Душно, скучно и мало, просто катастрофически мало еды! Открытие загородного клуба для богатенькой элиты и никакого разнообразия в еде. Аппетит просто зверский. И эти тарталетки с икрой мне как мертвому припарка. И мне совершенно не стыдно на них налегать, хотя понимаю, что кому-то не хватит, я все равно не могу наесться. Мне бы сейчас поджаристый стейк из свинины, пюрешку на сливочном маслице, желательно, двойную порцию, соленых огурчиков и капусты с лучком, а не вот это все.

Какое гадство! Что будет дальше, если сейчас я жру за троих здоровенных мужиков? Ладно, это все стресс. Я просто заедаю напряжение от неизвестности того, что нас ждет дальше. Жор пройдет. Тянусь за очередной тарталеткой и отправляю ее в рот. Икра уже не вставляет, но есть при этом хочется так, что уже все равно, что я закидываю в рот.

— Здрасте, — перевожу взгляд на красавчика в белоснежной рубашке с бокалом шампанского в руках. Демонстративно откусываю виноградинку, ловя на себе его взгляд.

— Я ваше счастье, — почему-то произношу я, вспоминая события почти двухгодичной давности в баре.

— Познакомимся?

— Не вариант. Я беременна.

— Так меня еще не отшивали. А какой срок?

— Пять недель.

— А, ну норм. Можно покувыркаться еще месяца три. Или когда там пузо уже вылезет?

— Наверное, месяца с четвертого.

— Вообще отлично. Как насчет того, чтобы пройти в уединенное место? — ну, серьезно, блин?

— А вам ничего не жмет?

— Корона на голове?

— Обручальное кольцо на пальце.

— Вообще не жмет. Жена меня еще не перекормила, так что сидит идеально.

— Еще?

— Ну, когда-то это неизбежно случится.

— Почему?

— Она много ест. Вероятно, будет колобком.

— И вы, чтобы ее не обидеть, будете есть с ней на пару?

— Господь с вами, душечка. Она сама меня будет подкармливать, чтобы на моем фоне выглядеть более выигрышным колобком. А я не смогу отказаться.

— Почему?

— Потому что она затянет меня в свои жирные сети, — вот же козленыш. Он тянет виноградину ко рту и демонстративно откусывает. Капелька сока моментально стекает с его губы. Господи, как же это сексуально. В этот момент я четко понимаю, что голод прошел. Только наступил другой. Ну, просто полный капец. У меня теперь будет два желания? Поесть и заняться сексом? Ну, я же не животное. Домой. Мне надо срочно домой! — Ну так что? Уединимся? — шепчет мне на ухо.

— У меня вообще-то здесь муж.

— Да? Ну так тем более. Разве опасность быть замеченными не заводит? — змей искуситель.

Я была уверена, что он заведет меня в какую-нибудь вип-комнату, этот же наглец завел меня в туалет. Да, красивый и новый, но, черт возьми, это туалет! Щелчок замка и гад подталкивает меня к мраморной столешнице раковины. Мгновение и он подхватывает меня за талию, усаживая на столешницу.

— У меня встал, когда ты опустилась за конфетой, которую уронила. Задница в этом платье просто отпад.

Хочу возмутиться из-за места, в которое он меня привел, но фиг там. Мой возмущенный вопль он закрывает своим ртом. Целуемся жадно, как будто жрем друг друга. Фу, какая гадость, дайте мне добавки. В момент, когда мне не хватает воздуха, я все же отстраняюсь.

— Стой.

— Все уже давно стоит. Ты потеряла чувствительность? — усмехаясь произносит гаденыш, прикладывая мою ладонь к своему паху.

— Я хотела спросить, как тебя зовут?

— А тебя как?

— Матильда.

— Ну, тогда я, разумеется, Матвей, — произносит, не скрывая улыбки.

— Ой, прости, ты мне не подходишь.

— А что так?

— Какое-то не мужественное у тебя имя.

— Да ладно? Зато в имени есть «ат».

Нашел, блин, что вспомнить. Эх, ладно, была ни была. Все когда-нибудь занимаются сексом в туалете. Тем более с собственным мужем.

