В тесной кладовой бушевал локальный торнадо. Под самым потолком, полностью игнорируя законы гравитации, размеренно вращались три мокрые половые тряпки.

Словно в невидимой центрифуге они кружились, щедро разбрызгивая грязную воду на выкрашенные зелёной краской стены, стеллажи и шкафчики с полками, на мутное окно под потолком и постер поп-звезды современной эстрады Михаила Стасова.

На полу разбросаны оцинкованные вёдра, средства для мытья полов, пакеты с непонятным содержимым, плошки и полуразбитые тарелки со звоном перекатывались по линолеуму, под воздействием завихрений.

В самом эпицентре коммунального катаклизма сидел Живчик. Спокойный. И абсолютно счастливый. Вихревой терьер увлечённо грыз деревянную щётку. А от него волнами расходилась плотная энергия, закручивающая воздушные потоки в тугую спираль. Хвост мелкого паршивца ходил ходуном, отбивая по полу радостные ритмы.

В углу, врезавшись массивным телом в металлический стеллаж, причитала баба Зина в синей робе. Она яростно крестилась, не отрывая округлившихся в ужасе глаз от левитирующего инвентаря.

— Изыди, нечистая сила! — голосила баба Зина. Она вжалась в стеллаж массивным телом и отмахивалась веником. — Демон прорвался!

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как боевой запал сменяется отцовской усталостью. Затем ухмыльнулся. Всё же удивительной способностью обладают мелкие питомцы. Буквально из ничего устраивают масштабную катастрофу.

Мой взгляд скользнул по помещению, оценивая масштабы разрушений. Ничего критичного. Обычный выброс неконтролируемой способности.

В дверной проём протиснулся Белов.

— Ох ты ж, ититская богомышь. Он же пет, — помощник так и застыл с бритвенным станком в руке, а его левая щека терялась в густой пене. Глаза Артёма Сергеича бегали от причитающей бабы Зины к летающим тряпкам.

Из своего кабинета выскочила охнувшая Кира, по привычке прижимая к груди электронный планшет. Чуть поодаль, сливаясь с обшарпанными обоями, замер Костя. Вжался в стену с таким усердием, будто мечтал прямо сейчас растечься незаметной лужицей по плинтусу, как Желешка.

В нагрудном кармане моей куртки завозился барон Сверчанский. Мутант высунул усатую морду, повел фасеточными глазами и недовольно цыкнул.

— Прямиком из преисподней тварь лохматая явилась! — продолжала баба Зина, тараща глаза на летающие под потолком тряпки. — За грехи наши тяжкие!

Игнорируя причитания уборщицы, я шагнул внутрь кладовой. Угомонил Искорку, которая лишь фыркнула в ответ. Не хватало ещё бытовку превратить в локальный крематорий.

Смарт-браслет выстрелил голографическим окошком, тихо пискнув.

[Вид: Вихревой джек-рассел-терьер. — Класс: Пет.

Ядро: Уровень 2.

Сила: 5 — Ловкость: 10 — Живучесть: 3 — Энергия: 2]

Нажал на «Дополнительные показатели».

[Состояние Ядра: перегрев. Нагрузка — класс Б.

Уровень стресса: 1,4%]

Разумеется, терьер был спокоен. Но Ядро перегружено. Пульсация эфира зашкаливала, пробивая верхние границы нормы для неокрепшего организма.

Я коснулся холки Живчика, и щенок вздрогнул, тявкнул с такой интонацией, будто хотел мне сказать «Смотри, как могу, хозяин!».

Провёл рукой по шёрстке, ближе к позвоночнику. Энергоканалы терьера, которые мы с Полиной едва восстановили, сейчас работали на износ. Малыш пока ещё не понимал, что происходит, но уже скоро он перестанет справляться с потоком Силы.

Всплеск энергии требовал выхода, и щенок инстинктивно сбрасывал её через вихревые каналы. Затем понятно, что будет. Хрупкие стенки Ядра могли покрыться микротрещинами. И тогда всё может закончиться плачевно.

— Зинаида Иванна, это всего лишь питомец. Здесь никаких демонов нет, — бросил я уборщице, которая притихла, пытаясь осмыслить сказанное, затем вновь уставилась на летающие тряпки.

Я не стал делать резких движений.

