«Исправлять давно минувшее очень легко, надо просто вовремя подумать о будущем»
Март 1796 года, Марсель
– Не поеду!!
– Поедешь.
– Не поеду! Не поеду!
– Поедешь, я сказал!
– Я не хочу в эту какую-то глушь! Я хочу в Париж!
– Никакого Парижа! V derevnyu! K tyotke! V glush, v Saratoff!
– Я не понимаю этой твоей тарабарщины!
– Ничего! Там научат! Будешь ходить в школу, учиться и станешь умненькой и благоразумненькой!..
– Я не хочу учиться!!..
– А хочу жениться!! Не бойся: тебя там излупят плетками и ты захочешь как миленькая! Поедешь, я сказал!! И никаких больше «не хочу!» Все решено!
– Ты совсем меня не любишь!! – шурша подхваченными юбками и гордо вскинув голову, Полетта стрелой выбежала из комнаты, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство.
– Наоборот – я тебя обожаю! – ну чего, блин – девке пятнадцать лет, ясен пень, что у нее в голове. Одна любофф. В цветущих помидорах… А всего образования – читать да писать научилась. Да замашек аристократических у Элизы нахваталась. Ничего, там из нее быстро выбьют лишнюю дурь!.. Хоть чему-нибудь полезному научат… Но хороша, чертовка! И знает об этом. Эх, зря я ее избаловал, пока маленькая была!.. Как говорится: такой миленький розовый поросеночек… И вот этот поросеночек рос-рос, рос-рос и выросло… Коза вертихвостая выросла. Все бы ей только гордую осанку демонстрировать, да завлекательную походку… Вот достанется кому-нибудь этакое сокровище… Ну, я этого счастливца первым поздравлю. Что называется, кобылка хоть и необъезженная, но чистых кровей… Корсиканской масти.
Но с ней я, вроде, справился. Теперь следующая на очереди…
– Тебе тоже не хочется? – грозно поворачиваюсь к замершей Каролине.
С этой проще. Ей еще нет четырнадцати. Ну – пара месяцев осталась… И старший брат для нее пока что авторитет. Молчит. Стоит. Хлопает ресницами. Смешная. Сопит носом. Тоже явно хочется в Париж (По делу, срочно! Ага..) А не на другую сторону планеты. Но только что беспощадно задавленная прямо у нее на глазах (в воспитательных целях в том числе) попытка бунта сестры удерживает от опрометчивых высказываний.
– Это же та-ак далеко-о… – тянет она наконец голосом обиженного ребенка. Теребя оторочку только сегодня подаренного мной нового платья (а визгу-то, визгу сколько было!..)
– Подальше положишь – поближе возьмешь! – сурово пресекаю я попытки бить на жалость. – Ученье свет! А знание – сила! Это еще Бэкон сказал. Когда я с ним встречался… (Потом, правда, подумал и добавил, что «Неученых – тьма!..» Гы!.. Но это мы пропагандировать не станем. Тоже в воспитательных целях) Мне неграмотные в семье не нужны будут. Тебе, может, придется королевой стать, когда вырастешь! А какая из тебя королева, если ты ничему не выучилась? У тебя ж все королевство растащат из-под носа!
– Короле-евой? – опять ресницами: хлоп, хлоп… Ну, дитя дитем еще, честное слово!.. И рот открыла. Под букву «О»… Того и гляди, ворона залетит. Уж муха-то – точно! – А какой королевой?
