Мы, три журналистки из «Газетт», протиснулись к месту происшествия как одна команда. Джесси встала перед инвалидным креслом дедушки, как телохранитель в кино. Хэтти заняла место за креслом, напоминая острый и колючий терновник, дающий укрытие и тень. Я чуть опоздала – спасти молочный пирог танни Куруман мне не удалось. Он был растоптан и прилип к подошвам ботинок адвентистов седьмого дня.

– Звони Канемайеру, – распорядилась я, но Джесси уже говорила по мобильному.

– Едут, – сообщила она.

– Нужно вызвать скорую, – сказала Хэтти.

– На моей машине будет быстрее, – предложила Кэндис.

Хэтти отошла в сторону, и Кэнди покатила коляску со стариком.

Джесси держалась рядом, расчищая им путь.

– Разрешите. Разрешите, – говорила она людям, мешавшим проехать.

Кэндис управляла коляской, как спортивным автомобилем, но оупа вроде бы справлялся и сам. Мы с Хэтти шли следом и немного отстали. Дэвид тоже увязался за нами, но не сильно торопился.

Мы смотрели, как Кэндис, Джесси и старик уезжают в ее красном кабриолете.

– У тебя вид – никуда не годится, – сказала Хэтти, похлопав меня по плечу.

– Плохо спала, – сказала я.

– Поезжай домой, передохни. Я останусь, помогу все убрать.

– Спасибо, Хэтс. От похорон меня мутит.

Я прошла от церкви квартал до моего бакки. Дорога была ровной, но мне казалось, что я взбираюсь на один из холмов Кару.

Я выехала из города, покатила между холмами, напомнившими мне больших животных, мирно спавших под теплым голубым небом. Хотелось остановиться и покемарить вместе с ними. Но до дома я все-таки добралась. Даже сварила Форстеру кофе и насыпала курочкам кукурузы. Потом сняла обувь, легла на кровать и провалилась в черную дыру сна.

Сновидений не было и в помине.

Я проснулась, моргнула, глянула в окно на большие серые облака – уже вечер. Я проспала несколько часов.

Из кухни донеслось какое-то лязганье. Сердце забилось, как у бегущего зайца. Тут я разозлилась. Не хватало только бояться в собственном доме! Если со мной что-то должно случиться, пусть случается. Зайцем, который боится собственной тени, я не буду. Я огляделась в поисках оружия. Но нашла только щетку для волос – лучше, чем ничего.

Я прошлепала на кухню, босая, но вооруженная. Хенк Канемайер ставил сковороду на плиту. Я отступила в коридор и провела щеткой по волосам.

– Мария? – позвал он.

– Сейчас.

Я юркнула в ванную. Увидев себя в зеркале, испугалась. Щеки после сна в морщинах, глаза припухли. Я как-то привела себя в порядок, надела чистое голубое платье и пошла на кухню.

– Надеюсь, омлет вы любите, – сказал он, взбивая яйца в миске.

На нем была все та же синяя рубашка, с похорон, но он снял галстук и закатал рукава.

– Я не сильно голодна.

Что-то щелкнуло, я даже подскочила. Тост в тостере! Он достал хлебец, положил туда еще два ломтика и продолжил взбивать яйца.

– Это, пожалуй, все, что я умею готовить, – признался он. – Я стал загонять кур в загон, а там – свежие яйца.

Он открыл холодильник. Как этот человек проник в мой загон для курочек, в мою кухню, в мой холодильник?

– Йогурт у вас есть?

– Нет, – ответила я.

– Вот же есть немного. – Он добавил ложку в яичную смесь. – Столовые приборы не нашел. Чтобы накрыть на стол.

– Сейчас сделаю.

Я уронила нож, и мы оба за ним наклонились. Наши руки в этом перевернутом положении соприкоснулись. Я отступила, держа нож.

Вымыла его и накрыла на стол.

Он разложил тосты и омлет по тарелкам, свой тост намазал маслом.

– Нам надо поговорить, – сказал он, глядя на меня своими глазами цвета надвигающейся грозы. – Насчет Кэндис.

Я внимательно изучала мой сухой тост.

– Это не так просто, – сказал он. – Я знаю, что вы с ней в дружеских отношениях. – Он отложил нож. – Наверное, вы ей доверяете.

– Это совсем не требуется, детектив, – сказала я.

– Я беспокоюсь о вас…

– Вы совсем не… – Выскочило из головы. – Не обязаны передо мной отчитываться.

– Может, и не стоит вам об этом говорить…

– Не стоит. Не надо мне ничего объяснять. Вы поступаете, как считаете нужным.

– Может, вы и сами все поняли. Насчет нее.

– Да. Не дура.

– То есть будете бдительны?

Я хмуро посмотрела на него, он накладывал омлет на тост. Подул ветерок, и створки окна задребезжали.

– Я беспокоюсь за вашу безопасность, – сказал он.

– Мою безопасность?

– Мария, очень может быть, что убийца – Кэндис.