Когда Джейн вернулась в королевскую усадьбу с вещами Беатрис, на улице уже смеркалось. Всю дорогу до дома ее преследовал запах дыма – горящего урожая, дров и сорняков, – но это было глупо. На таком расстоянии от дома шерифа ничего не почувствуешь. Джейн преследовал вовсе не запах, а чувство вины. Как дурной сон, что забывается при пробуждении, но оставляет в душе смутный страх.

Когда Джейн вернулась в покои Беатрис, та буквально набросилась на нее и едва не задушила в объятиях. Это было так странно и даже как бы неприлично, что Джейн невольно попятилась.

– Ах, Джейн! – воскликнула Беатрис. – Я так рада, что ты вернулась! В доме все хорошо?

Джейн вспомнила пустой зал, придвинутую к стенам мебель, грязные сапоги наемников, оставляющие следы на полу. И огонь, которого она не видела, но знала, что он разгорится.

– Все хорошо, госпожа, – сказала она, задыхаясь от запаха духов Беатрис, что висел в воздухе плотным облаком. – Я принесла ваши вещи.

– Большое спасибо, Джейн. Что бы я без тебя делала?!

Восторженные слова жены шерифа прозвучали фальшиво, ведь она обходилась без Джейн почти всю свою жизнь и перестанет нуждаться в ней сразу, как только все устроится и муж заберет ее из королевской усадьбы.

– Мать-настоятельница хотела тебя видеть, – как бы между прочим заметила Беатрис, перебирая свои вещи. – Но я попросила ее подождать. Ты не забыла мои ключи? Принесла их обратно?

Джейн кивнула и сняла с пояса связку ключей. Ключа от погреба на ней не было. Пока еще нет. Джейн могла только молиться, чтобы Джон сдержал обещание и вернул ей ключ, а не втянул ее в неприятности с шерифом из-за собственной горечи или злости. И молиться, чтобы Беатрис ничего не заметила. Хотя зачем ей специально выискивать ключ от подвала, если только она не думает о Робине?

– Положи их туда. – Беатрис указала на маленький столик под окном, и Джейн едва не лишилась чувств от облегчения. – Спасибо, что согласилась побыть со мной, – продолжала жена шерифа, хотя Джейн ни на что подобное не соглашалась. – Я не могу оставаться одна. Не сейчас. Пока не вернется Уолтер.

За окном уже сгустились вечерние сумерки. Беатрис нервно ерзала на стуле, пока Джейн суетилась, раскладывая по местам немногочисленные вещи жены шерифа и зажигая свечи. На улице стало совсем темно, и серые тучи, весь день копившиеся на небе, наконец-то пролились дождем. Джейн могла только надеяться, что дождь погасит огонь, который разожгли Джон и Тук. Но они так и не появились и не принесли ключ. Да и как бы они пробрались в королевскую усадьбу, где всюду охрана? Джейн сама на себя поражалось: как ей в голову вообще пришла столь безрассудная и глупая мысль и особенно после всего, что она натворила?!

– Принести вам ужин, госпожа? – спросила она.

У нее у самой урчало в животе, несмотря на тревогу и страх в ожидании ключа, в ожидании известий о Робине, в ожидании шерифа – в ожидании чего-нибудь. В груди нарастало давление, и было почти нечем дышать. Но Джейн знала, что скоро на кухне начнется уборка, и тогда об ужине придется забыть. Сегодня она не обедала, съела только овсяную кашу на завтрак. Возможно, ей все-таки стоило пересилить себя и выпить кодл. Когда ты успела привыкнуть, что еды всегда вдоволь, подумала Джейн, как у теленка, которого откармливают на убой?

– Спасибо, Джейн, но у меня совсем нет аппетита, – ответила Беатрис, продолжая ерзать на стуле, который казался слишком хлипким и маленьким для ее статной фигуры. Не зная, чем занять руки, она принялась вертеть кольца на пальцах. – Разве что я бы выпила немного вина. С медом и пряностями. Принесешь мне вина?

– Конечно, госпожа.

