Тусклый жёлтый свет настенного бра выхватил из полумрака лицо мужчины, сидящего напротив Пичугина. Волевой подбородок, копна светлых волос на голове с зачёсом влево и неизменный сканирующий прищур.

— Самуил Широков, — произнёс я.

— Только какого рожна он здесь забыл? — протянул Серёга, а его глаза расширились, и он стал больше похож на филина, созерцающего добычу. — Бред какой-то.

Я медленно кивнул, не сводя взгляда с лица телеведущего.

Ошибки быть не могло. Это лицо знал каждый житель Питера, хоть раз включавший спортивные трансляции или передачи с разборами матчей, которые транслировались чуть ли не на всех спортивных каналах.

Самуил Широков был не просто комментатором. Он был неофициальным голосом питерских арен, главным инсайдером и аналитиком, чьи обзоры и прогнозы формировали общественное мнение. Одно его слово в прямом эфире могло поднять рейтинг никому не известной гильдии, или навсегда похоронить репутацию перспективного тандема.

И сейчас этот человек, чьим амплуа была кристальная честность и независимая экспертиза, сидел в прокуренном клоповнике напротив Пичугина, странного таинственного посредника, который теперь меня настораживал ещё сильней прежнего.

— Это же… — прошептал Серёга, подавшись вперёд. — Он же медийная персона, бро. Если его тут сфотают…

— Не сфотают, — сухо ответил я, наблюдая за происходящим. — В таких заведениях если не достают телефоны. Все слишком увлечены выпивкой. Да и они сидят вдали от всех.

Пичугин всё с той же вежливой ничего не выражающей полуулыбкой достал из внутреннего кармана пиджака пухлый белый конверт, положил его на стол перед Широковым.

Телеведущий не стал заглядывать внутрь. Он лишь сдержанно кивнул, убирая конверт за пазуху лёгкой куртки.

Сделка заняла меньше минуты. Никаких рукопожатий. Никаких лишних слов. Пичугин встал, поправил манжеты и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь бара скрипнула, скрывая его за собой.

Серёга дернулся было следом, но я жёстко перехватил его за локоть.

— Сиди.

— Уйдёт же! — возмутился хакер.

— Пусть уходит. Догонять его бесполезно, — я кивнул в сторону столика, за которым остался сидеть Широков. Телеведущий не торопился, задумчиво вертя в руках свой нетронутый стакан, в котором плескалось тёмное крафтовое пиво.

— Ничего не понял, — уставился на меня Серёга. — Ты ж сам хотел с ним поговорить.

— Это уже ты сам придумал. Цель была проследить, — заметил я. — Мы проследили. Пичугин просто курьер. Шестерёнка. Если мы прижмём его в подворотне, он ничего не скажет. А завтра за такое счета моей гильдии могут заблокировать.

— Хотя ты прав, да, — согласился Серёга. — Если он общается с такими людьми…

— А вот медийное лицо, которое явно берёт взятки… Это уже зацепка, — ухмыльнулся я, затем поднялся из-за стола. — Жди меня здесь, Серый. Пойду, возьму автограф у звезды.

Серёга судорожно схватил меня за рукав, утягивая обратно на стул.

— Стой, Горай. Ты со своей каменной физиономией только спугнешь его, — зашипел он, и его глаза азартно блеснули, — он тёртый калач, на дешёвые понты не поведётся. А вот на лесть такие медийные гуси клюют безотказно. Смотри и учись, как работают профессионалы социального инжиниринга. Хе-хе.

Не дожидаясь моего ответа, Серёга вскочил из-за стола. Взъерошил свои и без того лохматые волосы, нацепил на лицо выражение абсолютно щенячьего восторга и зигзагами, имитируя лёгкое опьянение, направился прямо к столику телеведущего.

— Да ладно⁈ Быть того не может! — заорал Серёга на весь бар, заставляя нескольких мрачных работяг за соседним столиком недовольно обернуться. — Самуил Широков⁈ Здесь⁈ В этой дыре⁈ Мужики, да вы не понимаете, кто к нам зашёл! Это же легенда!

