Когда Митя вышел из учебного корпуса, погода была похожа на коварную страстную женщину, которая решила вдруг притвориться милой скромницей.

С неба сеял неверный мелкий дождик, а между обложивших небо тяжелых туч порой даже разливался жидкий холодный солнечный свет.

Однако уровень воды продолжал подниматься. «Университетскую» и еще несколько станций метро закрыли.

Движение наземного транспорта в прилегающих к воде районах было ограничено. Служба НН настоятельно предлагала жителям Петербурга исключить движение по этим районам, а в случае необходимости пользоваться специально для этого созданным водным транспортом с указанными на карте маршрутами.

Митя нашел подходящий для себя маршрут: от Университетской набережной до Финляндского вокзала, где удобно пересесть на метро.

И отправился к стоянке катеров, уже привычно переходя вброд струящиеся по асфальту потоки воды. Но если насквозь мокрые кроссовки прошли почти незамеченными во время экзаменационного стресса, то сейчас они сильно раздражали. Скорее бы домой – переодеться, а главное – переобуться. Хотя уже даже не верилось, что нынче в этом городе еще сохранилось что-то сухое.

На остановке одиноко стояла женщина с тревожными глазами. В одной руке она держала ладошку маленькой вертлявой девочки, в другой – огромный яркий пакет из маркетплейса. Пакет был до такой степени чем-то набит, что грозил вот-вот лопнуть.

Митя в очередной раз попытался позвонить Стиве. Надо было непременно рассказать уже не только о Разрушителе, но и про только что сделанное им открытие – иной отсчет срока Санкт-Петербургского апокалипсиса.

Ведь это важное, даже, возможно, решающее подтверждение того, что в городе началось вовсе не рядовое наводнение. А грядет гибельный потоп! И служба НН должна принять более серьезные меры по спасению столицы!

Но Стива по-прежнему не отвечал.

Ладно. Тогда надо хотя бы сообщение написать.

Тем временем подошел катер. Явно из тех, на которых обычно совершают экскурсии по рекам и каналам города на Неве.

В кораблике сидели несколько пассажиров. На креслах и на полу громоздились сумки, пакеты и даже чемодан.

Митя устроился в углу на корме, где никого не было. Снял наконец хлюпающие кроссовки и выжал мокрые насквозь носки. Ничего, конечно, не высохнет, но можно хоть какое-то время отдохнуть от этого тотального болота в башмаках.

Он еще раз позвонил Стиве. Не получив ответа, написал, наконец, сообщение.

Уф-ф… Ну вот, теперь можно и расслабиться. Подремать даже.

Главное – не проспать свою остановку. А она сразу за Литейным мостом.

Литейный мост… Чугунные перила с русалками… Объемными и словно живыми… Хотя могут ли русалки быть живыми?.. Как бы то ни было, мост считается самым мистическим даже среди сплошь мистических питерских мостов. Мост-оборотень, по которому можно уйти в другое измерение… Кровавый камень Атакан на дне Невы под ним… Черные водовороты в туманные и безлунные ночи, которые затягивают… затягивают…

А может… это русалки и затягивают?.. Русалки…

Вдруг Митя услышал, как рядом за бортом плеснула огромная рыбина. Он с любопытством перевесился через борт.

Опять всплеск. Удар несоразмерно большого рыбьего хвоста по обшивке катера. Фонтан брызг в лицо.

Может быть, это и есть русалка? Митя свесился ниже, к самой воде.

И тут же две гладкие мокрые руки крепко схватили его за плечи и рванули за борт.

Парень успел инстинктивно хватить открытым ртом глоток воздуха, и его повлекли вниз… вниз… в мутную глубину…

Это была девушка с длинными распущенными волосами и смутно знакомыми чертами лица. Она обнимала Митю за плечи, и ее тело ощущалось очень холодным. Очень.

Русалка как будто приглашала парня на танец. Белый танец. Белый, как старинный саван. Как укрывший могилы снег.

Митя затрепыхался, и это было действительно похоже на какую-то новаторскую хореографию, на стыке лихорадочных движений и вязкой среды. Парень попытался оторвать девичьи руки от себя, но они вцепились намертво.

Тут он вспомнил, как удалось выдернуть ногу из лужи, оставив там кроссовок. Надо попробовать снять толстовку…

Но эта попытка оказалась дохлым номером. Непривычные, замедленные движения получались неверными. Русалка неотвратимо тащила вниз. Воздух закончился, и Митя уже сделал пару глотков тошнотворной мутной воды.

Но все же жажда жизни придала силы для последнего решающего броска. На последнем невероятном импульсе Митя выдрал-таки себя из хватких пальчиков морской девы.

Вверх! Вверх! Вверх!

Но не успел он высунуть голову из воды и глотнуть хоть немного воздуха, как его схватили за голые ступни и опять потащили на дно Невы.

