Сойдя с грузового лифта, Микки Магинти идёт по Г-образным коридорам, минуя взрывозащитные двери, оставленные приоткрытыми, и выходит в бункер.

Здесь есть верхний свет, и нет ни одной причины им не пользоваться. Электричество перехвачено у энергокомпании; счёт за него никто не выставляет. И всё же Уутон требует свечного освещения, что раздражает Микки: это выглядит слишком нарочито, театрально, мелодраматично и женственно.

Микки никогда не доверял Спенсеру полностью. Бледный, без намёка на щетину, с выцветшими голубыми глазами, этот человек производит потустороннее впечатление. Он по-детски непосредственен, с загадочной улыбкой и фейскими манерами. Разумеется, даже если хорошо платят, любой якобинский революционер с тремя университетскими дипломами, готовый — более того, жаждущий — жить один в этой безоконной норе и планировать террористические атаки, на которые ему не хватает духу решиться, вряд ли отличается ослепительным характером.

И всё же в последнее время Микки подозревает: придёт день, когда Спенсер сделает нечто такое, после чего его придётся отправить в кремационную систему PowerPak. Подобрать ему замену будет делом тонким, однако в этом городе найдётся подходящий пул единомышленников с хорошим образованием — из тех, кого можно будет выбрать.

Он идёт через освещённые свечами помещения к кабинету, обитому бархатом.

— Ну и где, чёрт возьми, мой Призрак оперы? — окликает Микки: он знает, как Спенсера бесит это сравнение.