Блин! А это ведь я машинально проговорился! В нашей истории она королевой и была. Неаполитанской. Замужем за Мюратом. Черт их знает, как они спутались? Будет ли здесь так же? Или я вот этим теперешним действием порушу такую вероятность под корень? Ничего я против Иоахима не имею. А понимающий субординацию зять в таком случае и вообще просто находка… Но устраивать чужую личную жизнь я как-то не горю желанием. Со своей бы разобраться… А я тут оракулом работать взялся. Будущее прорицаю. Попаданец хренов… Да, хорошо, конечно, иметь под рукой ноутбук с базой данных. Но иногда это послезнание может и подкузьмить…
– Ты будешь королевой Анунциатой! – обещаю торжественно. Состроив самую серьезную морду, какую удается. Но удержаться все таки не могу: – Если, конечно, только твоего жениха не победит его собственная тень… Но ты не бойся – все будет хорошо! А в какой стране царствовать – сама выберешь. В какой понравится!
– Все ты врешь… – неуверенно мычит Мария Анунциата Каролина Бонапарт, глядя на меня искоса. И переминаясь с ноги на ногу. Ребенок, ну чего с нее взять?
– А еще у тебя в Калифорнии будет собственный пони, – склонившись к юной деве, голосом змея-искусителя коварно информирую я. – И ты сможешь на нем кататься по прерии!
В десятку! Глаза вытаращены. Рот раскрыт. Даже волосы умудрились мгновенно растрепаться.
– Правда?!
– Истинная правда! Век свободы, равенства и братства не видать!
– Настоящий?!
– Самый, что нинаесть!
Ну все. Теперь она через Атлантику пешком рванет. Опережая фрегат Аларкона. На манер Фрэззи Грант. Ну, я ж говорил – с этой проблем не будет!..
– Я тоже хочу пони… – гундосит со своего места Жером, всегда морально готовый к тому, что ему, как самому младшему, может ничего не достаться.
– Там у каждого своя лошадь будет, – утешаю я его. – Это ж прерии… Там территория со всю нашу Францию – пешком не походишь… Ладно, – поворачиваюсь к пребывающей в энтузиазме Каролине. – Иди. Начинай собираться. И… – наклонившись к уху сестры (которое тут же заинтересованно оттопырилось) и понизив голос, добавляю: – И передай Полетте, что там в лесах очень-очень много настоящих испанских кабальеро. Знойных идальго из самого Мадрида. Просто стаями бегают! Ищут, кто бы их в штабель сложил…
Каролина прыскает от смеха через нос, скривив на лице полное пренебрежение к интересам сестры и убегает. Но информацию передаст обязательно. Хотя бы для того, чтоб поиздеваться. А там, глядишь, у кого-то появится свой интерес в путешествии…
– Ну, теперь ты, – поворачиваюсь к Жерому. – Тоже не хочешь ехать?
Младшенький братец некоторое время хмуро меня разглядывает, видимо пытаясь прочесть ответ по моему лицу. Затем говорит:
– Я не знаю…
– Ну, по крайней мере честно! – хмыкаю я, подтягиваю поближе свободный стул и сажусь к столу. Не забыв бросить контрольный взгляд на оставленного на десерт Луи. Сидит пока спокойно. Ждет.
– Летом тебе будет одиннадцать лет, – обращаюсь я Жерому. – Ты умеешь читать и писать. Знаешь арифметику и геометрию. И историю с географией. Тебя пора отдавать в настоящую школу. Ты это понимаешь?
Тяжкий вздох.
– Да…
– Ну вот и прекрасно. Для того ты туда и едешь. А через пять лет получишь там образование, какого не имел ни один из нас. Так что по возвращению все будут тебе страшно завидовать.
Король Вестфалии, блин. Ну – такова рабочая должность Жерома в нашей Истории. И больше никто и ничего не слышал ни о самой Вестфалии, ни о ее короле. А, спрашивается, зачем он нужен в таком случае? В смысле – как король зачем? Не проще ли профессию человеку дать? Какую? Да сейчас-то кто скажет? На месте разберутся. Парень умственно не отсталый, выучится.
– Ну, иди. Помогай матери собирать вам вещи в дорогу.
– Хорошо, Набулионе.
Поднялся, вышел. Да, любопытно, что из него получится. Ну да, через пять лет увидим. Если доживем…
– Ну а ты-то хоть соображаешь, насколько все это серьезно? – спрашиваю я Луи, когда мы остаемся одни.
