– Ну, миссис Брайт, теперь извольте выполнять предписания врача, – с улыбкой произнесла Агата Кристи-Маллоуэн. Она поставила рядом с Филлидой чашку с дымящейся жидкостью. – Нельзя, чтобы наша экономка и детектив надолго выбыли из строя.

– Я вовсе не выбыла из строя, – проворчала Филлида. – И не надо за мной ухаживать! Я же не инвалид!

К чему эта суета? Подумаешь, небольшой насморк, кашель и температура – но чего можно ожидать от ночных прогулок по ледяному лесу? Немного чая с медом – и порядок. Но весь дом с утра суетился по ее поводу.

Горничные постоянно заходили, чтобы заново укутать ей ноги или плечи пледом, спросить, не хочет ли она чаю, свежих тостов, супа или меда для горла (которое даже не сильно болело, а только першило).

Лакеи то и дело подбрасывали дрова в камин, так что становилось невыносимо жарко, но как только Филлида сбрасывала плед, ее сразу снова укутывали.

Элтон принес букет роз и георгинов под видом подношения от Амси, но Филлида подозревала, что это была его инициатива. Она решила не смущать беднягу, но и не обнадеживать его, и бросила на Элтона смягченную версию СВБ, или «смертельного взгляда Брайт». Сраженный наповал, Элтон заалел как георгин и пулей вылетел из гостиной.

Даже мистер Доббл сунул свой костлявый нос в комнату, чтобы сообщить ей, что Брэдфорд вернулся с пылесосом из Бичем-хауса – что было на самом деле лишь предлогом, чтобы проведать ее.

Может быть, он надеялся, что она и правда при смерти? Вся эта суета крайне унизительна. И раздражала.

Агата вернулась домой с мистером Максом ближе к полудню. Она настояла, чтобы Филлида вышла из своего кабинета – где она выписывала чеки и составляла меню, окруженная разбросанными по столу носовыми платками, – и усадила ее в парадной гостиной у камина, отдав на милость чересчур заботливому персоналу.

Это Агата настояла, чтобы ее подруга укуталась в теплый плед. Она также долго уговаривала Филлиду заодно попарить ноги в тазу с горячей водой, но Филлида категорически отказалась от этой глупой затеи… Взамен ей пришлось согласиться выпить микстуру, которую прописал Джон Бхатт.

– А ну-ка пей и не рассуждай, – строго сказала Агата, придвигая стул. – Мне нужно, чтобы ты пришла в форму как можно скорее и ввела меня в курс дела.

– Ты уже почти все знаешь. Наверняка Брэдфорд рассказал тебе по дороге с вокзала, – сказала Филлида, изо всех сил стараясь не говорить в нос, но все равно чихнула. Черт. Она не соврала, когда сказала Брэдфорду, что ни разу в жизни не болела – и вот, пожалуйста. Обидно, что нельзя свалить свой заложенный нос на присутствие Миртл, но собака не приближалась к ней со вчерашнего вечера, и с тех пор Филлиде стало только хуже.

И в довершение всего Сырок и Горбушка отказались даже смотреть на нее, учуяв собачий дух. Она могла только догадываться, какой план мести они вынашивают.

– Значит, это не дворецкий, а экономка, – весело сказал мистер Макс, входя в гостиную. – Ты уже использовала такой сюжет, Агата? Но главное, как вы себя чувствуете, дорогая Филлида? – Он сел на диван рядом с женой.

– Прекрасно, – твердо ответила Филлида, снова пытаясь высвободиться из пледа.

– Такого я еще не писала, – ответила Агата мужу, – но у меня родилась мысль сделать героем дворецкого-самозванца, который совершает преступление. – Она лукаво улыбнулась. – Никто на званом ужине его не узнает, потому что никто не замечает прислугу. А экономка… У меня же есть один рассказ об экономке, которой на самом деле не существует.

Мистер Макс поднял брови и улыбнулся.

