Присев на корточках у двери дома, Поппи рылась в сумке так яростно, что, когда наконец вытащила руку, бирюзовый лак облупился почти на всех ногтях. Она никак не могла найти ключ от дома. Поппи перевернула сумку, и все ее содержимое рассыпалось по тротуару. Парочка, выгуливавшая мопса со сморщенной мордой, остановилась спросить, все ли у нее в порядке. А у Поппи все было в порядке! До безумия отлично! Она ощущала себя живой. Ключ лежал поперек пятна втоптанной в тротуар старой жвачки в форме сердца.

Поппи отперла дверь. Она затаила дыхание и постаралась вести себя не как пьяная. Работал телевизор.

– Смотри-ка, кого черти притащили. – Сэм забросил руку на спинку дивана и развернулся к ней. На нем был банный халат в сине-белую полоску. Поппи обратила внимание на то, как быстро отступает линия роста волос у него на голове – словно отлив. Казалось, она отсутствовала не так уж долго, но за это время он постарел. У него внезапно обнаружились брыли.

– Где ты была? – спросил он.

Поппи прижалась щекой к косяку, догадываясь, что вид у нее осоловелый, как у человека, который за восемь часов выпил бутылку шампанского и три коктейля.

– У Джетты. – Вранье она отрепетировала в автобусе и запретила себе испытывать раскаяние. Сороковой день рождения умершей сестры – достаточное оправдание.

В последние недели Поппи не напоминала Сэму, что за день приближается, а он и не вспомнил. Неудивительно. Их общий календарь вела Поппи. Именно она покупала открытки и подарки его родным. И каждый год по возможности ненавязчиво напоминала Сэму о своем дне рождения и о годовщине их отношений.

– Мы же сегодня собирались серьезно поговорить, Попс. Забыла? – Так, как сейчас, у Сэма напрягалось лицо только при общении с ней – будто он имел дело с ребенком, который его доводит.

– Правда? – Поппи притворилась дурочкой, хотя прекрасно знала, что обсуждать он хочет важные и пугающие вещи – брак, ребенка, совместное будущее. Сэм словно бы поставил будильник на шестимесячный срок после смерти Маргариты, решил, что для траура этого достаточно. И несколько недель назад выделенное Поппи на горевание время динь! – и закончилось. – А может… как насчет завтра?

– Я завтра в Дублин еду, забыла? Не выйдет. Очень неприятно.

Поппи выпрямилась.

– Извини, милый, – произнесла она ласковым и кротким тоном. – Ничего, если мы поговорим, когда ты вернешься?

Она знала, что надо все это с ним обсудить, и да, совсем недавно Поппи еще стремилась к совместному будущему с Сэмом. У нее в голове словно имелась фотография в рамочке, где они улыбаются. Где они вместе в отпуске, с детьми – одним, двумя, даже тремя. И еще в этом будущем у них была собака. Садик, за которым она ухаживала как могла. Пугающие ипотечные платежи и разговоры о подходящем школьном округе. Обязательные ужины с соседями: тщательно нарезанные овощи, соусы для макания и слишком много средненького вина. Так обычно жили люди, и Поппи тоже хотела так жить. Думала, что хотела, – и все это должно было вот-вот начаться.

– Это у тебя что, карнавальный костюм? – спросил Сэм, глядя на ее брюки.

Поппи знала, что он имел в виду; камнем преткновения в их отношениях была Маргарита. И наоборот – та считала Сэма фальшивым и заурядным. Говорила, что не доверяет ему. А Сэму Маргарита казалась утомительной и подавляющей. И, хотя Сэм никогда не произносил этого вслух, Поппи знала, что он считал ее сестру потаскухой.

– Пойду переоденусь. – Поппи подвигала челюстью, будто жевала жвачку – просто невинно расслабленная женщина. Продолжая жевать, она зашагала по коридору, раскачивая руками. В спальне Поппи надела пижаму, а брюки и боди Маргариты повесила в шкаф. В ванной умылась, смыла с лица сестру.

– Я его люблю, – пробормотала она, будто оправдываясь, пытаясь нащупать в глубине сердца это чувство.

Подрались сестры последний раз именно из-за Сэма.

Они пошли в большой фирменный магазин Nike на Оксфорд-сёркус. В толпе подростков и туристов Маргарита сказала Поппи, что та губит свою жизнь, так безвольно привязываясь к этому мужчине.

– Он слизняк. Тухлый тип. Ты вянешь, и меня это бесит. У него нет чувства юмора. Я в жизни не слышала, чтобы он смеялся.

Поппи гневно развернулась и ушла, но Маргарита двинулась за ней, крича:

– Тебе настолько хочется замуж? Себя не уважаешь!

В пылу она картинно толкнула Поппи на вешалку с легинсами. Поппи споткнулась и упала. А потом, тяжело дыша и чувствуя себя безумно оскорбленной, поднялась на колени, а потом встала на ноги и бросилась на Маргариту. Они подрались всерьез, как взрослые. Как минимум один человек снимал это на айфон. Защищаясь – во всяком случае, так она это оправдывала для себя, – Поппи ударила сестру в лицо и кольцом до крови разодрала ей бровь. Их вывел из магазина шокированный охранник. Сестры поехали домой на метро по линии «Виктория»; Маргарита прижимала ко лбу салфетку. Они не разговаривали, но у Поппи было четкое ощущение, как и всегда, когда ее доводили до драки, что сестра ею гордится.

