После визита в номер 22 мотеля «Голубая лента», сидя в патрульной машине на парковке, Рассел Соакс понял, что именно с ним сделали, в чём состоит обман целиком. И он знает, что с этим делать.

Из центрального бокса между сиденьями он достаёт маленький флакон, который используется только тогда, когда они обзаводятся игрушками для манежа. Он вставляет его в эластичный держатель на своём оружейном ремне.

Гарри Карлайл живёт в двух кварталах от дома Рассела — в двухэтажном доме в стиле крафтсман, который принадлежал его покойным родителям. Шериф паркуется на подъездной дорожке. С манильским конвертом фотографий в руке он обходит дом сзади и поднимается на крыльцо. Не стуча, входит через кухонную дверь.

Гарри сидит за столом, перед ним бутылка «Макаллана» и стакан виски со льдом. Он выглядит нервным, отчаянным.

— Что мы будем делать, Расс? Я не могу сесть в тюрьму — стать игрушкой какого-нибудь бугая. Это будет смертный приговор. Кто бы она ни была, ей нужны деньги, которых и у Бога нет. Она знает, где закопаны тела. Чёрт, она знает всё.

Руки помощника шерифа дрожат, пока он слишком размашисто жестикулирует. Похоже, он и сам понимает, что переигрывает, что слишком театрален, — и обхватывает стакан с виски обеими руками.

Рассел садится не напротив Гарри Карлайла, а по диагонали, ближе.

— Кто-то был на «Мидоуленде», экскаватором-погрузчиком раскопал «Бьюик» Корли.

— О, Господи. Откуда кто-то мог узнать про «Мидоуленд»?

— Значит, кто-то рассказал.

Гарри тупо моргает. Этот стакан — далеко не первый за вечер.

— Рассказал? Кто, ради Христа, мог рассказать? Они же все там мёртвые. Не призрак же кому-то сказал.

— Нет, ты прав, дружище. Не призрак.

— Как такое может быть, Расс?

Гарри так побледнел, что его родимое пятно цвета портвейна будто светится неоном.

— Как такое может быть — при всех предосторожностях, заставлявших нас жить?

— Я снова засыпал яму, спрятал «Бьюик».

— И что это даёт? Какая бы сука ни была, она знает. Нам конец. Как такое может быть, как это вообще возможно?

— Не может, — говорит Рассел. — И не будет.

Когда Гарри делает глоток, стакан стучит о его зубы, и виски течёт по подбородку. Он вытирает лицо рукавом.

С девчонками он груб — столь же жесток, как и Рассел, — но по сути он пустышка. Питбуль с нежной малышкой, которая весит меньше половины его веса; но поставь его против кого-то своего размера… ну, тогда он годится только на бумажную работу — поэтому Рассел и держит его в управлении. Как бы успешно они ни охотились на маленьких перепёлочек, всё равно было ошибкой связываться с таким слабым партнёром, как Гарри.

За кухонными окнами небо багровеет красным и лиловым. Из углов комнаты выползают тени и сгущаются вокруг стола. Единственный электрический свет падает из открытого проёма в нижний коридор.

— Что значит «не может, не будет»? — спрашивает Гарри. — Уже случилось. Всё рушится у нас на глазах.

Рассел тепло улыбается. Похлопывает Гарри по руке, успокаивая.

— Я всё просчитал, дружище. План был гладкий — кроме одной вещи.

Гарри смотрит на шерифа, как на сумасшедшего.

— Просчитал что?

— Она крепкая баба. И умная. Управляется с экскаватором-погрузчиком — раскопала «Бьюик».

Он открывает манильский конверт и высыпает фотографии на стол.

— Она могла добыть всё это из смартфонов, которые мы забрали у семей, когда убили взрослых.

Гарри смотрит на фотографии с ужасом.

— Откуда это у тебя? Я же разбил телефоны, высверлил батареи. Телефоны давно пропали.

— Пропали ли, Гарри? Или ты сложил телефоны в клетку Фарадея, чтобы их нельзя было найти по GPS? Сложил в клетку Фарадея и запер у себя в подвале — пока их уже никто не будет искать? Чтобы у тебя остались… сувениры?

Гарри Карлайл потрясён.

— Ты о чём? Я сделал, как ты сказал! Всё сделал правильно. Никто не мог достать эти фото из телефонов. Телефоны уничтожены и исчезли.

Рассел не спорит. Он просто спокойно проводит помощника через цепочку фактов.

— Я езжу по округу — приходит СМС: мол, у Деметеров что-то назревает. Значит, я оказываюсь там в нужное время и вижу «Форд» на подъездной дорожке. СМС пришло от тебя.

— Я не писал тебе сегодня, — настаивает Гарри. — Я дважды звонил, но я не писал.

— Может, какой-нибудь хакер подделал отправителя, отправил мне сообщение через твой номер так, что ты и не знал. Это твоя версия?

