Только резкая боль в ноге и отрезвляюще холодный снег под ладонями точно указывают, что все происходящее реальность. Правда, как он мог здесь оказаться, если включить здравый смысл, придумать не получается. Я ведь только что звонила. Сколько прошло? Минута? Две? Ну, максимум три. Или все же это происки моего больного сознания и передо мной не он?

Кирилл захлопывает дверь и выходит из машины. Наклоняется ко мне, обдавая знакомым запахом парфюма. Нет, я точно в адеквате. Просто лежу на снегу, смотря на него с блаженным выражением лица. Кажется, еще никогда я не испытывала такого облегчения. Куда он там меня послал? К черту? А сам приехал. Приехал! Он просто был здесь. Где-то совсем рядом. Может, даже в одном из домиков. Какой бы он ни был гад, и как бы меня не обижал, он ко мне неравнодушен.

— Ну и как это понимать, Катя?

— Решила свежим воздухом подышать, — произношу первое, что приходит на ум, когда Кирилл, подхватывает меня под руку и тянет на себя. — Ой. Тихо, нога.

— А с каких пор люди выходят подышать свежим воздухом через окно? Без обуви и верхней одежды?

— Когда дверь закрыта, наверное, тогда.

И тут на смену облегчения, приходит ощущение какого-то напряжения, вперемешку со стыдом. Говорить ему о том, почему я сиганула из окна капец как неловко. Это же просто роспись над графой — «да, я дура».

— Что здесь произошло? — лучше бы он спросил это по-другому. Не так медленно по слогам, и не с таким выражением лица.

— Ничего. Просто забери меня. И отвези домой, пожалуйста.

— Ну, сука!

— Сам такой! — обиженно произношу я, ударяя его по руке.

— Ты и правда временами дура. Это было не про твою честь. Ладно, спрошу по-другому. Что он сделал?

— Ничего.

— Поэтому ты в окно выпрыгнула? Из-за ничего?!

— Я дура. Это ты хотел услышать на самом деле?!

— Не это. Давай в машину.

Легко сказать. Во-первых, на ногу наступать больно. Во-вторых, несколько шагов кажутся чем-то нереальным из-за того, что скользко. К счастью, о чем-то снова просить и получить в ответ: «пошла к черту», мне не приходится. Кирилл подхватывает меня на руки и через пару шагов оказывается у машины. Он усаживает меня на переднее сиденье, но дверь закрывать не спешит.

— Что он успел сделать?

— А если что-то успел, то что? Какая тебе разница? В машине твоей нельзя сидеть такой грязной, как я?

— Дура ты все-таки, Катя.

— Да, дура. Отвези меня домой и на этом наши пути разойдутся.

— Разойдутся. Прямо сегодня же, — козел. — Но не пути. Сиди здесь и не рыпайся.

— Стой. Ты что, собрался к нему?

— Нет, к коню, блин.

— Не надо, — хватаю Кирилла за рукав пальто. — Он мне ничего не сделал. Правда. Я сбежала, потому что он закрыл дверь. Мне это показалось странным.

— Да ладно? Только поэтому?

— Ну еще потому что он забрал мой мобильник.

— А как же сильная и независимая, решающая все баба? Даже телефон не хочешь забрать? А другие вещи?

— Я не собираюсь доказывать свою силу и независимость ценой своей поруганной чести, — о, как завернула. Можно тоже романы писать. — А ты иди куда хочешь. У тебя от чести ничего не осталось. Обычный потаскун. Пусть он лучше тебя трахнет, а не меня. Ну, тебя по голове в смысле, — блин, что я только что вообще ляпнула? — Нет, не надо туда идти. Я не это имела в виду. Нет, ну то, что ты потаскун это да, но …это может закончится дракой. А ты…ты не очень хорош в драках.

— Столько комплиментов подряд про мою честь — это мощно, Катя.

— Да, блин! Все не так. Просто… мне кажется, что он плохой. В смысле, не знаешь, чего от него ожидать. А это хуже всего. Не иди. Вдруг он только и дожидался тебе, чтобы нагадить. Не надо. Черт с этим с телефоном. Я новый куплю. Да и вещей там ни о чем.

— Давай переведем на русский. Ты просто переживаешь о тюфяке-потаскуне? — язык отсохнет сказать «да», после его «пошла к черту».

— Ты придурок, не меньше, чем я дура.

— Видимо, это было «да».

Кирилл захлопывает мою дверь, и я облегченно выдыхаю, когда он отрывает дверь со своей стороны и снимает пальто. Но когда он достает ключи, до меня доходит, что я рано обрадовалась. Он захлопывает дверь и закрывает машину. Отлично, и этот запер!

Хоть бы ему не открыл этот с виду идеальный козел. Фиг там. Открывает. Зажмуриваю глаза, не желая видеть, как моего Кирилла вырубят. Моего? Серьезно? Открываю глаза и…ничего. Порог пустой.

Просто капец! А если Игнат и вправду там его убьет? В голове сотни мыслей. И все они киношные с отвратительным концом. Не знаю сколько я так сижу, вспоминая дурацкую привычку с детства — грызть ногти. По ощущениям, кажется, не долго, но этого оказывается достаточно для того, чтобы замерзнуть и оттяпать зубами один ноготь до крови. Чего я добилась этой поездкой? Кому и что хотела доказать? Закрываю глаза и принимаюсь считать до ста. На двадцать один, слышу щелчок открываемой двери. С опаской перевожу взгляд. Кирилл бросает мне под ноги мои сапоги и куртку на колени. Закрывает дверь и кидает на заднее сиденье мою сумку. Господи, спасибо. Живой. С руками и ногами. Быстро надеваю куртку, желая согреться.