Широков вздрогнул. Его рука, державшая кружку, замерла, так и не донеся крафтовое пиво до рта. В первую секунду на лице Широкова мелькнула паника. Быть узнанным в этом заведении явно не входило в его планы.

— Парень, потише, — процедил комментатор, озираясь. — Ты обознался.

— Не, точно не обознался. Я ваш голос из тысячи узнаю, — Серёга плюхнулся на стул прямо напротив Широкова, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство. — Я же все ваши обзоры смотрю. Вы гений аналитики! Самуил, дадите автограф? Блин, а ручки-то нет…

Друг зашарил по карманам, а я в это время подошёл к столику.

— А давайте мы вас угостим⁈ — заблестел счастливым взглядом Серёга. — В честь такого события!

Я поймал растерянный взгляд Широкова, но моё лицо было непроницаемым.

— Мой друг большой поклонник вашего таланта, господин Широков, — ровно произнёс я, отодвигая ногой пустой стул. — Не откажите в чести.

Широков смерил меня настороженным взглядом, но, не увидев агрессии, слегка расслабился. Паника уступила место профессиональному тщеславию. Серёга был прав. Обожание фанатов было для таких как он своего рода наркотиком, и Серёга отыгрывал роль преданного поклонника просто безупречно.

— Ну… раз уж узнали, — Широков снисходительно усмехнулся, чуть резче обычного поправляя воротник куртки. — Только давайте без лишнего шума. Я здесь инкогнито. Изучаю, так сказать, изнанку жизни простых болельщиков, так нужно для нового сюжета.

— Конечно, никакого шума, — радостно закивал Серёга.

Он отправился к стойке, я же отправил сообщение другу, что не буду пить, и чтобы он прихватил мне минералку. Затем мы немного побеседовали с Самуилом. В основном говорили о Бетонке и новом сезоне Бронзовой лиги.

— Так, я здесь, — Серёга поставил на стол бутылку виски с золотистой этикеткой, три стакана, и небольшое ведёрко со льдом, затем поставил передо мной литровую бутылку «Ессентуков». — А выпьем мы за знакомство. И за вашу гениальную аналитику.

Он щедро разлил янтарную жидкость по стаканам. Я плеснул себе минералки. Широков расслабился окончательно, кинул себе три кубика льда и чокнулся с Серёгой, махом опрокидывая в себя напиток.

Я же пригубил минералку. И приготовился к долгой осаде.

Серёга между тем работал филигранно. Он активно выпивал с комментатором, травил байки с арен, сыпал фамилиями второсортных гладиаторов и методично, порция за порцией, развязывал звезде язык. Широков, польщённый вниманием и подогретый алкоголем, капля за каплей начинал терять бдительность.

Бутылка сомнительного виски опустела наполовину, когда мой друг начал обсуждать с Широковым последние сплетни Золотой Лиги. Теперь Серёга уже не притворялся, он был изрядно подшофе.

Комментатор вроде бы и не выглядел пьяным, держался очень неплохо. Но я видел как он размяк, окончательно расслабился. Лицо его покраснело, а голос приобрёл те самые бархатистые интонации, которыми он вещал с телеэкранов.

Я сидел молча, цедя тёплую минералку. Ждал нужного момента.

— Самуил, вот вы же всё знаете, — заплетающимся языком протянул Серёга. — Вы же там, на самом верху! Наверняка с такими серьёзными людьми общаетесь. А нам… простым смертным, это даж и не снилось.

— Инсайды, спонсоры, все дела… — добавил я от себя.

Широков снисходительно усмехнулся, покручивая стакан.

— Да ну, обычная работа, ребята, — ухмыльнулся он. — Информация это валюта. А я, как аналитик, должен знать курс этой валюты. Ничего сверхъестественного.

Я решил, что пора вступать в игру.

— Информацией нужно уметь распоряжаться, — ровно произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Кстати, о серьёзных людях. Тот человек, что сидел с вами до нас… Кажется, у него очень знакомое лицо.

Широков едва заметно напрягся. Его пальцы крепче сжали стакан, а из взгляда на секунду исчезла пьяная поволока.

— О, этот? — комментатор попытался отмахнуться с небрежной легкостью, но вышло фальшиво. — Обычный знакомый. Человек больших связей в узких кругах. Вы вряд ли пересекались на аренах. Он не из спортивной тусовки.

