Джейк стоял на середине моста Тысячелетия и ждал. Он беспокоился, что свидание на этом мосту Маргарита сочтет неоригинальным и штампованно романтичным, но все равно предложил это место, потому что у него в голове составилась картинка, как все должно выглядеть. Именно вот так. Джейк снова глянул на телефон – он пришел рано. Можно было где-то подзадержаться, но ему не терпелось.

Он и так уже долго ждал Маргариту. Даже стыдно было в таком признаваться. Конечно, у нее ушел год, чтобы ответить на первое сообщение. А потом после свидания – неделю ни слова. Первый его телефонный звонок не считался – она же так ничего и не сказала. Поэтому Джейк уже начал смиряться с тем, что он ей не понравился и все сделал не так, но потом… Потом она ему все-таки позвонила и они проболтали два часа – с Джейком такого лет пятнадцать не случалось.

Он бы встретился с ней прямо на следующий день, если бы мог, но Билли как раз был у него. Так что наконец получалось только сегодня, через две недели после знакомства. Конечно, Джейк достаточно хорошо знал себя и не страдал излишней наивностью – он понимал, что ее периодическое молчание только заставляет его сильнее ею увлекаться. Но кроме сексуальной притягательности и загадочности было в ней что-то настоящее и пьянящее. Когда Джейк с ней разговаривал или даже читал ее сообщения, ему казалось, что он дышит чистейшим воздухом.

К мосту подплывал прогулочный кораблик; на поперечных скамейках на палубе кое-где расселись туристы, кто-то с микрофоном махал руками, указывая на достопримечательности. Когда кораблик проходил под мостом, Джейк разглядел название: «Рита».

– Ого! – Он почувствовал, что это знак ему, чтобы он начинал верить в знаки.

– Разговариваешь сам с собой, Джейк?

Он оглянулся и с облегчением выдохнул, увидев ее. Идеально выглядит. Как парижанка. В клетчатом пальто с поясом, которое ему очень понравилось, с поднятым воротником и в красном берете. Кожа такая прозрачная, что просвечивает насквозь. Она подмигнула. Он подмигнул в ответ. Их фишка!

Джейк чмокнул ее в щеку и на секунду прижал к себе.

– Ну просто кораблик называется «Рита», и я сразу подумал про тебя. Рита, Маргарита, – произнес он по буквам, потому что она смотрела на него с явно озадаченным видом.

Маргарита втянула голову в плечи, перевела взгляд на воду.

– Ой какой ветер! – Она приподняла одну руку, чтобы придержать берет, а другой прижала длинную юбку, которая опасно танцевала на ветру, грозя повторить фокус Мэрилин Монро.

– Извини. Пойдем. – Они пошли по мосту к югу, направляясь к Тейт Модерн. Ровно так этот момент Джейк себе представлял. И ее именно такую, то, как она стильно смотрится на ветру. – Мне нравится твой берет, – сказал он, когда они свернули на набережную. – «Малиновый берет» – как в песне Принса.

– Спасибо. – Маргарита сняла берет и улыбнулась, глядя на него. Потом пригладила волосы и остановилась посмотреть на уличную артистку, изображавшую призрака, – на ней была простыня с прорезями для глаз, и она размахивала поднятыми над головой руками.

Пока они ехали на эскалаторе на третий этаж, в галерею, Джейк все думал, каково будет держать ее за руку. У нее было кольцо на каждом пальце.

– Мне нравятся твои кольца, – сказал он и немедленно мысленно велел себе прекратить дурацкие мелкие комплименты. Джейк задумался, не считает ли она его неискренним. И что о нем думает. И часто ли ходит на свидания. И давно ли она одинока. И когда у нее последний раз был секс, и с кем. И ищет ли она долгосрочного партнера, потому что об этом она в профиле не писала, хотя четко сказала, что детей не хочет. Возможно, она не любит детей? Это, конечно, проблема, если рассматривать ее как потенциальную мачеху. А может, все дело в климате. Или просто не хочет рожать – ну, дело личное. А может, у нее уже есть дети – это было бы лучше, чем ненависть к ним.