– Отличная идея, дорогая! Уверен, это будет успех почище «Убийства Роджера Экройда». – Он посмотрел на Филлиду. – Я рад, что вы не пострадали. Все могло закончиться гораздо хуже, чем простым насморком. Представить только, оказаться запертой в машине наедине с разъяренной преступницей, к тому же вооруженной пистолетом…

– Если бы вы видели, как она им размахивала… – Филлида позволила голосу замереть, потому что почувствовала, что сейчас чихнет, и не хотела давать лишнего повода заставлять ее парить ноги в тазу.

Представить только, если персонал увидит ее с босыми ногами в исходящей паром воде – СВБ сразу потеряет всю свою эффективность!

– Ну, пей же, Филлида, – сказала Агата, пододвигая чашку.

Филлида взяла ее и понюхала.

– Что это за отрава?

– Доктор Бхатт записал рецепт – он знал, что ты непременно захочешь узнать, – сказала Агата, поправляя очки. – Он бы зашел сам проведать тебя, но у кого-то там, за Рэракр-роуд, начались роды. В общем, это горячий чай с медом, яблочным уксусом, лимонным соком, кайенским перцем и имбирем.

– Вы подумайте! – Филлида скептически оглядела содержимое чашки. Сильный пряный запах не вызывал никакого желания пить микстуру. Однако она доверяла средствам доктора Бхатта – в конце концов, разве он не помог Брэдфорду с его контузией?

Зажмурившись, она подняла чашку и сделала большой глоток. Глаза ее расширились. Горячий, пряный, терпкий, жгучий напиток хлынул ей в горло, мгновенно прочистив пазухи и облегчив дыхание. Она сделала еще один глоток, и на этот раз почувствовала кисло-сладкий изысканный вкус. Першение в горле утихло, даже голова перестала болеть.

Она с аппетитом допивала последние капли, когда в гостиную вошел Брэдфорд. Было непривычно видеть его здесь – Филлиде казалось, что он практически живет на улице. Он был без шляпы, без перчаток, зато в этот раз надел приличный пиджак.

– А, вот и вы, Брэдфорд, – сказала Агата, словно ждала его. – И Миртл тоже здесь! Ну, здравствуй, юная леди.

Филлида выпрямилась в кресле. Миртл в доме?

Брэдфорд смотрел на нее с едва скрываемой усмешкой, потому что прекрасно знал о ее смятении.

Миссис Агата и мистер Макс обожали собак, и у Агаты почти десять лет жил ее любимый жесткошерстный терьер по кличке Питер. Сейчас он, скорее всего, лежал на подстилке у нее в кабинете – Филлида уважала этого пса. Питер не лаял, не лизался, не прыгал на людей и не обнюхивал их.

Чего нельзя было сказать о Миртл.

Получив свою порцию ласк от миссис Агаты и мистера Макса, Миртл подбежала к Филлиде.

Они взглянули друг на друга: Миртл – со своим обычным добродушным любопытством, надежно спрятав за зубами язык… а Филлида – Филлида бросила на нее СВБ, не смягчая смертельного взгляда ни на йоту. Она с трудом сдерживала дрожь ужаса. Если Сырок и Горбушка узнают о собачьем вторжении, они никогда ее не простят.

Миртл отвернулась, и Филлида с удовлетворением отметила, что, видимо, тварь получила ее мысленное послание. Но вместо того, чтобы умчаться прочь по своим собачьим делам, черная мохнатая псина вдруг развернулась и плюхнулась прямо на ноги Филлиды.

Сдавленный звук со стороны шофера заставил ее сердито взглянуть на Брэдфорда, но Агата одобрительно улыбалась, так что Филлиде ничего не оставалось, как смириться. Да и то, что собака сидела на ее ногах, избавляло ее от необходимости парить их в тазу.