– Ты сказал, брат. Я тебе верю. Ты ничего не делаешь просто так.
Да, семнадцать лет парню. И я, в смысле Наполеон, хар-рашо его выдрессировал. «Олландский кролик». Гы… Но кроме так и не давшегося ему правильного нидерландского произношения, показал себя вроде не так уж плохо. Если смотреть беспристрастно. Да еще подарил миру Наполеона III. До кучи, так сказать. Будем надеяться, что за пять лет в Калифорнии из него сделают приличного специалиста… В чем-нибудь. Если меня, опять же, не пристрелят за это время – семейной фирме Бонапартов понадобятся дипломированные знатоки по разным дисциплинам…
– Такого образования как там, ты не получишь нигде в мире. Это я тебе уже говорил. А кроме образования будут и еще кое-какие полезные навыки… Но эту пользу ты сам оценишь уже на месте. А пригодятся они тебе очень даже в дальнейшем – можешь мне поверить. Это же касается и всех остальных… Потому смотри за ними внимательно и отлынивать от учебы не давай! Я посылаю тебя старшим над ними и спрошу с тебя по возвращению. А если будут какие-то вопросы, решишь их на месте с правительством Калифорнии – ты уже знаешь кое-кого из них.
– Да, брат, знаю. И это большая честь для меня, поверь, Набулионе…
– Большая честь для тебя будет, если ты не дашь нашим малявкам уронить честь семьи Буонапарте в учебе и жизни в тех краях! Вот что должно быть для тебя главное!
– Набулионе, я понимаю, поверь!.. Мне самому очень хочется поскорее приступить к занятиям в их Школе! Я буду стараться, чтобы не подвести тебя! Я не хуже тебя чувствую, в чем будущая сила нашей семьи!
– Сила в ньютонах, брат! Не надо патетики! Просто сделай все хорошо и чтоб мне не пришлось краснеть за вас перед калифорнийской Директорией!.. И отучайся звать меня «Набулионе»! Во Франции я – Наполеон!
– Я постараюсь!
– Ну вот и ладушки!..
Вот так и прошла встреча с семьей.
И чего, спрашивается, я полтора года боялся?..
………………………………….
Март 1796 года, Марсель. Ночь.
А вот уснуть мирно под семейной крышей мне не дали.
Только-только я, переодевшись, как белый человек, в ночную рубашку – ну дома ж все-таки, а не в походной палатке – с предвкушением взобрался на хрустящие простыни, накрылся одеялом и приготовился на сон грядущий прокрутить события минувшего дня с целью анализа, как немного погодя услышал в коридоре подозрительные звуки… Кто-то явно нашаривал в темноте дверь моей спальни. При этом пытаясь не шуметь. Но в старом ветхом доме с рассохшимися полами и щелястыми дверьми подобное проделать непросто…
Кто же это мог быть кроме диверсантов?
Я затаился, натянув одеяло до подбородка. Стараясь всем видом изображать глубоко спящее тело. Потянулись мгновения молчаливого ожидания.
Наконец потемневшая от времени (хотя ночью этого и не видно, конечно) бронзовая ручка на двери, имевшая вид чьей-то жилистой лапы, шевельнулась… Потом повернулась на полный угол, и дверь со зловещим скрипом приоткрылась. Впустив в комнату две хорошо видимых в лунном свете белых фигуры. Похоже, диверсанты для маскировки нарядились привидениями (поскольку на маскхалаты их одеяния походили совсем уж мало).
Постояв немного, глядя в мою сторону (я из-под опущенных ресниц осторожно наблюдал за возбужденным блеском их зрачков в лучах лунного света), таинственные злоумышленники с таким же душераздирающим скрипом медленно вернули дверную створку в закрытое положение. После чего на цыпочках принялись красться в мою сторону. Всем своим видом демонстрируя исключительно коварные намерения.
