«И мы всю ночь мечтаем, и поем с натугой,
Какой наступит рай, как только утро грянет.»
1
– …проснитесь! Гражданин генерал, проснитесь!
– А… Что?? Тревога?!
– Никак нет! Вы сами приказали разбудить вас раньше всех…
Да?.. А ведь точно – сам приказал… У-у… После пьянки-то подыматься, толком не проспавшись… Головка бо-бо, во рту – как вообще черт знает где, а в добавление горло саднит и пальцы все опухли (и это при том, что я медиатором пользовался… Епрст! Почти как в том анекдоте: «Вчера пил с русскими – лучше б я вчера помер!..» Хотя чего там было пить? Так – больше орали… Хорошо хоть, что не по Высоцкому: потом не пошли плясать в избе и не дрались не по злобе – так что хорошее в себе, возможно, до конца не истребили… Ну, вылезли на боевую галерею, ну поорали оттуда, постреляли из ракетницы – сущие мелочи… Так что нехрен плакаться!..
Тем более я ж не просто так велел себя разбудить…
– Майор Жюно вызван? – интересуюсь у денщика, одновременно переходя из лежачего положения в сидячее и нащупывая в окрестностях заныканную заранее бутылку. А, вот она!..
– Так точно! Как вы и велели!
– Зови!
Теперь не перехватить бы только. Принудительно вдавливаю в себя несколько глотков, отставляю сосуд со спиритусом вини и замираю, зажмурившись. Через какое-то время самоощущения вроде начинают приходить в норму. Так – праздник закончился. Пора приступать к прозе будней…
Открываю глаза как раз вовремя. Чтобы узреть перед собой моего начальника штаба. Хотя сейчас, скорей, следует считать его офицером для особых поручений – поскольку из Шале-Медона Жюно сбежал в Тампль. Поближе, так сказать, к начальству… Ну вот ему за инициативу и будет наказание…
– Значит, слушай!.. – начинаю, прикидывая, можно ли уже встать или пока погодить. – Строго секретно! Немедленно! Первое. Отправь посыльного в Латинский квартал. Пусть Иванов поднимает «студенческую роту»… Пусть активизирует их как может – не жалея средств – но чтоб с завтрашнего утра все окрестности Тампля в радиусе пары километров были обшарены… И на карте чтоб были отмечены ВСЕ здания, с которых замок просматривается напрямую!.. Подходы, отходы, особенности внутреннего строения и чердаков. Особое внимание обратить на окна, балконы и возможные потенциально устраиваемые бойницы в нашу сторону. Первый доклад – завтра вечером лично мне. Второе, – наблюдая, как Жюно строчит в своем адъютантском блокноте. – Комиссарам Чрезвычайной Комиссии всех двенадцати департаментов Парижа. Строго секретно. Лично. Вменить в обязанность всем осведомителям обращать внимание на людей с особенностями поведения иностранцев и на возможность появления необычных вещей и предметов, в том числе оружия. Докладывать мне. Пока – ежедневно, а там посмотрим… Третье. Поскольку подземных ходов в Тампле вы до сих пор не обнаружили… Перебросить одну роту саперного полка из Шале-Медона в Париж. И разместить в катакомбах под замком. И пусть немедленно начинают долбить штольню к нам в подвалы. Все работы вести с максимальной степенью скрытности! И четвертое… – с некоторой опаской встаю. Но, кажется, «лекарство» подействовало. – В Шале-Медоне начать немедленно работы по конструированию и сооружению вышки не менее чем стометровой высоты. Подробности я уточню лично по прибытии! Все! Выполняй!.. Да – этот четвертый пункт не секретный! И прикажи там заодно – подготовить конвой и Буцефала к выезду. Мне срочно надо к Баррасу!..