Опираясь на глубокие знания биомеханики из своего времени, я добрался до пульсирующего живота Живчика. Искать нужно было скрытые вихревые центры — крошечные узлы нервной системы, отвечающие за выброс энергии.

И я нашёл их. Под мягкой шерстью пульсировали две горячие точки, в районе нижних ребер. Я произвёл серию легких, точных нажатий. Четыре, затем два, затем снова четыре. Пауза. Повтор.

Эффект последовал через три подхода. Тугая спираль воздуха с тихим хлопком распалась.

Левитирующие под потолком тряпки мгновенно подчинились законам гравитации. С чавкающими звуками две из них шлёпнулись на пол. Третья на плечо бабы Зины.

— Чур меня, окаянный! — уборщица вскочила, бросаясь на выход и едва попадая в дверную створку.

— Я её успокою! — сообщил Белов, скорее даже не мне, а Кире.

Поднимая Живчика на руки, чувствуя, как под рукой быстро бьётся его сердечко, я отправился в лазарет.

— Всё хорошо, дружок, сейчас мы тебя приведём в чувство, — бормотал я Живчику, который задышал ещё чаще. Нормальная реакция после вихревой инициации.

Полина стояла в конце коридора, отвлекаясь на шум. Заметив терьера, всё поняла, натянула улыбку.

— Быстрей, я сделаю капельницу, — исчезла она в своей обители.

— Впечатлительные нынче пейзанки пошли, командир, — раздался из кармана тихий голосок Сверчанского. — Из-за малейшего сквозняка инквизицию кличут.

— Ты и сам испугался, — улыбнулся я. — Я чувствовал как ты дрожишь.

— Это от возмущения, — подчеркнул барон. — В моё время этой блохастой тле накинули бы шинель на морду. Да вина бы плеснули, для успокоения нервов. А тут развели политесы… Тьфу, срамота!

Искорка лишь недовольно фыркнула в ответ.

— Ну да, сама такая, — буркнул в ответ Сверчанский, и на всякий случай спрятался в карман.

Только я переступил порог лазарета, как в нос ударил антисептик и озон от кварцевой лампы. Полина уже подкатила к кушетке мини-капельницу, встречая хвостатого пациента.

— Прошу вас, — указала он на белую простынь.

Живчик попытался вывернуться из моих рук, но я уже донёс его до кушетки.

— Уи-и-и, — заскулил щенок.

— Он что, вихрь создал? — взглянула на меня Полина, готовя крохотную иглу.

— Не только, — хмыкнул я. — Ещё и контролировал его. Пусть и неосознанно.

— В первый раз, значит, — удивилась Полина. — Забавно.

Она ловко орудовала прозрачными трубками, готовя систему для внутривенного вливания. Щенок слабо вильнул хвостом, вытянул мордочку, попытался лизнуть лицо склонившейся над ним Полины.

— Еще одно такое движение, пушистый, и в банку заспиртую, — ледяным тоном пообещала Док, не отрывая взгляда от его холки. Надо было попасть в определённую точку, а для этого следовало, чтобы щенок не шевелился.

Слова Полины прозвучали для щенка как команда «Замереть». Живчик прочёл в интонациях угрозу. Хотя Полина улыбалась, а её руки действовали с максимальной заботой о питомце.

Пальцы в синих нитриловых перчатках девушки ювелирно ввели катетер в холку, не причинив зверю ни малейшего дискомфорта. Полоска пластыря легла идеально ровно, надежно фиксируя пластиковую бабочку.

Закончив с процедурой, Полина сбросила перчатки в урну и повернулась ко мне.

— Диагноз предельно ясен, Артур Викторович, — лишённым эмоций голосом сообщила она. — Лохматый негодник напился хлорированной воды из ведра нашей уборщицы. У него из пасти воняет хлоркой.

— Вот как, — я принюхался, склонившись к приоткрытой пасти терьера. — Точно. Запах отчётливый.

— Бытовая химия дала мощнейший удар по неокрепшей эндокринной системе, — продолжала Полина. — В сочетании с недавним витаминным комплексом это спровоцировало неконтролируемый выброс энергии из Ядра.

Я молча кивнул, соглашаясь с выводами фамтеха. Хотя что-то не давало мне покоя. Я пытался вспомнить, что именно.

Моя ладонь легла на загривок Живчика, медленно поглаживая взъерошенную шерсть. Щенок прикрыл глаза. Сейчас он дышал размеренно, а сердечный ритм постепенно приходил в норму.

