Миа и Кара Бентон встают до рассвета и завтракают энергетическими батончиками. Миа ничего не имеет против миндаля, макадамии, какао-порошка, изюма, молочных протеиновых концентратов, соевого экстракта, экстракта корня цикория, стабилизаторов и прочих полезностей такого рода, но она будет рада тем трём дням в хижине над озером Миллертон, где они смогут есть яичницу, бекон, картошку и тосты из хлеба с корицей, щедро намазанные маслом.

Они стоят рядом и смотрят, как восточное небо расцветает пылающим небесным розарием — золотым, розовым, коралловым, — который медленно бледнеет, как бледнеют настоящие розы. Потом, в утренней синеве, они выходят на речную тропу — к озеру и к завершению своего пятидневного похода. Пройдя две мили, они выходят из леса на овальный луг, похожий на небольшой амфитеатр: на востоке — изогнутые, ступенчатые уступы выветренного камня, словно поднимающиеся ряды сидений; ровная трава — как сцена; река и поднимающаяся земля за стремниной — как драматический задник.

В центре луга стоит мотоцикл. Рядом с ним, сидя по-турецки на единственном каменном пьедестале посреди травяной сцены, — Адонис: в утреннем тепле он по пояс голый, загорелый, мускулистый, с лицом таким же эффектным, как и тело. Он фотографирует этот впечатляющий амфитеатр, а сосны на его гребне стоят, как часовые.

— Ух ты, — говорит Кара.

— Ага, — говорит Миа.

— Мы обе помолвлены?

— Я слышала, что да.

— Мой жених симпатичный.

— И мой тоже.

— Тогда кто этот парень на камне?

— Сверхъестественное искушение.

— Как называется мужской вариант суккуба?

— Инкуб.

Фотограф замечает, что он не один, встаёт и начинает фотографировать их.

— Ух ты, стоя он ещё лучше, — говорит Миа.

— Ага, — говорит Кара. — Но мы сильные.

— Мы сильные, — соглашается Миа.

Кара вздыхает:

— Пиво я не люблю, но эти шесть кубиков — люблю.

Миа смеётся:

— Тебе не кажется, что волосы чуть-чуть слишком… уложены?

— Да они совсем уж уложены, — соглашается Миа.

Фотограф спускается с камня и одной рукой подзывает их подойти ближе, продолжая снимать.

Сёстры идут к нему через высокую траву.