Гарри нужно выпить ещё.

— Когда я запросил по номеру регистрацию машины, кому диспетчер передал проверку? Кто это пробил? Ты, Гарри?

— У тебя совершенно неверное представление, Расс. Всё мимо. Я никакую регистрацию «Форда» не проверял.

— Диспетчер мне скажет. Но если это был не ты, то, возможно, в базе Департамента автотранспорта Миссисипи вообще фантомная вставка — часть аферы. Ты знаешь, как делают фантомные вставки, как хакеры это проворачивают. Я знаю, что ты знаешь, потому что ты был на том двухдневном семинаре по этой теме, Гарри.

— На семинаре у генерального прокурора штата о том, как распознать фантомную вставку, как хакеры это делают, — а не о том, как делать это самому. Тебя приглашали, а ты отправил меня. Чёрт побери, Расс, мы в этом вместе. Попадётся один — у второго нет ни единого шанса.

Рассел вынимает пистолет, Гарри вздрагивает, и Рассел кладёт оружие на стол — так, чтобы помощнику было не дотянуться. Он не собирается стрелять. Пистолет нужен, чтобы Гарри не терял тревогу и не мог сосредоточиться.

— Забавно, — говорит Рассел, — что эта женщина звонит только тебе, не мне. Может, потому что я бы узнал её голос. И когда я об этом задумался, я понял ту самую одну вещь, которая никак не складывалась.

Чтобы сделать глоток, Гарри держит стакан обеими руками. На этот раз не проливает. Виски из-за этого разговора стал для него ещё ценнее.

Проглотив, он снова смотрит на пистолет.

— Какая вещь не складывалась? Ты о чём вообще?

— Если какой-то родственник семьи Хёркосов, теперь владеющий их второй машиной, их «Фордом», или даже какой-нибудь активист — кто бы это ни был, — если у них были хоть какие-то основания подозревать, что Венди и её родители исчезли именно в округе Уорстед… с какой стати им идти к Дженни Деметер?

— Не знаю.

— Чтобы подтвердить мой интерес к малолетним? Но откуда они могли знать, что я пытался подкатить к Серафине?

— Ты всё смешал, Расс.

— Никто не знает про Серафину — кроме нас с тобой. Это мы вдвоём продумали, как всё провернуть: пожар в доме, а потом — может быть — выдать тело Венди за обгоревшие останки Серафины.

— Её мать знает, Дженни знает.

— И она до смерти меня боится. Она не станет болтать об этом ни с кем. Она достаточно умна.

Гарри тянется к «Макаллану».

— Не трогай бутылку, — предупреждает Рассел. — Такой бутылкой можно проломить человеку череп, вырубить его. Я сам налью.

Пока Рассел наполняет стакан Гарри до краёв, помощник говорит:

— Я не ездил на этом «Форде» и я не раскапывал «Бьюик» Корли. Я весь день был в управлении. Это можно проверить.

— Пей, Гарри. И даже не думай плеснуть мне в лицо.

— Господи, Расс, ты всё понял совершенно неправильно, — стонет Гарри; но теперь глубокий глоток виски нужен ему больше, чем воздух.

— Как там Карла — после того как вышла из Бриджпорта? Её же выпустили условно, да? Месяца три назад?

— Моя сестра? Ты думаешь, я настолько безмозглый, чтобы рассказать этой бешеной суке, чем мы с тобой занимаемся все эти годы?

Рассел принимает выражение человека, которого глубоко ранили.

— Насколько я помню, шантаж — это была её специализация. Интересно, сколько она хочет с меня: двести тысяч, триста? Делим с тобой пополам — и дальше ты и я продолжаем с девчонками, как прежде, а я такой идиот, что не понимаю: меня обвёл вокруг пальца лучший дружок — и это повторится снова?

— Господи, нет. Ничего подобного. Чёрт, Расс, ты должен мне верить: я даже не знаю, где Карла после выхода. Она не выходила на связь. Мы никогда не были близки.

Положив правую руку на пистолет, лежащий на столе, Рассел говорит:

— Судя по описанию, которое дала мне Роксана Кортес, Карла сейчас живёт в мотеле «Голубая лента» под именем Алекс Хёркос. И ездит на «Форде» с миссисипскими номерами.

Ошеломлённый, Гарри не отрывает глаз от правой руки шерифа, лежащей на пистолете.

Левой рукой Рассел вынимает флакон из держателя на оружейном ремне, поднимает над столом и распыляет Гарри в лицо. Когда они охотятся на маленьких перепёлочек, у них обоих с собой хлороформ — но сейчас Гарри без оружия. Как и многие застигнутые врасплох водители, на которых напали таким способом, Гарри Карлайл отключается мгновенно. Пальцы разжимаются, отпуская стакан с виски. Он заваливается набок на стуле, соскальзывает с него и падает на пол.