал киви пополам, положил одну половину на кухонный стол, прямо перед недовольным сверчком. Тот в задумчивости уселся рядом, уныло ковыряя в киви своей передней лапкой.

Пока я заваривал чай, Искорка поела порцию элитного сублимата. Через минуту она была на столе. Я глотнул чая, затем вспомнил про сухари. Полез за ними на полку.

— Чав, чав, чав… — донеслось позади.

— Мадемуазель, что за наглость? — задохнулся от возмущения Сверчанский.

Я подошёл к столу, наблюдая, как Искорка уплетает киви, притом довольно причмокивая и пуская носом струйки почти белого дыма, что намекало на её блаженное состояние.

Я протёр глаза, всмотрелся. Опыт гладиатора отказывался принимать эту картину. Огненные саламандры не едят тропические фрукты. Вообще.

Недолго думая, я достал телефон и набрал номер Покровского. Если кто и мог объяснить этот гастрономический абсурд, так это он.

Док ответил после третьего гудка.

— Горай? Что случилось? — услышал я его бодрый напряжённый голос. — Опять кого-то покалечили?

— Хуже, Док, — я опёрся о кухонную раковину, глядя, как саламандра доедает вторую половину киви. — Искорка только что слопала киви. И, кажется, ей это понравилось. Что это? Какой-то сбой в метаболизме? Химия в крови?

На том конце провода Покровский рассмеялся.

— Расслабься, Артур, — услышал я его голос. — Никакого сбоя нет. Абсолютно нормальное явление. Огненные саламандры едят фрукты, изредка и тропические. Чтобы получить сверхбыстрый заряд фруктозы. Этот сахар нужен для экстренной трансформации Ядра. Всё это говорит, что наша умничка готовится к скачку. Ты что, подвел её к следующему уровню?

Я вспомнил недавнюю тренировку с «блуждающими гирями», раскалённый воздух в зале и белеющую от перегрева чешую на загривке Искорки.

— Да, она чуть не перепрыгнула планку. Ядро было на пределе, — признался я. — Я остановил перегрев. Решил, что еще рано форсировать.

— Правильно сделал, — серьёзно ответил Покровский. — Идеальное решение. Искусственным разгоном Ядра обычно занимаются синдикатские мясники. Пусть набирается сил. Скорми ей ещё один киви, понаблюдай. Но не перегружай, не больше одного в день.

Я поблагодарил Дока, завершил созвон.

Искорка, сыто охнув, свернулась калачиком, посматривая на меня в ожидании горячей ванны. Сверчанский, бормоча проклятия в адрес «прожорливых дикарей», уполз в свою картонную коробку.

Я переложил саламандру в ванну, затем принял душ и отправился на скрипучий диван. Пора как следует выспаться. Завтра будет жаркий денёк.

Утро в тренировочном зале «Огненных львов» началось не с привычной разминки, а с суеты.

В центре зала высилась гора пустых коробок, перед ней груда распакованных беговых дорожек фирмы «Лорекс».

Белова ещё не было. Кира замерла в сторонке, недовольно посматривая на захламлённый тренировочный зал. Я знал о чём она размышляет. И сам с утра поймал себя на мысли, что если мы здесь соберём установку, никуда уже её не отнесём. Она похоронит под собой остальные полосы препятствий, которые появляются из пола. Несколько режимов Живчику под хвост.

Но в отличие от Киры я уже нашёл выход из создавшегося положения. Чуть позже сообщу. Остальные подопечные не спешили выводить питомцев, собирались в зале, посматривая то на Серёгу, то на груду разобранных беговых дорожек.

Мой друг сидел на одном из матов, потроша пластиковые контроллеры тренажёров.

— Так, народ. Базовая станция нужна, — Серёга поднял голову, поправляя съехавшие на нос очки. Он протянул мне измятый листок, вырванный из блокнота. — Вот, я прописал модель станции. И ещё нужны два силовых реле с оптопарой. Я тоже указал модель. Адрес магазина на этом же листке. Полчаса отсюда, если пешком.

— Насколько тяжёлая станция? Один человек справится? — взглянул я на хакера.

— Пф-ф-ф, конечно, — расплылся он в улыбке. — Пару кило весит. Даже ребёнок унесёт.

Я взял листок с корявым хакерским почерком, повернулся к команде, которая с недоумением разглядывала процесс расчленения спортинвентаря.

