Вдруг у себя за спиной ребята услышали нехороший, тихий и обвальный шорох. Они тревожно оглянулись.

Из открытых дверей фойе в зрительный зал сочились какие-то мерзкие тени. Они шепчущим валом обрушивались сверху вниз – по ступеням амфитеатра. И растекались по зрительским местам, словно зеваки, пожелавшие присутствовать при казни.

Ребята оказались вплотную прижатыми к рампе. Бежать было некуда: позади только сцена.

Митя схватил Лизу за руку и ринулся на подмостки. С другой стороны по ступенькам взлетели Стива и Костик.

Но вот они на сцене, а дальше-то что? Митя постарался представить план театра, который открывал на бегу в телефоне, и начал лихорадочно соображать.

Спасаться через кулисы? Но левая дверь, через которую они только что пытались пройти, не только заперта, но и, похоже, заколдована. Судя по всему, как раз для того, чтобы им нельзя было сейчас через нее сбежать.

Оставалась слабая надежда на правую дверь. Но даже если она открыта, то они выйдут в сторону Лебяжьей канавки. А им надо назад, к Неве! К той маленькой яхте, которую прибило к стене Эрмитажного театра. В ней их спасение! Если, конечно, яхту уже не унесло куда-нибудь подальше. А путь к невским окнам в таком случае будет опять лежать через фойе, из которого сочится эта хтонь…

Похоже, что они имеют дело с более чем серьезным противником. Митя вспомнил филигранное заклятие-оберег, которое не дало ему проникнуть во дворец Белосельских-Белозерских. Ну ладно, он первокурсник, еще мало что умеет. Но тут не поможет даже Стива. Потому что нечисть подобного уровня всегда на порядок сильнее самых искусных магиков.

Они в ловушке!

Тем временем в зрительном зале началось какое-то важное действо.

Тени, изображавшие то ли зрителей, то ли массовку, благоговейно замерли. По центральной лестнице к сцене парадно, как прима в оперетте, спускалась смутно знакомая фигура.

Вот неизвестный помпезно преодолел половину ступенек, и Митя узнал его.

АлаSTAR!

Разрушитель. Полуникса-получеловек.

Он был даже в том же сценическом костюме, в котором Митя видел его на Дворцовой. Для него эти минуты тоже были представлением.

Аластар спустился наконец к самой сцене. Сел в кресло, как будто специально приготовленное здесь для него. Положил ногу на ногу и развалился небрежно.

Словно режиссер, приготовившийся руководить кровавой постановкой.

– Ну, я гляжу, вся компания в сборе, – сказал он, брезгливо разглядывая своих пленников, словно труппу бездарных актеров. Благодушно помахал рукой Лизе, как хорошенькой субретке: – Привет, сестренка!

Митя подумал, что после этих ужасных слов Лиза, как истинная смолянка, должна была непременно хлопнуться в обморок. Тем более что она и не подозревала о подобных родственных связях. Но девушка только презрительно скривила губы. Молодец!

– Ну что, сами ко мне пришли? – обратился тем временем Аластар к остальным. – Не остановили вас, значит, мои русалочки? – И улыбнулся издевательски-ласковой улыбкой безумного Деда Мороза. – Ничего. Сейчас мои ребята всё исправят.

Как? Прямо сейчас? Митя, наверное, из-за дикого стресса, даже совершенно по-дурацки обиделся.

А где же монолог, в котором злодей объясняет герою скрытые мотивы своих злодеяний? А герой тем временем перетирает веревку, которой у него за спиной связаны руки, об острый угол ножки стола?

Хотя злодею сейчас и объяснять-то нечего: они сами все вычислили. Но мог бы, например, хоть подытожить и обобщить. Негоже игнорировать классику.

У них должен быть шанс на спасение!

В это время Аластар поднял руку.

Поганые тени словно заклубились и принялись с неспешной неотвратимостью стягиваться к сцене.

Стива шагнул вперед. Митя и Костик встали у него по бокам.

Три мушкетера, ха! Митя горько усмехнулся. К сожалению, хтонь – не гвардейцы кардинала, а он – не д’Артаньян.

