«Топор, палача, рюмку водки! Водку мне, остальное ему!»
1
Ну-у… Как-то оно все неправильно…
Не начинается, потому что!
Я уж и не знаю, чего думать. «Странная война» какая-то получается
Пятого вандемьера Конвент издал постановление о наказании председателей и секретарей секций за попустительство всяким вредным разговорам… Ну – это после стрельбы возле Пале-Рояль. На что секция Лепелетье немедленно отозвалась: «Вы возлагаете на нас всю ответственность за вашу безопасность. Прогоните же от себя террористов и не ждите от нас ничего, пока эти господа подле вас. Между жертвами и палачами нельзя достичь соглашения!» Причем заявление было сделано от лица всех остальных секций. Которые промолчали. В смысле – не отмежевались. Решительно, да… Вот только дальше этого не пошло. Конвент просто не отозвался. (Анекдот, в общем: «Так вот кто съел мою ма-аркофь!.. – Я не ел морковь!..» А дальше – тишина. Знаменитое: «Сейчас прольется чья-то крофь!..» – так и не прозвучало. Ну – все ж знают, откуда цитаты…)
Я забегал к ним. Ну – в Конвент. Перекинулся парой слов с Баррасом. Так что б вы думали? Этот человек не желает обострять ситуацию! Типа «Ребята, давайте жить дружно!» Тоже цитата… Не то, чтобы он внезапно стал пацифистом… И отнюдь не ждет специально моих указаний (что я, дурной – держать его на коротком поводке? Пусть сам рулит. Затем я его туда и вернул) Просто, как я понял, не хочется ему ссориться с самыми верными до сих пор соратниками. Тоже вот такой неожиданный оборот: получается, что и сам Баррас если не роялист в душе, так сочувствующий. Да и большая часть Конвента, в общем. Даже монтаньяры молчат во главе с благодарным мне Роммом, вытащенным из застенка. Один я чего-то дергаюсь. Как дурак с вымытой шеей…
Смех еще в том, что я не могу проявить инициативу и объявить, что ожидается мятеж. Мне же это надо будет потом доказывать. А как? Историческую справку им предъявить? А с точки зрения Конвента ситуация совсем еще не критическая. Ну, мне Баррас разъяснил по ходу дела… Чего пугаться? Да – секции недовольны. Да – кричат и митингуют. Да, Национальная Гвардия секций готова взяться за оружие по первому сигналу. Но!.. Есть же парижский гарнизон. Во главе со славным генералом Мену! Кто посмеет тягаться с настоящей армией? Национальная Гвардия против линейных батальонов не пляшет. Так что выжидание – лучшая тактика…
В общем я уже всерьез начинаю бояться, что никакого восстания не будет. Тем более что противная сторона тоже не горит желанием лезть в драку. И так и протянут до самых выборов. А вот на выборах-то может случиться нечто куда похуже: избирательный кризис. Ну просто не подадут выборщики нужного количества голосов за переизбираемых депутатов. И все тут. А поскольку государственная машина нынешней Франции пребывает практически в зачаточном состоянии – то все управление окажется парализованным. (Да я и сам вырубил его в прериале, всего лишь арестовав несколько десятков человек из исполнительных комитетов. А тут – весь Конвент) Причем для оппозиции такой вариант гораздо более выгоден, чем прямое восстание – он попросту не требует никаких усилий. Кроме, разве что, пропаганды. Но ей все и так занимаются… А вот Конвенту в этом случае противопоставить будет нечего. Кроме как закрепить за собой власть окончательно. Скажем – путем военного переворота. С использование все того же генерала Мену. Не успел в прериале отличиться – так станет теперь «генералом Вандемьером». И будем мы с ним два сапога пара. Вот только, боюсь, сапог по имени Бонапарт тогда уже никому не станет нужен.
Ну хоть сам этот треклятый мятеж устраивай, честное слово!
2
– БА-БАМС!!
Из капонира вылетает густое облако пыли, вперемешку с пороховым дымом. Приходится подождать, пока оно хоть маленько развеется. После чего, наконец, удается зайти внутрь и посмотреть на результаты…
Чем это я занимаюсь? Да, типа, от безделья рукоделье… Чтоб хоть чем-то себя отвлечь, в процессе ожидания. Потому что «оно все еще пока не началось!..» Блин. Вот Котозавр с Курбаши (Змей принцессу с королем в Тампле охраняет) и заманили меня в Шале-Медон, показать кое-какие, как они выразились, «полезные плюшки, изготовленные из подручных материалов». Вот эту бочку, например, на телеге… То есть – когда-то это была бочка на телеге, а теперь просто груда дров. Даже уже дымящихся… Но не они представляют собой главное зрелище.