Джейн постаралась не показать своего разочарования. Если Беатрис не будет ничего есть, то и она тоже не будет есть, разве что перехватит что-нибудь на кухне. Но тогда ей придется разговаривать с Эдо, у которого наверняка много вопросов, и с Эмми. Джейн покраснела при воспоминании о прошлой ночи, о том, что увидела и подумала Эмми. Джейн мысленно отругала себя. Зря она предложила сходить на кухню для Беатрис. А вдруг Бран придет к ней с ключом? Это наверняка будет Бран. Джону уж точно хватит ума не заявиться сюда самому. Разве что он посчитает себя слишком смелым.

Капля холодного пота скатилась по спине Джейн. Она сильно сглупила, ничего не продумав заранее. Что помешает Джону взять ключ с собой и благополучно о ней забыть? Или оставить ключ на земле у ворот, как припечатать ей лоб клеймом, которое сразу укажет на ее вину?

Но когда Джейн распахнула дверь, то столкнулась нос к носу со старой прачкой, которая уже подняла руку и готовилась постучать.

– Что такое? – грубо выпалила Джейн, ее мысли запутались в густой паутине страха.

Прачка вложила ей в руку что-то маленькое и твердое, завернутое в грязную тряпицу.

– Дома все хорошо, – проговорила она хриплым шепотом.

– Дома? – в замешательстве переспросила Джейн. На мгновение она как будто вернулась в прошлое, в те времена, когда у нее был настоящий дом.

– Да, – ответила прачка. – В старом доме.

– Что там, Джейн? – спросила Беатрис. – Скажи ей, что у меня стирать нечего. Я здесь надолго не задержусь.

На лице старой прачки промелькнуло отвращение, бледная родинка на кончике ее носа чуть дернулась.

– Ваш шериф вернулся, мадам, – прохрипела она, даже и не пытаясь изображать обходительность, да и к чему ей учтивость, этой древней старухе со скрюченной спиной и вечно опущенной головой, неприметной служанке, которая то исчезает в тенях, то вдруг выступает из тени, чтобы тут же исчезнуть вновь. – Уже привязал свою лошадь на коновязи. – Прачка понизила голос и шепнула Джейн: – Спрячь его.

Джейн не надо было уточнять, что именно надо спрятать. Она уже ощупала сверток и поняла, что лежало внутри. Тонкий металлический стержень с квадратной головкой. Это был ключ. Ключ от погреба в доме шерифа. Робин свободен! Осознание пришло, будто солнце, чьи лучи пробиваются сквозь облака на рассвете. Будто луч света с небес. В старом доме, сказала прачка. Робин знает, где старый дом Джейн. Он сам так сказал. Это было идеальное убежище, где Робин мог спрятаться от шерифа и от всех остальных, кто охотился на него. Ее сердце затрепетало, легкое, как весенний ветерок.

– Спасибо, – прошептала Джейн, но прачка уже пошла прочь, шаркая ногами.

Теперь оставалось только вернуть ключ на связку. Джейн посмотрела на Беатрис, которая выглядела потрясенной: лицо белое, точно мука, руки нервно сжимают висящий на шее кулон. Но ведь Беатрис так ждала возвращения мужа… Что ее так напугало?

– Давайте я сделаю вам прическу, госпожа, – предложила Джейн.

У нее будет возможность подобраться поближе к ключам, если Беатрис отвернется от столика под окном.

– Да. – Беатрис рассеянно убрала за ухо упавшую на лицо прядь волос, глядя на дверь поверх плеча Джейн. – Да, наверное. За вином можно будет сходить чуть позже. И Уолтер… – Она огляделась по сторонам, будто надеясь, что кубок с вином образуется в комнате, как по волшебству. Словно гостей в королевской усадьбе обслуживали не настоящие люди, а феи. – Может быть, Уолтеру что-то нужно на кухне. Лучше дождаться, когда он придет. – Она наконец посмотрела на Джейн совершенно убитым, затравленным взглядом. – Ты же не бросишь меня, подождешь вместе со мной, да, Джейн?

– Да, конечно, – ответила Джейн, и Беатрис вздохнула с видимым облегчением.