Вот такая вот у меня паранойя… Глупо, скажете? Да не так, чтоб очень. Особенно в ситуации, когда попаданцы начали размножаться как тараканы. А в моих условиях лучше переесть, чем недоспать…
2
– Отстаньте – не хочу я быть императором! Давайте лучше еще раз по списку первоочердности пробежимся… Значит, первое: Монж уже отобрал в своей Центральной Школе, как раз переименованной в Политехническую, кое-кого из студентов пошустрее и с курьерской скоростью выпнут в Булонь – осматривать «Нормандию»…
– Это, однако, частная собственность, гражданин Наполеон…
– Да? Тады – сорри: садитесь кто хозяин и пишите капитану рекомендательное письмо – Мюрат обеспечит доставку. Клиперного типа корабли нам нужны, а Монж, думаю, сумеет разобраться, что там к чему в конструкции. Второе: с завтрашнего… точнее – уже с сегодняшнего утра – начинаете формировать на основе вашей роты батальон. Специфика: действия в городе как спецотряда ВЧК – прочес, оцепление, задержание, обыски, аресты, штурм и оборона зданий. Людей подбирайте из дивизии Парижской Коммуны – с генералом Флеро согласовано. Оружие и спецснаряжение перед этим контингентом не светить, а вот тактику и навыки действий – было бы очень неплохо…
– И что, нам их так и обучать действовать – с кремневыми ружжами?
– Гм… Придумаем что-нибудь по ходу дела… Но вундервафли из будущего я в оборот вводить не хочу: в Париже полно шпионов и не позже чем через полгода образцы окажутся у англичан. И речь даже не о пулеметах и револьверах. Я вон обычные капсюля не знаю – запускать в производство или нет? Может так получиться, что оно нам же боком выйдет!..
– А справитесь – с производством-то?
– Капсюлей? Да без особых проблем. Гремучее серебро в этой реальности уже получено, а от него до гремучей ртути всего-ничего… А у нас чуть не лучшие химики мира сейчас собраны – наладят. Я с Лебоном говорил уже… Проблема, как уже называл, не в этом. А в обыкновенной секретности. Как известно: если образец нового оружия попал в войска – он секретным быть перестает… Не я ли это, кстати, сказал?
– Да может и ты, гениальный ты наш… – ухмыляется Эль Гато. – Только капсюльные револьверы и винтовки у нас с 1791 года серийно идут в испанскую армию. И думаю, что образцы нагличане раздобыть уже сумели. Так что можно не париться…
– Ну… Тогда, может быть, револьверы в дело пустим… С капсюлями, естественно… А вот пулемета для нового батальона, я вам, ребята, не дам! Пулеметы – только для особых операций «роты американских добровольцев». Ну, что еще потребуется – будем посмотреть по ходу дела… Пока же третий пункт: что нам надо получить из Калифорнии со следующим транспортом? Я, в общем, считаю, что нужны три вещи… Водку, порнографию и наркотики не предлагать – не до того. А требуются: технологи, технологии и еще раз технологии. Все, что можно сделать здесь на месте. В первую голову – металлообрабатывающий инструмент: рецепты сталей, методы изготовления, закалки. Во вторую – измерительный инструмент с эталонами системы СГС. И в третью – методики инженерного расчета на прочность, отсутствующие в этом времени. Основы современной нам химии и физики… С остальным потом разберемся по ходу дела – как у академиков пойдет с пониманием…
– Да ты, никак, научно-техническую революцию устраивать собрался?
– Именно! Сами прикиньте: у нас тут целая страна с тридцатимиллионным населением, напрочь отбросившая все старинные феодальные догмы. И готовая строить свою жизнь по новым канонам. Только их нет пока – вот и творят чего ни попадя методом тыка. А если мы им сейчас сумеем подсунуть уже проверенные ПРАВИЛЬНЫЕ знания уровня хотя бы девятнадцатого века, то получим в свое распоряжение мощнейший инструмент воздействия на историю, какой негде больше взять в этом времени. Ни в Испании, ни в России, ни даже в обогнавшей всех Наглии нет ничего и близко похожего. А у нас – будет! И, кстати, опять же, в рамках этого вопроса – хочу к открытию навигации будущего года отправить в Калифорнию группу студентов. На обучение. Этот момент тоже хорошо было бы утрясти как можно раньше: сколько человек потянет Калифорнийский Университет?
