Дорогая танни Мария,

не так давно я познакомился с одной женщиной. Она приготовила для меня такое жаркое из баранины, какого я никогда не ел. И лучший шоколадный торт. Мне стыдно, что я плохо к ней относился. Когда мы начали сближаться, я вроде как сбежал.

Я был женат на женщине, которую очень любил. Она умерла от рака больше четырех лет назад. Это было очень больно.

Когда я начал проявлять интерес к другой женщине, мне показалось, что я предаю жену. Моя жена тоже была хорошим поваром.

Есть и еще одна проблема: эта особенная женщина все время попадает в опасные истории. Снова и снова. Боюсь, я не вынесу, если она тоже умрет. Не смогу еще раз пережить такую боль. Поэтому от этой особенной женщины я сбежал.

Но я по ней скучаю. Очень. Все представляю, как сижу с ней на ее веранде и ем ее жареного ягненка.

Я перестала читать. Хотелось скомкать это письмо и выбросить в мусорное ведро. За кого он себя принимает, этот тип, приходит к женщине на веранду, когда ему вздумается, а потом уходит? Я допила ройбуш, чай остыл, в нем плавали размокшие крошки. Но я заставила себя читать дальше:

Как наладить с ней отношения?

Я подумал вот о чем. Мой дядя Коос только что угостил меня свежим мясом со своей овцеводческой фермы. На самом деле, ягненок еще жив. Прямо сейчас он поедает герань у меня на заднем дворе.

Как думаете, хорошо ли будет подарить этой особенной даме ягненка?

Еще одна проблема: я не уверен, что для этой дамы я больше чем просто друг. Мы сблизились, потому что так сложились обстоятельства. Как узнать, интересен я ей или нет?

Искренне ваши,

Мужчина и ягненок

Я встала и вышла на улицу.

– Танни М.? – позвала Джесси, но я продолжала идти.

Прислонилась к джакаранде, посмотрела на небо. Оно слепило, и я перевела взгляд на землю. Я хотела написать этому человеку:

Просто оставьте эту особенную женщину в покое, пусть живет своей жизнью, не мучайте ее неопределенностью, от которой только хуже.

– Что случилось, Мария? – спросила Хэтти, выходя в сад с калькулятором в руке.

– Ничего, – ответила я.

– Не хочешь говорить, не надо, – сказала она.

Мимо проехала машина. «Комби» с надписью на боку.

– Эти адвентисты скоро поднимутся в горы, – заметила она. – Конец света наступит в эту пятницу. Двадцать первого.

– Конец света… – повторила я. – А меня в этот день пригласили на свадьбу.

– Будем надеяться, конец света наступит после этой свадьбы, – сказала она.

– Сколько раз женщина может выставлять себя дурой? – спросила я.

– Что-что? – не поняла Хэтти.

Я вернулась в редакцию, села за свой стол, взяла ручку и чистый лист бумаги. Я уже выставила себя дурой, решив, что я и есть эта особенная женщина. Мне надо выполнять свою работу – тетушки-консультанта по любовным делам. Надо ответить на письмо так, будто меня лично эта история не затрагивает. Возможно, эта особенная женщина будет очень рада получить весточку от него. И его чертовой овечки.

Я написала:

Дорогие мужчина и ягненок!

В наши дни кухарки не любят забивать своих животных. Будет лучше, если вы просто подарите ей баранью ногу. Если вы сами не бог весть какой фермер, всю работу за вас сделает мясник.

Можно не сомневаться, что наши жизни когда-нибудь закончатся смертью. С этим ничего не поделаешь. Но можно наполнить жизнь любовью и вкусной едой. Это ваш выбор.

Я понимаю, что вы имеете в виду, говоря о боли. Но любовь не должна быть взаперти в вашей груди. Боль – не повод скрывать любовь. Ей требуется выход.

Написав это предложение, я отложила ручку и тяжело вздохнула. Интересно, могу ли я воспользоваться собственным советом? Я перечитала его письмо еще раз и продолжила:

Как узнать, что вы для нее больше чем друг? Ответ должно подсказать ваше сердце. Если она немного прихорашивается перед вашей встречей, если ее лицо сияет, когда она смотрит на вас, наверное, вы ей нравитесь именно так, по-особому.

Если вы были ей небезразличны, то, сбежав, наверное, нанесли ей серьезную рану, и, скорее всего, вам придется как следует постараться, чтобы вернуть ее.

Я зачеркнула «как следует» и написала «очень».

Возможно, придется очень сильно постараться, чтобы вернуть ее.

ТМ

Я сложила руки на столе и опустила на них голову.