– Слушай, это, конечно, очень внезапно, но… – сказал он, когда они сошли с эскалатора. Она протягивала ему руки, показывая свои украшения, и Джейк понял, что сейчас неподходящий момент интересоваться, ненавидит ли она детей.

– Круто, мне нравится золотая змея, – сказал он вместо этого. – А колокольчиков на пальцах ног у тебя нет? – И сразу же представил себе, как посасывает пальцы на ногах Маргариты, будто римский император ягоды винограда. Даже удивительно – ему никогда до сих пор не казалось, что в ступнях есть что-то сексуально притягательное, но Джейк так сильно хотел эту женщину, что его очень возбуждала идея вести себя с ней порочно. Если она не против, он был готов на многое.

Они встали в очередь на выставку, Джейк протянул старику у входа свой членский билет, и они вошли внутрь через арку. Маргарита немедленно свернула к тексту о последних трех месяцах Ван Гога в Париже, а Джейк обнаружил, что не в состоянии сосредоточиться на чтении. Он слишком торопился, слишком рвался, а она долго стояла перед каждой картиной, словно впитывая ее. Джейк попытался заставить себя замедлиться, встал перед картиной с дрожащими крышами, но не мог думать ни о чем, кроме цоканья ее каблуков по деревянному полу. Она была в левом углу помещения, потом двинулась дальше, опять остановилась. Не смотри, сказал себе Джейк. Не. Смотри. На нее. Но цоканье приближалось, и он задышал тяжело, словно щенок, повернувшись через плечо и глядя на то, как она подходит. Ему казалось, что он очень долго ждет, пока она к нему подойдет, и ему стыдно было собственного страстного ожидания и того, как он на нее уставился. Джейк отошел к картине с желтыми полями и принялся мрачно ее инспектировать, но думать мог только о ее лице.

Она встала прямо за ним и сказала ему в шею:

– Какая твоя любимая?

Джейк почти чувствовал во рту ее вкус; его слюнные железы словно сходили с ума. Он сглотнул.

– Тс-с-с, не мешай. Я пытаюсь воспринимать искусство!

– Извини. – Она со смешком выдохнула, потом сделала шаг вперед и встала рядом с ним. Руки Маргарита скрестила на груди, пальто накинула на плечи, а под ним виднелась тесная зеленая футболка. Кончиками пальцев она касалась руки Джейка. Его кожи. Ее близость, молчание, их дыхание – все это было так эротично, что Джейк преисполнился уверенности, что сегодня он ее поцелует. Он представил себе их поцелуй на большом экране – открытые рты, нежно скользящие языки, склоненные головы, сжатые пальцы.

– Нет, но какая тебе все-таки больше всех нравится? – серьезно спросила Маргарита.

Она стояла так близко, что Джейк чувствовал запах спелых вишен и жареных кофейных зерен в ее дыхании, и ему хотелось повернуться и укусить ее за руку. Увести ее в кабинку туалета и… посмотреть, что будет дальше.

– Джейк?

– Эм-м. – Джейк издал странный сдавленный звук. Он смотрел на ее рот. Ее губы, ее губы. Ему пришло в голову, что это как раз момент для первого поцелуя.

– С тобой все в порядке?

– Со мной? Все отлично. Нравится, нравится, нравится? – Он почувствовал сквозь собственный бубнеж, что идеальный момент миновал. Но когда они снова выйдут, он ее обнимет, она согнет колено и уцепится ногой за его ногу, как женщина на перроне, приветствующая давно не виденного возлюбленного, а в идеале на ней еще и берет будет.

– Если бы тебе пришлось взять одну домой и оставить себе навсегда, – подсказала она, явно пытаясь помочь, – какую бы ты выбрал?

Джейк повернулся и посмотрел на картину прямо перед собой, потом на следующую, и следующую. Попытался обдумать ее вопрос.

– Из всего, что здесь есть?

– Да, – сказала она. – Из всей выставки. Что бы ты оставил себе навсегда?

– Тебя. – Джейк скрестил руки на груди и посмотрел на нее.