Мой смарт-браслет окончательно успокоился. Показал, что Ядро остывает. Будто камень с души упал. Я ведь его спас не для того, чтобы заново угробить. Живчик будет жить и крепнуть, несмотря ни на что.

— Вам, Артур Викторович, надо бы присматривать за этой егозой, — Полина отвернулась к металлическим шкафчикам, перебирая прозрачные ампулы с физраствором. — Как бы дел не натворил. Может его в вольер определить?

— Нет, нельзя. Он пока не дорос до вольера, — заметил я.

— Как знаете. Я же как лучше хочу, — донесся до меня голос Полины, в котором проскочила обеспокоенность.

— Знаю. Но нет. Рано, — произнёс я, цепляясь за одну интересную мысль.

Меня смущало казалось бы логичное предположение Дока, и неспроста.

Вихревые терьеры — это не декоративные пудели, выведенные для украшения диванов и собачьих выставок. Я знал эту породу. Феноменальный, почти агрессивный метаболизм, вот что их отличало от остальных вихревых питомцев.

Пищеварительный тракт Живчика способен переварить даже гвозди, а печень обладала врождённым иммунитетом к большинству лёгких токсинов. И тут вода с разбавленной в ней хлоркой.

Максимум, могло произойти лёгкое расстройство желудка. Но никак не перегрев Ядра и выброс вихревой энергии. Такой эффект даёт лишь целенаправленный удар по эфирным каналам.

Либо кто-то намеренно подмешал в воду мощный алхимический стимулятор, пытаясь устроить диверсию на базе. Либо с энергосистемой самого Живчика происходит нечто аномальное, выходящее за рамки классической ветеринарии. В любом случае, пускать ситуацию на самотёк нельзя. Теперь я буду следить за этим генератором хаоса, денно и нощно.

Я вновь проверил показатели на смарт-браслете. Оранжевое свечение голографического окошка сменилось спокойным зелёным. Ядро почти остыло.

— Можете не переживать, — сообщила мне Полина. — Ещё десять минут, и будет как новенький.

Кивнув, я оставил щенка на попечение Полины, вышел из лазарета. Команда толпилась в коридоре. Взбудораженная недавним происшествием, она напряжённо перешептывалась. Увидев меня, все замолкли, выжидающе глядя на своего тренера.

— Тренер, что там с мелким? — нарушил паузу Ветров, тревожно посматривая на приоткрытую дверь лазарета.

— Он выживет? — грубым голосом произнесла Лера.

— Жить будет. Док стабилизировала Ядро, — спокойно ответил я, обводя их взглядом. — На сегодня приключения закончены. Вы отлично показали себя на Центрифуге. Вырвали победу.

— Не все, — буркнула под нос Лера. — Если бы не тот чёртов участок…

— Все, — оборвал я её на полуслове. — Напоминаю ещё раз. И каждый раз буду напоминать. Пока не отложится у вас на подкорке главное. Мы команда, и это наша общая победа. И хватит жалеть себя, Соколова. Ты ошиблась, увидела слабое место, проработала. Только так ты будешь расти.

— Правильные слова, тренер, — широко улыбнулся Костя.

— Подлиза, — зыркнула в его сторону Лера, прячась в раздевалке.

Я проводил её взглядом. Что ж, характер не подарок, но работать с ней можно, а главное, результаты есть. Я их вижу, пусть и не такие серьёзные подвижки, но они есть.

— Можете расходиться по домам. Отдыхайте. Вы это заслужили, — бросил я остальным и затем добавил непререкаемым тоном: — Но завтра с утра жду всех на базе. В полной готовности. Опоздавших ждёт кросс в полной экипировке.

Никто и не спорил. Подопечные потянулись в раздевалку, тихо обсуждая планы на вечер.

— Артур, зайди, пожалуйста, — услышал я голос Киры. Владелица гильдии выглядывала из приоткрытой двери своего кабинета, поблёскивая стёклами очков на носу.

Проходя в её кабинет, я взглянул на севшую в своё кресло Киру.

Она медленно отсчитывала хрустящие купюры.

— Тридцать тысяч с призовых, — объяснила она, натянув улыбку. — За победу на центрифуге. Хоть и много затрат предстоит, но я решила отблагодарить тебя за твои труды.