Тянусь к ремню его брюк. Руки хоть и потрясывает от предвкушения, но все же я с ним справляюсь. Кирилл подтягивает меня к краю столешницы так, что моя задница чуть не съезжает. Стягивает лямки платья и, чуть наклонив меня назад, тянет платье вниз, оголяя грудь. Закрываю глаза, откинув голову назад, при этом опираюсь руками о столешницу. Пытаюсь сконцентрироваться на своих ощущениях, когда его губы смыкаются на моем соске. И все бы хорошо, если бы не моя запрокинутая голова. Точнее тошнота, подступившая к горлу. Выпрямляюсь, борясь с непрошенным ощущением, но не помогает. Не хватало еще извергнуть содержимое желудка на Кирилла. Отталкиваю его и со спущенным платьем подлетаю в одну из кабинок.

Долбаная икра. Долбаные тарталетки. Долбаный неуемный аппетит! Подтягиваю одной рукой платье, второй беру протянутую Кириллом бумагу. Вытираю губы и подхожу к раковине.

— Не хотелось бы нагнетать, но не мудрено, Екатерина Михайловна. Не мудрено. Сколько сожрать за такой промежуток и не лопнуть — можно только этим путем. Не понимаю, куда в тебя столько лезет? Твой желудок тебе уже даже не намекает, а прямо говорит — хватит объедать фуршетные столы, — если бы я была не занята приведением себя в порядок, непременно послала бы на фиг. — Слушай, у нас мало дома икры? Что ты на нее набрасываешься, как будто никогда не ела?

— А что тут еще есть, если ничего другого нет?

— А зачем вообще что-то есть, если мы ели за час до отъезда? — ну, влезь в мое тело, потом поговорим. Гад, взял и все испортил. Точнее испортила я. Когда понимаю, что он видел, как я сметала, как одержимая, все со стола. А значит, это видели все. Жуть как стыдно. Как какая-то колхозница впервые попавшая на такую встречу. Однако, все равно обидно за то, что виновата, по сути, не я. Ну, не могу я это контролировать. Как будто бес вселился. Самое противное, что даже сейчас, извергнув содержимое желудка, я снова хочу есть. — Обиделась?

— Нет.

— Ну, ты серьезно плакать собралась?

— Конечно, как тут не плакать. Столько икры в помойку.

— Да ладно, на халяву же. Платить не пришлось, — пытается гад отшутиться. Ну-ну. Будешь шутить, когда будешь один на один со своей племянницей. Принципиально заставлю его мыть ей задницу и менять подгузники. — Хорошо, что в туалет привел. Я как чувствовал.

— Ничего ты не чувствовал. Просто сортир явно был ближе, чем укромное местечко.

— Такой романтичный момент испортила.

— Ага. Все, что происходит в туалете очень романтично, — не скрывая сарказма выдаю я.

— Да ладно тебе, ты на меня клюнула. Сама хотела. Или на виноград, который я ел?

— Разумеется, на виноград. Ты мне уже надоел за столько времени.

— Нихера себе. Еще первую годовщину свадебного рабства не отметили, а уже надоел? Все, развод?

— Виноград тебе в зубы, а не развод. Мы скоро уже домой?

— Ну, как поднимут тост за именинницу, так сразу свалим.

За время, проведенное вместе, я привыкла к тому, что приходится ходить на такие встречи. Никого не знаешь, но приходится улыбаться. Сегодня не исключение. Какой-то важный знакомый Кирилла, который открывает клуб и по совместительству празднует день рождения своей жены, с трудно проговариваемым именем — Гваделупа. К счастью, все зовут ее Лупа. Видать, тоже не могут выговорить.

Я всегда стараюсь держаться рядом с Кириллом, но иногда ходить за ним хвостиком невозможно. Если исключить маленький, но такой значимый факт, как моя незапланированная беременность, моя жизнь такая, о какой мечтают миллионы женщин.

Возможно, это гормоны или просто подсознательное чувство вины за свою оплошность, но сейчас мне и вправду страшно. Учитывая, что моя дурная голова забыла про таблетки после обычного ОРВИ, ответственность лежит на мне. И вот тут в голову лезут дурные мысли. А что если он подумает, что я специально, чтобы его привязать? До первой годовщины еще почти два месяца, а я уже залетела. Как это выглядит со стороны, если мы планировали года через три?