— Ломать не строить. Да, Тренер? — усмехнулся Дэнни. — Я был бы не прочь побегать на дорожке.

— Думаю, та дорожка, что мы сделаем, тебе больше понравится, — сообщил я мажору. — Будешь вспоминать её всю оставшуюся жизнь.

— Как это мило, — хохотнул Ветров, и очень напрягся, судя по взгляду.

Белова ещё нет, значит, отправится в магазин кто-то из моих подопечных. Делов-то. Добраться по адресу, показать листок продавцу, оплатить и донести оборудование целым и невредимым.

— Ветров. Раз ты самый разговорчивый, значит бери список и дуй в магазин, — я протянул ему листок. — Одна нога здесь, другая там. Нам нужно сегодня всё собрать.

Дэнни брезгливо отшатнулся от бумажки, словно ему предложили взять в руки дохлую крысу.

— Тренер, вы шутите? Я не знаю, что это за железки! — возмутился мажор, нервно причёсывая чёлку. — Я в этих ваших платах не разбираюсь. Мне подсунут какую-нибудь сгоревшую фиговину, а я даже не пойму, что она сгорела.

Я тяжело вздохнул, переводя взгляд на блондинку.

— Анна. Сбегаешь?

— Артур Викторович, я в этом совсем не разбираюсь, — Анна виновато взглянула на меня. — У меня даже ноутбука своего нет, я всё с телефона делаю.

— Ой, да ладно прибедняться, — фыркнула Лера, скривившись в язвительной улыбке. — У каждого сейчас есть ноут.

Анна смерила её ледяным взглядом.

— Раз он у тебя есть, Соколова, вперёд, — парировала она. — Наверняка лучше меня в этих всех проводах соображаешь.

— Да при чём тут вообще ноутбуки⁈ — вмешался Дэнни, всплеснув руками. — Оборудование сложное, специфическое! Там наверняка куча модификаций! Если мне продадут не ту деталь, мы просто сожжём эти моторы, и вы же меня потом крайним сделаете!

— Ветров, отставить панику, — остановил я мажора.

— На коробках маркировка есть, — Серёга постучал пальцем по листку, который забрал у меня и поставил ещё одну загогулину. — И на корпусе отметка. Обычно сзади. В общем, не ошибёшься.

Дэнни ехидно ухмыльнулся и кивнул в сторону Леры.

— Вон, пусть Соколова идёт, — произнёс он. — У неё аж целый ноутбук есть, она умная.

— Ха-ха, прямо живот надорвёшь от смеха! — злобно оскалилась Лера, и рука её в следующую секунду ухватилась за кусок поролона. Тот полетел в мажора, попадая ему прямо в лоб и сбивая чёлку на другую сторону.

— Эй, полегче! — возмутился Ветров, сжимая кулаки.

Я уже хотел прекратить этот детский сад, но тут не выдержал Костя.

— Хватит! — подскочил ко мне Смирнов, забирая листок с данными. — Хватит спорить из-за ерунды. Я схожу, Тренер.

Серёга, с интересом наблюдавший за этой перепалкой поверх своих очков, с облегчением всучил Косте листок.

— Держи, дружище. И скажи продавцу, чтобы голая… то есть базовая станция была обязательно на двенадцать вольт, — подчеркнул Серёга. — Если подсунут на двадцать четыре — мы тут всё спалим.

Костя молча кивнул, подошёл к Кире, которая неохотно рассталась с пятью тысячами, и выскочил из здания.

Смирнов взрослел на глазах. Пока остальные тешили своё эго, он принял на себя ответственность и отправился исполнять.

Через несколько минут в зале появился Белов. Шёл он не спеша, с пластиковым стаканчиком кофе.

Я обвёл подопечных взглядом, затем покосился в сторону Белова.

— Итак, пока Константин бегает за важным оборудованием, вы трое надеваете перчатки, — сообщил я. — И затем идёте помогать Артёму Сергеевичу. Таскать металлические профили в другой зал.

Белов остановился, округлил глаза, посматривая на швеллеры, затем подошёл ко мне.

— Артур… Викторович, какой это другой зал? — выдавил помощник.

— Артём Сергеевич, у нас проблема с локацией, — я окинул взглядом тренировочный зал. — Соберём конструкцию, расставим их с нужными интервалами. Половина зала будет занята. А как же остальные тренировки?

— Верно, — Белов почесал затылок. — Я как-то об этом не подумал.