Я собрал свои кровно заработанные в стопку, кивнул в знак благодарности. Она правильно поступила. Поняла, что без меня они бы вылетели уже на старте.

Дверь приоткрылась, впуская Белова. Видимо он услышал Киру, и поэтому решил вставить своё слово. Подошёл к столу, покосившись на выданную мне премию, нервно поправил потёртый воротник своей кожаной куртки.

— Я уже договорился, Кира, — напористо сообщил он. — А ты мне так и не ответила. Нам жизненно необходимы ударопоглощающие подложки для тренировочных мешков. Впереди много тренировок, а мешки на вес золота. Хотя бы так сэкономим.

— Ну вот опять ты со своими мешками, — скривилась Кира, хватаясь за голову. — Вольеры надо менять, Артём. Волье-ры.

— Артём Сергеич прав, — вмешался я в беседу, пряча премию в карман. — Если не хотим тратиться на мешки, надо купить подложки.

— И ты туда же, — вздохнула Кира. — Вы меня в гроб загоните своими тратами… Ладно, выделю я деньги на ваши подложки. Сколько нужно?

— Десять… Нет, двадцать тысяч, — тут же забормотал Белов. — А если дашь тридцать…

— Вот. Пятнадцать на всё, — владелица гильдии положила на стол три купюры. — Больше дать не могу.

Белов заграбастал ручищей выданные деньги, затем махнул мне.

— Поехали, Егор уже ждёт нас, — пробубнил помощник.

Искорка недовольно заелозила на плече, и мне пришлось отвлечься. Поменял ей губку, смочив горячей водой, положил туда кроху, забирая с собой. Не успел я сесть в микроавтобус, как услышал мерное сопение саламандры.

Спустя полчаса наш побитый жизнью гильдейский микроавтобус заехал в ворота, останавливаясь у большого склада.

У массивной двери нас встретил худощавый усатый военный, который засуетился, замахал руками.

— И чего это он размахался? Где Егор? — хмыкнул Белов, покидая кабину микроавтобуса.

— Это не он?

— Егор… не, габаритами не вышел, — нервно хохотнул помощник, бросив ему. — Что случилось? Нас ждут.

— Быстрей, быстрей, — суетливо забормотал военный, и усы его красноречиво зашевелились, будто и они поторапливали нас. — Другой вход. Отгоните отсюда вашу колымагу, за угол.

— Да тьфу на тебя, — тихо произнёс Белов и действительно сплюнул в сторону и крякнул, исчезая в кабине. — Сейчас отгоним, раз так умоляют.

Я прошёл за угол, замечая усача. Тот замер, оглядываясь и с кем-то говоря по телефону. Вновь махнул нам.

Белов подогнал поскрипывающий микроавтобус к двустворчатым дверям, и я к этому времени подошёл к ним. Через несколько секунд мы оказались внутри ангара.

Потолок маячил где-то вверху стальными балками и жестяным сводом. А впереди вдаль уходили высокие стеллажи с кучей коробок.

Сколько же там продукции хранится, уму непостижимо.

— Впечатлён? — ухмыльнулся Белов. — Но нам не сюда. Мы в отдел списанной продукции.

— Сюда, быстрее, — вновь показался из-за ближайшего стеллажа усач.

— А почему так шифруются? — посмотрел я направо, в сторону металлических стоек с натянутой ширмой, закрывающей приличную площадь склада от посторонних глаз. Именно там нас ждал усач.

— Начальство ругает, что барыжат списанием, вот и проводят они сделки без шума и пыли, — попытался объяснить помощник, спеша в сторону ширмы.

— Ну да, микроавтобус ведь никто не видел. Ни одна камера, которых я насчитал уже пять штук, — широко улыбнулся я, и встретив напряжённый взгляд Белова.

— Не пойму, чем ты недоволен, Горай, — пробурчал Белов, плотно сжав губы, отчего стал похож на недовольного бобра. — Я, можно сказать, договорился, привёз сюда. А ты пытаешься острить.

— Даже в мыслях не было, Артём Сергеич, — произнёс я, пряча улыбку. — Всего лишь подмечаю странности.

— Всё чисто, я те говорю, — бросил мне Белов, заходя за ширму.