– Итак, как вы и сказали, Брэдфорд ввел нас в курс дела почти обо всем. – Агата бросила на Филлиду взгляд поверх края своей чашки с чаем, глаза ее сияли. – Все встало на свои места, когда ты нашла ожерелье и поняла, что оно связано с Дейзи, сестрой миссис Трикл, да? Но я все еще не совсем понимаю, почему на правильный след тебя навела именно сигара.

– Сейчас объясню. Понимаешь, в сценарии Игры в убийство было описание мертвого тела – мистера Уоксли в роли мистера Боуингтона, – и в правой руке он должен был держать сигару. Однако миссис Трикл ничего не знала о сигаре и не положила ее в качестве реквизита, и вдобавок выронила из кармана клочок бумаги. Миссис Донатс – повариха – все время жаловалась, что экономка теряет списки припасов и меню, рвет бумаги, проливает что-то… Я подозреваю, что произошло следующее: когда она стояла на коленях рядом с мистером Уоксли и наносила удар, у нее из кармана выпала бумажка. Мистер Уоксли дернулся – всего на мгновение, но этого хватило, чтобы его пальцы зажали листок. Когда миссис Трикл стала вставать, она, должно быть, увидела белый лист бумаги у него в руке и вырвала его, вероятно, не заметив, что в кулаке остался клочок. А потом миссис Роллингброк нашла его, решила, что это важная улика, и принесла мне. Я сразу поняла, что это обрывок меню или списка покупок – то, что могло быть только у прислуги или, возможно, у хозяйки дома. Это меня заинтересовало, и какое-то время я подозревала миссис Уоксли, несмотря на ее горе – которое выглядело вполне искренним. У нее было достаточно мотивов и к тому же готовый соучастник в лице сэра Келлера.

– Но ведь преступление спланировала миссис Трикл, – сказала Агата.

– Именно так. Она ждала несколько месяцев и, наконец, дождавшись идеальной ситуации, действовала с холодной уверенностью и пошла на большой риск. К несчастью для нее, на месте преступления оказалась я – должно быть, ей стало не по себе, когда она увидела меня. Тогда она решила импровизировать: изо всех сил пыталась выглядеть беспомощной, наивной горожанкой, ничего не смыслящей в ведении хозяйства в деревне. Я чуть не попалась на ее игру, – сказала Филлида, старательно игнорируя скептически поднятые брови Брэдфорда. Он-то что ухмыляется – сам первый попался на удочку этой «беспомощной» дамочки.

– Блестящее расследование, моя Филлида, – сказала Агата. – Твои похождения уже вдохновили меня на множество сюжетных идей. Не говоря о том, что ты спасла несколько жизней и передала убийц в руки правосудия.

– Я не смогла бы сделать этого без тех сведений, которые ты собрала в Лондоне, – ответила Филлида.

– Кстати о Лондоне, – с улыбкой сказала Агата. – Я уже говорила тебе или нет? Мы с Максом собираемся переехать туда на длительный срок. В Уэст-Энде ставят пьесу по одному из моих рассказов, представляешь? Спектакль по моей пьесе «Черный кофе» имел успех у публики!

– Как это замечательно! Поздравляю тебя от всего сердца! – воскликнула Филлида с энтузиазмом и гордостью. Она знала, что Агата хотела стать драматургом задолго до того, как начала писать прозу. – Я так рада за тебя!

– Спасибо! У меня есть еще одна новость: мы берем с собой всю прислугу – или почти всю. Включая тебя.

Филлида замерла от неожиданности. Переехать в Лондон? Ей?

– О, понимаю, – пробормотала она после паузы. – Ну, это… это должно быть довольно… интересно.

– Именно, – ответила Агата, сияя. – Теперь тебе нужно как можно быстрее вылечиться от простуды, чтобы все подготовить и решить, кто из слуг остается, а кто едет.

Филлида молча кивнула. Единственное, что могло бы сделать поездку в Лондон по-настоящему стоящей, – это оставить Миртл и мистера Доббла в Маллоуэн-холле.

Уж она-то найдет способ это устроить. В конце концов, недаром она – Филлида Брайт.