– Дык его нету еще…
– Да? Ну, я, было, подумал… Тогда очень бы хорошо поскорее его создать. Ест такоэ мнэные, таварисчи, – демонстративно обвожу присутствующих чубуком трубки.
– С таким акцентом треуголку лучше не носить, – с врожденной индейской невозмутимостью замечает Курбаши.
– Да не, – возражает Змей. – По-моему как раз самое то…
Чего-то, кстати, я Гарма не вижу среди здесь… Странно. Я уже как-то привык, что где-то поблизости все время присутствует пугающий население экземпляр «средней азиатской овчарки».
– А у него самостоятельное задание, – легко поясняет Змей в ответ на мой вопрос. – Охраняет гражданку Капет на прогулке в замковом саду…
– Да не пугайся! – увидев мои вытаращенные глаза, успокоил он меня. – Гарм собак умный. Сказано: «Гуляй с Шарлоттой!» – значит он будет с ней гулять. И никого не укусит… Без нужды.
– Ну, там еще парочка моих ребят маячит поблизости, – добавляет Курбаши. – Так что ничего с твоей скво не случится, Большой Маленький Белый Вождь.
Юмористы. Елки-палки. Мне остается только сунуть трубку в зубы и покрепче их сжать. Все почему-то уверены, что Тампль я захватил исключительно с одной целью… Делать мне было больше нечего!..
Выручает меня Котозавр. Возвращаясь к теме. Хотя и с ухмылкой:
– А еще чего твоя душенька желает?
– Ну, понятно – быть владычицей морскою!.. Хотя этим вопросом Монж уже занимается… А если без шуток, коллеги – то буквально до зарезу нужна медицинская помощь.
3
Небо над Шале-Медоном совершенно не осеннее.
Ярко-синее.
Хотя сентябрь здесь, конечно – это вам не в нашем «краю вечнозеленых помидоров». Практически лето. Легкие белые облачка – сколько помню, в метеорологии такие именуются «облачными цепочками» – смотрятся на чисто-синем своде как украшения по случаю сегодняшнего дня.
Или по случаю кануна нового года – IV года Республики. Который наступит здесь 22 сентября – или 1 вандемьера по Республиканскому календарю. Отмечать скоро будем… 16 сентября закончится месяц фрюктидор, «месяц плодов», а потом последует несколько дней междугодия (из-за того, что в новом календаре все месяцы по тридцать дней ровно), именуемые «санкюлотидами» – в високосный год до шести, в обычный пять: День Доблести, День Таланта, День Труда, День Мнений, День Наград и День Революции. Жалко – Дня Ума нет… Но как-то так уж повелось, что ни одна революция такого не учредила, так что приходится довольствоваться тем, что имеем.
Сейчас же у нас покуда последняя декада того самого фрюктидора – или первая половина сентября по старому стилю. Недели-то ведь тоже отменили… Вместо них – десятидневки. С соответствующими названиями: 1-й день – примиди, 2-й – дуоди, 3-й – триди. Потом квартиди, квинтиди, секстиди, септиди, октиди, нониди и, наконец, декади. Нехило, да? Хрен запомнишь без революционного энтузиазма. Может поэтому толком вся эта новация так и не прижилась. Лишь в официальных бумагах. А население втихомолку ведет счет времени привычным старым календарем. Но от лишнего праздника не отказывается. Ну кто ж откажется от халявы?..
Но так ли, иначе ли – а сегодня у нас день знаменательный.
Первый полет на планере.
По какому случаю я сюда и приперся – я ж его и облетываю.
Собственно, строго говоря – это не совсем первый полет. Были уже пробные пробежки по земле. Были и подлеты на метр-полтора. Но тяги двух лошадей оказалось недостаточно и пришлось добавить сперва еще двух, а затем еще. Так что «в качестве привода» у нас стоит теперь аж целая шестерка тяжеловозов, запряженная цугом. Поэтому сегодня я попробую забраться достаточно высоко. Ну, как высоко?.. Как получится. Не будем зарекаться. Насколько мощности у «системы запуска» хватит.