Я последовал за ним, сразу же встречаясь взглядом с усачом, и с грузным лысым мужчиной в тельняшке, восседавшему за обитым жестью столом. Вокруг вповалку лежали материалы, пробитые бронежилеты, горы пахнущей резиной и дешёвым клеем экипировки, детали от непонятных механизмов, рулоны тканей и ещё много чего.

Усач, махнув грузному рукой, удалился, а Белов подался к своему знакомому. Решил взять роль переговорщика на себя.

Я и не вмешивался. Его же приятель, вот пусть и выбивает товар.

Надув щёки для пущей солидности, мой помощник облокотился на стойку и заговорщицки понизил голос.

— Егор, давай по-человечески, — выдал Артём Сергеевич. — За эти тенты красная цена пятёра за партию. Десять лет назад мы такие же рулоны у тебя брали, и отдавали меньше денег. Отдашь за пятёрку, и мы твои постоянные клиенты.

Грузный прапор окинул нас критичным взглядом. Его лицо дрогнуло, двойной подбородок всколыхнулся.

— Артём, ты из комы вышел? — хмыкнул прапорщик. — Какие пять тыщ? Двадцать пять. И то только потому, что у тебя куртка прикольная, раритетная.

Белов густо покраснел, оглянулся на меня, затем вновь повернулся к продавцу. Он открыл было рот, но прапор поднял руку.

— Нет, я же сказал. Да, это списанный товар. Но сам посмотри. Какое качество, — он поднялся со скрипнувшего стула, подошёл к рулонам, вытянул пальцами ткань, пощупал. — Плотная, надёжная. Тридцать лет, и ни одной царапины. И ударопоглощающие подложки. За тридцатник отдам десять штук.

Белов растерялся, и мне пришлось оттеснять смущённого помощника в сторону. Я прошёл к рулону, потрогал пальцами, затем встретился взглядом с прапором.

— Плотность полиуретана не дотягивает до стандартов даже региональных лиг, — произнёс я тоном, лишённым малейших эмоций. — Взглянем на маркировку. Коэффициент прочности недостаточен. Через пару-тройку месяцев интенсивных тренировок тяжеловесов, этот материал придёт в негодность. Забираем остатки со склада с уценкой, и пять тысяч этому тенту красная цена.

Улыбка медленно сползла с лица прапора.

— Эй, это нормальный тент… — начал было он, но осёкся, замечая, как я потянул за собой Белова к выходу. — Ладно! Пять тысяч!

— И ударопоглощающие подложки, — вернулся я к нему, показывая на красные рулоны, похожие структурой на плотный синтепон. — За них пять даже много.

— Артём, ты где его выкопал⁈ — воскликнул прапор, прожигая взглядом моего помощника.

— Он наставник нашей гильдии, в общем, — выдавил Белов. — У нас там небольшая перестановка… В общем, неважно. Так что, отдашь за пять тысяч?

Я взглянул с претензией на Белова. Торгаш готов был отдать и дешевле, я бы сторговался. Но Артём Сергеич влез поперёк батьки в пекло, и вот они уже пожали руки.

— Идёт, забирайте, — прапор напустил на себя печальный вид, будто расставался с чем-то ценным.

Мне стало смешно. За отработанный, уценённый товар, который утилизируют, Егор получал деньги в карман и ещё возмущённо надувал щёки.

Я вспомнил об Искорке. Наши тренировки должны продолжаться, а с таким успехом кроха прожжёт все мешки, что есть у гильдии в наличии. А стоят они каждый по тридцать тысяч, не меньше. Так что мой взгляд зацепился за плотные рулоны со специальной маркировкой. Пламя, в зелёном кружочке, обведённом жирной линией.

— И вот это возьмём, десять штук. За пять тысяч, — добавил я, поставив переноску с Искоркой на верхний рулон.

Лицо прапора вспыхнуло. Он кинулся к товару.

— Не, друзья, — попытался он подойти, но Искорка шикнула, выпуская струйку дыма. Тем самым давала понять, что не нужно торговаться. — Это уж точно будет стоить десятку, ну вы чего.

— Иначе эти рулоны так и сгниют у вас на балансе, до следующей инвентаризации, — добавил я в повисшей тишине.

Спор угас, так и не начавшись. Кладовщик недовольно цыкнул, но покорно потянулся за перчатками, передавая их нам.

— Ладно… Чёрт с вами. Пятнадцать тысяч за всё — пробурчал он.