Но надо что-то делать! Надо опередить эту готовую к прыжку нечисть! Реализацию монолога злодея придется взять на себя, превратив его в диалог.

Митя обернулся на Лизу. Свой передник девушка бросила в Смольном, но на плечах все еще красовалась белая пелеринка.

– Дайте мне пелеринку! – быстро шепнул он Лизе.

Девушка, не тратя драгоценного времени на изумление и демонстрируя хорошую реакцию, тут же сдернула накидку и сунула ему в ладонь.

Митя поднял вверх обе руки, зажав в одной белую тряпицу, и шагнул к самой рампе.

– Стойте! – крикнул Митя, изображая из себя парламентера. – Остановитесь!

Однако нежить не обратила на него никакого внимания и уже начала наползать на сцену. В двойном сумраке мелькали тошнотворные щупальца и раззявленные пасти.

– Останови их! – крикнул Митя, обращаясь к Аластару. – Мне нужно передать тебе… важные слова твоего батюшки! – сымпровизировал он на ходу.

Митя понимал одно – надо тянуть время. Он не сомневался, что у Стивы была возможность вызвать подмогу. Какая-нибудь тревожная кнопка. Так что помощь наверняка идет, надо только продержаться.

Аластар поднял руку, и твари замерли, приготовившись к решающему прыжку.

– Говори, – велел Аластар.

Потом Митю много раз спрашивали, было ли ему в тот момент страшно.

Никто не верит, но не было! Не потому, что он храбрец, а потому, что у него просто не оставалось ресурсов для страха. Его фантазия и воля были целиком направлены на поиск подходящих для момента тем и слов. И на усилия, чтобы выглядеть невозмутимым и убедительным.

– Э-э-эм-м… Я, конечно, высоко оценил твою остроумную находку с припевом-заклинанием, – начал Митя с лести. Тираны, независимо от обличья, любят лесть. – Это ж гениально – получать таким простым способом неимоверные потоки темной энергии! А потом суметь направить их в Финский залив и тем самым вызвать роковой потоп!

Аластар гордо выпятил грудь. Но тут же скривился и зашипел:

– Я чувствовал, что ты до этого докопаешься! Еще когда увидел тебя из окна. Как ты вокруг дворца шнырял, что-то вынюхивал.

«Значит, мне не показалось тогда, что из-за шторы кто-то следил», – подумал Митя.

Аластар плюнул в сторону сцены и закричал:

– Надо было тебя сразу в Фонтанке утопить! А не развлекаться с зеркалами, лужами и тоннелями!

– Зачем же меня в Фонтанке топить? – незлобиво пожал плечами Митя. – Во мне же нет отрицательной энергетики! Я не абьюзер, не маньяк и даже не эпатажный поэт. – И продолжил с самой добродушной интонацией: – Вот одного только не пойму. Зачем ты столько времени тратил на этих… личностей с темной энергией? Принимал разный облик, втирался в доверие… Ведь вся отрицательная энергия этой четверки – пустяк даже для Фонтанки. Наводнением там и не пахнет. Разве что небольшой разлив…

– А для души! – весело заявил Аластар. – Как говорите вы, люди, – для души. Хочется иногда, знаешь ли, какой-то тонкой игры. Я ведь тоже немного психолог, – хохотнул он.

– Ну и куда ты в конце концов дел своих марионеток? – не удержался от вопроса Митя. – Что ты им наобещал? Прекрасные дальние страны, где тоже есть вода? Или чудеса Зазеркалья?

– Они получили свое, – лаконично буркнул Аластар. И тут же нахмурился. – Я вижу твою игру. Ты тянешь время! – И рявкнул: – Ты мне надоел! Говори важное или умрешь первым!

– Какая банальщина, – поморщился Митя. – А еще творческая личность! – И поспешно ухватился за удачно нащупанную тему: – Ты же уникальное явление в мире искусства! Ты живешь сразу в двух мирах. И потому тебе доступна гамма чувств… и состояний… которая присуща и жителям Яви, и обитателям Нави.

Аластар посмотрел на Митю с любопытством. Видимо, музыканта приятно удивила такая сущностная оценка его творчества.