– Что ты смотришь? – спросила Поппи Сэма, вернувшись в гостиную босая и без лифчика, в севшей после стирки пижаме в шотландскую клетку. Она коснулась дивана пальцем и уставилась на экран телевизора, пытаясь сосредоточиться.

– «Первые свидания». Не то чтобы смотрю, – сказал Сэм. – Я просто ждал тебя. Ты напилась?

Поппи прошла в кухню, направилась к раковине. Взяла с сушилки стакан.

– Нет.

Базилик в горшке на подоконнике увял и побурел.

– Что с тобой такое? – спросил Сэм.

Поппи допила воду.

– Ничего! – жизнерадостно заявила она, снова развернувшись к нему. Сэм сполз ниже по спинке дивана, сложив руки на груди и целиком втянув шею в халат.

– Ты странно себя ведешь.

– Я пила мескаль, может, чуток захмелела. – Поппи снова подошла к дивану, крутанула пируэт, как балерина, потом элегантно откинулась назад с вытянутой рукой. Сэм не поднял головы, так что она пристроилась на подлокотнике дивана и уставилась на экран. Парочка лет пятидесяти с чем-то сидела друг напротив друга за маленьким белым столом в ресторане, полном посетителей. Оба были одеты в стиле рокабилли.

– Они хорошо смотрятся вместе, – сказала Поппи.

– Они ненавидят друг друга, – отозвался Сэм. – Я не только про сегодняшний день, Поппи. Я про все последнее время. Всю эту неделю… нет, ты давно уже молчишь и ходишь как во сне, и это понятно, но теперь ты не отвечаешь на мои сообщения, ведешь себя невероятно замкнуто даже по сравнению с тем, что было раньше, избегаешь меня. И… – Сэм повернулся к ней. – Да, я вижу, что на тебе одежда сестры, и куча макияжа, а на голове… – он поводил руками над головой, – полный бардак.

– Это просто тушь для глаз, Сэм, – ровно сказала Поппи. Она провела руками по волосам раз, потом другой.

– И ты вечно торчишь у нее.

– Я всегда у нее торчала.

– Но ее-то там больше нет, Поппи. Так что… ну не знаю, такое ощущение, что ты шляешься не пойми где. И ты таким тоном со мной говоришь – очень враждебно, и на тебя это не очень похоже.

Прилив радости, возбуждение от сладкого, заимствованное у сестры мужество – все это вытекало из Поппи толчками, как кровь из раны. Когда успела так разболеться голова? Она опустила глаза на руку и покрутила на пальце золотое кольцо сестры в виде змеи.

Даже голышом Маргарита всегда была увешана украшениями. Целый набор цепочек на шее. Череда колец. Одно время еще и штырек в соске, и кольцо в носу. В больнице Поппи попросили снять все украшения с до странности неподвижного, но все еще дышащего тела сестры. Но вот змея осталась до конца. И даже после конца. Поппи сняла это кольцо с пальца Маргариты после того, как сердце сестры остановилось, пока душа ее вылетала из тела, словно последние завитки дыма догорающего костра.

– Сегодня день рождения Маргариты, Сэм. Так что… – Поппи вбросила тему смерти в разговор, словно гранату, надеясь, что она расчистит ей путь для отступления и успокоит растущее чувство вины.

– О-о, Попси… – Сэм раскрыл ей объятия. – Иди сюда. – Он сдвинулся и лег, жестом приглашая Поппи лечь рядом. Она подошла, села, потом легла. Сэм обнял ее за талию. – Ладно, давай сегодня об этом не будем. Может, назначим вечер для настоящего свидания, чтобы обговорить наши волнующие планы? – Он поцеловал ее в верхний край уха.

Поппи закрыла глаза.

– Ладно. – Она чувствовала себя виноватой за вранье. За флирт. Надо стереть приложение для свиданий. Она его непременно сотрет. Поппи повернулась лицом к Сэму и прижалась щекой к его груди. – Прости, – прошептала она. – Я знаю, что вела себя паршиво.

Сэм крепко обнял ее.

– Я просто хочу, чтобы наша жизнь продолжалась, Попси.

– И я, – пробормотала Поппи, потом икнула. Она цеплялась за Сэма из последних сил. Если отпустить его, что с ней будет? Потеряет еще одного человека, которого любит, и тогда от нее ничего не останется.

На экране телевизора за спиной Поппи у парочки из ресторана брали интервью после свидания и спрашивали, хотят ли они снова увидеться.

– Ты первый, – сказала женщина.

– Я был бы рад тебя снова увидеть, Микайла, – произнес мужской голос.

– И я тоже, – согласилась Микайла, хихикая.

После коктейлей Поппи с Джейком поспорили о том, кто будет платить, и в конце концов договорились поделить счет, потому что иначе Поппи никак не соглашалась. На улице возле ресторана Джейк назвал это «наша первая ссора» и попытался ее поцеловать.

Сэм поглаживал Поппи по щеке тыльной стороной пальцев, и рука его пахла почти как нога. Он приподнялся на локте и устремил на нее взгляд, которым, Поппи знала, он старался выразить глубокие чувства и сексуальный жар. Просунув руку в вырез пижамы, Сэм коронным своим жестом принялся ласкать ее сосок. Когда он ее поцеловал, Поппи закрыла глаза и подумала про Джейка.

Это щетина Джейка царапала ей кожу.

Это Джейк налег всем телом на ее тело.

Джейк шептал ей на ухо: «Я чувствую исходящий от тебя жар».