Скукота. Нет, не так. Скукотища. Сбежать с одного скучного сборища на еще более пресное — это надо умудриться. Беру очередной бокал с виски и заливаю в себя алкоголь. Весьма качественное пойло, впрочем, как и многочисленные закуски. Папаша постарался на славу. При этом самого виновника торжества почему-то не наблюдаю.

Обвожу взглядом собравшуюся толпу идиотов, делающих вид, что рады видеть друг друга. Бабы на редкость страшные, взгляд ни за кого не цепляется. На четвертом бокале должен был уже хоть кто-то приглянуться. Хрен там. Но с каждым глотком однозначно становится веселее. Особенно, когда вижу знакомое лицо. Как зовут — хоть убей не помню. Зато отлично помню, как она мастерски сосала. По блядскому выражению лица понимаю, что за столько лет ничего не изменилось. Вангую — сегодня же снова окажется на коленях.

Очередной бокал и вот она передо мной. Что-то говорит, я же киваю, повышая градус в крови. Как мы оказались в каком-то темном коридоре — не помню. Щелчок в башке срабатывает, когда она подталкивает меня к подоконнику. Это край даже для меня.

Не столь волнует, что может кто-то заметить, а вот тот факт, что эта шлюха меня может чем-то заразить — да. В двадцать пять я не слишком обременял себя размышлениями о безопасности орального секса. Существовал исключительно на вере в то, что меня это не коснется. Но после того, как поймал свою женушку на чужом члене, вера в то, что сифилис и герпес обойдут меня стороной, поубавилась. И хоть эта сука не успела наградить меня выдающимися болячками, этого хватило.

— Расслабься. Здесь нас никто не увидит и не найдет.

— Ну, это как сказать. Бледная трепонема [возбудитель сифилиса] меня вполне сейчас может найти.

И...ноль понимания во взгляде. Вжик молнии и она принимается спускать с меня брюки. Дожили, от минета мне еще не приходилось отмахиваться. Только хочу нажать на ее плечи, как рядом слышу стук каблуков. Чувство такое, что мне пятнадцать и застукали за просмотром порнушки.

Владелица каблуков, кажется, охерела не меньше меня. Если сначала ее взгляд был направлен вглубь своей сумки, то, когда она посмотрела на меня, то о сумке благополучно забыла. Сумка рухнула на пол, стоило ее обладательнице взглянуть на нас. Нет, я все же охренел больше. Освещение дрянное, но этого мне вполне хватило, чтобы ее узнать.

— Извините. Вы не обращайте на меня внимания, я сейчас уйду. Продолжайте, продолжайте.

Пока я наспех застегиваю ширинку, шлюшка, имя которой я никак не вспомню, продолжает стоять на коленях. Редкостная идиотка. Паршивка же, стырившая мои брюки, спешно собирает выпавшие из сумки вещи.

— А вообще, длительное стояние на коленях может привести к артрозу. Вы бы так не увлекались, — спешно произносит девчонка, резко вставая с пола. Секунда и она отворачивается, и направляется к лестнице.

Что там говорит будущая владелица артроза даже знать не хочу. Все, о чем я сейчас думаю — удостовериться, что это не происки моего приправленного алкоголем сознания и передо мной явилась действительно та самая стерва, познакомившая мою голову с бутылкой и оставившая меня без штанов.

Возвращаюсь в зал и принимаюсь искать взглядом паршивку в белом платье. Белое пятно выделяется сразу. Подхожу ближе к девчонке. Хотя последнее под вопросом. В клубе показалось совсем соплей. Так и залипаю, смотря на ее профиль. И с каждой секундой охреневаю все больше. Раз канапе с креветкой отправляется в ее рот. Два. Три. Четыре. Пять. Отходит чуть левее и теперь жертвой ее рта становятся тарталетки с красной икрой. Со счета сбиваюсь.

Дальше ее взгляд падает на конфеты. Одну отправляет в рот, оставшиеся зажимает в ладони и…порция отправляется в сумку. Ладно бы на этом все. Нихрена. Она продолжает с упоением есть канапе с лососем, чередуя другими закусками. Куда в тебя столько лезет, деточка? Ведь маленькая. Я бы сказал, хрупкая. Там желудок должен быть с наперсток.

Нет, так не бывает. Любая девица, находящаяся в такой обстановке, ведет себя соответствующе. Выверяет каждое движение и даже вздох и уж точно не сметает все подряд со столов. Ее рука снова тянется за конфетами. И тут я не сдерживаюсь. Усмехаюсь в голос, беря у официанта очередной бокал с вискарем. Очаровательно. Тарелочницы вышли на новый уровень. Передо мной сумочница.