Вот как раз эту самую «систему» я и осматриваю. Лошадей, жующих удила, каретную сбрую, сидящих верхами форейторов в разноцветных саперных мундирах. Полиспаст из дуба, с мощной железной оковкой – титаническая конструкция, вызывающая в памяти почему-то паровую телегу Кюньо – пропущенный через блоки крепкий манильский трос. Вроде все нормально.
Потрепав по шее ближайшего битюга, направляюсь к планеру, удерживаемому стартовой командой. Что греет душу – этих солдатегов уже переодели в нормальную рабочую форму по моим эскизам – штаны, куртки – потому анахронизмом в отличие от кучеров рядом с планером они не выглядят. Натуральный бальзам на душу: еще немного приближаемся к Светлому Будущему… Обхожу, осматривая, планер. Проверяю – все ли в порядке. Расписываюсь в журнале у техника. Принимаю и напяливаю лямки парашютной подвески, краем глаза ловя глумливые ухмылки некоторых из присутствующих. Ага: калифорнийские добровольцы. Чего-то уже второй день делают в оккупированном капонире. Но на эпохальное событие поглядеть выбрались. Ну да, знаю, что думают: прям-таки настоящий летчик-испытатель перед первым вылетом… Чего уж там: сам знаю – от парашюта на такой высоте толку никакого. Еще б комбинезон меховой надеть для полного антуражу… Но тут уж лучше не расслабляться. Это сейчас парашют не нужен – а вот дальше очень даже может потребоваться. Так что всю предстартовую процедуру лучше отрабатывать заранее. Чтоб народ привыкал. У меня и шлем защитный есть – из хорошо выделанной кожи, с пробковой каской. Надеваю и его. Впрочем, шлем-то как раз вполне может пригодиться…
Так, теперь в кабину. Пристегнуться. Проверить приборы и управление (ну какие тут приборы… «уровень» – он же по-авиационному «шарик» – да указатель скорости, оттарированный в аэродинамической трубе, вот и все оборудование; высотомер пока еще в доработке, да он сейчас и не нужен). Ручка и педали ходят без заеданий – специально двигаю рукой и ногами туда-сюда энергично до упора.
Коллеги-современники продолжают ухмыляться. Вот, черт… Недавно уже и сам Баррас мне заметил, что какие-то они уж «слишком монтаньяры» – чувствует, что с ними что-то не так. Только понять не может (ну, это был бы номер, если б мог!..) Еле я как-то от него отбрехался, сославшись на то, что из Америки ж люди приехали, а там все политические новости устаревшие. Да и язык не очень хорошо знают. Вот, мол, дескать, и ведут себя чрезмерно р-рэволюционно. Но исправятся со временем. Надо будет обязательно провести среди народа разъяснительную работу. А то фразеологию революционную они усвоили – и даже неплохо для общения с нижним и средним звеном революционеров – но вот высшее руководство на мякине не проведешь: эти-то, законченные циники политических баталий, битые волчары, чуют фальшь с полуслова. Замечал, что и Карно на них косится иногда. Нет – выделяться нам покуда не стоит. Скромнее надо быть.
Ладно. Это все потом. Сейчас – дело. Готов?
Готов…
Последний проверочный взгляд вокруг. Стартовые у плоскостей замерли, кучера ждут сигнала, конус ветроуказателя слегка трепыхается на верхушке шеста – ветерок где-то один-три метра в секунду, самое то…
Ну – поехали…
Поднимаю левую руку. Выжидаю, когда на нее обратят внимание. Резко опускаю. Сигнальщик тут же дублирует кучерам.
Могучие першероны налегают на сбрую, медленно тянут тяжеленный полиспаст. А вот пропущенный через блоки трос, благодаря нехитрым законам механики, вынужден проматываться с куда бОльшей скоростью…
Рывок! Я привычно стукаюсь затылком в шлеме о заголовник, спина ощутимо вдавливается в парашют. Лыжа – вместо колеса – с шорохом скользит по траве, поле по бокам смазывается в полосы… Держать равновесие!