Мы с Серёгой обменялись короткими взглядами. Широков закрылся. Он был пьян, он был тщеславен, но он не был идиотом. Информацию о Пичугине он просто так не сдаст. Слишком велики были ставки. И причин много. Одна из них лежала в пухлом конверте, во внутреннем кармане его куртки.

Нужно было менять тактику. Я отставил стакан с минералкой, подался вперёд.

— Послушайте, Самуил, — мой голос стал тихим и доверительным. — Давайте откровенно. Я наставник «Огненных львов». Моя команда сегодня прошла первый раунд квалификации на Бетонке. Мы вынесли «Стальных Бивней», и мы пойдем дальше.

Широков прищурился, узнавая меня.

— Ах, вот оно что, — улыбнулся он. — Те самые «Львы», которые ломают об колено все прогнозы букмекеров… Наслышан. Выскочки сезона.

— Выскочки, которым нужны деньги, — жёстко поправил я. — А вам, как главному инсайдеру арены, нужны сенсации и эксклюзивы с самого низа. Вы же видели, как работает моя команда.

— Конечно видел, — кивнул Широков. — И не только. Я был комментатором на втором этапе.

— Я знаю изнанку турнира, — продолжал я. — А вы знаете тех, кто ставит на нас деньги. Уверен, мы можем быть полезны друг другу. Можем придумать взаимовыгодный формат сотрудничества.

Комментатор оценивающе прищурился. Его расслабленность окончательно улетучилась, уступив место расчётливому взгляду дельца. Я понимал, что значит эта пауза. Самуил прикидывал риски и возможную маржу от того, чтобы заполучить ручного инсайдера, и это прямо в команде, которая рвёт всех в квалификации.

— Взаимовыгодный формат… — задумчиво протянул Широков, доставая из кармана смартфон. — Это звучит разумно, Артур. Эксклюзивы нынче в цене.

Он продиктовал свой номер. А я сохранил его в памяти телефона, сделал дозвон, поделившись своим номером.

— Я позвоню вам чуть позже, Горай, — Широков поднялся из-за стола, затем покачнулся и поправил куртку. — А пока… постарайтесь не вылететь на третьем этапе… Кстати, — он показал на бутылку виски, — неплохой напиток.

Он развернулся и быстро направился к выходу из бара.

— Лихо ты его окучил, — усмехнулся Серёга, провожая его взглядом. Затем допил виски, икнул. — Я бы так не смог.

— Ты хорошо его подготовил, — хлопнул я по плечу друга, поднимаясь из-за стола.

Покинув «Дубовую бочку», мы добрались до подземки и начали спускаться по ступеням.

— Я его пробью, Артур, — заплетающимся голосом пообещал Серёга, потирая глаза. — И его связи с этим Пичугиным. Если они играют в связке, в Сетке должны быть следы транзакций или общих офшоров.

— Ты всё видел. В конверте скорее всего была наличка. Готовься к тому что ты ничего не найдёшь, — заметил я.

— Не-не, — покачал головой Серёга. — Я их выпотрошу. Точно говорю.

— Только без риска, Серый. Такие люди ошибок не прощают, — я хлопнул его по плечу. — Высыпайся. А как найдёшь — сообщи и уже будем думать.

Мы сели в вагон метро, а затем Серёга вышел на своей станции, подняв на прощанье руку, сжатую в кулак. Я же проехал ещё пару остановок, и покинул вагон.

Через пять минут я уже шёл в направлении своего дома.

— Сударь! — требовательно проскрипел голос Сверчанского из моего нагрудного кармана. Барон, всё это время сидевший тихо, решил напомнить о себе. — Моя пищеварительная система требует немедленного вмешательства!

— Опять изжога, сударь? — усмехнулся я, не сбавляя шага.

— Хуже! После вашего элитного сублимата с вулканическим пеплом у меня до сих пор в желудке настоящая засуха! — возмущался гусар, перепрыгивая мне на плечо. — Требую кефира. Гусар без кефира на ночь — это как сабля без ножен!