Так и вижу, как она берет тарелку с едой и скидывает все содержимое в недры своей сумки. Да чего уж мелочиться, гулять так гулять. Даже человеку далекому от моды понятно, что сумку сего размера не берут на встречи такого рода. Нет, сумка очень даже ничего, баул не напоминает, но под такое платье вообще не катит.

Делаю шаг к девчонке и тянусь за канапе с икрой. Она моментально поворачивается ко мне. Оно и понятно, ишь какой-то нехороший человек покусился на икру, которую она не прочь не только съесть, но и скоммуниздить в сумку. И действительно в ее взгляде неприкрытое возмущение.

И нет, тогда не показалось. Хоть и был нереально бухой, запомнил ее глаза. Нет слов, чтобы описать какой они, сука, нереальной красоты. Какой это вообще цвет? Серый, голубой? Примесь зеленого? Хрен поймешь. Одно знаю точно, они завораживают так, что даже забываешь про грудь и другие важные стратегические объекты. Кто бы мне сказал, что такое в принципе возможно, покрутил бы у виска. Одно знаю наверняка — она меня не узнала. Но удостовериться в этом надо.

— А мы нигде раньше не встречались?

— Встречались, конечно, — как ни в чем не бывало произносит она, отправляя в рот очередную тарталетку. — Минут десять назад, когда не ваша леди хотела подарить вам букет.

— Подарить букет?

— Ну, букет ЗППП.

— Почему сразу букет?

— Думаете, один цветочек? Ну, может, и один. Но каждый из цветочков так себе пахнет. Гонорея, хламидиоз, сифилис, гепатиты, ВИЧ. Какой самый лучший? — с такими глазами можно про все болячки слушать. Хотя, если призадуматься, тема у нас охренеть какая занимательная.

— Василек, — сам не понял, как из меня это вырвалось. Может, это васильковые глаза? Как вообще выглядит василек и какого хрена такие мысли лезут в мою голову. — А почему, кстати, она должна была подарить мне цветок или букет?

— Может быть, потому что она замужем, а на прошлой вечеринке, если это можно так назвать, она зажималась с другим мужчиной. А сегодня с вами. Думаю, вас таких много.

— Может, — прекрасно, та шлюшка еще и замужем.

Готов поклясться, что девчонка мечтает избавиться от моего общества. Ну да, конфеты в сумку при мне не положить. Очаровательная она все же. И да, не показалось. Несмотря на макияж, на вид ей максимум двадцать.

— Там банка? — усмехаясь произношу я.

— Какая банка?

— Та, в которую ты хочешь собрать икру с тарталеток.

— Там только сменное белье, — ничуть не смутившись, произносит она.

— Приходится часто менять?

— Каждый день. А вы только по праздникам? Надо каждый день, — урыла, твою мать, Катюша. Наконец, отрываю взгляд от глаз и перевожу на грудь. — Извините, мне пора, — вдруг произносит она, резко отвернувшись.

Куда тебе пора? Другой стол объедать? Так и провожаю взглядом ее ладненькую фигуру. А вечер перестает быть таким скучным. Прелестно. Было прелестно ровно до того момента, пока стерва с нереальными глазами не оказывается рядом с моим отцом. Он кладет руку на ее талию и что-то говорит. А меня как будто током шандарахнет от осознания, что это и есть та самая секретарша, которую трахает мой папаша.

Не знаю, как мне хватает терпения наблюдать за ними. В какой-то момент мой родственничек, видимо, почувствовал на себе мой взгляд. Делает вид, что рад.

— Молодец, что все-таки пришел. Пора бы вводить тебя в курс дела.

— Я-то молодец, а ты совсем охуел. Сюда с женами приходят, а ты со своей шлюхой приперся. Мать совсем не жалко?

— Я терпелив до поры до времени. Это моя помощница, а не шлюха. А твоей маме лучше не быть там, где ей не нравится. И да, если я готов стерпеть твои выходки, то другие нет. Только посмей ей нахамить, — даже так? — Заканчивай, Кирилл.

Каким-то чудом мне хватает терпения не устраивать прилюдный скандал. Правда, в очередной раз напиваюсь. Ехать домой на ночь глядя нет никакого желания. Благо мне находят номер в гостиничном комплексе. На этом плюсы заканчиваются. Лицо этой стервы так и стоит перед глазами.

Достаю пачку сигарет. Три месяца в завязке пошли по одному месту. Выхожу на балкон и прикуриваю сигарету. Сначала был уверен, что это глюк. Но нет, стоило закрыть и снова открыть глаза, как картинка не исчезла. Справа от меня на чужом балконе стоит синеглазая паршивка в одной майке и трусах, которые прикрывает спереди какой-то стремной каракулевой шапкой из восьмидесятых.

— Здрасте, — вдруг произносит она. — Как поживаете?