Он отъезжает, не говоря ни слова. И это, мягко говоря, напрягает. Спустя несколько минут, я все же перевожу на него взгляд. При плохом освящении все же замечаю на правой руке сбиты костяшки. На скуле еще не синяк, но точно будет. Неприятно кольнуло в груди. Ну зачем? Зачем было идти? Хуже всего, что он молчит. И такое чувство, что на этом действительно все. А я не хочу, чтобы наши пути разошлись. Даже после его «пошла к черту» и бабы в кабинете. Я могу сказать вслух что угодно, чтобы его уколоть в отместку, но в реале ведь не хочу. Капец. Плакать мне еще только не хватало при нем. Снова.

— С появлением тебя, я превратился в подростковое нечто, — вдруг произносит Кирилл, нарушая тишину. — Хотя и подростком такой херни не творил. И не дрался почти никогда. Это же дичь какая-то. Удел идиотов. Я ведь даже на кухне его треснул по лбу ни за что. Просто за слова, что он тебя трахнет. И ведь даже тупому ясно, что это было сказано с целью вывести меня из себя. И я повелся. Я реально отупел с появлением тебя.

— Это не комплимент мне, да?

— А ты как думаешь?

— Никак. У меня сигнал в мозг плохо проходит из-за пучка на голове, — на мой комментарий Кирилл лишь усмехается, переведя на меня взгляд. — Как ты там оказался?

— Проезжал мимо, думаю, дай лично пошлю тебя к черту, а не по телефону.

— Ну, посылай.

— Не хочу.

— А чего хочешь?

— Для начала немного вернуть себе здравый смысл и перестать играть в сопляка-обиженку, чтобы не исправлять свои же косяки еще большей дичью.

— Ты приехал на базу и был там? В каком-то из домиков?

— Нет, блядь. Мимо проезжал.

— И что ты там делал?

— Теша свои обиды, сидел как недоразвитый пацан, не зная куда метнуться. И умыкнуть тебя — глупо, учитывая, что ты упрямая стерва, поверившая во всю эту хероту с именем, и ждать, пока он тебя трахнет, — еще хреновее. Я ведь ходил к своему братцу. И он подтвердил всю эту чушь с гадалкой. И пока я слушал эту дичь от вполне себе умного мужика, ты уже была здесь. Никогда я еще так не хотел придушить тебя.

— Ты сам виноват.

— Я?

— А кто? Кто постоянно называл меня шлюхой, а сам в своем кабинете трахался с этой бабой?

— Я ее не трахал, — усмехаясь произносит этот гад. И то ли я совсем дура, то ли это действительно правда. — Это жена моего двоюродного брата. Смешно, но я вообще не помню, когда у меня был секс. Хотя, если считать, что ты мне знатно трахаешь мозг, то у меня он ежедневно.

Мне так хочется, чтобы он говорил и дальше. Желательно, что-нибудь приятное для женских ушей. Пусть и в своей манере. Но Кирилл замолкает. И вновь давит тишина.

— Зачем ты это сделал?

— Что?

— Подрался.

— А разве не он хотел трахнуть тебя без твоего согласия? Или тебе этого хотелось?

— Ты знаешь, что не хотелось.

— Тогда не задавай глупых вопросов.

— Ты тоже хотел это сделать без моего согласия, когда полез ко мне спящей. В чем разница?

— А то ты не понимаешь в чем разница?

— Нет. Не понимаю.

— Ну, тогда я тебе расскажу. На самом деле ты этого хотела. Но в тебе говорит обида. Я тебе не противен, в отличие от некоторых. Ты в меня влюбилась. Просто даже себе не можешь в этом признаться.

— Да что ты? А ты?

— А я себе уже признался. Думаю о тебе двадцать четыре часа в сутки, совершаю дичь, слежу за тобой и как примагниченный шастаю за тобой по пятам, никак не могу заставить себя остановиться. Не знаешь, как это зовется? Да, Катя, я втрескался в тебя, как самый настоящий пацан, наплевав на здравый смысл и принципы. Втрескался, — медленно по слогам произносит Кирилл, переводя внимание на дорогу, — с одной стороны, мне бы радоваться и радость есть. Но какая-то…с горчинкой. Да, он наплевал на свои принципы не связывать с той, кто спала с его отцом. Но он ведь до сих мне не верит. — Прости меня, — вдруг произносит он после затяжной паузы. Хочется спросить «за что», но не успеваю.

Все происходит так быстро, что я не успеваю толком осознать. Какое-то мгновение и на заснеженной трассе нам на встречу вылетает машина, обгоняющая фуру. Кирилл резко подается вправо, я же зажмуриваю глаза.

Машину резко закручивает, но удара лоб в лоб нет. Спустя какое-то время я осознаю, что мы остановились. Открываю глаза. Нас немного снесло с дороги. Но мы живы. И даже ни во что не врезались.

— Жива? — и ведь вроде как да. Но не могу произнести ни слова. — Кать? — Кирилл обхватывает пятерней меня за подбородок и поворачивает к себе. — Ну произнеси хоть что-нибудь. Не пугай меня. Катя!

— Пока тебя не было, я сгрызла ногти. Все под корень. У меня, наверное, теперь глисты.