По всему капониру расставлены щиты ростовых мишеней – несколько десятков. Целого нет ни одного. Во всех дыры. Действительно, блин: «мина осколочная направленного действия на элементной базе восемнадцатого века». Ну – с некоторыми добавлениями кой-какой мелочевки из более поздних времен. Типа детонаторов и огнепроводного шнура… Но поневоле – размером с бочку.
– Готовый поражающий элемент! – с гордостью представляет Котозавр, прикрывая, все же, рот рукавом (дышать тут практически невозможно. Я сам носовым платком герметизировался. Курбаши, не будь дурак – и вовсе снаружи остался – типа караулить, шоб никто посторонний не подсмотрел секретов секретного оружия… Хитро… умный индейский воин!) – Наше все! На узкой улочке покрошит вообще в мелкий фарш за счет рикошетов, а на открытом пространстве – вот!..
В конце речи он все же сбивается на кашель. Да и у меня уже в горле першит.
– Пошли отсюда! Кха! Кха! – говорю я и первым подаю пример.
Перхая, отплевываясь и отряхиваясь под насмешливым взглядом Андрея, выбираемся на свежий воздух. Капонир позади остается затянут туманной дымкой. Да, не скоро она еще осядет. Хорошо рвануло…
– Ну и чего вы мне предлагаете с этим делать?
– Дык – применить!
– Где? И как?
Да понимаю я, где. Мы ж даже если замыслов мятежников так пока и не раскрыли, то в калифорнийской-то сводке события вполне описаны. Вот мы исключительно узким кругом – четыре попаданца и собака, гы!.. – потратили малость времени, посидели над планом Парижа и вполне сообразили, пусть и в общих чертах, как оно должно было быть.
Левый берег однозначно отпадал – только дурак оставил бы мосты свободными! – удар с востока – учитывая что мне удалось склонить санкюлотские секции к нейтралитету – тоже весьма маловероятен (Опять же там Тампль, а возле него я никому не дам кучковаться – пошли все на фиг! Меры приняты… В виде пулеметных стволов…) Поэтому получалось основных направлений два: с севера и с запада. Какое будет главным, пока сказать не было возможности. Но независимо от того центральный фронт соприкосновения войск получался по улице Сент-Онорэ. В том месте, где она проходит вдоль территории Тюильри (Ну, территория-то немаленькая! Под километр почти будет – с размахом строил прогнивший французский королизм! Почему центральный – так потому что боковые стороны дворцовой территории гораздо уже чем фронтальная, и там ничего кроме фланговых действий не предпринять. Для того, чтоб в этом разобраться, планы мятежников на руках иметь не требуется. Ну, мы и разобрались. Сообща… И не только в этом. Время-то было! Мы даже прикинули, кого после «победы» арестовывать. И о чем спрашивать. Как раз «спецбатальон ВЧК» в деле и опробуем – на массовых арестах. Списки у Котозавра есть. И он еще обещал под этот контингент пропагандистскую акцию придумать. Ну, пока детали прорабатывает… Одним словом – у нас все готово. Только враги никак шевелиться не начнут, лодыри!..) Поэтому я даже про «как?» знаю – я ж вполне представляю позицию после рекогносцировки. Но спросить надо. Ну зря, что ли, ребята меня сюда везли, порох дефицитный тратили…
– Да хоть по всему периметру! А главное – для нападающих с тыла. Ну кто подумает плохое на повозки вдоль стен? Зато эффект выйдет сравнимый с пулеметным. Покрошит всех на фиг! А кого не покрошит – так напугает до неконтролируемого желания сделать ноги. А пушки твои пусть грохочут для отвода глаз и еще большего устрашения.
Ну… Сурово. Каюсь – ни я ни Наполеон до такой мысли не дошли. Оно действительно накрошит. И перепугает до беспамятства. Особливо если синхронно рванет… А оснащение Котов такой подрыв позволяет проделать. Эффект будет, пожалуй, как с тем залпом из «Градов» где-то в Анголе, кажется – когда после этого залпа побежали не только те, по кому стреляли, но и те, кто стрелял. Уж больно эффект впечатляющий… Вот только…
– Хорошая идея, – опережает меня Наполеон. И я, в общем, не собираюсь его прерывать. – Но непосредственно перед Тюильри эти фугасы устанавливать не стоит: мы тогда просто завалим трупами сами себя… И в отличие от пушек это оружие перезарядить нельзя. Так что от артиллерии отказываться было бы слишком опрометчиво.