Она рассмеялась так громко, что галерея разлетелась на части, а все картины соскочили со стен и начали мерцать и приплясывать.

– Перестань! – Она легонько толкнула его, и Джейк качнулся назад, а потом, словно метроном, снова вперед, к ней, отказываясь расставаться.

– Нет, я серьезно, – сказал Джейк. – Маргарита, ты меня просто завораживаешь. Я думаю, ты…

Маргарита опустила взгляд.

– Спасибо. – Она снова глянула на него, потом развернулась и пошла через арку в следующий зал.

Джейк трусцой поспешил за ней, потом перешел на шаг, чтобы было меньше похоже на то, что он за ней гонится, но про себя он кричал ее лодыжкам: «Вернись! Давай поцелуемся! Не уходи!»

* * *

Выйдя из музея, они встали на набережной, прислонившись к ограде, глядя в разные стороны вдоль Саут-Бэнк. Небо было сплошь затянуто тучами, ветер стал еще сильнее.

– Слушай, – сказал Джейк, снова глянув на нее, – а я ведь даже не знаю, кем ты работаешь.

Благодаря свиданию, чатам и сообщениям у него начал складываться более полный ее образ – он начал понимать ее характер, ее чувство юмора, выяснять, что ей нравилось, но при этом осознавал, что ему не хватало каких-то базовых, существенных фактов.

Она повернулась к нему, опустив подбородок и глядя ему на грудь.

– Давай не будем о работе.

– Почему?

– Может, мне не нравится моя работа.

– Никому не нравится работа, – сказал Джейк, осознавая, что звучит строго, как настоящий папаша.

– А тебе нравится твоя работа? – Она достала из сумки свой берет и надела на голову под очаровательно дерзким углом.

– Я ее обожаю, – признался Джейк, и они оба хохотнули.

– Я знаю, что ты многого достиг. – Она смотрела на реку, а не на него. – Я тебя погуглила.

– Правда? – Джейк попытался не демонстрировать, как ему приятно. – А откуда ты знаешь мою фамилию?

Если Маргарита его погуглила, он ее явно интересует, и это привело его в восторг. И потом, Джейк и сам себя гуглил – он знал, что по результатам поиска и фотографиям он выглядит совсем неплохо.

– Ты что, не знал, что указал в профиле свое полное имя?

– Ой. Не знал. Ну тогда будет только честно, если и ты мне скажешь свою фамилию. Да и телефон, если можно.

Она склонила голову, глядя, как чайки ковыляют по гальке.

– А чем плохо общаться через Hinge?

– Ничем, но мне бы очень хотелось чего-нибудь более реального. – Джейк раскрыл ладони навстречу городу, реке, облакам. Чем больше от нее ему достанется, тем лучше.

– Сейчас все и так вполне реально. – Она сделала глубокий вдох, будто пила воздух. Джейк увидел, что она сглотнула. – Я не думаю, что мой номер телефона что-то изменит.

– Ты что, замужем, что ли? – выпалил Джейк. – У тебя есть дети? Ты ненавидишь детей?

– Я? Ненавижу детей?

– Нет, я имею в виду… что ты думаешь о том, чтобы иметь детей? Не со мной, у меня один уже есть, конечно. Мой лучше всех, я просто хочу узнать, как ты к ним относишься. К нему. К моему. Твоим. Ну… как?

– Я люблю детей, – сказала она, и смех ее звучал как музыка ветра, а потом добавила уже серьезнее: – Извини, если я кажусь слишком осторожной. Я просто хочу, чтобы все развивалось постепенно. Если ты не против.

Джейк посмотрел на воду. Белые барашки на волнах плясали со все большим размахом. Отсюда ему видно было экстравагантное многослойное здание MI6. Оно выглядело как свадебный торт. Или как склеп.

– Ты что, хочешь сказать, что ты шпионка?

– Без комментариев. – Она шагнула в сторону и провела носком ноги по тротуару, будто балерина. Джейк смотрел на нее и гадал, не начал ли он нечаянно встречаться со знаменитостью, которой требуется необычайный уровень приватности. Или, может быть, ее кто-то сильно ранил и теперь у нее паранойя.