Джейн едва успела собрать в руки длинные волосы Беатрис и повернуться к столу, где лежали ключи, как вдруг дверь с грохотом распахнулась и в комнату ворвался разъяренный Уолтер Стерчли.

Беатрис ахнула и вскочила на ноги. Джейн отпустила ее волосы и втянула голову в плечи. Шериф уже здесь. Ей придется столкнуться с ним лицом к лицу после всего, что она натворила.

Лицо Уолтера застыло каменной маской гнева: губы сжаты в тонкую белую линию, в глазах как будто клубится дым и полыхает огонь. Его сапоги посерели от пепла, к подошвам прилипли обгоревшие травинки. У Джейн все внутри перевернулось. Они все-таки сделали, что собирались. Следы преступления Джона – ее преступления – рассыпались по полу по всей комнате.

Но Джейн не могла думать об этом сейчас. Не могла допустить, чтобы страх или чувство вины парализовали ее и помешали ей действовать. Ей необходимо вернуть ключ на место. Может быть, Беатрис и была беззаботной, как бабочка, но Уолтер – это жалящая оса. Он точно знал, что искать. И если жена ему скажет, что Джейн была у них в доме с ключами, а ключа от подвала не будет на связке…

Джейн отступила к столу, не сводя взгляда с шерифа, который, казалось, совсем обезумел от гнева и ничего вокруг не замечал. Но Джейн рассудила, что все равно лучше изобразить из себя кроткую, испуганную овечку.

– Уолтер! – воскликнула Беатрис. – Что случилось?

– Что случилось? – проревел он и шагнул к ней. – А что, по-твоему, случилось?

– Уолтер! – Беатрис схватилась за горло. – Закрой дверь! Пожалуйста!

Шериф оглянулся через плечо и зашипел, как змея, сообразив, что дверь так и стоит нараспашку, и все слуги, проходившие мимо по коридору, слышат каждое его слово и видят, как он пышет яростью. Как только он отвернулся, Джейн схватила со стола связку ключей, спрятала в складках юбки и попыталась на ощупь найти застежку, запирающую кольцо. Джон говорил, что Джейн будет несложно открыть ее снова и вернуть ключ от подвала на место.

Уолтер захлопнул дверь и повернулся обратно к жене.

– Хочешь знать, что случилось? О чем рассказать в первую очередь? Об убитом в лесу монахе, чью голову насадили на пику, словно чертово боевое знамя? – яростно спросил он, и Беатрис снова ахнула, сдавленно всхлипнув. – Или о том, что эти скоты сожгли дотла весь наш сад?

– Наш… наш сад? – Беатрис пошатнулась, все еще держась за горло.

По-прежнему не сводя взгляда с шерифа и его жены, Джейн наконец-то нащупала застежку, но не сумела открыть ее сразу и мысленно прокляла Джона, словно он нарочно защелкнул замок посильнее, чтобы ей досадить. Она изо всех сил пыталась раздвинуть кольцо, молясь, чтобы ни Уолтер, ни Беатрис не посмотрели в ее сторону.

– Уолтер, ты о чем говоришь? Там идет дождь! Как под таким ливнем…

– Идет дождь! Она говорит: идет дождь. – Шериф закатил глаза. – Вот только не было никакого дождя, когда Робин Гуд вырвался из подвала и поджег нашу землю из злобы и мести! – Издав громкий крик, он резко развернулся и ударил кулаком в стену, так что побелка пошла паутиной трещин, словно в нее попал большой камень.

Джейн с Беатрис обе вздрогнули, и Джейн чуть не уронила ключи. Внезапно ей показалось, что ей снова пять лет и она пятится, втянув голову в плечи, подальше от отцовских кулаков. В детстве она не раз наблюдала, как ее отец точно так же бил в стену, и хорошо если в стену. Случались вещи и хуже. Джейн вцепилась в связку ключей, которые чуть не выскользнули у нее из руки, и ей пришлось поднять юбку до неприличия высоко, чтобы их подхватить. Дыши, Джейн, сказала она себе. Просто дыши. Сосредоточься и верни ключ на место.

– Но… как? – Голос Беатрис был слабым и тонким. – Как ему удалось выбраться?

