Домой я вернулась очень поздно, сильно устала, но заснуть никак не получалось. Жабы в моем саду после дождя распелись, как сумасшедшие. И лягушки в ручье тоже не отставали. За моим домом, ближе к горе, есть небольшой источник и ручей, он течет, когда идет дождь. Но заснуть мне мешали вовсе не лягушки. Мозг мне сверлило совершенно другое. Я не могла выкинуть из головы лежащее на полу тело Лоуренса. И сердитое лицо Канемайера. И красивую женщину, похожую на куду.

И идущего к ней Канемайера.

Я поднялась, приготовила себе чашку горячего молока с медом и корицей, в ночной рубашке села за кухонный стол.

Голова пухла от вопросов.

Кто убийца?

Мартину и Лоуренса убил один и тот же человек?

Мартина пила гранатовый сок с убийцей?

Я взяла ручку и бумагу и стала записывать некоторые свои вопросы:

Почему сумка для покупок не сложена?

Где наша обувь?

Я составила список людей, с которыми надо поговорить. Утром отнесу его на работу, и все обсудим с Джесси и Хэтс. Мы с Джесси договорились приехать пораньше, а Хэтти утром в субботу всегда на месте. В это время она всегда занимается бухгалтерией.

Выплеснув мысли на бумагу, я наконец почувствовала усталость. И пошла спать.

Я легла и прислушалась к настырному брачному крику жаб и к дождю, который пошел снова, увлажняя листья дерева за моим окном. Я вдохнула запах влажной земли и листьев камфоры. Погоди-ка, а ведь сезон гранатов еще не наступил…

Но когда я засыпала, перед моим мысленным взором возник вовсе не гранат, а детектив Хенк Канемайер, в белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами спускающийся с крыльца. Но он шел не к женщине, которая зовет по имени погибшего. Он шел ко мне.