– Ну так я и говорю – пусть будут!..
– А помимо того – нам не нужна бойня. Крови в Париже и так пролилось достаточно…
– Дак написано ж!..
– Ерунда там написана! Я уже говорил! У Сент-Роша пушки вообще применить нельзя! А попаданцев с фугасами там не было! Но сама идея – хороша! Использовать ее надо обязательно, чтобы усилить деморализующий эффект. Поэтому послушайте, как я предлагаю сделать…
Ну-ка, чего наш гений придумал?
3
Темнота. Дождь. Шипящее пламя факелов. Слитное чавканье вязнущих в грязи ног. Тяжелое дыхание. Звяканье амуниции.
– En avant! En avant! Вперед!
Блин! Чтобы я еще когда-нибудь воспользовался этим послезнанием!
Ведь до последнего протянули! Причем – обе стороны! Сейчас поздний вечер двенадцатого вандемьера – фактически ночь уже. Практически весь Париж захвачен мятежниками. Несколько часов назад был арестован генерал Мену. Верный защитник Конвента. За отказ выступить против бунтовщиков. Ага… Только сейчас! (Ну не мог же я требовать его ареста раньше! На каком основании?!) Ситуация сразу стала критической: у Конвента не оказалось войск. Потому что новому командующему – Баррасу – гарнизон подчиняться отказался. Забастовка, типа… Вот и настало мое время. Ага, блин!..
Они бы еще дольше проваландались!.. А ведь уже десятого, когда комитет Лепелетье призвал все остальные секции «Собраться 11 вандемьра в 10 часов утра в зале Французского театра, чтобы ввести немедленно в действие Конституцию, дать клятву защищать собрание до смерти и прислать вооруженную силу для охраны» – ясно было, что это прямое объявление войны! Но Конвент все одиннадцатое число не предпринимал ничего. Точнее предпринял… Вызвал в город войска. Того самого Мену… Чтобы двенадцатого захватить секцию Лепелетье. Ну, в общем, логично… Тем более, что войска дислоцируются не в Париже, а за его пределами, в лагерях – по постановлению самого же Конвента. Типа – мало ли чего… И чтоб добраться до города, нужно время (Чего, думаете, моя дивизия бежит по грязи? А вот того: десять километров – не два шага шагнуть!..) Только инициатива таким образом полностью оказалась в руках восставших.
Которые, в общем, тоже проявили себя не лучшим образом. Весь день заседали в своем театре, препирались и ни к чему толком не пришли – в том смысле, что идея секции Лепелетье не была принята к исполнению. И половина секций вообще отказалась во всем этом участвовать. (В основном – все секции восточных предместий. Ну зря я, что ли, старался?..) В итоге Лепелетье осталась едва не в одиночестве (ее поддержали лишь несколько центральных секции – обиталище таких же богатеньких буратин).
То есть: можно было просто взять роту из охраны Тюильри, явиться в театр и всех этих самых буйных арестовать (там ведь, вопреки требованию, никакой «вооруженной силы» никто не прислал – были просто вооруженные секционеры). Но, повторю – ничего не было сделано.
– En avant! Вперед! Не растягиваться!
А Мену с войсками заявился в Париж только утром двенадцатого. И вместо того, чтобы занять секцию Лепелетье… вступил с восставшими в переговоры. И вел их весь день! А, переговорив – велел отвести войска назад. И пообещал вообще расстрелять всякого, кто выступит против мятежников. А в Конвенте – когда его арестовывали – прямо заявил, что армия в этих играх не участвует. Сами, типа, разбирайтесь… Картина маслом. Цитата.
Ну, все как в исторической справке из Калифорнии. И даже больше: поскольку я получил гарантию о невмешательстве со стороны гарнизона. У меня с души здоровенный камень упал. Только, пока я этого момента ждал – седые волосы, наверное, появились. Ведь прими решение Внутренняя армия поддержать восставших – и не спасла бы меня никакая дивизия имени Парижской Коммуны! Чего б я сделал против почти сорока тысяч регулярных войск? Нет, честное слово – в задницу такое послезнание! В следующий раз я лучше сам всех повяжу. Не дожидаясь никакого «соответствия историческим событиям»! Потому что так вот сидеть и ждать – прилетит на голову кирпич или нет – никакого энтузиазма не хватит…
– En avant! En avant! Не отставать!
