На нежной Лизиной шейке красовалась модная татуировка в виде рыбьей чешуи. Явно сделанная в дорогом салоне – объемная, так и переливается радугой.

Такие тату набивают себе по всему телу «новые Ихтиандры». Ну те, кто убеждает питерцев отращивать жабры. А пока, за неимением таковых, щеголяют в футболках с изображением рыбьих легких.

Так Лиза, выходит, подпольная ихтиандорка… или как они там себя называют… Тьфу ты, язык сломаешь! Однако в Смольном, как известно, не забалуешь. Потому тату сделано на месте, которое обычно скрыто прической.

На Митин вкус, пошловато как-то. Однако ему ли не знать, что как раз рафинированные отпрыски самых благородных семейств часто имеют склонность к эпатажу. Если не открытому, то тайному – как в случае Лизы.

Девушка тем временем подняла склоненную голову и наткнулась взглядом на недоуменную физиономию кавалера. В ее глазах мелькнула сначала настороженность, а потом что-то похожее если не на испуг, то на досаду.

Митя в ответ постарался принять равнодушный вид, демонстрируя, что он ничего такого не увидел и вообще ему нет дела до Лизиных пряток. Он так – потанцевать только.

И тут хлынул вальс. Именно хлынул – как вешние воды. Наполняя своей свежей текучестью все окружающее пространство. Сметая с пути мелкий житейский сор. Обещая давно вымечтанное обновление в душе, в жизни… Да что там – в мире!

Музыкальная стихия прибила Митю и Лизу друг к другу, словно два легких бумажных кораблика. И закрутила, закрутила. Закружила, закружила. Раз-два-три… Раз-два-три…

В первые минуты этого упоительно плавного кружения Митя забыл обо всем на свете. Он и загадочная Лиза с ее замаскированной, но такой уместной сейчас рыбьей татуировкой просто нырнули в вальс и плыли в нем, резвясь и играя. Чутко подчиняясь мелодичному потоку.

Когда же начальный восторг схлынул, до парня резко дошли две вещи.

Первая – он танцует вальс! Да не просто танцует, а делает это неожиданно легко и непринужденно. Видимо, умение скользить по паркету бонусом прилагалось к процедуре двойничества. Это оказалось кстати и очень приятно.

Второе соображение вышло довольно кислым. Обманчивая близость девушки с изменчивыми аквамариновыми глазами, которую он кружил в своих объятиях, ударила в голову игривыми пузырьками шампанского. Все стало нипочем, все трын-трава. Что? Цель, ради которой он сюда так нелегко проник? При чем здесь цель, когда есть этот аквамарин…

Да уж… Хорошо, что быстро опомнился. И вмиг протрезвел от этих коварных пузырьков. Однако он чуть не профукал уникальную возможность, щедро подаренную Стивой, и потерял кучу драгоценного времени.

Положение надо было срочно исправлять. То есть добывать информацию.

– Очень приятно с вами познакомиться! – льстиво начал фальшивый кавалергард. – Я часто хожу мимо вашего дворца на углу Невского и Фонтанки… – Митя тут же почувствовал, что «хожу» в этих стенах прозвучало как-то куце, куда уместней было бы сказать «проезжаю». – И всегда восхищаюсь этим шедевром необарокко! – Вранье, ему никогда не нравилось барокко. Приторно сладкий, какой-то кулинарный даже стиль. – Не сомневаюсь, что внутри дворца все исполнено с таким же изяществом, – продолжал Митя рассыпаться в комплиментах. – То есть я видел, конечно, фотографии в интернете… Но, думаю, они не передают и половины подлинного впечатления от ваших жилых интерьеров…

Грубый намек на приглашение во дворец. Фу. Но для подробных расшаркиваний у него слишком мало времени.

Лиза мило улыбнулась. Вот именно мило, а не просто вежливо. И это Мите очень понравилось: значит, она не сочла его неуклюжий намек вульгарно навязчивым.

