Я пожарила бекон и сделала тосты из фермерского хлеба, потом приготовила бутерброды с беконом и мармеладом. Положила их в контейнер – съедим с Джесси вечером. Сделала еще один бутерброд и съела его прямо на крыльце, глядя на сочные облака: снизу они порозовели, а вскоре вообще налились кроваво-красным оттенком. Потом посерели, приблизились, увеличились и загустели. Вроде бы надо радоваться, будет дождь, но уж больно черными они были, больно тяжелыми, и в их очертаниях мне виделись лица злодеев с низкими лбами и темными бородами. Мой муж, Фэни, давно отправился к праотцам, но иногда мне казалось, что он снова здесь, возвращается, как неприятный привкус во рту. Вдруг я увидела выражение его лица – перед тем, как он меня ударил. Лоб покрылся испариной, сердце застучало. Мне словно снился кошмарный сон, но я и не думала спать.

Наконец, раздался звук скутера – это приехала Джесси. Я прополоскала рот, умылась и надела свои фельтскуны цвета хаки.

Джесси вошла в кухню с двумя шлемами и небольшим рюкзаком. Джинсы, черные ботинки и куртка, а также привычный пояс с кармашками, набитыми всякой всячиной.

– В доме Дирка точно никого нет? – спросила я.

– Скоро узнаем.

– Но полиция уже разобралась с местом преступления?

– Да, они все сфотографировали, сняли отпечатки и все такое. А ленту, ограждающую место преступления, они на некоторое время оставляют. Так, на всякий случай.

– Точно? Нам только не хватает помешать расследованию.

– Никому мы не помешаем, – возразила Джесси. – Наоборот, постараемся помочь. Чем больше мозгов, тем лучше.

– Может, мне переодеться? – спросила я, глядя на ее черный наряд и на свое платье.

– Да, лучше брюки. И что-нибудь темное. Поедем на скутере, – пояснила она, – а потом спрячем его в кустах.

– Я – на скутере? Я даже на велосипеде ездить не умею.

– Рулить-то буду я. Вам надо просто сидеть.

– Это не опасно?

– Все будет хорошо. Ветровка есть?

И вот я сижу на красном скутере у Джесси за спиной. Переоделась: коричневые фельтскуны, темно-синие брюки и темно-зеленая куртка. Напялила шлем Джесси, за спиной – ее рюкзак. Облака висели прямо у нас над головами. Темные, тяжелые, кажется, небо их еле держит.

– Держитесь крепче, – сказала Джесси. – Но расслабьтесь. Если скутер на повороте наклоняется, наклоняйтесь туда же.

Я глубоко вздохнула, она включила зажигание – и мы помчались.

Я чувствовала все шероховатости дороги. Бум-бум-бум. Как биение моего сердца. Когда мы поворачивали за угол, мне показалось, что сейчас скутер упадет. Но нет. Только ветер обдувал щеки. Гудение скутера я чувствовала всем телом. Ощущение опасности было, но как-то без страха. С Фэни я всегда была очень осторожна, старалась избегать опасностей, в итоге стала бояться собственной тени.

Мы поднялись по склону к Тауэркопу, и я увидела огни Ледисмита, а наверху, на Эландсберге, сигнальный огонь Ом Стэн се Лихи. Ом Стэнли де Вит построил этот маячок на вершине горы лет пятьдесят назад. Этот свет работает от велосипедного динамо, заряжается от падающей из ручья воды. Если вода не падает, свет гаснет – значит, запасы воды на исходе. Триста с лишним раз он поднимался на эту гору в своих фельтскунах, чтобы проверить этот маяк. Ом Стэн умер пару лет назад, а его фонарь так и работает, освещает темноту.

Он придал мне смелости. Потом сверкнула молния и осветила Лангеберг, горы на юге, вдали.

На дорогу выскочила зайчиха, Джесси вильнула, но мы не упали. Она сбавила скорость, но зайчиха все равно металась перед нами туда и сюда.

Джесси остановила мотоцикл и выключила двигатель. Однако зайчиха все равно скакала по дороге и убегать не собиралась.