Ну, в принципе, ситуация была предусмотрена… И даже обговорена – как чисто теоретическая… Ага… Но пока в Конвенте осознали, что положение из чрезвычайного стало смертельным – прошло еще малость времени. А день склонялся уже к вечеру… А обнаглевшие от демарша Мену «восставшие» перетянули на свою сторону колеблющихся и половина города оказалась занята их Национальной Гвардией. По счастью – никакого военного руководства у этих оболтусов не было, (как и никаких планов, загодя разработанных, естественно!) и все эти «борцы с тиранией» не придумали ничего лучшего, как начать праздновать победу!.. Повезло нам всем, в общем…. Короче, уже в сумерках, наконец, комиссия, созданная Конвентом для борьбы с беспорядками, в лице своего председателя Барраса вспомнила о «гражданине Бонапарте». И меня спросили – как и сказано в калифорнийской справке, блин! – берусь ли я покончить с мятежом? В полном соответствии с известной мне информацией я попросил несколько минут на размышление. А потом выдал заученную историческую фразу: «Но я вложу клинок в ножны только тогда, когда все будет закончено!» По-моему – чушь полная. Но пусть с этим историки потом разбираются. Мне же немедленно выдан был полный карт-бланш. С которым я и выехал пулей в Шале-Медон (Объясняя это тем, что только мое присутствие позволит сделать все как надо. Ну, в общем, так оно и было – требовалось привести наши теоретические заготовки в соответствие реально создавшемуся раскладу, да заодно озадачить Мюрата добыванием пушек на несколько часов раньше. Ну плюс еще кое-какие нюансы. О которых членам Конвента – даже Баррасу – знать совсем было необязательно…). Но десять километров туда, да десять оттуда. Да еще с осенним дождем… Вот и получается, что приходится устраивать десятикилометровый кросс с полной выкладкой, чтобы успеть хоть сколько-то вовремя… Ну, правда, сам-то я не бегу. Генерал, все-таки. Но солдатам нет другого способа, кроме как топать ножками. Впрочем, этому их учили…
– En avant! Вперед ребята! Революционное отечество в опасности!
Нет, точно: в задницу больше руководствоваться в своих действиях этими «историческими послезнаниями»!
4
Котозавр.
Он же майор Эль Гато, командир спецотряда ВЧК
Париж, 12 вандемьера IV года Республики (4 октября 1795)
– Как твои головорезы, готовы?
– Обижаешь… Як пiонэры юные, головы чугунные. Одно отделение Котов оставляю с тобой, флаг демонстрировать. Есть мнение, что американские добровольцы должны быть чисты, аки крылья ангелов. А кровь мятежников, пусть будет на руках самих контрреволюционных элементов. Мол, хотели взорвать Тюильри, везли с собой порох – да сами и подорвались, минеры косорукие! И пусть это послужит уроком для всех истинных патриотов! В общем – распиарим во всех газетах так, что публика обрыдается!.. Повозки того же типа, что и при покушении на тебя, расставлены на подходах к Конвенту.
Генерала аж передёргивает: он помнит результаты нештатного срабатывания «колесницы смерти», и знает мою любовь к боеприпасам с готовыми поражающими элементами. Я проводил показательные выступления в Шале-Медоне. На узкой улочке была бы локальная мясорубка. На широкой – будет бойня.
– Уговор наш насчет массакра не забыл?
– Не боись – помню! Но если будет много упёртых – покрошу нахрен. А так в первой линии ассенизаторские бочки и щебень, пороховые заряды на разброс. Много фрагов быть не должно. Поближе сюда – с чугунным жеребом, направленное метание хлоратитом. Получат мощное добавочное ускорение. У Котов полсотни МОНок, командуй сам.
– Если понадобится. А так пусть будут в резерве. Если что – сгодится оперативно заткнуть прорыв. Тебя там самого-то не обойдут?
– Не, разведка работает! Как и было доложено, колонны собираются по самым широким улицам, чтоб толпа была гуще, а то страшно. Гуртом же и батьку бить ловчее. А мы – по переулкам, огородами, да через дыры в заборах, кривой дорожкой ближе…
– Ладно. Будем думать, что все предусмотрели… Только ты уж не высовывайся раньше времени. Дождись установки пушек на позициях обязательно. А то черт этих «борцов за свободу» знает – услышат выстрелы, да и попрут с перепугу на приступ, поломают нам весь план мероприятия!..