Спорить с насекомым, ссылающимся на гастроэнтерологию, было выше моих сил. Я свернул к знакомому ночному ларьку, который светился тусклым неоном на углу, прикупил пакет самого обычного кефира.

Вернувшись домой, я стянул куртку, вытряхнул ворчащего Сверчанского на кухонный стол. Затем первым делом налил густой кефир в пластиковую пробку от бутылки и придвинул её к насекомому.

— Извольте, барон. Ваше лекарство, — ухмыльнулся я

Сверчок недоверчиво понюхал жидкость, а затем жадно припал к пробке.

Пока я кормил Искорку, Сверчанский выпил содержимое пробки, затем сладко причмокнул. Раньше такого не было, поэтому я отвлёкся от Искорки, подошёл к столу. Сверчок лежал на спине, театрально раскинул передние лапки. Его фасеточные глаза подозрительно блестели.

— Эх, гитара моя шестиструнная! — с надрывом заголосил гусар на всю кухню. — Отвори потихоньку калитку-у-у! И войди в тихий са-а-а-ад, словно те-е-ень!

Я поневоле сморщился. Голос барона напоминал скрип несмазанной телеги, которую волокут по битому стеклу.

Эка его развезло. Неожиданно. Возможно, всё дело в специфическом метаболизме говорящего ферала, которое помножилось на ту самую дегустацию дрожжей с сахаром?

Я этого точно не знал, но факт налицо. Барона развезло моментально.

— Тихо ты! Сейчас соседей всех разбудишь, — предупредил я его, пытаясь взять в руку.

— Не губите молодость, корнет! Душа поёт! — отбивался сверчок, отползая от моей ладони и продолжая завывать: — Ямщик, не гони лошаде-е-ей! Мне некуда больше спеши-и-ить!

Резкий, шипящий звук разорвал ночную тишину квартиры.

Искорка уже сидела на столе. Она нависла над сверчком, а на её нижней губе свисала гранула корма. Я чувствовал её вибрации. Саламандра была в абсолютном бешенстве.

Грозно зацокав на горе-певца, она приоткрыла пасть и выпустила в Сверчанского плотную струйку чёрного дыма.

Барон Сверчанский икнул, подобрался и вытянулся по струнке, поменяв цвет на более тёмный, затем чихнул, и ещё раз, отмахиваясь лапками от дыма.

— Приказ понял, стрекоталку захлопнул! — пискнул барон, поджимая усы, затем спрыгнул со стола, проворчав напоследок: — Срамота… никакого уважения к благородным офицерам.

Сверчок метнулся в свою картонную коробку, зарылся под ватные диски с головой и затих, напоследок возмущённо пробормотав что-то про «немытых варваров» и «смерть искусства».

Искорка удовлетворенно фыркнула и отправилась к кормушке, доедать корм.

Я лишь ухмыльнулся в ответ, добираясь до полки, где меня дожидалась упаковка доширака. Чуть позже, поужинав, я приготовил ванну для крохи, перекладывая её в горячую воду, а затем и сам отправился на диван.

Но как-то не спалось. Мысли всё крутились вокруг беседы с Широковым и Пичугина, который передал ему деньги. За что? И какие дела могут быть между ним и знаменитым спортивным комментатором?

Надеюсь, что это не последняя наша встреча с Самуилом, и я выясню это.

Убирая лишние мысли из головы, я закрыл глаза и уснул.

Собирался я с утра быстро. Будильник прозвенел, но я так крепко спал, что не услышал его. Спешно покормил Искорку, выдал Сверчанскому ещё одну дольку апельсина, а сам буквально на ходу перекусил двумя варёными яйцами и запил водой из-под крана.

Десять минут в дороге, и вот я уже у здания гильдии.

Когда я вошёл в кабинет Киры, увидел её за столом. Она обложилась распечатанными листами, на нескольких из которых я заметил значок Бетонки. Финансовый директор выглядела озадаченной.

— Артур, у нас перенос графика, — сообщила Кира, поднимая на меня глаза. — Официальное уведомление пришло полчаса назад. Следующий этап квалификации откладывается на неделю. Ссылаются на какие-то глобальные технические работы на центральной арене, сбой в серверах.

— Отлично, — я с удовлетворением кивнул. — Семь лишних дней — это роскошь. Больше времени на обкатку тактики и притирку команды.