– Это ты мне скажи, женщина! – Шериф бросился к ней, сгорбившись, словно собирался наброситься на нее, как разъяренный дикий кабан с налитыми кровью глазами и слюной, пузырящейся на клыках.

Беатрис отшатнулась, а Джейн снова нащупала застежку на связке ключей. Отчаянно, изо всех сил, как будто от этого зависела ее жизнь, она попыталась разжать кольцо и почувствовала, как под пальцами открывается тонкая щель. Джейн быстро просунула в нее головку ключа, надеясь, что со стороны ее судорожные движения рукой смотрятся так, словно она в страхе мнет юбку.

– Уолтер, успокойся! Я…

– Я нашел брата Годрика расчлененным, – рявкнул шериф, его плечи тряслись от бессильной ярости. С трудом сдерживая слезы, Джейн защелкнула замок на связке ключей. – Я вернулся в дом. В наш дом. Я собирался пытать этого негодяя. Выжать из него все. Выпустить всю кровь до капли.

– Ты думаешь, он… – Беатрис закрыла лицо руками. – Ты думаешь, это сделал Робин Гуд? С монахом?

– А кто же еще?! – взревел Уолтер, и у Джейн сжалось сердце. Она знала, что именно так и подумает шериф. Он нацелил свою стрелу в сердце Робина Гуда и не видел других разбойников. Да ему и не нужно их видеть. Он никогда не поверит, что Робин отличается от остальных. – Он сбежал! Выбрался из подвала и исчез без следа! – Шериф снова двинулся на Беатрис, и она принялась пятиться, пока не уперлась спиной в стену. – Замки не взломаны, двери не выбиты. Все чин чинарем, – прошипел Уолтер прямо в лицо жене. – Но ты, конечно, ничего об этом не знаешь, любовь моя.

– Уолтер, – пробормотал Беатрис. – Уолтер, я не понимаю, о чем ты говоришь.

Взгляд шерифа был холодным, как черный лед на зимней дороге.

– Покажи мне свои ключи.

– Мои ключи? Зачем тебе мои…

– Покажи мне ключи, Беатрис, – перебил ее Уолтер. – Сейчас же!

Пока взгляд шерифа был прикован к жене, Джейн повернулась к окну и сделала вид, будто берет со стола связку ключей. Потом шагнула вперед и осторожно вложила их в руки Беатрис.

– Ваши ключи, госпожа, – сказала она, не сводя глаз с Уолтера, словно ее присутствие рядом могло бы удержать его от насилия. Что, конечно же, было глупо. Присутствие Джейн еще никогда никому не мешало исполнить задуманное, и шериф наверняка вспомнит…

– Ты. – Уолтер оскалился, как дикий зверь, глядя на Джейн. – Ты была в доме, когда он тоже там был.

Джейн чуть не упала, когда Беатрис втиснулась между ней и шерифом, закрывая ее собой.

– Сегодня Джейн очень мне помогла. Она послана ангелами, Уолтер. Оставь ее в покое.

– Хорошо. – Уолтер вырвал у нее из рук связку ключей.

Беатрис вздрогнула, когда металл оцарапал ей кожу.

Прячась за крепкой спиной Беатрис, Джейн почувствовала, как слезы подступают к глазам и чувство вины рвет ей сердце. Она твердо решила не допустить, чтобы Уолтер хоть пальцем тронул жену. Во что бы то ни стало. Даже если ей придется признаться. Она не могла стоять в стороне и смотреть, как обижают хорошую женщину. Как было раньше, с Сибиллой, уже не будет. Джейн вышла из тени своей защитницы и шагнула вперед.

Но Беатрис расправила плечи и тоже шагнула вперед, к Уолтеру. Джейн снова заметила, что Беатрис очень высокая, гораздо выше мужа. Особенно теперь, когда возмущение и праведный гнев прогнали прочь ее страх и она выпрямилась в полный рост.

– Я просто не верю. Как ты мог подумать, что это я его выпустила?! Зачем мне его выпускать?