Отрыв! Хорошо пошел – градусов тридцать угол, не меньше. Ветер свистит в растяжках. Указатель скорости показывает черт знает чего – ну это понятно, тарируй его не тарируй, на взлете все равно от тряски и нестандартного обтекания он с ума сходит… Но я и на слух вполне ориентируюсь – опыт некоторый есть…
Земля впечатляюще проваливается вниз. А и действительно – хорошо иду. Шестерых тяжеловозов оказалось достаточно. С учетом того, что каждый из них может развить заметно больше одной лошадиной силы. Нормальная такая стартовая лебедка получилась. Вот уже и трос до критического угла задрался – пора отцепляться.
Дергаю рукоятку замка. Ручку управления – от себя. Переходим в горизонтальный полет. Тишина…
Что с высотой? Визуально – метров двести. А и действительно ведь – хорошо! Таким макаром летать можно. Ну, сейчас я вам покажу кое-что. Чего в полетном задании не значится. Сурпрайз, так сказать…
Планировался-то простой полет по прямой – взлет-посадка – на высоте нескольких десятков метров. Ну а уж коли меня вон куда затащило… Так мы немножко программу расширим.
Так, скорость?.. Нормальная… Ручку – вбок и на себя. Летное поле Шале-Медона встает дыбом. Разворот. Рулями – обратно. Снова летим горизонтально. Глазами прикидывая расстояние до места старта. Успеваю, нет? Вроде успеваю… Второй разворот! С пологим снижением прохожу над замершей шестеркой тяжеловозов. Вижу как внизу народ, задрав головы, силится понять, что происходит. А ничего особенного – обычная «коробочка» для захода на посадку.
Третий разворот! Эх, все-таки планер – не самолет! Даже с качеством порядка десяти сыплется, как натуральный сундук. Успею ли? Или не стоит выпендриваться и лучше сесть, где придется? Нет, все же высоты должно хватить! Хотя и впритык… Четвертый разворот делаю уже не больше чем в пятидесяти метрах. Земля начинает заметно бежать навстречу. Ниже, ниже… так, скорость что-то великовата – ветер свистит слишком сильно. Ручечку на себя слегка… Как говаривал Нестеров, вспоминая по такому случаю моряцкую поговорку: «Мягко море – да жестки берега!» Нам торопиться некуда – поле широкое, где-нибудь да сядем…
Не больше чем в метре над землей с шелестом проношусь мимо толпы зрителей, машущих руками и явно что-то орущих – ничего не слышу!.. Нет – планер, это что-то! Даже и с небольшим качеством. Да когда ж ты сядешь-то?! Свистит и свистит себе!.. Неужто экранный эффект? Так конструкция вроде не та. Хотя у земли, конечно, сказываться все равно должен. Знаю случаи, когда на «бланиках» вот так через весь аэродром сквозили – причем прямо на стоянку – да так, что планер после остановки сразу пристегивать к якорям можно, не перекатывая – были мастера в своем деле, да…
Уф-ф!.. Лыжа зашуршала по траве. Врезалась всей тяжестью, разрезая стебли. Меня потянуло вперед – на привязные ремни. Горизонт качнулся… Все. Встали.
Ну что ж – авиационную эпоху можно считать открытой. Надеюсь, двигатели в Калифорнии сделают уже вскорости. И вот тогда!..
Ага: все выше и выше и выше – и вот уж коленку видать!! – как поется в одной народной песне.
А пока… Чего-то я мокрый весь, однако. Не иначе как от нервов. Интересно – штаны не замочил от радости-то?
4
– Да не хотим мы быть императором! Ни я ни Наполеон!
– А он-то с чего не хочет??
– А я почем знаю?! Но нисколько не горит желанием!..
– Так в истории ж записано!
– Мало ли чего там записано! Мне, может, еще и на Москву походом идти по такому случаю?! Пожалейте человека! Я же сразу в живой экспонат превращусь! Который будут специально одевать и обувать и водить под ручки по всяким официальным мероприятиям, которые мне на хрен не нужны! И жить заставят в музее! А помимо этого тут же набежит толпа придворных, желающих от меня монарших милостей – что я с ними делать буду? Расстреливать за жлобство?