Первой мыслью была дурацкая, что кроссовки вместе с враждебными руками уже не скинешь, этот фокус не пройдет.

Второй – что у него почти не осталось сил для борьбы. Вся энергия ушла на предыдущий рывок. К тому же воздух закончился, и у него начала сильно кружиться голова.

Третьей… Третьей мыслью был вопрос: а почему он, собственно, отказывается от удивительного белого танца?..

Да, русалки топят молодых парней, когда выбирают их в женихи… И это даже лестно, что именно Митя стал суженым водяной девы… Потому что он теперь сможет побывать в Зазеркалье. Увидеть то, что не может увидеть ни один смертный. Узнать, наконец, как там все устроено.

В это время русалка, почувствовав, что жертва ослабла и не сопротивляется, отпустила Митины ступни и всплыла, как прежде, на уровне его лица. Вероятно, намереваясь опять обнять парня за плечи и увлечь в гибельном танце.

Но в эту же самую минуту бледный солнечный лучик пробился вдруг сквозь мутную воду Невы и засветился перед Митиными глазами. Как светлая соломинка, за которую хватается утопающий. Вернее, хватаются его сознание и воля, не намеренные сдаваться.

Так что этот миг вобрал в себя и освобождение, и просветление. И его хватило, чтобы Митя на последней жизненной судороге и уже за пределом своих возможностей рванул наверх.

К солнцу, к воздуху. К жизни!

Он вынырнул на поверхность и принялся мучительно выкашливать воду. Судорожно глотать ртом воздух.

Вокруг все качалось и тихо плыло перед глазами: и нагромождение серых туч, и грустное солнце, словно на минутку выглянувшее посмотреть, какое безобразие творится без него на земле, и свинцовые воды Невы, и…

…и Митя вдруг очнулся по-прежнему сидящим на корме катера. Он весь был настолько мокрым – и волосы, и одежда, – что с него текло в три ручья.

Катер проплывал под Литейным мостом.

И что это было?

Сон? Явь? Навь?

До дому Митя добрался совершенно измочаленным.

К счастью, когда он очнулся, рюкзак и кроссовки оказались на месте. Но вызвать такси никак не получалось. Все линии были перегружены, все машины заняты.

Пришлось ехать на метро. И поездка вовсе не оказалась таким уж конфузом.

Пассажиры не обращали на Митю особого внимания. Во-первых, основная влага с Мити уже стекла, а толстовку он выжал. Во-вторых, ливень, словно отдохнув и набравшись сил, припустил со свежим рвением. И теперь мокрыми были все.

В метро Митя думал о русалке.

В жестокой борьбе за жизнь ему было не до того, чтобы ее разглядывать. Но мелькавшее перед глазами в мутной воде лицо девушки казалось несомненно знакомым.

Неужели Лиза?! Неужели это она выбрала его своим женихом и потому решила утопить? Лестный выбор, ничего не скажешь.

Самое смешное, что еще вчера он мечтал стать суженым прекрасной смолянки. И вот мечта, можно сказать, сбылась.

Но он этому как-то не рад. Совсем наоборот.

Вот такие капризы.

Избавляться от напитанной влагой одежды Митя стал, как только переступил порог студии. Стянув через голову, кинул прямо на пол толстовку и принялся стаскивать бесконечно хлюпающие кроссовки.

Заскрипела дверца шкафа, Костик высунул любопытный череп. Увидев измученного и промокшего до нитки друга, только головой покачал и сочувственно вздохнул.

– Да, помотало меня сегодня, – стараясь бодро улыбаться, подмигнул скелету Митя.

И начал рассказывать Костику обо всех своих сегодняшних приключениях.

И о вредном профессоре, который поставил-таки Мите – единственному изо всей группы – пятерку. И о своем важном открытии относительно пересчета Санкт-Петербургского апокалипсиса. И о том то ли мороке, то ли сне с русалкой, который накрыл его под Литейным мостом.

Не прерывая рассказа, Митя переделал все необходимые дела: переоделся в сухое, забросил мокрую одежду в стиральную машинку, выпил горячего чаю.

По-хорошему надо было еще принять горячий душ. Но от одной мысли, что для этого надо встать под струи воды, Митю начинало слегка мутить.

Наконец закончились и рассказ, и дела. Обсуждать с Костиком бурные события сегодняшнего дня или хоть выслушать его комментарии у Мити не было уже совсем никаких сил.

– Все, я спать, – объявил он.

И решил принять снотворное. На всякий случай. Чтобы уж точно не снились и не грезились никакие русалки.

Перед сном парень проверил почту.

Стива отреагировал на его сообщения о Разрушителе и об открытии новой даты Петербургского апокалипсиса одним словом: «Понял».