– Я бы с удовольствием пригласила вас к нам с визитом, – в голосе девушки звучало искреннее сожаление. – Но я сама так редко бываю дома! Увы! Ведь нас из института отпускают только на каникулы. – И добавила, как будто извиняясь: – В Смольном очень строгие правила.

Митя мысленно поморщился от досады. Ведь Лиза лишь повторяет то, что ему уже известно. А между тем позарез нужна новая информация. И время идет!

– Э-э-э-эм-м… Ваш батюшка, должно быть, очень по вам скучает… Мне бы одному было ужасно тоскливо в таком огромном доме… – заспешил он.

На Лизино лицо как будто легла тень. Она мигом напряглась и замкнулась.

– О нет, – как будто выдавила из себя девушка. – Батюшка – редкий интроверт. Как правило, ему достаточно общества любимой собаки, – и улыбнулась кисло, краешком рта.

Митя вспомнил, что и в самом деле на многочисленных портретах и фото князя рядом с ним часто присутствует изящная рыжая колли с узкой мордой. Если эта шотландская овчарка и впрямь неразлучна с хозяином, то даже повезло, что Митя давеча не превратился в мышку. Слопала бы за милую душу.

Но он, кажется, отвлекся. Какой вывод можно сделать из Лизиных слов и интонаций?

Первое. Кроме князя Белосельского-Белозерского, во дворце, похоже, больше никто не живет. Ну, кроме слуг, конечно.

Второе. Отношения Лизы с отцом – больное место. Отсюда бы поподробней. Но нет, не получается, танец вот-вот закончится. Значит, надо искать со смолянкой новой встречи. Иначе все сегодняшние усилия впустую.

– Ах, как жаль, что после этого упоительного вальса нам придется расстаться! – комично-трагическим тоном почти воскликнул Митя. – О, не будьте так жестоки! Не говорите, что расстаемся навсегда!

Лиза невольно улыбнулась его шутовству.

– Возможно ли посетить вас в Смольном?

Ответ он знал. Однако вдруг у девушки в запасе окажется какая-то известная только узкому кругу обитательниц Смольного лазейка? За отсутствием готового решения рассматриваются абсолютно все варианты.

– Увы, – опять несколько виноватый Лизин голос звучал как приговор. – В Смольный только родственников пускают. Да и то раз в неделю…

И тут до Мити наконец дошло, почему девушка говорит о преградах к свиданию таким смущенным тоном. Да потому, что она тоже хочет вновь с ним увидеться! Но, как благовоспитанная барышня, не решается сказать об этом вслух. Или даже проявить явную симпатию без слов.

Симпатию! С ума сойти! Митина самооценка подпрыгнула до самого лепного потолка.

А ведь Лиза только что танцевала с государем. И, казалось бы, облик императора надолго должен был затмить для смолянки личность любого мужчины. Неужели Митину личность не затмил?!

Вот это да!

Завершающие аккорды вальса так вскружили бедную Митину голову, что парень не заметил, как они растаяли. Кавалер крайне неохотно разомкнул невинные бальные объятия, в которых держал барышню.

Они медленно двинулись в сторону окон, где своих подопечных ждали классные дамы.

– Так в каком качестве я могу явиться к вам в Смольный? – безнадежным тоном осведомился Митя. – Дальнего родственника, например?

– Ну если только в качестве кота, – улыбнулась Лиза. – Которого потихоньку подкармливают на нашей кухне милосердные повара.

Во-о-от! Вот оно! Лиза даже не подозревала, какую чудную подсказку подарила Мите.

«О! Это я как раз могу!» – едва не завопил он от радости. Но вовремя опомнился и расшаркался подчеркнуто сдержанно:

– Ради вас я готов принять любой облик.

Лиза плеснула взглядом – то ли насмешливо, то ли недоверчиво. И вновь безжалостно утопила в глубине своего изменчивого аквамарина как Митину важную миссию, так и его хитроумный план.