– Ну так у тебя ж ЧеКа есть!.. Гы!..
– И чем эта чека поможет? Сами же ржёте!.. Это ж одно название! Там всего-то несколько сот человек – и только в Париже! На остальную страну уже не хватило… И рыцарей революции с чистыми руками, горячим сердцем и отмороженной головой среди них нет ни одного! Так – частью бывшие полицейские филеры, а частью наемники непонятной степени надежности… Пугать Конвент их еще хватает, но если я выйду с ними на улицу и начну кричать, что я император – так они же первые меня в лечебницу для психобольных уволокут!
– Ну и как ты тогда собираешься эту империю строить?
– Да какая вообще из Франции империя? Вон Наполеон III как-то в приказном порядке объявил такое название! И что вышло? Недоразумение форменное, закончившееся седанским позором… А как уж пыжились-то, как пыжились!.. Да и предыдущая попытка меня, гениального, тоже, прямо скажем, успехом не увенчалась… Нет уж: на двести лет вперед наиболее устойчивый режим во Франции – это республика. Вот из этого исходя, и надо плясать.
– Каким это, интересно, менуэтом?
– Да проще простого! Создать свою собственную партию. И от нее выставлять на выборы нужных кандидатов. Через которых и гнуть нужную нам политику…
– Так ты, что, эту вот говорильню узаконить хочешь?!
– Не эту! А ту, которая будет! Гы!.. По разработанной нами конституции. После того, как Директория всем надоест… А случиться оно, насколько я помню из истории, должно через несколько лет. Вот за это время и надо подготовить, чем ее заменить… Парламентской или президентской формой – это уже частности. Но инструмент по взятию власти – в виде партии нового типа… Vous comprenez?.. гы-гы! – у нас к тому времени уже должен быть создан.
– А ты тогда в этой партии будешь генеральным секретарем? Ы-ы!..
– Именно. Чем-то наподобие. Начальником партийной канцелярии или ответственным за организационную структуру… Учраспредотдел, в общем. Как и завещал товарищ Сталин про кадры. Которые решают все. А кого вождем назначить – найдем. Или сделаем… Не такая уж большая проблема… Вон хоть у Тальма в театре пошарить можно среди актеров…
– И чего, думаешь, это сработает?
– А отчего нет? Граждане желают участвовать в управлении страной – чего ради вся нынешняя заваруха-то произошла? – ну так пожалуйста! Вот им парламент! А чтобы этот парламент действительно управлял – так это уж задача как раз для нашей партии. Нового типа… Проблема не в том, какой строй в государстве – а в том, чтоб он работал!..
– Да как ты этих болтунов работать-то заставишь?
– О! И это говорят мне люди, некоторые из которых – не будем указывать пальцем, хотя это был слоненок!! Гы!.. – предлагали мне подсадить на кокаин весь Конвент! Как-как – всеми доступными нам средствами! При одном условии: эти средства – какими бы пусть даже незаконными они ни были – не должны отменять цель существования нашего государства!
– И какая ж это будет цель, товарищ генеральный Бонапарт?
– Чтобы у каждого француза было в супе не менее трех рабов.
– Чего?..
– Шутка, блин!.. Ну вы, что, действительно ждали, что я сейчас гениальное откровение озвучу? Государство должно обеспечивать защиту своих граждан, гарантировать равенство их перед законом и предоставлять им возможность трудиться с максимальной отдачей их сил. Всё! Это если, конечно, не рассматривать само государство в качестве обладающего собственной волей социального голема, полагающего для себя основной своей целью собственное существование и воспринимающего деятельность составляющих его людей как угрозу нарушения своей внутренней стабильности…
– Ты чего плетешь?!..
– Да тоже, в общем, цитату. Своими, правда, словами… Про «Голему, которая тоже хочет жить»… Была такая идея для шибко вумных интеллектуалов… А если серьезно, то конкретные детали будущего государственного устройства нам как раз предстоит проработать в той самой конституции, которую будем вводить в действие через несколько лет…
– Ну, ты го-ло-ва-а…Прям Бриан с Чемберленом в одном флаконе… А попроще-то как-то нельзя сказать?
