Хотя Безымянный получил подробный, записанный на носитель инструктаж по заданию, он не подготовил его к жутковатому величию городского подземелья — героически спроектированного, мастерски построенного и, вплоть до недавних десятилетий, разумно совершенствовавшегося, чтобы отвечать нуждам растущего населения. Огромные ливневые коллекторы, столь же странные, как космические червоточины, прорывающие пространство-время к другим вселенным, — питаемые бесчисленными меньшими притоками; железнодорожные и автотранспортные туннели, идущие параллельно или над ними, полные периодического шума и грохота; поднятые настилы в стенах коллекторов, к которым выходят стальные двери с таинственными символами; узкие боковые проходы, ведущие к лестницам — вверх и вниз, неизвестно куда, — многое в этой затейливой подземной архитектуре старо, словно декорации викторианского романа, но каким-то образом одновременно футуристично, глубоко загадочно, несмотря на свою утилитарную природу.

В луче Tac Light Джимми ведёт Безымянного в этот лабиринт человеческой изобретательности и индустрии. Место это настолько призрачное, что шаг за шагом им кажется, будто они идут не только к столкновению со Злом, но и к какому-то откровению, которое изменит их навсегда.

— Многие главные коллекторы, те, что модернизировали за последние шестьдесят лет, заканчиваются большими приёмными бассейнами, над которыми перекинуты пешеходные мостки, — тихо говорит Фримен; эхо его голоса шепчет вдоль изогнутых серых стен. — Когда мусор оседает, у бассейнов есть водосбросы, которые отправляют воду в реку. Но есть несколько — старых, вроде этого, — которые начинаются на высотах и идут под уклон до самого озера. Здесь приёмные бассейны маленькие и внутренние, и сток, что хлещет из них, всё ещё несёт грязь.

По мере того как большой туннель начинает постепенно поворачивать вправо, пол уходит вниз всё круче. Фонарик уже не единственный источник света. Вдоль левой стены ползёт слабое свечение, словно приближается призрачное присутствие, а затем оно ложится по всей дуге бетона. Когда они огибают поворот, конец коллектора открывается большим диском тусклого зимнего дневного света.

Вертикальные прутья, установленные в шести дюймах друг от друга, не дают любопытным людям пролезть внутрь, но позволяют городскому стоку проходить дальше.

В правой стене, на высоте шести футов над полом, закреплён на петлях металлический люк.

— Замок я сломал, — говорит Джимми Фримен. — Так и не починили.

Он распахивает люк, и там обнаруживается выключатель, управляющий преградой впереди; оказывается, это подъёмная решётка, которая уходит в потолок.

Безымянный и мальчик выходят на галечный пляж, где покров, сотканный бурей, смягчает гладкие камни. За их спинами огромная пасть коллектора врезана в бетонную подпорную стену высотой больше двадцати футов.

Ветер дует со стороны озера, и им приходится щуриться, глядя в летящий снег. В десяти футах от них серые волнишки вылизывают камни дочиста. Если на воде есть суда, их скрывают слоистые саваны струящихся хлопьев.

— Приливы-отливы здесь не такие резкие, как в океане, — объясняет Джимми Фримен. — Но в некоторые ночи пляж уходит под воду на три-четыре фута, и озеро заходит в коллектор. Тогда и приходит яхта — без ходовых огней — и стоит примерно в миле от берега, всегда между часом и тремя ночи.

— Если она в миле от берега и в темноте, откуда ты знаешь, что это яхта? — говорит Безымянный.

— В безоблачную ночь, при полной луне, я видел её силуэт. Рассматривал в бинокль. Она обтекаемая, как прогулочное судно. Большое, но не грузовое. Не промышленная.

— Видел откуда?

— Как только я понял, что они работают под городом, я следил за ними, пока не сообразил, что они возят товар с озера. — Он показывает на верх подпорной стены, высоко над входом в коллектор. — Потом я наблюдал из-за той сетки-рабицы, лёжа на земле. Там полно фабрик, в основном старых, многие заброшены. Некому меня останавливать — я хожу туда-сюда как хочу. В общем, яхта спускает что-то вроде шестнадцатифутового моторного катера с двумя парнями. Они привозят товар. Опять же — без ходовых огней. Катер обычно делает два рейса, иногда три. Он бросает якорь внутри затопленного коллектора — там они и выгружают.

— Патруль на озере никогда не замечает такого подозрительного поведения? — говорит Безымянный.

— Кто-то велит им не смотреть. Этот город полон людей, которые слепнут именно тогда, когда особенно важно видеть.