Мы с Беловым забили микроавтобус товаром до отказа. Благо рулоны слегка сжимались, что позволило их уложить в кузовной части, сложив пару сидений.

Когда мы отъехали от ангара, Белов пытался что-то сказать, но всё никак не решался.

— Смелее, Артём Сергеич, — подбодрил я его.

— Я вот не пойму, Горай, — удивлённо произнёс он. — Какие тяжеловесы? Когды ты про тенты начал говорить, упомянул про них. У нас Бублик, и тот не дотягивает до этой категории.

— Но твой Егор об этом не знает, верно? — подмигнул я растерянному помощнику.

Белов хохотнул, а затем рассмеялся в голос.

До базы мы добрались быстрее обычного. Белов решил срезать через проулок, и через пятнадцать минут мы уже заехали на задний двор своей базы.

Я направился за Живчиком, а Белов чуть ли галопом пустился к складу. По пути прихватил Дэнни, который задержался и записывал в коридоре очередной стрим для своих подписчиков, хвастаясь победой на Бетонке.

— Артём Сергеевич, я не подряжался на такое, — донёсся до меня возмущённый голос Ветрова.

— Я что, один буду освобождать склад от хлама⁈ — рявкнул на него мой помощник. — И выгрузим из кузова рулоны. Давай, не переломишься…

Оставив их позади, я направился к лазарету. У решётки вентиляции в коридоре на стремянке замерла знакомая фигура. Христофор Родионович сделал мне едва заметный знак рукой, спустился, поправляя на голове кепку.

— Артур Викторыч, а ну подь сюда, — сипло протянул он. — Глянь, чего ещё нашёл-то.

Подойдя ближе, я опустил взгляд. На мозолистой ладони сторожа покоилась крошечная овальная линза.

— Ещё одна скрытая камера? — удивился я.

— И камера, и ещё кое-что. Тот паскудник хорошо похозяйничал у нас, да, — протянул старик, покручивая в руке овальный прибор. Интересная сборка… Глушило.

— Глушило? — я вопросительно выгнул бровь. — Что это значит?

— Встроенный подавитель эфира внутри, — со знанием дела выдал Родионыч. — Активируется дистанционно. Режет частоты смарт-браслетов, и наглухо обрывает любую связь. Тридцать метров радиус, ага. А почему глушило?.. Ну, эт мы так говорили в нашем отря…

Вахтер резко осёкся. На полуслове.

В гулкой тишине коридора лишь были слышны отдалённое кряхтение Ветрова и ворчание Белова, которые тащили что-то тяжёлое. Старик тяжело сглотнул, натянув кепку на глаза.

— В общем, дрянь редкостная, — быстро пробормотал Христофор Родионович, торопливо отводя взгляд в сторону чёрного хода. — Пойду-ка я задний двор осмотрю. Вдруг этот супостат там ещё чего нацеплял на стены.

Охранник резко развернулся, зашагал прочь, нервно поправляя кепку и стараясь не оглядываться.

Я не стал его окликать. Смысла в этом не было. Просто молча провожал старика задумчивым взглядом.

А этот старичок ох как непрост. Обычные сторожа не знают о глушителях эфира, не крутят их в руках так, будто работали с ними всю свою жизнь. И не находят они такое оборудование без специального сканера.

Да к тому же, о каком отряде он чуть не проговорился?

Этот человек знал слишком много для своей скромной должности.

Я поставил себе ментальную отметку. За Христофором Родионовичем нужно будет приглядывать. Ещё не хватало, чтобы он оказался внедренцем.

Я в это не верил. Всё же старик внушал доверие. Но… доверяй, но проверяй. Вроде так говорят.

Время покажет, на чьей стороне этот отставной специалист по глушилкам.

Забрав Живчика у Полины, я решил прогулять его на заднем дворе. Да и Искорка просилась на свежий воздух, настойчиво пофыркивая из переноски.

Прицепив поводок к ошейнику пса, который успел лизнуть меня в щёку, я добрался до выхода, толкнул тяжёлую металлическую дверь и вышел во внутренний двор гильдии. Прохладный вечерний ветерок приятно холодил разгорячённое лицо. Я заметил в стороне Леру. Она держала телефон в руке, с кем-то напряжённо разговаривала, агрессивно меряя шагами бетонную площадку.

До меня отчетливо донеслись обрывки фраз.