Но нельзя недооценивать такого опытного боевого офицера, каким является Наполеон Бонапарт! Меня не застать врасплох! Дождавшись, когда подкрадывающимся призракам-диверсантам оставалось до моей кровати всего пара шагов, я перестал изображать беспробудно спящего и резко сел.
– У-у-у!!.. – шепотом издал я при этом леденящий душу крик, вскинув над головой руки со злодейски изогнутыми пальцами. Одновременно изобразив лицом самую страшную гримасу, на какую только был способен – чтобы показать, что не сдамся без боя.
– А-а-а-а!! – тоже шепотом не остались в долгу диверсанты, не задерживаясь ни на секунду. После чего позаскакивали на кровать и принялись валить меня на спину, безжалостно топча острыми коленками ни в чем неповинное брюхо Командующего Итальянской армией. При этом они мерзко хихикали, понимая, что одному против двоих мне не выстоять.
Я, однако, не собирался сдаваться (Ну Наполеон я или хрен собачий?). И через несколько минут яростной борьбы свел ситуацию к ничьей – зажав Жерома под правой мышкой, а Каролину под левой, головами в матрац, так, что наружу торчали только дрыгающие конечностями задние части. Пробыв в этой клинчевой позиции некоторое время, стороны по бессловесному взаимному соглашению решили прекратить борьбу. Господи, кто б знал – как мне их не хватало все это бесконечное время в парижском гадюшнике!..
– А чего Полетта не пришла? – спросил я, укладываясь обратно в лежачее положение. – Все еще дуется?
– Да нет… Просто она уже большая… – со вздохом ответила Каролина, усаживаясь у меня под боком в позе Эриксеновской «Русалочки» (которой пока что еще нет в Копенгагене) и поправляя свою растрепавшуюся черную гриву. – А то бы мы тебе втроем так бы задали!..
Ага – как же!.. Тоже мне, «большая» – пятнадцать лет… Подумаешь – цаца!.. Могла бы и придти, повозиться – последняя ночь осталась перед отъездом, когда еще увидимся?.. (Пэдофилы – идите в жоппу!.. Почти цитата. Да и нравы в нынешние времена другие – людей на глупости как-то меньше тянет) Так нет, блин – мы такие гордые аристократки! Ну, пусть лелеет свою месть – сама потом жалеть будет…
– Ага, – говорю я. – Задали бы – трое-то на одного!
– А ты старше! – находит возможным влезть со своим мнением Жером.
Я его снова засовываю под мышку. Жером задушено вопит и упирается. Каролина хохочет и колотит меня по плечу.
– Так нечестно! Ты сильнее!
– Зато вас больше! – парирую я и вопроизвожу формулировку, читанную двести лет тому вперед: – Если несколько против одного – это и есть демократия! А вот если один против всех – это тирания! Так что помните, кто в доме хозяин!
Отпущенный Жером хрюкает от восторга и тоже колотит меня в другое плечо. Но в целом буйство уже иссякает. Младшие Буонапарте, выпустив лишнюю энергию, умащиваются у меня по бокам и начинают теребить с двух сторон за воротник ночной рубашки.
– Ну, давай! – нетерпеливо требует Каролина. – Рассказывай!
– Ты правда расстрелял Конвент из пушек?! – подхватывает Жером замирающим от предвкушения голосом.
– Не, неправда!..
– А это правда, что ты песни сам сочиняешь?!
– Ну-у…
– А правда, что в Париже людей едят?!
Ох ты, Эру-Единый – ну чего народ интересует в столь нежном возрасте, а?
– А правда, что ты короля видел?! – тут же перебивает сам себя Жером, не успев даже выслушать ответ.
– И принцессу!! – забивает его экспрессивно Каролина. Как старшая. – Она красивая?!
Вот же ж, блин, как сарафанное радио-то работает! Ну что я им отвечу на такие «детские» вопросы?..