И ладно бы только этот факт. До слез расстраивает то, что он совершенно равнодушен к детям. Все мои попытки провести время с Наташиной дочкой, под предлогом: «это же твоя племянница», не увенчались ни разу успехом. Он то в телефоне, то с Сашей, то в рассматривании своей совершенной физиономии, на ребенка ноль внимания. Попытка номер фиг знает какая ожидает нас через считанные дни. Теперь он не отвертится, ибо Ника будет жить с нами, пока ее родители будут на море. И, если сейчас он не проявит никакого участия, то это финиш. Невозможно заставить кого-то полюбить детей.

При этом я четко вижу, каким он может быть лапочкой с ребенком, учитывая, как сюсюкается со своим ненаглядным котом. Да он его целует, когда уверен, что я не вижу.

— А вы кем приходитесь имениннице? — перевожу взгляд на незнакомого мужика. Понимаю, что знать его не знаю, но ощущается так же, как при знакомстве с Игнатом — хочется поскорее скрыться. Но есть это дурацкое «но». Когда на тебя типа невидимо смотрит муж, на которого не только смотрят особи женского пола, но и перебрасываются с ним фразами, и он их при этом не шлет нафиг, надо, черт возьми, соответствовать. Не только же мне ревновать.

Что говорит мужик напротив меня — не знаю. Думаю исключительно о своем. В какой-то момент надоедает улыбаться.

— Может, шампанского?

— Нет, спасибо. Мне муж не разрешает, — с милейшей улыбкой произношу я. Фраза оказывается эффективной. Ну вот и славно. Вали отсюда.

К счастью, остаюсь одна. Взгляд, как назло, падает на еду…Убейте меня кто-нибудь!

Вздрагиваю, когда неожиданно Кирилл обхватывает меня за талию.

— Пойдем, сейчас именинницу будем поздравлять, а после свалим.

Домой. Срочно домой! К холодильнику. Но уже втихаря.

— Чего взгрустнула? Там икорку подложили и даже новые закуски принесли. Не сдерживайся, Катюнь. Все равно уже место освободила в желудке, — ну гад! Вот только, как бы я ни бесилась, меня заводит наш стеб друг над другом. Без этого… скучно.

— Думаю, пощажу тебя и не буду есть. А то мало ли все же извергну на твою белоснежную рубашку икорочку.

— О, спасибо, дорогая. А то как-то блевать на мужа все-таки не очень романтично. Кстати, утоли мое любопытство, прелесть моя. А ты всех, кто к тебе подкатывает, обламываешь беременностью?

— Да кто ко мне может подкатывать, когда мы двадцать четыре часа вместе? — кокетливо произношу я.

— Ой ли. Хуйло в голубом костюме на совещании два дня назад слюни подтирал, смотря на твои сиськи.

— Ну, подкатывать-то, не подкатывал. Просто слюни подтирал.

— Ну, сейчас хуйло в белой рубашке точно подкатывал, — да, да, да. Хорошо…даже есть перехотелось.

— Ну, разве что чуть-чуть. Я ему сказала, что муж мне не разрешает пить. И он отлип.

— Ясно.

— Шампанское? — перевожу взгляд на, предлагающего напиток, официанта.

— Нет, спасибо. Мне нельзя, — и только, когда до меня доходит, что я сказала вслух, я поспешно произношу: — Шутка.

Этого хватает. Точно хватает для того, чтобы у Кирилла изменился взгляд и заработали шестеренки. Рано! Блин, слишком рано!

Он берет бокал с шампанским, не отводя от меня взгляда. Судорожно отворачиваюсь на собравшихся гостей. Идут поздравления. В самый раз поздравить незнакомую женщину и перевести тему в другое русло.

— Ты беременна? — ой, блин, нет!

Беру шампанское с подноса и…ступор. Как зовут именинницу?

— Предлагаю тост за именинницу, — Гваде…гвану...блин. Лупа! Точно! — Исполнения всех самых заветных желаний. Безмерного счастья и любви. Выпьем все за…за… за Лупу!

— Поддерживаю. Выпьем все за за залупу, — насмешливо произносит Кирилл, не сводя с меня взгляда.