Я подошла к своему столу и взяла письмо, которое сунули под дверь.

– По-моему, Джесси пора бы вернуться на работу, – заметила я.

– Сама не понимаю, что с ней творится, – сказала Хэтти.

– Разбитое сердце. Но его можно склеить.

Я позвонила в полицейский участок и попросила Рехарта, но его не было, а дать его номер мобильника там отказались.

– Рехарт? – Хэтти подняла бровь. – Его мобильный номер у меня есть. Это он – разбиватель сердец?

– Заодно разбил и свое, – пояснила я.

Раздался стук в дверь.

– Ку-ку, – приветствовала нас Кэндис.

На ней были кожаные сандалии, поэтому обычного цоканья мы не услышали. Кремовое платье точно по фигуре. От нее пахло лимонным цветом, а помада и ногти на ногах сияли розовым перламутром. Наверное, она выглядит прекрасно, даже когда спит.

– Мария? – обратилась она ко мне.

– Извините, задумалась, – встрепенулась я. – Что вы сказали?

– Похороны завтра. Как ваши дела? Могу чем-то помочь?

– В тот вечер, когда вы уехали с Джесси и напились. Где вы ночевали? – спросила я.

Харриет окинула меня хмурым взглядом.

– Чай, Кэндис? – спросила она.

– Да, спасибо. Я и правда перепила, за руль садиться не могла. Этот симпатичный парень, полицейский, довез меня до дома. До пансионата «Саншайн», где я остановилась.

– Рехарт?

Она кивнула.

– Кэнди, очень важно, чтобы вы сказали мне правду, – сказала я. – Это очень поможет нашему расследованию.

– Что говорю, то и было. Я не настолько наклюкалась, чтобы не помнить. Мы слегка пошумели, когда вернулись, хозяин даже проснулся.

– То есть Рехарт остался с вами?

Кэндис засмеялась.

– Еще чего! Просто довел меня до номера. У меня ноги слегка подкашивались. Хозяин, мистер Уэсселс, стоял и хмуро на нас смотрел, а потом сам выпроводил Рехарта.

– То есть между вами и Рехартом ничего не было?

– Нет, конечно. Он парень милый, но не в моем вкусе. А я – не в его. У него есть подруга.

– Он вам это сказал?

– Да, мне показалось, он ею очень гордится. Как зовут, не сказал.

– Это Джесси, – сказала я.

– Черт возьми. И она подумала…

Я кивнула. Кэндис села, Хэтти передала ей чашку чая.

– Бедняжка, – сказала Кэндис.

– Хэтс, дай-ка мне его номер, – попросила я.

Рехарт ответил с первого звонка.

– Джесси?

– Это танни Мария. У меня есть письмо от парня. Я хочу ему помочь. Подумала, может, ты посоветуешь, что ему сказать…

Рехарт затих.

– Его подруга его избегает, потому что думает, что он переспал с другой, – сказала я.

– Почему она так думает?

– Потому что ей сказали, что он вышел из бара в обнимку с другой.

– Что?

– С красивой и подвыпившей.

– А-а, вы про это. Она перебрала, садиться за руль нельзя.

– Так.

– Ну, я, то есть он, отвез ее домой.

– Так, и?..

– И? И все. Неужели она… думает… Да нет же.

– Она очень огорчена. Этот парень ей дорог.

– Правда?

– Не думаю, что ему надо от нее отказываться.

– Не думаете?

– Что ему посоветовать?

– Может, попросить ее подруг рассказать ей, как все было? Расскажут, танни, как думаете?

– Ну, если она сильно расстроена, так, может, и подруг слушать не захочет. Думаю, ему надо ей написать, рассказать, как все было и что он к ней очень даже неравнодушен. И пусть сам к ней приедет. Если не захочет его видеть – тогда оставит письмо.

– Да, это толково, танни. Так ему и посоветуйте.

– Пусть привезет ей печенья-косички. Она их очень любит.

Не успела я положить трубку, как телефон зазвонил снова. Сестра Мостерт из больницы.

– Оба смылись, – сообщила она мне. – Анна и Дирк. Только что завтракали – и тут же оба исчезли.