Но отвечать придется…
* * *
Март 1796 года, Марсель
На следующий день
Марсельское утро залито солнцем, горячим, как яичница-глазунья во фритюре. Ничего так, сравнение… Да еще с гарниром из неправдоподобной ультрамариновой чистоты неба. Это вместо петрушки, наверное. Или артишоков… Синего цвета, ага… Впрочем, и этого здесь хватает – на лотках базарных торговцев и тележках зеленщиков, торопящихся развести свой товар по клиентам. Пестрота красок, свежесть утренней прохлады еще не успевшего прогреться воздуха, стаи чаек, с криками носящиеся над крышами – неповторимая атмосфера большого южного порта…
Батальонные повозки подтянулись из разбитого за городом лагеря вместе с бравыми усачами, готовыми помочь в погрузке багажа и доставке его в гавань. Где уже неделю дожидается «калифорнийскую делегацию» пришедший за ними фрегат. Основной состав – и «калифорнийцы» и моя штабная свита – давно в готовности ждем во дворе. Мысленно наверняка поминая женскую привычку растягивать пятиминутные сборы на пару часов. Потому что отъезжающие все никак не стронутся с места.
Но, наконец, это томящее душу ожидание заканчивается. На пороге появляются все основные виновники «торжества» в дорожной одежде и с саквояжами в руках. И – к немалому моему удивлению – матушка и Элиза, тоже облаченные для путешествия. Летиция распоряжается солдатам начинать выносить сундуки. Я, оставив повод Буцефала (ну, я ж говорил уже – как еще должна называться лошадь у Бонапарта?) ординарцу, подхожу к матери Наполеона и задаю закономерный вопрос:
– Разве вы решили тоже ехать?..
– Нет, – отрываясь на мгновение от руководства погрузкой, отвечает она мне. – В Калифорнию я не поеду. Как мы и договорились… Но что нам с Марианной делать здесь одним в пустом доме? Я подумала и решила: я поеду с тобой! И Марианна тоже.
Упс!..
– Мама! – глаза у меня, наверное, сделались квадратными. – Что ты такое говоришь! Я же еду на войну!
– Ну и что? – последовал небрежный ответ через плечо. – Я уже была на войне! И даже участвовала в сражениях. Как раз будучи беременна тобой. Что в этом может быть такого, с чем бы я еще не сталкивалась? Всяко лучше, чем сидеть здесь без всякого толку!
– А… о… – у меня получилось издать только какие-то нечленораздельные звуки. И в растерянности посмотреть на Элизу. Но ответный взгляд сестры был настолько аристократически непроницаем, что я сразу понял всю бесполезность каких-либо возражений. Они уже бесповоротно все решили. Без меня. Блин… – Но что вы там собираетесь делать??..
– Неужели не найдется, что? Да хотя бы присмотреть за тобой! На тебя же страшно взглянуть – одни кожа да кости! И мундир висит как на вешалке!.. Наверняка не ешь ничего и не спишь толком!
Ну… Да, не без того, конечно… Но куда деваться?! Революция же! До мелочей ли тут?! (Все фигня по сравнению с Мировой Революцией!!.. Цитата, ага…) Впрочем, если кто-то возьмется за обустройство моего быта, это, конечно, будет совсем неплохо… Но идти с армией в Италию?!.. Где нас ждет черт его знает, что?!.. (Я, конечно, знаю – как попаданец! – что именно. Но все равно, это ж не поездка по турпутевке!) Хотя, когда дойдет до дела, можно будет просто оставить их в Ницце… Во всяком случае попытаться. Да, может, они и сами к тому времени одумаются… Вот же, блин, какое попадалово получилось! Ну никак не ожидал!..
В полном шоке возвращаюсь обратно к свите. Дон Александро о чем-то разговаривают с Котозавром. Но обнаружив мою деформированную морду лица, прерываются и любопытствуют, в чем дело. Кратко информирую их о новом варианте семейного расклада. Оба хмыкают.