— В цоколе есть старый зал общей физической подготовки, — подала голос Кира. — Он такой же по площади, вытяжка есть и стены с полами целые. Только мы им года три не пользовались.

— Я о нём и говорю, — улыбнулся я.

Ещё когда мы осматривали с помощником помещения, я заметил дверь на цокольный этаж, а затем сверился с планом здания.

Такой же зал по площади как тренажёрный, и простаивает. Непорядок.

Спустившись по бетонным ступеням в тот самый зал, я огляделся. Он действительно оказался просторным и сухим. Окошки под потолком, вентилятор надрывался напротив, подавая свежий воздух в помещение. И ни пылинки, ни паутины. Сразу видно, что баба Зина следит за чистотой.

Единственное, что меня смущало, так это кладбище тяжелоатлетического инвентаря в дальней трети зала. На полу валялись десятки ржавых блинов от штанг, грифы, порванные тросы от блочных тренажёров, и прочие мелкогабаритные детали.

— То, что нужно, — резюмировал я. — Весь металл выносим из зала.

— И куда это девать? — насупился Белов.

— Да хотя бы на задний двор, — ухмыльнулся я. — Артём Сергеич, ну что вы как маленький? Потом закажете машину, сдадите всё это на металлолом. Всё-таки не лишние деньги.

Дэнни оказавшийся рядом брезгливо отпихнул блин своим кроссовком.

— Тренер, вы серьёзно? — скривился Ветров. — Я вообще-то не нанимался тяжести таскать. Я ведь не грузчик. В моем контракте прописаны бои и тренировки, а не уборка металлолома.

Я даже не успел открыть рот, как помощник побагровел, оскалился, резко разворачиваясь к парню.

— А теперь взял блин и потащил! — рявкнул Белов с такой первобытной яростью, что Дэнни инстинктивно отшатнулся. — Ты гладиатор или тряпка⁈ У нас квалификация горит, а он тут маникюр бережёт! Бегом, я сказал!

Дэнни опасливо посмотрел на Белова, затем мученически вздохнул, закатывая глаза к потолку. Но спорить ни со мной, ни с моим помощником, он не решился. Понимал, что будет ещё хуже.

Нехотя Дэнни поднял тяжёлый ржавый блин и потащил его по ступеням наверх, тихо проклиная судьбу.

Поставив переноску с Искоркой в сторонку, я тоже решил размяться. Втроём мы вычистили зал полностью.

А затем работа закипела.

Белов, вооружившись сварочным аппаратом, сверялся с наброском, который Серёга начертил ему прямо на куске картона.

Поскольку длины цокольного зала не хватало для выстраивания одиннадцати дорожек в одну прямую линию, да ещё с пролётами, мы решили делать сложную конфигурацию. Белов принялся готовить куски швеллеров под металлический каркас в форме буквы «Г».

Затем установка полотен беговых дорожек с интервалами в полтора метра. Потом подпитка моторов и более тонкая настройка, к которой уже вовсю готовился Серёга.

Спустившись к нам со своими платами, он оккупировал угол напротив ступеней. Ему катастрофически не хватало рук для подготовки проводов. Поэтому Лера и Анна, еще недавно готовые вцепиться друг другу в глотки, сейчас спокойно сидели на полу рядом с хакером и зачищали контакты. Совместный труд сближал лучше любых психологических тренингов.

В полуподвале запахло озоном, горелой канифолью и горячим металлом. Искры от сварки Белова яркими фонтанами разлетались по бетонному полу. И удивительно, вытяжка работала очень неплохо. Я заметил дымок, потянувшийся к вентиляционной решётке. Так что все чувствовали себя комфортно.

Процесс летел вперёд, в буквальном смысле. Ветров помогал Белову стыковать швеллеры между собой, я разбирал коробы с платами управления дорожками. Анна и Лера, продолжали зачищать провода.

У нас был реальный шанс успеть собрать роторные маты до вечера.

Сквозь треск сварочного аппарата я услышал звук входящего вызова. Отошёл от сварки, мельком посмотрел на экран.

«Костя Смирнов, лев».

Я мог бы и не отвечать, дождаться когда он придёт, и принесёт то, за чем его послали. Но что-то было не так. Я тут же принял звонок.

— Купил то, что нужно? — громко спросил я, отходя ещё дальше от потрескивающей сварки.

На том конце провода всхлипнули.

— Артур Викторович… Помогите! Мне тут нос разбили… — глухо выпалил Смирнов, и связь оборвалась.