Раздался громкий треск. Потом что-то глухо упало. Это стрела с треском вонзилась мне в сердце?

Но боли не было. Может, этот треск – раскат грома? Я открыла глаза. Я не увидела торчащей из меня стрелы, но увидела лицо, которое только что представляла. С каштановыми усами. Значит, я умерла.

– Мария, – сказал он, опустившись на колени рядом со мной, – вы целы?

Он положил руку мне на лоб. Дождь уже прекратился, но мое лицо еще было мокрым. Я поднялась и села. Я не умерла! Меня колотила безумная дрожь.

– Мне холодно, – вымолвила я.

У меня так стучали зубы, что, возможно, он меня не услышал, но явно ухватил суть. Он расстегнул рубашку, снял ее и обернул вокруг моих плеч.

– Принеси что-нибудь теплое, – попросил он Пита, и тот побежал к дому.

Ван Вейк лежал на земле в русле реки. Мертво неподвижный. На рубашке расплывалось красное пятно.

– Вы его застрелили, – пролепетала я.

Канемайер помог мне встать. Грудь в каштановых волосах. Он притянул меня к себе и обнял. Я вспомнила, как он держал Анну, когда та дралась. Но я не дралась. От него исходило тепло, как от свежеиспеченного хлеба. Моя кожа впитывала жар его тела, но дрожь не унималась.

– Вас надо согреть, – сказал он.

Он обнял меня за плечи и повел вдоль берега. Я обернулась и посмотрела на Ван Вейка.

– Он посадил меня в большой холодильник, – сказала я. Я все еще дрожала, но, если держать рот чуть приоткрытым, зубы не стучали. – Джесси. Кажется, он ее застрелил. Стрелой из лука. Когда она ехала на скутере. Он сказал…

Мы пошли к дому, к нам подбежали Рехарт и Пит. Пит принес большую шкуру куду, и Канемайер меня в нее завернул.

– Джесси здесь? Вы ее видели? – спросил Рехарт.

В его темных глазах стояла влага, по лицу разлилась бледность.

– Нет. Но я…

В животе у меня заурчало, к горлу подкатила тошнота.

– Что? – спросил Рехарт.

– Она здесь была. Я видела в крови отпечаток ее руки и ее инициалы на полу. В холодильнике полно мертвых животных. Висят туши.

– Где? Вы про что? – не понял Рехарт.

– Под шкурой зебры. Там люк. По лестнице вниз, там большой холодильник.

Рехарт направился к дому.

– Он заперт, – предупредила я.

– Поищи ключи у Ван Вейка, – велел Канемайер Рехарту, и тот побежал к руслу реки.

– Была драка, – заключил Пит. – Вы его ударили? Сковородкой?

Я кивнула.

– Он заставил меня приготовить стейки из филе, а потом сказал… Сказал… Дал понять, что это мясо Джесси. Что мы ели ее. На полу в кухне лежит стейк. И на моей тарелке.

Пит помчался к дому.

– Вам нужно в горячую ванну, – сказал Канемайер, когда мы подошли к крыльцу.

От одного вида этого дома у меня засосало под ложечкой, все внутри застонало.

– Я туда не пойду, – отказалась я.

Рехарт принес связку ключей, и я показала на длинный ключ от двери морозильной камеры. Детектив Канемайер что-то обрывисто скомандовал Питу и Рехарту. Подкрепление, обыски, скорая помощь.

– Я быстро, – крикнул он через плечо и повел меня к полицейскому фургону. – Прапорщик Снаймен, позвоните Харриет Кристи, пусть едет к дому танни Марии. Констебль Вэтбой, найдите следы скутера.

Фургон был припаркован под странным углом рядом с навесом для автомобилей, который отбрасывал полосатые тени на внедорожник Ван Вейка. Канемайер помог мне сесть в фургон и укутал меня шкурой. Вернуть рубашку не попросил.

Мы уже тронулись, и тут подбежал Пит.

– Стейки, – сказал он. – Я знаю это мясо. Это трубкозуб, земляной кабан.

Мой живот перестал урчать, узелки развязались от облегчения.