Так бы и сидел с раскрытым ртом, если бы не получил от Кати хлесткий и очень болезненный удар по ладони. Звук настолько громкий, что не обратить на нас внимание братца и его спутницы не представляется возможным.

— Вообще-то больно.

— Будет еще больнее, если распустишь клешни еще раз.

Облегчение. Да, пожалуй, это именно оно. От осознания, что я ее не насиловал, становится легче.

— Ну ты-то в общем-то и не против, чтобы я их распустил, да, белочка? Главное, чтобы обстановка была не сарайной.

Секунда и мне прилетает очередной удар. Только уже шапкой по морде. И ведь заслуженно. Не знаю, продолжила бы Катя хлестать меня по морде и другим частям тела, если бы не голос моего братца.

— От кого из вас несет перегаром?

— От него, — не задумываясь бросает Катя.

— Ты тоже пила.

— Ну, уж точно не две бутылки водки, как некоторые.

Ничего достойного в ответ на ее комментарий я придумать не могу. Ведь права. Столько, сколько я выжрал вчера, это надо постараться. Через пару секунд мне в морду прилетает упаковка жвачки.

— А воды нет, Санек?

— Есть. Снег на улице. Хочешь остановлюсь, и там тебя и оставлю?

— Давайте, Александр. Тогда и в машине не будет нести перегаром.

— А не жалко тебе, Катерина, его Матвейку? В хозяйстве-то пригодится, — насмешливо произносит мой братец.

— Было бы там нормальное хозяйство, — не задумываясь бросает Катя. Чего, блин?

— Ну, справедливости ради, все там норм. Точно не ссущий пустяк, — серьезно, бля? Подружка тоже, видимо, с особенностями. Одно радует, братцу это не нравится. — Ну, что? — принимается оправдываться — Он же в трусах. Видно, что там не равнина, а припухлость. В смысле, горные породы.

— Я предлагаю на этом закрыть генитальную тему. И всем закрыть рты. Особенно тем, кто с перегаром.

И ведь затыкаюсь, но вовсе не от слов Саши. Сейчас, когда голова стала более ясной я вспоминаю все. И вот, что странно — на мне были штаны. Перевожу взгляд на свои ноги. Колени в синяках. Оно и понятно, добирался я до Кати почти ползком…

* * *

Идея купить цветочки оказалась так себе. И дело даже не в часах, которые я отдал за долбаные ромашки. Проблема в моих ногах. Точнее в тапках. Скользко, сука, так, что я навернулся уже трижды. При этом умудрился не разбить водку и не ухандохать корзину с ромашками. Чудеса.

Почему-то был уверен, что Катя пошлет меня лесом. Стоит красота моя, уставившись на меня своими глазищами. Пиздец меня кроет.

— Давайте я вызову вам такси.

— Нет. Давай одевайся, белочка. Поживее. Давай, давай.

На удивление, Катя не спорит. Идет в спальню, а я какого-то хрена за ней. Напоминаю себе маньячину, который выслеживает свою жертву. Словно загипнотизированный пялюсь на то, как она надевает кофту. Сам не понимаю, как оказываюсь возле нее. Катя резко поворачивается. Ну какого хрена она такая красивая?

— У тебя случайно нет мужской обуви? В тапках ужасно скользко.

— Мужской нет. Есть валенки. По идее, вы должны в них влезть.

— Ну, давай валенки.

Валенки. Я сам как валенок. Последние, кстати, оказались мне в пору. Откладываю разряженный мобильник на полку. Отличный повод сюда вернуться. Сажусь в Катину тачку и принимаюсь разглядывать ее профиль. Когда я успел так встрять?

— Не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Вот так.

— Хочу и смотрю.

Так засмотрелся, что пропустил тот факт, что везет меня Катя ко мне домой.

— Разворачивайся, белочка. Я не хочу домой.

— А куда вы хотите?

— Хочу покататься на горках.

— Шутите?

— Нет. Покатаешься со мной полчаса, а потом домой.

— Это плохая идея.

— Давай, Кать. Я скажу куда ехать.

Непривычно не слышать от Кати препирательств. Был уверен, что она не согласится на такую дичь, но на удивление сдается и уже через час мы оказываемся на месте.

— А водку нафига с собой взяли?

— Для согрева. Пойдем.