В этот момент дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стоял Белов. Бывший наставник был бледен как полотно, а его пальцы, сжимающие рабочий планшет, заметно дрожали.

— Никакой тактики не будет… Артур Викторович, — хрипло выдохнул Белов, залетая в кабинет. — Они только что опубликовали формат нового этапа. Это не бои на аренах.

Я нахмурился, чувствуя нарастающее напряжение.

— Что там, Артём Сергеевич? — поймал я взглядом мелькнувшего к столу помощника. — Говорите чётко.

— Испытание. «Центрифуга», — Белов кинул планшет на стол Киры. Экран транслировал трехмерную схему нового полигона Лиги. — Я видел её в записи. Но какого чёрта? Такое было в Золотой Лиге как-то раз.

— И что это… за центрифуга? — насторожилась Кира. — Мы не успеем к ней подготовиться?

— Да тут дело не в том, успеем мы или нет! — воскликнул Белов. — Не сможем!

— Артём, можешь спокойней объяснить? — строго произнесла Кира. — Без паники, спокойно и доходчиво.

Белов замолк, и я решил просветить владелицу гильдии. Понятно, о чём хотел сказать мой помощник. У нас нет возможности подготовиться.

— Это большая многоярусная полоса препятствий, — объяснил я, взглянув на Киру.

— Что нужно? Барьеры? Что там за препятствия? — она удивлённо оглядела нас. — Я могу поспрашивать у знакомых.

— Проблема не в барьерах, — сообщил я. — Проблема в сложном оборудовании, которое стоит больших денег.

— Это я и хотел сказать, — Белов ткнул пальцем в экран, запуская анимацию. — Вся поверхность арены состоит из десятков совмещённых беговых лент и роторных платформ. Одни крутятся вперёд, другие назад. Они меняют направление, скорость, угол наклона. Одно неверное движение, рассинхрон или потеря равновесия — и тандем сходит с дистанции. Автоматическая дисквалификация.

Я смотрел на экран, и мой мозг быстро анализировал механику предстоящего кошмара. Кира молчала, обдумывая услышанное.

— Суть в следующем, — продолжал Белов, нервно вытирая вспотевший лоб рукавом. — Наши тандемы привыкли к твёрдой земле под ногами…

— Я знаю, что такое вестибулярный аппарат, — холодно заметила Кира. — В таком случае надо сделать имитацию.

— Такие условия сложно создать, — покачал я головой. — Фамильяры попадут в новые условия и все наработанные движения пойдут прахом. Нарушится ориентация в пространстве, начнётся паника.

— Вот, да. Это я и хотел сказать, — произнёс Белов, посматривая на экран планшета. — А там ведь ещё надо от препятствий уклоняться.

Кира тяжело вздохнула, побледнела.

— И что нам делать? — тихо произнесла она. — Сколько стоит… что там надо приобрести?

— Роторные маты, — выдавил Белов. — Сложнейшие механизированные беговые платформы-центрифуги. С пультами управления. Один такой подержанный роторный мат сто́ит бешеных денег. Это элитное оборудование Синдикатов.

Кира откинулась в кресле, закрывая лицо руками.

— Денег нет… — прошептала она. — Миллион от спонсора мы заморозили. Нам просто не на что купить эти тренажеры. Мы в тупике.

В кабинете повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием вентилятора под потолком.

Я же оторвался от экрана планшета, сфокусировался на невидимой точке, где-то за окном. В голове мелькнула идея.

— Сколько стоят три подержанных роторных мата? — сухо спросил я, разрывая тишину.

Белов вздрогнул, поднял глаза.

— Около трёхсот тысяч за штуку, Артур Викторович, — полушёпотом произнёс помощник. — Если брать на сером рынке. Без гарантии и отгрузочных документов. Итого почти миллион. Но у нас…

— Я знаю, что у нас их нет, — отрезал я, заставляя его замолчать. — Есть у меня одна идея. Но для этого мне понадобится вся команда.

Я взглянул на удивлённого Белова.

— Включая вас, Артём Сергеевич, — произнёс я, затем мой взгляд переместился на владелицу гильдии. — И тебя, Кира.