– Да, матушка у тебя кремень… – говорит генерал Kontorovich, поправляя плюмаж на шляпе. – Пожалуй что это и к лучшему. Может действительно приведет сына в человеческий вид. А то ведь того и гляди от ветра упадешь! И что нам тогда делать со всеми нашими наполеоновскими планами?
И это – вместо поддержки! Что за жизнь у Бонапарта?! Кругом одни сплошные изменники! Мне остается только тяжко вздохнуть и посмотреть, как там погрузка, которая, к счастью, как раз заканчивается.
– Ну что, в порт? – предлагаю я.
И, выстроившись длинной кавалькадой, под любопытными взглядами горожан, мы отправляемся в указанное место. Испанские мундиры великолепно смотрятся на калифорнийцах: галуны, шляпы с перьями, золоте шитье эполет… Впрочем, синяя французская форма тоже ничуть не хуже. Один я в своем кителе выгляжу как бедный родственник… Может зря я все-таки взялся вводить новый стиль в одежде? Никто же пока не спешит присоединиться… Впрочем, о какой ерунде я думаю? Мы тут, можно сказать, Историю только что об коленку согнули – а я, как какой-нибудь заправский кутюрье – о модных фасонах!
Ведь совершенно невозможно сейчас предсказать, что получится из отправки половины бонапартова семейства за океан! Ну, то есть – что-то, я надеюсь (и Наполеон тоже) получится, конечно… Но в любом случае это «что-то» не будет иметь ничего общего с тем, что было в нашей реальности!
Впрочем, поживем – увидим… А мне сейчас даже и до этого никакого дела быть не должно. Меня Италия ждет. И хотя расклад нынче получается не тот, что был с нашим историческим Бонапартом (У меня стотысячная армия будет в подчинении! Практически даже больше чем у австрийцев и Пьемнонта вместе взятых! Зря мы, что ли, с Беррюйе и Понтекуланом столько с реорганизацией военного ведомства возились?!) все равно стрёмно влезать в эту авантюру… Я ж никогда армиями не командовал. Да что там я! И Наполеон-то тоже! А тут – сразу, по сути, на главнокомандующего целым направлением! Правда, Бонапарт, вроде, уверен, что справится… И с Дядей Сашей мы расклад обговорили. И пришли к выводу, что Милан я точно возьму при любом повороте событий. А вот дальше… В крайнем случае придется драпать обратно в Ниццу. По пути захватив Турин, ага!.. Но в той позиции пьемонтцам, как ни крути, не светит абсолютно ничего: вся их оборона построена с расчетом удара с прямо противоположного направления – собьем их с тыла и спокойно выйдем к альпийским перевалам. А за перевалами нам никакой черт страшен не будет. Получится, правда, не завоевание Италии, а просто глубокий рейд по австрийским тылам… Но в конце-концов Итальянская армия по замыслу Военного Комитета наносит только вспомогательный удар. Так что и того хватит для демонстрации способностей «генерала Бонапарта». И особо переживать как бы не от чего. Но все равно – мандражирую…
Вот, наконец, и порт.
Красавец корабль – натуральный клипер! – замер в нескольких кабельтовых от берега. (Не хватало еще всем желающим позволять пялиться на особенности новой конструкции, а уж тем более щупать их руками!) Но баркасы и шлюпки под погрузку уже стоят у причала. Ну, значит, пришла пора прощаться…
Солдаты споро перетаскивают багаж на баркасы. Пассажиры сгрудились у щеголеватых шестивесельных ялов. Жмем руки «калифорнийцам». Привыкли уже как-то друг к другу за эти месяцы.
– Ну, удачи тебе, чудовище Буонапарте! – напутствует меня Дядя Саша. – Обязательно держите с Котозавром нас в курсе дела. Если что – постараемся помочь по линии Испании!