– Если честно… – Она обращала свои слова куда-то над водой, навстречу ветру, и ветер принес их обратно. – Иногда я думаю, может, мне не удалось стать человеком, которым я должна была стать. – Она засмеялась, но это прозвучало как-то печально.

– А. Ну, я… – Джейк не ожидал такой уязвимости, и это его потрясло. – Я…

– Как-то это жалко прозвучало, – сказала Маргарита. Джейк видел боль в ее глазах; она блестела, как клинок. – Сделай вид, что ничего не слышал. – Она раскинула руки в стороны вдоль ограды набережной. – Не знаю, зачем я это сказала.

Джейк подумал про свою мать, про то, как она почти всегда и почти всех умудрялась вводить в заблуждение. Может быть, Маргарита тоже страдала от депрессии и боролась с тайными демонами?

– Со всем моим уважением, – сказал он и коснулся ее спины. Почувствовал лопатку под пальто. – У тебя еще полно времени делать что угодно и быть кем угодно. Найти жизнь, которой ты хочешь жить, если тебя именно это беспокоит. Тебе всего сорок. Еще полжизни впереди!

– Вот уж необязательно, – отозвалась она неожиданно резко, засунув руки в карманы и втянув голову в плечи.

– Ну… прости, если я полез не в свое дело, я просто хотел помочь, – произнес Джейк с некоторой обидой.

– Я знаю. Все нормально.

Она отвернулась и выдохнула.

Джейку хотелось заставить ее снова улыбнуться.

– Извини, я не собирался проповедовать, как…

– Да я понимаю, – сказала она. – Мне жаль, что я резко отреагировала.

– Нет, – Джейк покачал головой, – это я виноват.

– Ты хочешь выиграть соревнование по тому, кто виноват больше? – спросила она, глянув на него с приподнятой бровью.

– Да. Я. – Джейк кивнул.

– Хорошо, – согласилась она. – Ты.

– Тарзан, – сымпровизировал Джейк, указывая на себя. Он ободряюще кивнул.

Она покачала головой.

Джейк распахнул глаза как можно шире, перевел взгляд влево на Тейт, потом вправо к реке, демонстрируя, что он ждет, когда она ему подыграет.

– Я Тарзан. – Потом снова показал на себя, намекая. – Ты?..

– Джейк, я не собираюсь говорить «Джейн».

– Ладно. – Джейк потянулся к ней, не задумываясь, притянул ее к себе и обнял. Уткнулся лицом в ее волосы.

– Ты смешной, – сказала она.

Джейк отпустил ее и сделал шаг назад. На лице Маргариты играла полуулыбка, глаза ее блестели уже более лукаво, и он обрадовался, что они так быстро прошли трудный момент.

– Я знаю. – Он пожал плечами. – Тебя это раздражает?

– Не раздражает.

– Тебе нравится. Я же чувствую. – Джейк посмотрел в небо и прищурился, хотя солнце было не такое уж яркое.

Это свидание очень отличалось от их первого. И от того, что он ожидал. Очень отличалось от свиданий с другими женщинами, когда они напивались, чтобы создать искусственную приязнь. Но теперь, стоя с Маргаритой у Темзы, Джейк чувствовал в себе страх и завороженный интерес, и его это интриговало. Он мог бы вечно вот так стоять рядом с ней, если она ему позволит, вечно распутывать ее мысли, пытаться заставить ее улыбаться и делиться с ним секретами. Он легко мог себе представить разные мгновения их с ней общего будущего – в очереди в аэропорту, на песчаном пляже, на похоронах, в горах, в палатке под миллионом звезд.

– Знаешь что? – сказал Джейк через минуту, разобравшись с собственными мыслями. – Мне все равно, кем ты работаешь. – Он даст ей столько времени, сколько ей понадобится, чтобы открыться ему. – Я приму твою скрытность. Или, по крайней мере, постараюсь ее принять. И если тебя это утешит, хотя на работе я достиг успеха, моя личная жизнь… – Джейк присвистнул и покачал головой. – Мне-то уж точно не удалось стать человеком, которым я должен был стать, – сказал он, повторяя ее слова.