– Ты сама знаешь зачем, – прорычал Уолтер, и его лицо исказилось в чудовищной гримасе. Он сгорбился над ключами, быстро перебирая один за другим. Нашел ключ от погреба, поднес его ближе к свету свечи, тщательно осмотрел и закрыл глаза. Затем тяжко вздохнул и швырнул ключи на пол. Рухнул в кресло, обхватил голову сильными, жилистыми руками и разрыдался.

– Тише-тише, Уолтер. – Беатрис склонилась над ним и принялась гладить по спине и дрожащим плечам. – Все в хорошо. Все будет хорошо.

– Что теперь подумает обо мне король? – Уолтер покачал головой и застонал. – Да что ему думать? Меня просто повесят.

– Никто тебя не повесит. – Беатрис погладила мужа по волосам, влажным от дождя и пота, с седыми прядями, напоминавшими клубы дыма на черном небе. – Эдуард не казнит тебя только за то, что ты упустил арестанта.

– Я не просто упустил арестанта, – почти жалобно всхлипнул шериф. – Я подвел своего короля. Когда он дал мне возможность себя проявить и сослужить ему добрую службу.

– Это возможность еще не упущена, – возразила Беатрис. – Может быть, ты еще найдешь Робина Гуда. Или ты его так напугал, что он сбежал из города навсегда.

– Эдуарду это неважно. Он не простит мне позора, лишит меня титула, и все придворные скажут, что были правы насчет меня. Что не следовало посылать низкорожденного с поручением, предназначенным для дворянина.

Беатрис посмотрела на мужа, продолжая гладить его по волосам.

– Эдуард отправил тебя сюда, дав тебе в помощь лишь горстку наемников. Робин – настоящий солдат. Кто знает, может быть, в этих лесах у него прячется целая армия. Что ты мог против армии?

– Ты сама знаешь, кого он теперь пошлет вместо меня, – с горечью проговорил Уолтер. – Кого-то из перебежчиков-баронов. Своих новых приспешников. Тебе надо было бы выйти замуж за кого-то из них, а не за меня, человека столько низкого происхождения.

Беатрис устало вздохнула, словно слышала эти слова уже тысячу раз.

– Я прощаю тебе твои речи, Уолтер. Но только если ты впредь прекратишь эти глупости. Я поговорю с отцом, и он все уладит.

– Что же я за мужчина, если мне приходится полагаться на помощь жены, чтобы оправдать свои неудачи? – спросил шериф. Но он заметно расслабился, покрутил мощной шеей, сделал глубокий вдох.

Беатрис взяла его за руки, подняла на ноги и улыбнулась.

– Такова жизнь любого знатного лорда, мой милый, – сухо проговорила она. – Они постоянно ищут себе оправдания. Если ты хочешь жить среди знати, то привыкай к их обычаям.

И тут Уолтер рассмеялся, действительно рассмеялся.

Голова Джейн закружилась, словно ее подхватил вихрь. Беатрис успокоила мужа. Или, быть может, он и не собирался причинить ей боль. Джейн решила, что они вечно воюют, как все остальные семейные пары. Но, похоже, она ошибалась. Между ними было что-то еще. Партнерство, поддержка, теплая сердечность, проверенная и закрепленная временем – пусть даже и не романтическая любовь из рыцарских историй.

– Пойдем. – Уолтер сжал руки жены, словно забыл, что они здесь не одни, словно Джейн вообще не было рядом. – Мы сейчас же едем домой.

– Домой в Ноттингем? – спросила Беатрис, и ее голос был легким, по-детски звонким. – Ты наконец-то бросаешь свою глупую охоту и мы сможем покинуть это мрачное место и вернуться к нормальной жизни?

– Я отвезу тебя домой, но завтра утром вернусь сюда. – Улыбка Уолтера была голодной и хищной. – Пусть все смеются и называют меня жалким простолюдином. Пусть Эдуард высылает на поиски других охотников. Но я ему докажу, что я лучше любого из них, как бы туго ни были набиты их кошельки и сколько бы крови ни выпили их мечи. Именно я принесу ему голову разбойника. Я сожгу дотла эти леса, если так будет нужно. И на этот раз Робину Гуду негде будет укрыться. Он от меня не уйдет.