Я беру ее за руку и веду к горке. Картон — наше все. Давно забытая детская забава, но как же приятно, черт возьми. Катя, в отличие от меня, соглашается далеко не сразу. Что может быть лучше, чем отбить задницу на пьяную голову? Скатиться с горки и видеть улыбающуюся Катю. Она смеется так громко, что невольно подхватываю ее смех. Смеёмся, как дети, лежа на снегу. Сам не понимаю, как начал шарить рукой по Катиным ногам.

— Кирилл Владимирович?

— Оу?

— Скажите, а что нас с вами связывает?

— Нас связывают исключительно рабочие отношения.

— Если исключительно рабочие, то, что ваша рука делает на моей ноге?

— Лежит, Бурундукова. Дурной пример заразителен, да, моя хорошая? Ты тоже подумала о том, что именно так бы ты и ответила? С кем поведешься.

— Нам пора, — резко убирает мою руку.

— Давай еще покатаемся.

— Нет. К тому же, снег начался. Хотите заболеть?

— Я и так болен, Катя.

По-другому это наваждение не назовешь. Ловлю себя на мысли, что хочу и дальше быть рядом с Катей. Что еще придумать, чтобы продлить эту встречу?

Ну, как говорится, — бойтесь своих желаний, ибо они могут исполняться. Не так я планировал провести время вместе. Хорошо так погулял, часы просрал, теперь Катина тачка.

— Мы не здесь заходили?

— Здесь, Кать.

— Тогда, где моя машина?

— Просится созвучное слово. Без паники, я куплю тебе новую.

— Мне нужна эта!

Ругнувшись всеми известными матами, Катя выхватывает из моей руки пакет и не мешкая достает водку. Отпивает с горла приличную порцию и даже не кривится. Так и продолжает наяривать, пока мы идем вдоль дороги. Никто, ясное дело, и не думает останавливаться и подвозить мужика в розовой шубе. Еще и снег повалил с такой силой, что стало нихрена не видно.

— Я больше не могу.

— Давай свернем в поселок и к кому-нибудь напросимся?

— С таким прикидом, как у тебя, нас никуда не пустят.

— Но попробовать можно.

Проблема оказалась масштабнее. Ни в одном из домов не горит свет. Здесь тупо не живут. Еще немного и я сам окочурюсь от холода.

— Я не хочу умирать.

— Не умрем.

Недолго думая, открывая первую попавшуюся калитку и выбиваю замок на пристройке.

— Ты…ты что делаешь?

— Давай хотя бы снегопад здесь переждем.

— Это вообще-то противозаконно.

— Иди сюда, зануда.

Тяну ее за руку. В сарае есть не только свет, но и диван вместе с пуховым одеялом. Катя снимает шапку, распуская свои влажные от снега волосы. Оказываюсь возле нее и не могу удержаться от того, чтобы не потрогать ее волосы.

— И как это понимать? — отлично. Стою перебираю ее волосы, параллельно нюхаю их.

— Захотелось понюхать что-то вкусное, — ну просто долбоеб года.

Проходит несколько минут, прежде чем до меня доходит, что Катя плачет. И с каждой секундой ревет громче и громче. Отлично. Подхожу к ней и разворачиваю к себе лицом.

— Ну, прости, я не хотел, чтобы так вышло. Я куплю тебе машину лучше, чем была. Только не реви, пожалуйста.

— Ты ничего не понимаешь. Мне гадалка сказала не покупать машину, и вот ее угнали, она все знала! И значит, все остальное правда. А я не хочу, чтобы это было правдой! Не хочу!

Топает со всей силы ногой и продолжает реветь, заливая свое кукольное лицо слезами. Какой-то щелчок в голове, и я обхватываю ее за затылок. Резко притягиваю к себе и впиваюсь в ее мокрые от слез губы. Катя пытается отстраниться, но моя хватка не позволяет.

Как только наши языки встречаются, она несмело, но начинает отвечать на поцелуй. И все. Голову сносит напрочь. Ее слезы, прерывистое дыхание и то, как она с каждой секундой капитулирует, прижимаясь ко мне, выбивают остатки разума.