– Глупая зверюшка, – сказала Джесси.

– Почему глупая? – возразила я. – Просто испугалась.

– Испугалась своей тени, – уточнила она.

Когда зайчиха отбегала к краю дороги, на нее от света скутера прыгала ее собственная громадная тень и гнала обратно на дорогу. Но на дороге тоже было опасно, ведь здесь мы, вот зайчиха и металась взад-вперед.

– Выключи фары, – сказала я.

В темноте зайчиха тут же умчалась в кусты.

Желтая луна с пухлыми щечками пробилась сквозь просвет в облаках и осветила нам дорогу, мы выключили фары и поехали по грунтовой дороге в сторону горы.

Джесси остановилась у ворот с табличкой: «Ван Скалквайк. Сутватер».

– Дальше идем пешком. Все в порядке, танни М.? – спросила Джесси, когда я слезла со скутера.

Я сняла шлем и улыбнулась.

– О да, это было круто!

Она взяла у меня рюкзак, потом затолкнула скутер в заросли спекбума[22] у дороги. Мы прошли через ворота и дальше по грунтовой дороге, прямо к ферме.

Чуть ниже был темный фермерский дом, но на веранде горел свет, а в прогалине стоял небольшой домик с желтыми окнами, внутри явно горели свечи.

– Там живут фермер с женой, – пояснила Джесси.

Мы шли к главному дому, ближе к долине. Луна снова скрылась за облаками, но сквозь них пробивались лучи света, освещая каменистую дорогу. Среди темных силуэтов алоэ возникла пара блестящих глаз.

– Привет! – сказала я.

– Это просто шакал, – объяснила Джесси.

Когда мы подошли ближе, шакал убежал, волоча за собой пушистый хвост. Мы остановились в черной тени гигантского эвкалипта за домом.

– Ш-ш-ш, – сказала Джесси.

Я затаила дыхание. Что за звук? Шаги. Кто-то идет в нашу сторону.

Я зацепилась за корень, споткнулась и сломала веточку.

Шаги замерли.

– Эй! – крикнул мужчина.

Шаги приближались. Я обхватила ствол дерева. Большой и морщинистый. Сверкнула молния. В кустах зашуршало, и шакал умчался в вельд.

– Ага! – раздался мужской голос. По ту сторону дерева стоял мужчина, мы услышали, как он чиркнул спичкой и затянулся сигаретой. Мы с Джесси в изумлении смотрели друг на друга.

Раздался удар грома. Мужчина пошел прочь. Мы слышали, как он кашлял и сплевывал, обходя дом, потом звук его шагов стих.

Природа успокоилась, и мы выглянули наружу. Увидели красный огонек сигареты, мужчина удалялся к дальнему коттеджу. В мягком свете над входной дверью мы увидели его силуэт, сгорбленные плечи.

– Ох, – услышала я Джесси. – Пусть остается там.

Она открыла рюкзак и достала по паре хирургических перчаток для каждой из нас.

– Теперь заходим в дом, – распорядилась она.

Держась подальше от света на крыльце, мы попробовали открыть двери и окна с задней стороны дома.

– Нет, – сказала Джесси, проверив заднюю дверь. На ней была наклеена полоска желто-синей ленты. Она достала карточку и попыталась просунуть ее в дверную щель, как это делают в фильмах. – Не получается. Заперта изнутри.

– Смотри, – сказала я, – окно с подъемной рамой не заперто.

Джесси помогла мне открыть его. Села на подоконник, сняла черные сапоги и передала их мне, потом полезла внутрь.

– Оставлять следы нам ни к чему, – сказала она.

Я сняла фельтскуны и положила обе пары обуви рядом с большим цветочным горшком. Джесси открыла заднюю дверь. Подняла ленту, ограждающую место преступления, и я пролезла под ней. Мы стояли в носках и смотрели друг на друга. В темноте сверкнула белая полоска зубов – это Джесси улыбнулась.

– Дело сделано, танни М., – сказала она. – Мы в доме.

Завыл шакал. Безумный, дикий звук. В темных тенях я ответила Джесси улыбкой. Страха не было и в помине.