На страже Революции

Сентябрь 1795 года. Париж, Тампль

Котозавр

– Рота! Равняйсь! Смирно! Слушай боевой расчёт.

Девятнадцать тридцать. Андрюхино рявканье пролетает над брусчаткой, гулко отражаясь от каменных стен Тампля. Акустика здесь мощная, внушает. Бонапартово воинство живёт по адаптированному уставу внутренней службы ВС СССР, и почти дословно переведённому – Уставу гарнизонной и караульной службы. Развод в семнадцать, заступление в восемнадцать, двухчасовые посты в три смены – отработанная десятками лет схема охраны объекта. А мы хитрые: пользуемся уставом Пограничных войск, который предусматривает множество видов наряда на охрану, и позволяет широко варьировать схемы службы.

– Седьмой!

– Я!

– ПТН, двадцать-восемь.

– Есть!

Все знают, что американцы поставили на башне мачту с сигнальными флажками, ракетами, и фонарём. Пост технического наблюдения снабжён биноклями, и должен принимать сигналы подразделений работающих в городе. Никто, кроме посвящённых, не знает про рацию там же, на утеплённом и опечатанном закутке чердака. Седьмой заступает сейчас, до полуночи, и утром – до полудня. Называть этот наряд «часовой особого объекта» было бы слишком явным рассекречиванием. А наблюдать за подступами к замку всё равно надо.

– Десятый!

– Я!

– ЧШ, ноль-восемь, рабочая группа

– Есть!

Ночь он просидит в караулке у ворот, контролируя всяких ночных посыльных и утренних курьеров. Пропускной режим, пригляд за наполеоновскими вратарями, и прочая прикладная психология. Наряд для сержантов, и тех кто хочет ими стать. Здорово учит принятию решений и чувству собственной компетентности – что решать самому, а что перекладывать на старшего начальника. Ну и заодно проверка на «синдром вахтёра»: даём человеку власть «не пущать» и смотрим. А рабочая группа – обеспечивает боеготовность подразделения, в его, Леона конкретном случае, это означает контроль за конским составом и аммуницией. Сегодня привезли первые образцы седел и сбруи, сделанных по нашему образцу парижскими цеховиками. Их надо проверить на предмет качества и единообразия. При отсутствии таковых – денег не платить, составить дефектную ведомость.

Андрей продолжает зачитывать расчёт, тревожная группа и секрет названы…

– Сорок шестой!

– Я!

– Дежурный по роте!

– Есть…

Торус грустно косится на свою повязку. Наряд суетной, нервный, и выматывающий хуже, чем сопровождение VIPа. И дежурить ему ещё четверо суток, заслужил, поклонник прекрасного, блин… Я конечно одобряю народную дипломатию и прочий интернационализм, но крепить дружбу народов прямо в классе, на парте, днём, пользуясь перерывом в занятиях?! В здоровенном замке не найти места, чтоб не спалиться???

Даже если исключить режимные зоны, укромных мест более чем дохрена. Начальственный гнев вызван большей частью именно этим – сам факт срыва предохранителей у нашего штатного барда неудивителен. Он испанец, и несмотря на богатый жизненный опыт, на светлые волосы реагирует как Рокфор на «Сы-ы-р-р-р!!!» Положа руку на сердце – а точнее, чуть ниже пряжки поясного ремня, не могу я гневно осуждать ни Хорхе, ни пухленькую блондинку-бакалейщицу, чей бизнес был невзначай спасён от разграбления нашей тревожной группой. Проверяя путь утреннего выезда Наполеона, головной дозор засёк бучу у магазина, и конвой завернули в двух кварталах на резервный маршрут. На сигнал ракетой, примчалась злая тревожка из Тампля, и оторвалась на погромщиках за сорванный завтрак. Нагайки, резиновые дубинки, патроны с солью, арканы – самое то для немассовых, на полсотни-сотню рыл, беспорядков. Активистов повязали, массовку разогнали с горячими напутствиями. Вот хозяйка и пришла – точнее была вызвана, для дачи показаний и опознания задержанных, не успели эти господа наработать на революционное правосудие: до ближайшей стенки, надо их судить. В Кайене тоже нужны рабочие руки.

Но получилось как в анекдоте про доярку-ударницу и председателя: «Маня, завтра из районной газеты приедут, ин-тер-вью-ировать тебя будут. Что это я не знаю, но свежие трусы на всякий случай одень»

Увидев главного своего спасителя, немедленно распустившего хвост, тётка не долго думая, тоже начала строить глазки и кокетничать. Который раз замечаю пагубное воздействие кавалерийской формы на моральные устои женщин и девиц. Анекдоты про поручика Ржевского не на пустом месте родились. Кстати, в переводе на французский, они имеют немалый успех…

– Сто одиннадцатый!

… правда в варианте про индейца Джо…

– Сто одиннадцатый!!!

Во второй шеренге кто-то хихикает. Командир замечтался, собственноручно написанный боевой расчёт слушать неинтересно. Вот так и роняется авторитет, с таким трудом зарабатываемый. Это я себе блатной номерок отхватил, смысла никакого абсолютно, но ЧСВ тешит.

– Я!

– Сопровождение двадцать-двадцать!

– Есть!

То есть на эти сутки я – начальник всей безопасности генерала. Ночью он конечно никуда не сорвётся, но день будет насыщенным. Много езды, много контактов, среди которых есть и мои контакты. Не агенты, нет. На таких уровнях нужно раздавать деньги чемоданами, чтоб получить агента. Вербовка на компромате тоже ненадёжна, никогда не знаешь, когда человек решит, что инфа протухла, и можно срываться с крючка. Приходиться быть интересным и полезным, улыбаться людям, даже тем, кого охота придушить рояльной струной. Свежие новости из Петербурга, Вены, Лондона, лекарства и консервы, фасоны возмутительно откровенных «индейских» платьев, подряды на оснащение Итальянской армии… очень многое может быть предметом информационного обмена.

Но главное – безопасность. Генерал конечно спас Париж от голода и масштабных беспорядков, но попутно отдавил столько мозолей, столько раз покушался на святое: Светлые Идеалы и кошельки толстосумов, что поиграть его головой в футбол хотят слишком многие. Собственно и познакомились мы с Наполеоном в ситуации, когда очередные борцы с кровавым тираном осуществляли своё право…