Митя вдруг понял, что он просто хочет быть рядом с этой девушкой.

Сейчас. Потом.

Неважно, под каким предлогом. Неважно, по какому поводу.

Все очень просто.

Между тем классная дама, с которой Митя танцевал полонез, так и прожигала пару подозрительным взглядом.

Покосившись на нее, Митя поклонился Лизе. Интригующе, едва слышно шепнул:

– Я приду. Ждите.

Он твердо знал, что выполнит обещание.

Лучшее, что мог сделать Митя после этого ослепительного вальса, – уйти домой. И зубрить, зубрить, зубрить!

Тем более что общаться с Лизой парень уже не мог ни под каким видом. Пригласить ее на танец во второй раз не позволяли правила приличия. Выбрать удачный момент и просто поболтать, уделяя тем самым девушке особое внимание, тоже нельзя. Можно было надеяться только на мимолетный обмен репликами.

Короче говоря, оставаясь в этой сияющей зале, Митя только попусту терял драгоценное время.

Но Анатоль шепнул, что кавалергард обязан находиться «на посту» до окончания бала. И, честно говоря, Мите на самом деле не хотелось уходить.

Хотя с Лизой больше ни словечком перемолвиться не удалось: вокруг нее так и вились кавалеры. Так что красавица смолянка едва успевала записывать обещанные танцы в свою бальную книжку.

Раньше Митя считал, что бальная книжка – это пошлое кокетство и несусветная глупость. Какую же дырявую голову надо иметь, чтобы забыть, какой танец с каким кавалером танцуешь! Тоже мне – бином Ньютона. Но теперь на примере Лизы увидел, что есть барышни, которым действительно немудрено запутаться в поклонниках.

Конечно, Митя ревновал. И очень досадовал, что не может быть рядом.

Зато он весь вечер мог хотя бы издали наблюдать за Лизой. Искать ее глазами в ритмично движущейся толпе и порой ловить ответный взгляд. Видеть улыбку, которая – Митя верил! – предназначалась именно ему.

И потом, кроме этих маленьких секретных радостей в Концертной зале было просто очень весело!

Особенно Митю позабавила мазурка. Еще вчера он едва слышал об этом танце. А сегодня лихо скакал, то с размаху бросаясь на одно колено, то высоко подпрыгивая и виртуозно щелкая в воздухе каблуками. И все вокруг восторженно крутилось и вертелось: и зала, и партнерша, и краткие мгновения беззаботной юности!

Закончился бал настоящим танцевальным фейерверком – танцем-игрой котильоном. В нем участники повторяли движения, заданные парой-кондуктором, носились галопом по кругу и меняли партнеров. Лиза и Митя вроде бы двигались навстречу друг другу, но их, как нарочно, все время перехватывали другие танцоры.

Одно утешение – было много легкого движения, мимолетных интриг и смеха. Котильон оказался достойным завершением праздника, который не хочется покидать.

Между тем настал час, когда в помещении сумерки сгущаются быстрее, чем на улице. В зале уже сияли хрустальные люстры, их яркие огоньки посверкивали в золоте эполет. А за окном все теплились светлые сумерки белой ночи. Они как будто отражались в белых платьях смолянок, которые прощальной вереницей уже потянулись к высоким двустворчатым дверям.

Кавалергарды провожали барышень поклонами.

Митя загадал: если Лиза обернется, значит, она помнит про уговор. И будет его ждать.

Он гипнотизировал взглядом узкую девичью спину: «Оглянись! Оглянись! Ну оглянись же!» Но девушка все удалялась и вот уже почти скрылась в дверном проеме.

Однако на самом пороге вдруг, чуть приостановившись, все же обернулась. Взгляд ее мигом нашел Митю, а губы тронула прощальная улыбка. Которая, однако, больше была похожа не на точку, а на многоточие.

Парень просиял. Внешне сдержанно, зато внутри – от всей души. Значит, все сбудется!

Правда, с тем, что именно должно сбыться, он еще не определился.