– А охрана?

– Не поверите, но они сдружились. Дирк и Анна. Перестали воевать. И полицейские уехали.

– Но Дирка с Анной не выписали?

– Нет. И еще. Куда-то девалась скорая.

– Думаете, они ее угнали?

– Но кто сел за руль? У нее нога в гипсе. У него рука на перевязи… Как вести машину? Я позвонила в полицию. Ну, решила и вам сообщить.

– Что случилось? – спросила Кэндис, когда я повесила трубку.

– Дирк и Анна. Исчезли. Вместе со скорой.

– Но в их состоянии… – протянула Хэтти.

– У них на двоих по одной здоровой паре рук и ног, – сказала я. – Вместе выходит один нормальный водитель. Но неужели они угнали скорую?

Хэтти засмеялась.

– Вот интересно. Чтобы эти двое объединились?

– По словам сестры Мостерт, они помирились. Стали друзьями.

– И куда они могли поехать? – спросила Кэндис.

– Мстить, – ответила я. – Боюсь, это моя вина. Решили все же ко мне прислушаться… Кэндис, поедем в вашей машине? Она быстрее. На ферму Джона.

– Думаешь, они решили, что Мартину убил он? – спросила Хэтти.

Я кивнула. Потом повернулась к Кэнди:

– Мобильник у вас есть?

– Есть.

– Хэтти, как туда приедем, сразу тебе позвоним, а ты пока сообщи в полицию. Все расскажи Канемайеру и попроси прислать на ферму Джона фургон.

Верх машины был закрыт, и бешеный ветер нас не донимал, хотя машина мчалась быстро. Просто неслась. Но Кэнди держала руль крепко. Мы вылетели из города, и я увидела, как по всему вельду пробиваются желто-фиолетовые цветы. Кэнди тоже обратила на них внимание.

– Красота, – восхитилась она.

– Это дождь, – объяснила я. – Вылезают после дождя.

– Красота, – повторила она.

– А вы с красотой родились? – спросила я, глядя на ее гладкую персиковую кожу и золотистые кудри. – Или ее можно вырастить, как цветы? Как вам это удается?

Она улыбнулась.

– Красота – это для меня стиль жизни.

– Я такую одежду даже надеть не смогу, – призналась я.

– Нет, конечно. Но вам надо найти свой стиль. Чтобы подчеркнуть ваши лучшие черты.

– Ха. Где они, эти черты?

– Ерунда. Лицо, бедра, грудь – все у вас на месте. Пропорции идеальные. Руки и лодыжки – лучше некуда. Я знаю, какой стиль – ваш. Если хотите, пришлю вам кое-что из моего магазина. Какой у вас размер, тридцать восьмой? А обувь? Четвертый?

Я кивнула и оглядела свое коричневое платье и фельтскуны цвета хаки. В них удобно, но даже я видела – это не мой стиль. До замужества у меня был тридцать четвертый размер, потом тридцать шестой, а теперь тридцать восьмой.

– Ваши нью-йоркские наряды мне не подойдут, – сказала я.

– Это будет подарок от фирмы.

– Дело не в этом…

– Ерунда. Вы милая. У вас хорошая кожа, хотя здесь жарко и сухо. Чем вы пользуетесь?

– Оливковым маслом.

– С возрастом надо быть внимательнее к упражнениям и диете.

– В этом и есть ваш секрет?

– Секрет? Никаких секретов у меня нет.

Мы шли мимо рощицы ярко-зеленых спекбумов.

– Может, есть один секрет, который я усвоила, – сказала она. – Одежда, кожа, косметика – все это помогает. Но если женщина считает, что выглядит хорошо, она так и лучится красотой.

– Возможно, но даже если она так считает и лучится, увидит ли ее красоту мужчина?

– Мужчины не так глупы, как кажется, Мария.

– Смотрите, – сказала я. – Боки.

– Что?

– Антилопа, стенбок, вон, в тени спекбума. У больших камней. Самец.

Но она его не увидела. Яркие цветы увидит каждый, но заметить коричневого зверя в тени – тут нужно особое зрение.

Может быть, человека с таким зрением я все-таки найду?