Придерживая шляпу, он прыгает в шлюпку. За ним – остальные. Я, выполнив, таким образом, протокольные обязанности, оказываюсь свободен и подхожу к соседнему ялу, в который готовятся спуститься мои родственники…
Луи торжественен, как священник во время причастия. Полетта все еще дуется на меня, как мышь на крупу. Каролина и Жером уже полностью во власти предстоящего путешествия: щеки горят, глаза светятся… Удачи и вам тоже, братья и сестры (гы!..) Она может понадобиться вам даже больше, чем мне. У меня-то противник известный… А вот у вас впереди – полная неопределенность. Новая История. Которую вам придется делать совершенно самостоятельно, без всяких опор на послезнание. Потому что прежняя жизнь для вас закончилась…
Обнимаемся на кромке причала. Целуемся (Полетта все еще продолжает дуться, вредина!..) Матушка с Элизой вытирают платочками глаза. Рядом как-то подозрительно для майора шмыгает носом Жюно. Да и у меня что-то, кажется в глаза ветром задуло…
Шлюпки, подгоняемые слитными взмахами весел, споро скользят к фрегату. Там маленькие фигурки долго – из-за женщин – поднимаются на борт. Кто-то машет с борта платком. Можно бы посмотреть в трубу, но не хочу. Снимаю треуголку и размахиваю в ответ. Корабль расправляет паруса, становясь разом похожим на спустившееся на воду облако. И сразу же, точно смазанный, мягко скользит по глади бухты в сторону моря.
(Ну до чего красив, черт! Надеюсь, Монж правильно разобрался с силовым набором «Нормандии» и те копии французской постройки, что скоро сойдут со стапелей, будут ничуть не хуже! Жалко, конечно, что калифорнийскую технологию производства пушечных стволов мы пока воспроизвести не в состоянии и придется обходиться обычными орудиями… Ну да ничего – у англичан пушки не лучше наших (А с принятием на вооружение наполеоновского замкА будут хуже!))
– Мой генерал! – вырывает меня из созерцательности голос Жюно. – Нам пора!..
И верно. Провожать уже некого: паруса фрегата тают в далекой дымке. На причале не осталось никого из калифорнийцев (не считая Котозавра, но он давно уже не считается иностранцем…) Только моя свита, да матушка с Элизой. Торчать тут дальше нет никакого смысла.
– Да, мой Жюно, – говорю я. Отворачиваясь от моря и надевая на голову знаменитую треуголку. – Нам пора!
Где-то на востоке – как раз под встающим над горизонтом солнцем, лежит ничего еще не подозревающая Италия.
Литература
Наполеон Бонапарт, «Ужин в Бокере»
Гораций Вернье, «История Наполеона»
В. Виргинский, «Жильбер Ромм. История одного якобинца»
Дейч А. «Красные и черные» (Театр в годы Революции)
Ильин М. «Рассказы о вещах», Детиздат ЦК ВЛКСМ, 1940 год
Фридрих Кирхейзен. «Наполеон Первый, Его жизнь и его время»
Киселева Е. В. «Роль парижских секций в перевороте 9 термидора», Французский ежегодник, 1987
Козак Г. Французская революция как школа современного революционера
Макиавелли, «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия»
Раймонда Монье, «Сент-Антуанское предместье (1789-1815), Французский ежегодник, 1987
Никонов, «Наполеон. Попытка № 2»
«Письма и донесения иезуитов о России конца XVII и начала XVIII века» Печатано по распоряжению императорской археографической комиссии, 1904 Сенатская типография
Рустам Раза, «Моя жизнь рядом с Наполеоном»
Альбер Собуль, «Революционные комитеты Парижских секций» (1793-1794). Французский ежегодник, 1958.
Стендаль, «Жизнь Наполеона»
Е. Тарле, «Наполеон»
Цезарь, «Записки о Галльской войне», «Африканская война», «Гражданская война», «Александрийская война»
Щеголев Павел Павлович, «Гракх-Бабёф», 1933