– Но вместо того чтобы развивать свой неповторимый дар, ты выбрал роль пешки в чужой игре, – продолжил Митя.

Лицо Разрушителя выразило раздраженное недоумение, и парень поспешил развить свою мысль:

– А важное – это то, что тебя подставили! Тебе с детства твердили, что ты – избранный, что твоя великая миссия – утопить Санкт-Петербург. Исполнить древнее, много раз прозвучавшее проклятие «Городу пусту быть». В результате в тебе успешно развили и непомерно раздули настоящий комплекс предназначения…

О! А есть такой термин – «комплекс предназначения»? Или Митя его только что придумал?

Аластар слушал внимательно. Видно, роль Разрушителя была для него столь судьбоносна и всеобъемлюща, что не допускала даже попытки взглянуть на свою жизнь под другим ракурсом. Эх! А еще мнит себя «немного психологом»!

– Ты живешь чужой жизнью, – уверенно продолжил Митя, вдохновленный успехом. – Да, я говорю «жизнью», потому что в тебе есть и человеческая кровь. Так зачем тебе губить людей? Мы и древние обитатели этих мест сосуществуем бок о бок тысячелетиями! Да, между нами было всякое. Но как-то приспосабливались, терпели друг друга. Худой мир лучше доброй ссоры!

Аластар не возражал, и Митя, окончательно осмелев, как истинный дипломат, попробовал перейти к практическим шагам.

– Есть много нечисти, которая даже помогает людям, – напомнил он. – И ты, полукровка, мог бы стать мостиком между мирами. А не пугалом и Разрушителем! Может быть, именно в этом твоя миссия? – И, замирая, отважно предложил: – Давай поговорим об этом прямо сейчас!

Митя увидел, что на какую-то секунду на лице Аластара мелькнуло нечто обнадеживающее – то ли согласие, то ли понимание.

В этот миг показалось, что вот сейчас они действительно начнут разговаривать. Сначала осторожно и не спеша, тщательно подбирая слова. Потом четко и уверенно.

И договорятся! И уцелеют все люди в своих домах. И все звери – в переносках и в зоопарке. И все цари и царицы – в бронзе и на картинах. И уцелеют сами дома. И дивный град Петров по-прежнему будет поражать своей красой.

Но было поздно, слишком поздно для переговоров! Мощный механизм разрушения оказался запущен, и его уже нельзя было остановить.

По замершим зловещим теням прошла дрожь нетерпения. И Аластар мигом очнулся от Митиных миротворческих речей.

– Ты все врешь! – закричал он, заводя сам себя.

Стива шагнул к Мите и быстро сказал:

– Уходите! Я их задержу!

В его руке блеснул какой-то диковинный предмет, похожий на пистолет.

Митя видел, как Костик схватил Лизу за руку и они кинулись в правую кулису. Но сам он было заартачился:

– Нет! Я тебя не оставлю!

– Выполнять! – рявкнул Стива. – Пошел!

И Митя тоже рванул в кулису. Стива прав: теперь он отвечает за переговоры с Александром Невским.

Парень еще успел оглянуться и увидеть, как Аластар поднял руку…

Когда он выскочил в коридор, следом из зала донеслись грохот и жуткий звериный вой.

– Где ключ? Где ключ? – закричал Митя.

– У меня, – успокоила бежавшая впереди Лиза.

Митя на ходу набрал номер Анатоля и прокричал:

– Стива в Эрмитажном театре! Срочно нужна помощь!

– Уже, – лаконично отреагировал тот.

Они миновали фойе, которое, к счастью, оказалось пустым. Но в распахнутые двери зрительного зала было видно, как по сцене катается огромный воющий черный клубок. Он то распадался на части, то слеплялся вновь…

Митя заставил себя не оглядываться.

По бесценному паркету фойе бежали бурные ручьи и низвергались в зрительный зал.

Когда добрались до помещения, с которого начинали свой путь, хлынувшая через подоконники вода уже едва не сбивала с ног.

Им здорово повезло. Яхта не только никуда не уплыла – ее плотно притерло к соседним окнам. Но из-за подъема воды борта кораблика эти окна почти закрывали.