– Очень много кто разводится, Джейк. – Она поправила волосы на плече, и они свернулись в локон, будто их кто-то накрутил на палец.

Когда Джейк репетировал перед зеркалом свои монологи, они обычно служили ответом именно на такую ситуацию: необходимость оправдаться перед человеком, который ему очень нравится.

– Ну, наверное, хорошие люди иногда поступают плохо… – начал он, но не сумел закончить, потому что, когда он произнес это вслух здесь, сейчас и перед ней, фраза прозвучала банально и глупо. – Я вот что хочу сказать, ну… Я ей изменил. – Это был его главный секрет и главный повод для стыда. – Один раз. Я всегда буду жалеть об этом. И хотя я изменил, я не хочу быть изменщиком. Понимаешь, о чем я? Я плохо поступил, но все было сложно. Моя бывшая бывает холодной и, честно говоря, очень недоброй. И когда коллега стала проявлять ко мне внимание…

– Все совершают ошибки, – она покачала головой, будто вспоминая о собственных проступках. – Но я вот что скажу – даже если твоя бывшая была трудная, да какая угодно, не вини ее за собственную измену.

– Я и не виню… – Джейк ощутил в животе что-то кислое и жгучее, что-то вроде гнева. Или боли. Он сглотнул и потер горло. – Я же только что сказал, что это была ужасная ошибка и я всю жизнь буду о ней жалеть. Но теперь, вспоминая о прошлом, я гадаю – может, у Зои было что-то послеродовое, потому что она действительно…

– Я не хочу знать, Джейк.

Джейк скрестил руки на груди и качнулся с носков на пятки.

– Понял. Ну хорошо… – Он неспешно повернулся вокруг себя, чтобы собраться с мыслями, но избавиться от раздражения не удавалось. – Если я не могу рассказать тебе о себе и мне нельзя задавать тебе вопросы, о чем будем разговаривать? О погоде? Ладно, – он демонстративно посмотрел в небо, – сегодня ветрено.

– Я совсем не это имела в виду, – сказала Маргарита. – Просто я замкнутый человек и не спешу рассказывать о себе, и точно так же мне нет нужды и желания немедленно узнать все о твоей личной жизни или прошлом.

Между ними со свистом пролетел ветер, и она застегнула пуговицы пальто до самого верха. Наверное, у Джейка был обиженный вид, потому что потом она добавила, что ей очень жаль.

– Это не значит, что я не хочу, чтобы мы узнали друг друга получше. Наверное, я просто не хочу торопиться.

– Хорошо, я понял, учту, – согласился Джейк, чувствуя, что он правда понял. Теперь он стоял очень близко к ней, глядя ей в глаза. Никогда он не видел глаз настолько светлых и настолько полных облаков. Под одним глазом тушь слегка размазалась. – Обещаю не засыпать тебя бесконечными вопросами, просто хочу убедиться, что у тебя все хорошо, – сказал он. – Ты счастлива?

Вопрос был глупый – счастье слишком широкое понятие со слишком субъективным определением. Но, глядя на то, как она прикусила губу, Джейк понял, что задал его именно потому, что чувствовал, как она грустит.

– Прямо сейчас, в этот момент, – она указала на землю, – да, счастлива. А ты?

– Счастлив ли я? Ну да, конечно! – Хотя, как только Джейк это сказал, он испугался, что счастье закончится. – Но немного боюсь, наверное.

– Правда? – спросила она. – И чего же?

– Я много чего боюсь. – У него сразу встало перед глазами лицо его мальчика. – Ну… я боюсь, что уже подвел сына. Что скоро бывшая расскажет Билли, что я ее предал. – Джейк посмотрел на берег, на то, как он извивался и загибался, словно тело змеи. – И что ее версия событий настроит Билли против меня. Точно так же, как я временами, в не очень добрые моменты своей жизни, бывал настроен против собственного отца. Эстафета боли, понимаешь? У меня была возможность разорвать этот круг – не просто измен, но и вреда ребенку, а я… – Голос его задрожал. Джейк был так удивлен собственной честностью, что повернулся в другую сторону и сосредоточился на семействе, фотографировавшемся перед переполненным мусорным баком. Он попытался отвлечься на них, чтобы не сталкиваться с мрачной реальностью – с самим собой.