— Я же опекун!.. — отчаянно выпалила Лера. — Нет!.. не имеете права! Я отправила все документы, ещё на прошлой неделе!..

Живчик гавкнул, потащив меня к микроавтобусу, у которого суетились Ветров с Беловым. И тем самым пёс выдал моё присутствие.

Лера заметила меня, сбросила звонок, убирая телефон, и попыталась пройти мимо.

— У тебя проблемы, Соколова? — максимально мягко поинтересовался я. — Тебе кто-то угрожает? О какой опеке идёт речь?

— Вам послышалось, — буркнула Лера, дёргаясь в сторону двери. — Дайте пройти.

— Если у тебя проблемы, просто скажи, — продолжил я. — Могу помочь.

Лера исказила лицо, будто я нападал на неё. Она просто не умела принимать помощь.

— Это не ваше дело, тренер! — грубо огрызнулась она, сверкнув исподлобья злющими, полными затаённой паники глазами. — Следите лучше за своими питомцами. А в мою жизнь не лезьте!

Не дожидаясь ответа, Соколова прошла мимо. Быстрым шагом направилась к двери, пряча руки в глубокие карманы спортивной куртки.

Проводив её взглядом, я вздохнул. В нашей сборной солянке у каждого бойца за душой прятались свои демоны, свои секреты. Каждый из них отчаянно цеплялся за свою независимость, не понимая одной простой истины.

Гильдия не просто вывеска на фасаде или контракт на столе. Это семья. Настоящая семья, где каждый готов встать за товарища горой, невзирая на чины, заслуги и прошлые ошибки. Сейчас они напоминали ежей, выставивших колючки во все стороны. Они не доверяли никому, кроме себя.

Но обязательно придут к правильному настрою. Я приведу их к этому. И выстрою из них настоящий монолит.

Прогуляв Живчика, который был энергичней прежнего и тянул меня вперёд похлеще многотонного тягача, я вернулся в тренажёрный зал.

В нём царил полумрак. Лишь тусклые дежурные лампы под потолком выхватывали из темноты контуры спортивного инвентаря по углам и пульт управления. Застарелый запах резины и старой краски пощекотал ноздри.

Выпуская Искорку, я взял её на руки, взглянул в большие умные глазки, поблёскивающие золотом.

— А сейчас мы немного поупражняемся. Блуждающие мишени будут в самый раз, — улыбнулся я, коснувшись пальцами её чешуйчатого носика.

— Ш-ш-ш-ш-ш, — одобрила кроха, выпрыгнув из рук на пол. Подбежала к красной стартовой черте, потянула задние лапки.

Я добрался до пульта и врубил нужный режим. Механизмы загудели, мешки с цепями дёрнулись в конце зала, раскручиваясь на месте и увеличивая амплитуды.

«Только не стрелять огнём. Не сейчас. Просто удержись на линии», — отправил я импульс саламандре. — «Завтра защитим мешки новым полотном и тогда будет можно».

Я почувствовал ментальное касание. Искорка сообщила, что всё поняла. А затем я нажал на старт. Мешки понеслись навстречу саламандре, а она отважно кинулась вперёд. Прыжок, затем ещё один, следом ускорение и ещё серия прыжков.

Я направлял её, просчитав за пару секунд движение кожаных мешков. Раздался сигнал пересечения финиша. На табло загорелась цифра — «17».

— А ты делаешь успехи, подруга, — я встретил довольную Искорку, которая забралась на меня. Сердечко билось очень быстро, Ядро нагрелось, но не очень сильно, терморегуляционные каналы в норме. Значит, переживать не о чем.

Что меня радовало, так это пульсации Ядра. Более частые, чем прежде. Всё говорило о скором получении уровня.

— Уав! Уав! — Живчик подбежал к полосе препятствий, остановился, обернувшись и виляя хвостом.

— Ты тоже хочешь пройти? — рассмеялся я. — Хорошо. Учти только, мешки тяжёлые.

Саламандра послушно замерла, вновь забираясь на моё плечо, она с интересом смотрела в сторону джек-терьера, который вилял своим хвостом-вентилятором и ждал сигнала.

Из моего нагрудного кармана показался барон Сверчанский, протяжно зевнув. Сверчок потёр фасеточные глаза передними лапками, пошевелил длинными усами.

