От машины до дома пришлось сделать две ходки, чтобы выгрузить тяжелые покупки. Но я шла медленно и с этой задачей справилась.

В доме стояла тишина, в желудке было как-то пусто. Я сложила покупки на стол, вышла на веранду.

– Цып, цып, цып, – позвала я.

Курочки тут же прибежали, я высыпала им горсть кукурузы.

Они благодарно закурлыкали.

Я угостилась их яйцами. Пора как следует подкрепиться. Мне предстоит целый день готовки, надо быть в форме.

Я сделала яичницу с ветчиной, сосисками и помидорами, подогрела сырники, лежавшие в морозилке. Добавила тост и кофе, масло с джемом, поставила все это на поднос и вынесла на веранду.

После дождя мой сад и вельд выглядели великолепно, но все внимание я сосредоточила на завтраке. Ела и ела. Даже не поговорила с пищей, так ее уплетала.

Пустота в желудке – это просто от голода. Как следует позавтракав, я воспрянула духом.

Послышался звук подъезжающей машины. Но потом я поняла: это на трассе громыхает грузовик.

Кажется, я насытилась, все пустые уголки в желудке были заполнены, но на всякий случай закинула в себя еще один сырник с джемом.

Я начала с куриного супа, потому что лучше всего долго варить его на медленном огне. Я решила наварить побольше, чтобы заморозить и приносить Джесси каждый день. Резала сельдерей, а сама все время поднимала глаза и видела эти чертовы диванные подушки. На них были очертания его фигуры, а сверху еще и моей. Как-то неловко было на это смотреть.

Я отложила нож, подошла к подушкам и перевернула их.

– Так-то лучше, – сказала я сельдерею, закончив резать. – Глупой себя выставила… дурочкой. Больше такого не повторится. Честное слово, в моем возрасте…

Я добавила картофель, сельдерей, морковь, помидоры и петрушку к курице, которую заранее пожарила на оливковом масле с луком-пореем, репчатым луком, имбирем и чесноком. Добавила холодной воды. Это важно, чтобы суп получился хорошим. Вода должна быть холодной, тогда вкус перейдет в бульон, а не застрянет в овощах.

Как только суп закипел, я переложила его в термоящик. Потом достала все необходимое для шоколадного торта и сухариков. Сухарики я решила сделать из мюсли на пахте, по маминому рецепту. С добавлением масла, мюсли, семян и изюма.

Начала с торта. Пока одного.

Но, добавляя в миску все необходимое, я решила удвоить количество. Заодно испеку торт для Канемайера и его полицейских. Может, сердце мое он и не спас, но жизнь спас точно. А это уже немало.

Сухарики из мюсли еще подсыхали в духовке, а я отправилась в путь, взяв с собой два шоколадных торта и большую стеклянную банку с куриным супом.

Торт отвезла в полицейский участок. Канемайера и Рехарта не было, но Пит рассыпался в благодарностях.

Джесси стало лучше, но она спала. Доктор сказал, что, когда проснется, может полакомиться бульоном. Но никакой твердой пищи, тем более торта. И торт я оставила ее маме, та хоть и выглядела усталой, но ее улыбка озаряла всю больницу.

Я вернулась домой, села за кухонный стол. Хороший день. Джесси молодцом. Я устроила на кухне настоящую бурю. Посмотрела на подушки на своем диване. Плоские и бесформенные.

– Иногда и правда бывает так… одиноко, – сказала я.

Сама с собой разговариваю, так недолго превратиться в сумасшедшую старуху.

Тут я вспомнила о сухариках в духовке. Должно быть, уже готовы. Я вытащила противень и поставила его на стол.

– Вовсе я не одна, – сказала я. – И незачем разговаривать с самой собой. У меня есть вы.

Я улыбнулась. Вот они, сухарики, золотисто-маслянистые, с коричневыми хрустящими поджаренными семечками и темным тягучим изюмом. Не меньше пятидесяти штук. Сухарики – лучше компании не придумаешь.

Сварила себе кофе, взяла из этой компании шесть штук, стала с ними болтать, макая их в кофе и любуясь прекрасным видом с веранды.

Мне было хорошо.