По-прежнему не отпуская ее затылок, я нащупываю свободной рукой пуговиы ее шубы. Благо быстро удается с ней справиться. Нехотя, но все же отрываюсь от ее губ, чтобы избавить от одежды не только ее, но и себя. И стоило мне только избавить себя от дурацкой бабской шубы, как дурман с Кати сходит на нет. Она резко отворачивается. Ну уж нет. Не мешкая стягиваю с нее куртку. Кажется, я впервые готов молиться, чтобы она меня не оттолкнула.

— Кать, — обнимаю сзади, притягивая ее к себе.

— Ты пьяный.

— Уже протрезвел, — усмехаюсь ей в шею, втягивая запах ее волос.

— Нет.

— Да.

И все. Стоило моей руке занырнуть под ее кофту, как я окончательно теряю контроль, Катя вздрагивает, как только я касаюсь ее живота. Веду рукой выше. Я уверен, что она взбрыкнет, как только я сжимаю через тонкое кружево лифчика грудь. Но нет. Она замирает и не сопротивляется, я же совершенно не контролирую ни свои руки, ни губы, которые проходятся по ее шее. Всасываю тонкую кожу, намеренно оставляя засос.

Напоминаю себе животное. Последний раз занимался такой ерундой в юности. Но, видимо, мозг с каждой секундой дуреет все больше, иначе не знаю, как объяснить идиотский порыв оставить на Кате отметины. Только не оттолкни. Блядь, только не оттолкни. Она что-то бормочет еле слышно, я же совершенно не вникаю. Разворачиваю ее к себе лицом и стягиваю с нее кофту.

— Так не должно быть, — еле слышно произносит она, я же закрываю ей рот поцелуем.

Подхватываю ее на руки и укладываю на диван. Так себе обстановочка, но желание затмевает весь здравый смысл. Стягиваю с нее обувь вместе с джинсами. Усмехаюсь в голос, когда понимаю, что на ней трусы с бурундуками.

— Самое сексуальное бельишко на моей памяти.

— Да иди ты.

Отталкивает меня в грудь, но так, чисто для галочки. Осознание, что кроет не только меня — откровенно радует. Скидываю с себя идиотские валенки и берусь за ремень. И стоило мне только спустить брюки, как Катя зарывает глаза. Если бы не знал, кто передо мной, с легкостью сказал бы, что развращаю стеснительную целку. Спускаю с Кати лифчик, и она резко вскидывает руки, желая прикрыться. Вот дурочка.

— Стой.

— Нет. Уже не смогу остановиться. Так что расслабься, белочка.

В меня словно вселяется бес, очередной засос, руки, блуждающие по ее телу. Но стоит мне только взяться за резинку ее белья, как Катя резко перехватывает мою руку.

— Я так не могу.

— Я могу.

— Это неправильно. Вот так. Здесь. Слезь с меня.

— А где правильно? Отсасывать у моего папаши под столом правильно?! Тебя там ничего не смущало?

Секунда и мне в морду прилетает такой силы удар, что я малость охреневаю. Пользуясь моим состоянием, Катя выбирается из-под меня и принимается наспех одеваться. Долбоеб. В очередной раз сам все испортил. Видя, какие испепеляющие взгляды она метает в мою сторону, я окончательно понимаю, что встрял. И как бы себя ни обманывал, стоит признаться, — это не просто желание ее трахнуть. Я тупо влюбился в эту отраву. И как теперь быть?

— Только прикоснись ко мне еще раз.

— Пренепременно прикоснусь. И не только, — подхватываю бутылку водки и вновь заливаю в себя противное пойло.

— Ну, попробуй.

* * *

Итого мы имеем: злую Катю и мой тотальный попадос. Даже сейчас не могу отвести взгляд от ее профиля. Как же я попал…Пододвигаюсь к ней ближе и шепчу на ухо.

— Где мои штаны, Катерина?

— Где-то под снегом.

— Ты сняла с меня брюки, когда я вырубился?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ваше хозяйство отморозилось и никогда не встало.

— У меня для тебя плохая новость, Катенька. Мой хозяйство в целости и сохранности. Более того, скоро ты убедишься в этом лично.

— Видал? — тычет мне фигой в лицо.

— Очень скоро.

— Кирилл Владимирович?

— Оу.

— Иди в жопу.

— А как же субординация?

— Прошу прощения. Идите в жопу.

— Ну вот можешь же, когда захочешь.