Встал вопрос: как забраться на яхту без трапа?

И тут Митя вспомнил, что крысы умеют бегать по кирпичным стенам. Разумеется, было уже не до брезгливости, пришлось срочно превращаться в крысу. Наверное, потому что не оставалось времени на сомнения – получится? не получится? – экстремальное превращение прошло успешно.

Митя вылез из окна и пополз по стене к разбитой белой колонне. Дополз. А уж по колонне благодаря ее вмятинам и вывороченным кирпичам двигаться оказалось совсем легко.

Он выбрал удобную позицию и прыгнул на палубу.

Шмяк! Ура! У него получилось!

Дальше все пошло как по маслу.

Первым делом Митя развоплотился в человека и отдышался, поспешно вспоминая, как водить яхту. В Куоккале он с детства катался на подобном кораблике друга отца. И, конечно, изучил, как там все устроено.

Поэтому парню без особого труда удалось развернуть судно в удобное положение и спустить веревочную лестницу в нужное окно.

Лиза и Костик благополучно забрались на борт.

В Александро-Невскую лавру надо было плыть все по тому же маршруту: Арсенальная набережная, Смольная набережная, дальше – Калашниковская.

Лизу отправили в салон, чтобы она могла хоть немного обсохнуть и прийти в себя. Митя вел яхту, Костик стоял рядом и морально поддерживал друга.

Все шло относительно гладко до рокового Литейного моста. Здесь на кораблик накинулся целый косяк русалок.

Они сразу занялись любимым делом: принялись яростно колотиться о днище яхты, пытаться ее раскачивать и обрушивать на палубу огромные мутные волны.

Однако яхта – это все-таки не катер, перевернуть ее гораздо труднее. А до палубы, чтобы стащить пассажира в воду, не дотягивались даже русалочьи руки.

Убедившись в бесплодности своих усилий, зловредные девы рассвирепели окончательно. И решили применить свое знаменитое оружие – пение сирен.

Хотя, как успел отметить Митя, термин это не совсем верный. Классические сирены, которые заманивали Одиссея и его спутников на скалы своим чудным пением, были полудевами-полуптицами. Это потом уже их злобные игры вместе с изумительными голосами почему-то сплагиатили водяные девы.

Однако русалкам было наплевать на всяческие филологические несоответствия. Они запели.

И Митя сразу увидел оливковые рощи, насквозь просвеченные солнцем. И легконогих нимф, со смехом мелькающих между стволами деревьев. Воздух вдруг оказался настолько напоен теплыми ароматами, что загустел и стал золотым. Оказывается, из него теперь можно было лепить всякие забавные предметы. Например, цветок для любимой. Или…

…Тут Митя очнулся и обнаружил, что яхта, которой он управляет, едва не налетела на встречное судно. Костик покрутил пальцем у виска.

Тем временем русалки не смолкали.

Из салона прибежала Лиза с аптечкой. Дала понюхать нашатырь и заткнула себе и Мите уши ватой.

Но ничего не помогало. Чарующие голоса пробивались через все преграды.

Митя изо всех сил боролся с сонной одурью: таращил глаза, щипал себя, выкручивая кожу до синяков.

Но настырный напев лился прямо в мозг и срывал там какие-то стоп-краны.

Вот что-то щелкнуло, и вместо блаженства вдруг нахлынула вязкая дурнота. Парень с размаху сел на пол и обхватил голову руками.

– Давай я поведу, – навис над ним Костик. – Ты только покажи!

– Ты не сможешь… – выплюнул Митя.

– Смогу, – уверил Костик. – Ты же говорил про автопилот? Вот. Это, наверное, несложно. – И с горечью признался: – Я должен что-то сделать. Хоть что-то. Потому что я трус. Мог бы остаться со Стивой. Но этот… Аластар… Это он стер мне память. Я его боюсь.

«Аналогично», – вяло подумал Митя.

С трудом держась на ногах, он включил автопилот и в двух словах объяснил Костику, что к чему.

А потом Мите стало так плохо, что он катался по палубе и громко стонал. Однако в салон не уходил. Вдруг Костик не справится?

Но Костик справился.