– Обижаешь, начальник! Все сделаем в лучшем виде! Заныкаемся так, что Шерлок Холмс вместе с собакой Баскервилей не найдут! И долго потом еще спорить будут – кто первым выстрелил?.. Ты сам-то момент не прозевай!.. И, да! Вот, кстати: возьми пусть у тебя будут. Черновики статей в экстренные выпуски о кровавых злодеяниях… Впишешь потом кого надо будет – от тебя в печать быстрей попадет!
– Угу… – Бонапарт нычит бумаги в офицерскую сумку. Такие вещи даже адьютанту лучше не доверять. – Показательный процесс не помешает… Из Лепелетье в первую очередь… И не забудь в азарте, что ты должен не преследовать бегущего неприятеля – а опережать его! – хлопает рукой по сумке: – Вот твоя главная цель сразу после подрыва фугасов: начинать аресты по секциям!
– Ой, да не переживайте вы так, кумэ! Идите на дно спокойно!
– Это тебе там по переулкам под пулями спокойно бегать будет! – дергается неизвестный пока никому гений современной войны. – А мне в Тюильри сидеть, да в потолок плевать наперегонки с депутатами. Не зная, что там с вами… Я твоей вдове писать не хочу.
– Постараюсь. Я тоже вроде бы лицо заинтересованное.
– Харя ты, а не лицо.
– Понял, выполняю!
5
Бонапарт
– А все вы, Наполеон! Ну для чего вы ввели в Конституцию эту статью о праве на восстание?
– А вы всерьез полагаете, Поль, что при отсутствии там этой статьи никто бы не восстал?
– Но мы хотя бы имели тогда право действовать по закону! А сейчас?!
– А сейчас-то что нам мешает? В Конституции сказано: «Когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть его священнейшее право и неотложнейшая обязанность». А разве Конвент нарушил эти самые права? «Закон о двух третях» ни с какого боку ничего не нарушает.
– Но они так не считают!..
– Знаете… Есть такой анекдот на эту тему… Очень короткий: «Так я имею право?! – Да, имеете. – Так, значит, я могу?! – Нет, не можете». Мало ли кто, что считает. Вооруженное выступление против правительства без достаточных к тому оснований – есть незаконное действие и как таковое, подлежит устранению любыми доступными средствами со стороны правительства и всех честных граждан. Что мы с вами сейчас и делаем… Как сказано в статье девятой Декларации Прав и Обязанностей той же нынешней конституции: «Те, кто склоняют, способствуют, разрешают, исполняют или заставляют исполнять противозаконные действия, являются виновными и должны быть наказаны». Так что все по понятиям, без балды…
– И все-таки это ваша недоработка, гражданин Бонапарт! Почему ваша Чрезвычайная Комиссия не приняла никаких мер к предотвращению выступления?
– Каких мер, гражданин Баррас? Против нас – половина Парижа. Триста тысяч населения. До тридцати тысяч активных штыков. Что я должен был сделать – арестовать все население западной части города? Все эти триста тысяч? Или хотя бы тридцать? Так на это ни у кого никаких сил не хватит…
– Но главарей заговорщиков вы могли арестовать! Вы же их знали!
– Ну и вы их тоже знали. Отчего не арестовали сами? У вас для этого даже больше полномочий, чем у меня… Но что это дало бы? Вы про «заговор» кому-нибудь другому говорите – только не мне. Какой заговор? Рише де Серизи – «предводитель восстания» – кто он такой? Журналист роялисткой ориентации. И о необходимости реставрации он чуть не на каждом углу орал. Это заговорщик? Генерал Даникан, который поставлен командовать вооруженными отрядами восставших, прибыл в Париж только вчера и до этого ни сном ни духом ни о каком заговоре не слышал – почему ему не сказали? Только потому что это дуб полный? Или, может быть, все комиссары западных секций – поголовно! – избранные еще черт знает когда – в прериале! – и твердо державшие до сих пор сторону Конвента – заговорщики? Или мускадены – рвавшиеся за вас в бой совсем недавно? Да и вообще – о недовольстве «законом о двух третях» заявления начались с момента его обнародования – еще месяц назад!.. Нет уж – не суйте голову в песок! Нет никакого заговора. Есть БОГАТЫЕ секции Парижа, чьи амбиции подрезает «закон о двух третях» и есть шестой год от начала революции, когда у всех в головах засело, что добиваться своего силой оружия – это нормально! И именно ПОЭТОМУ у нас сейчас нет никаких иных вариантов, кроме открытого прямого столкновения с ними в полевом сражении: нам требуется привести их во вменяемое состояние…
– В прериале вы нашли другой вариант… – это Карно. Неизобретатель, блин, цикла своего имени… (ну не помню я напрочь, что это не он был, оказывается, а его сын! Что я – Брокгауз и Эфрон?) Все это время сидел молча. Только кивал. Даже не поймешь, в согласии с кем. Скорей всего – со своими мыслями… И вот – вылез. Барраса аж перекосило…
– В прериале я остановил бойню! Спровоцированную самим Конвентом. Необходимости в которой не было абсолютно никакой! И остановил я ее, если помните, тем, что оцепил ОДНУ секцию Лепеллетье – и этого было достаточно. А сейчас сколько секций надо оцепить? Я вам, что – волшебник: крекес-пекес-фекес? Нет уж: пусть они сами идут на нас! А мы их тут встретим силами моей дивизии.