— Никак, нестроевую кавалерию в бой бросаете, командир? — иронично поинтересовался гусар, оценивающе посматривая в сторону пушистого добровольца. — Этот корнет ещё пороху не нюхал! Оставили б дитё в покое, ей-богу.

— Ты слишком категоричен. Он справится, — заметил я, вернувшись к пульту.

Поколдовал я над пультом. Мешки сдвинулись, звеня цепями отправились на исходную позицию.

Когда они добрались до дальней стены, я вновь врубил «Блуждающие мешки».

А Живчик сорвался с места.

Я пристально наблюдал за щенком, нащупывая Сопряжение. В таких ситуациях оно и проявляется. Такое может произойти и у петов, когда они находятся на пороге получения уровня.

Но пробиться через эфир я пока не мог. Живчик пока не давал согласия на связь, потому что просто пока не осознавал, что это такое.

Я затаил дыхание, почувствовал как коготки Искорки заскрипели на ткани моей куртки, сжимаясь от волнения.

Пушистый комок не просто бежал по матам навстречу большим мешкам, каждый из которых весит пятьдесят Живчиков, а может и того больше.

Когда мешки оказались в паре метров от щенка, вокруг его крошечного тельца сформировалась плотная и гудящая вихревая аура. Закрученные потоки воздуха сработали как идеальный аэродинамический щит.

Щенок просто пробежал вперёд, а мешки отскакивали от него один за другим, меняя траекторию движения.

А под конец терьер будто сам себя подбросил вперёд, полностью игнорируя законы гравитации.

Бело-рыжая шёрстка Живчика заблестела, будто он покрылся инеем.

Картинка в моей голове сложилась окончательно. Полина оказалась не права. Ядро щенка не было отравлено хлоркой. И никакие диверсанты не подмешивали ему стимуляторы. Запущенный Доком витаминный комплекс просто ускорил естественный процесс в организме терьера. В кладовке скопившаяся энергия пыталась прорваться наружу, переходя на качественно новый уровень.

Это было не отравление. Это было настоящее пробуждение силы.

Сделав круг по залу, серебристый вихрь, громко лая, мягко приземлился, точно у моих ног. Живчик ещё раз задорно тявкнул, ожидая похвалы.

— Красавец, — потрепал я его по холке. — Ты ещё не понимаешь, что сейчас сделал!

— Матерь божья… — благоговейно прошептал Сверчанский, намертво вцепившись лапками в край моего кармана. — Да это ж не щенок, командир. Это целый летучий эскадрон в миниатюре! Беру свои слова обратно. С таким бойцом можно хоть сейчас на передовую!

Я присел на корточки, поглаживая довольного Живчика. Вот он потенциал, способный перевернуть всю турнирную таблицу Синдикатов. Оставалось лишь дождаться нужного момента. А потом правильно его направить.

Сейчас я чувствовал затухающие вибрации. Живчик попытался вырваться, но я вновь нашёл вихревые точки, помассировал их, успокаивая питомца. Не нужно сейчас вихря, мне хватило картинки из кладовой бабы Зины, чтобы прочувствовать последствия.

Дверь в этот момент распахнулась, В зал буквально залетел как всегда растрёпанный Серёга. Выглядел он так, словно последние полчаса спасался бегством от стаи голодных теневых гончих. Грудная клетка тяжело вздымалась от сбитого дыхания, а его покрасневшие глаза фанатично поблёскивали.

— Вот ты где, братишка! — радостно воскликнул он, приближаясь ко мне. — Твой пузатый помощник злой как чёрт! Так и не смог сказать, где ты! Я по шуму нашёл!

Живчик замер, навострил уши. Искорка критично посмотрела на моего друга, прошипела в ответ, чтобы так громко не разговаривал.

— Ты взбудоражен, — заметил я, посматривая на планшет, который Серёга сжимал в руке. — Что-то интересное хочешь сказать?

— А то! Смотри! — тяжело дыша, он едва не впечатал светящийся экран мне в переносицу. — Я вскрыл его! Вскрыл! Расковырял этот чёртов зашифрованный архив!

— Так, чей архив? — взглянул я на друга, всё ещё не понимая, что он мне хочет донести.

Хакер растянул губы в торжествующей улыбке.

— Широкова, конечно. Вот, смотри, кто такой этот Широков на самом деле. Ты просто офигеешь!