– Нет никакого круга. Это так не работает, – мягко сказала она.

– А по-моему, работает. Тому есть доказательства. – Джейк повернулся к ней и улыбнулся. – Извини. Как-то я непривлекательно выворачиваю душу. Пойдем выпьем.

– Мы все боимся, – сказала она. – По крайней мере, я.

– Чего ты боишься? – спросил Джейк.

– Я боюсь своей жизни.

Джейк коротко рассмеялся, но только потому, что ему стало как-то не по себе.

– Ты про смерть?

– Нет. – Она тронула себя за ухо, глянула в небо, а потом снова на него. – Наверное, я боюсь себя.

Она выглядела бледной, словно утопленница, и Джейк тоже ее испугался. Он отвернулся, чтобы она не прочла его мысли. Семья, фотографировавшаяся у бака, уже ушла. Он посмотрел, моргая, на то место, где они стояли, на желтые коробки из-под жареной картошки и на бутылки из-под воды, лежавшие на земле.

– Ветер все сильнее. Может, нам лучше… – Ее тон изменился, и, посмотрев на нее, Джейк понял, что разговор окончен. Но его тронуло то, что они поговорили настолько откровенно.

Осмелев, он нежно притянул ее к себе за воротник пальто. Их тела соприкоснулись. Джейк посмотрел на ее лицо, похожее на полевой цветок, и все мысли, воспоминания и ужасные страхи покинули его – осталась только она. Из всех окон его разума шел дым. Если существовал на свете момент для поцелуя, то это точно был он.

– Маргарита, – прошептал Джейк. Ветер унес ее имя прочь. Вокруг них по тротуару синхронными движениями, будто в сценическом танце, несся по ветру мусор. – Маргарита, я…

– Берет! – Она отвернулась и шагнула прочь от него. – Мой берет!

Ветер сдул берет у нее с головы. Унес его на полтора метра, потом на три. Он взлетел, покачался на ветру, перелетел через ограду набережной. Маргарита отбежала от Джейка, потом остановилась, прижав руки к лицу.

Джейк бросился к ней. Удивительно, насколько быстро все это произошло.

– Ух ты, – воскликнул он со смехом. – Малиновый берет зажил своей жизнью!

– Где он? Ты его видишь? – Она не смотрела на него, а шарила повсюду взглядом. По ее напряжению Джейк осознал, что развеселился он не к месту.

– Вон там! – показал он. Был отлив, и вода отступила, оставив замусоренную полосу берега. На самом краю воды, рядом с коричневой пивной бутылкой, виднелся ее берет. Джейк посмотрел на берег – до него было далеко. Наверное, метра четыре по вертикали. – Наверняка дальше где-то есть ступеньки, пойдем поищем. – Он потянулся к ее руке, но Маргарита отмахнулась, залезла на ограду, перекинула через нее ноги. И прыгнула; ветер взметнул пальто и юбку. Приземлившись на каменистый берег внизу, она упала на четвереньки, и Джейк услышал, как она громко ахнула от боли. Но потом поднялась и двинулась, спотыкаясь, к красному пятну, которое взлетало и кружилось, как живое, будто играло с ней.

Джейк тоже залез было на ограду, но прыжок вниз явно грозил сломанной лодыжкой. Или вывихнутым коленом. Он торопливо зашагал по дорожке, ища спуск и зовя ее.

– Маргарита! – Берет закружило в воду. – О нет! – Сжавшись от ужаса, он увидел, как она сорвала пальто, скинула туфли и бросилась к плывущему берету, словно к невидимому противнику. А потом пропала, ушла под воду, поглощенная дерьмовой смертоносной водой чертовой Темзы.