– Но их тридцать тысяч!
– Чуток поменьше – тыщ двадцать пять где-то. Зато у них – никакой свободы в выборе маневра: они вынуждены тупо переть на Тюильри, зажатые между стенами улиц. В сущности – это одно большое неуправляемое стадо. Хватит нескольких залпов, чтобы вся эта масса кинулась бежать, затаптывая друг друга…
– Это если у нас будет из чего стрелять!
– Ну, насчет этого можете не сомневаться! К утру Мюрат с пушками будет здесь, что бы ни случилось по дороге…
(В нашей реальности восставшие тоже пытались завладеть пушками Саблона. (Ну, я ж поминал, про «уточнения». Вот это одно из них – что пушки привез именно Мюрат и что по дороге ему пытались противодействовать мятежники…) Но Мюрат просто скомандовал своему эскадрону атаку и «роялисты» разбежались. Здесь эскадрон усилен еще и взводом Котов на всякий случай – так что я даже не представляю, ЧТО могло бы им помешать. Разве что незапланированный конец света… Но моим коллегам из Конвента совсем необязательно знать о таких нюансах)
– Но если они нападут сейчас?
– Ночью?! Не смешите меня, Поль! Это же толпа. У них нет никакой организации и понимания даже азов тактики. А генерал Даникан совершенно не озаботился навести там порядок. Они сейчас бродят по улицам и празднуют победу, потому что захватили чуть не весь Париж. И только завтра утром начнут собираться добить нас. Но будет поздно.
– Но у вас всего шесть тысяч солдат!
– Этого более чем достаточно. К тому же не забывайте о батальоне «Патриотов 1789 года» – это полторы тысячи человек, которые ненавидят западный Париж лютой ненавистью. И присягнули вам на верность в этот вот момент – когда мы здесь сидим практически в окружении… Генерал Беррюйе уверен в этих людях. Так что не разводите панику, уважаемые…
Против этой затеи – военному министру, коим нынче является Беррюйе, лично пойти в бой – я возражал довольно сильно. Но старый вояка уперся. Да к тому же сами «патриоты» выбрали командиром именно его – как необходимое условие их участия в деле. В общем – пришлось уступить. Поскольку в любом случае этот «добровольческий батальон» представлял большую ценность. Хотя бы потому, что половина из них были засажены в тюрьму лично мной – по результатам прериальского восстания. А остальная половина – Конвентом еще до того. И коли уж они изъявили готовность драться за нас – таким порывом разбрасываться не стоило… Да к тому же Беррюйе в своем действии не был одинок – многие депутаты Конвента точно так же взяли оружие и встали в строй, так что тут даже не было ничего особенно необычного… Я этих «патриотов»-то против церкви Сент-Рош поэтому и поставил. Так как ожидаю оттуда атаку мускаденов. Ну так пусть получат «сурпрайз» по всей морде. Вот обрадуются…
Жаль только, что идея была не моя. Как-то мы с Бонапартом не сообразили использовать вот такой контингент. Кто-то в Конвенте додумался. Как раз, когда я за дивизией мотался – приказал вынуть из тюрем и вооружить. И присягу с них взяли. Любопытную. «Уважать личность, собственность и защищать их». Ну, по новой конституции все… Не засовывать же их было обратно в тюрьму?
Собственно, все это было уже обсуждено раньше. Когда я с дивизией, наконец, добрался до Тюильри и принялся организовывать оборону. И на все вопросы были даны исчерпывающие ответы. А сейчас у нас вынужденная оперативная пауза. Пока Мюрат с пушками вернется. Вот мы и чешем языками. Просто от нервов…