– Попроще? Ну, тогда, как было сформулировано двести лет тому вперед – государство должно быть таким, чтобы людям в нем хотелось жить! А не свалить через границу каким угодно доступным способом… К слову сказать – из Российской Империи накануне Первой Мировой эмиграция составляла не меньше двухсот тысяч человек в год. Стабильно с начала века…
5
Ептыть!.. Вот теперь мне действительно захотелось напиться в хлам.
В зюзю. В стельку!.. И чтоб в этом состоянии и остаться…
Маленький листок радиограммы:
«Центр – Котозавру.
На стадии кавернозного кровохаркания излечение невозможно тчк При ранней диагностике имуномодуляторы из укладки номер три тчк Кумыс зпт горный воздух зпт сбалансированное питание замедлят процесс тчк Не перекармливать вскл Прогноз летальный без вариантов тчк Дожитие в широких пределах тчк»
Вот и все мое чудотворчество. Кавернозное кровохаркание я даже не будучи врачом, определить могу. И что я теперь Шарлотте скажу? «Извините – факир был пьян, фокус не удался!»? Так это только в анекдоте смешно.
А в жизни – как-то не очень… То-то я никак понять не мог – отчего эффект от кедрового масла такой невнятный получается! А ответ простой: процесс затормозился, но не прекратился. И любая мелочь может его опять ускорить… А то, что мальчишке вроде как полегчало – так это чисто влияние новой обстановки: и уход получше и лечение…
Эх! Ну хоть бы на полгода раньше! На начальной стадии! Бывали ведь случаи излечения – уникально редкие, но бывали! А сейчас на что рассчитывать? На то самое «дожитие в широких пределах»? Так это не более чем фигура речи. Вот случится сезонное изменение погоды – осень или весна – и… А осень уже не за горами. Хотя у нас тут во Франции она более поздняя, чем в России – так зато зимы практически нет. И тут же – по сути без перехода – весна… Полгода непрерывной смены климата. Выходим ли мы мальчишку? А если выходим – то что делать через следующие шесть месяцев?
В горы его увезти? Так все еще неизвестно – перенесет ли он дорогу… Вот если до будущего лета доживет… Если, черт, если!!..
Слушай, а зачем ему мучаться?
Чего?
Ну, может, не стоит ребенка заставлять страдать? Коли уж все равно болезнь неизлечима? Для чего продлевать мучения беззащитного существа?[16]
Ты это об чем, «категорический императив»?
Ну… У вас же есть яды, убивающие мгновенно и безболезненно?..
Вот… ни хрена… себе… Ревнитель защиты детей…
А ты видел – КАК доходят чахоточники?! Как человек постепенно превращается в ходячий труп на глазах у близких? Зачем это надо совсем невинному ребенку?! Если мы можем это прекратить?!
Ты что – сдурел?
А ты сам разве – нет? Ты только что ТОЧНО узнал, что излечение невозможно и мальчик все равно умрет – чуть раньше или чуть позже – даже в тех самых горах! ДЛЯ ЧЕГО заставлять его переживать такую растянутую агонию?!
Блин… Я-то думал – ты опять чего-нибудь изобрел… А ты…
А ты, что – хотел бы себе такой участи?! Медленно загибаться, превращаясь в развалину, становясь обузой для своих родных? Не лучше ли покончить все быстро? Не тратя времени и сил на бессмысленные пытки? Или вы решили быть как тот ваш доктор – как его? – Менгеле? А?!
Бонапарт…
Ну чего – Бонапарт?! Я уже двадцать шесть лет Бонапарт! Чего ты хочешь мне сказать такого, чего я еще не знаю?!
А вот чего, танатолог хренов: заткнись!!
Заткнулся? Тишина… Видимо таки замолк. Ну и нифига ж себе, скажу я вам – выслушивать от себя самого такие идеи!.. Непередаваемое ощущение… Вот как-то абсолютно никак не ожидал ничего подобного…
Но что же, все-таки, я скажу Шарлотте?