Сестер Бритту и Имке Розе в поселке знали все. Они взяли на себя управление пансионом под названием «Прилив и отлив», принадлежавшим их родителям до того, как те переехали на Ибицу, поскольку там солнце светило чаще. Обеим было за тридцать, но вели они себя так, будто им на сорок лет больше.

Вместо того чтобы по вечерам ходить на дискотеку, сестры вязали крючком, вместо барбекю предпочитали лабскаус[2], вместо того чтобы листать соцсети, разгадывали кроссворды или наблюдали за чайками на пляже. Каждую неделю по понедельникам они покупали в супермаркете одни и те же продукты и каждый вечер засыпали перед телевизором чуть позже девяти — вне зависимости от того, что там показывали. Иногда прямо посреди перестрелки. А потом просыпались в два, в четыре или в шесть.

Одевались обе тоже соответственно своему ментальному возрасту: ноги закрывали до щиколоток, выбирали вещи мятно-зеленого, сиреневого или абрикосового цветов, а еще очень любили все оттенки бежевого.

Но больше всего они любили болтать. Со всеми, кто попадался им на пути. Газету они не выписывали — они сами были газетой.

Высокая и худощавая Имке с ранней юности носила удобную короткую стрижку, из-за которой ее светлые волосы вызывали ассоциации с густым пшеничным полем. Бритта же, напротив, отличалась небольшим ростом и полными формами, непослушными каштановыми локонами и такими румяными щечками, что в детстве могла бы сниматься в рекламе витаминов для улучшения аппетита. Они не выглядели как сестры, но стоило им только открыть рот, как родство сразу становилось очевидным.

Когда позвонила Стелла Дор и попросила их встретить своего гостя Йонаса Энгельбаума, они пришли в полный восторг. Таинственная Стелла Дор, которую обе безгранично обожали, действительно обратилась к ним! И они наконец-то смогут лично познакомиться с дивой!

Но когда сестры подъехали на своем старом матово-серебристом «Мерседесе» к закрытой парковке, когда-то построенной специально для «Краба», Йонас Энгельбаум уже ждал их на месте и дружелюбно махал рукой.

Без Стеллы Дор в развевающемся платье, с сигаретой в мундштуке в одной руке и бокалом игристого шампанского в другой.

Бритта покрутила ручку, чтобы опустить стекло.

— Мы бы забрали вас и из дома.

Имке наклонилась к Йонасу с водительского сиденья.

— Для своих гостей мы все сделаем.

— Фрау Дор наверняка была бы рада познакомиться с соседками. Ну, с соседками в широком смысле. — Бритта и Имке вошли в раж. — Но в эмоциональном плане очень близкими, надо сказать.

— А вы могли заблудиться по дороге к парковке.

— Уверены, что ничего не забыли у фрау Дор?

— Может, мы зайдем к ней и еще разок проверим?

— Мы с удовольствием вам поможем!

— Вообще без проблем!

У Йонаса закружилась голова.

— Э-э, все в порядке, ничего не забыл. Но спасибо, вы просто суперлюбезны.

— Да, — подтвердила Бритта. — Пожалуй, так и есть.

— Мы бы и с фрау Дор вели себя так же любезно.

Молодой человек указал на свой рюкзак.

— Вещи положить в багажник?

— Пожалуйста-пожалуйста, он открыт, — откликнулась Бритта. — Он всегда открыт, потому что Имке его еще не починила.

— С каких это пор я отвечаю за ремонт машины?

— Ты отвечаешь за все ремонтные работы в доме, и машина не исключение.

Йонас захлопнул багажник.

— Готово! — Он сел на заднее сиденье. — Еще раз большое спасибо.

Имке повернулась к нему.

— Вы же планируете еще навещать фрау Дор, пока будете у нас?

— Предположительно, каждый день.

— О, это же прекрасно! — Женщина безуспешно попыталась скрыть переполняющую ее радость. — А мы, само собой, с удовольствием снова вас заберем.

— Вы правда очень добры, но я собирался завтра взять напрокат велосипед. Не хочу слишком вас обременять.

Тишина.

— Но ведь иногда идет дождь! — взволнованно воскликнула Бритта.

— Именно, — добавила Имке, — вообще-то даже очень часто. В таких случаях мы будем вас подвозить.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего. Мы просто такие люди.

— Бескорыстность — наш главный принцип! А теперь расскажите нам, как все прошло у фрау Дор.

— Она вела себя так же приветливо, как и вы. Наверное, дело в том, что у вас тут хороший воздух. — Йонас считал, что на этом беседу можно закончить, однако Имке и Бритта были другого мнения.

— А в остальном? Что именно она рассказывала?

— О своей жизни? О своих фильмах? О нашем поселке?

— Об этом мы не говорили. Только ели торт.

— Мхм, — фыркнула Бритта.

После этого в «Мерседесе» воцарилась тишина.

Имке крепко сжимала руль, стабильно ехала на скорости тридцать километров в час и сбрасывала газ даже на зеленых светофорах. А еще постоянно бросала настороженные взгляды в зеркало заднего вида.

По дороге к пансиону они проехали мимо автобусной остановки, сейчас уже пустой, освещенной лишь бледным светом уличных фонарей.

Йонас не мог отвести от нее взгляд и почувствовал грусть от того, что там не сидела Бентье. И что Роберт не заезжал.

Только сейчас Йонас осознал, как он устал. День выдался долгий, а вот ночь такой не будет. Завтра в восемь утра начнется его первый рабочий день в качестве гострайтера[3].

Мобильный тихо пискнул. На дисплее появилась цифра 11. Пропущенные звонки от отца. Каждый из них пронзал Йонаса болью.

Пансион семьи Розе находился на набережной. Голубой кукольный домик с лимонно-желтыми ставнями. Внутри он буквально лопался от множества картин на морскую тематику и различных декоративных элементов: якорей, маяков, кораблей, ракушек, морских коньков и китов. С таким количеством безделушек это место вполне могло бы работать и как сувенирная лавка.

На толстом ковре в узком коридоре, ведущем к гостевым комнатам второго этажа, было столько волн, что у Йонаса чуть не началась морская болезнь.

Едва он успел снять обувь и растянуться на кровати в своей комнате, как раздался стук в дверь. Молодой человек тут же сел.

— Войдите.

В розовом дверном проеме появились Бритта и Имке.

— Нам нужно вам кое-что сообщить. — Бритта драматично округлила глаза.

— Ради вашей же безопасности.

— Потому что мы немного беспокоимся.

— Но, конечно же, не хотим раздувать из мухи слона. Сами понимаете…

— Все же лучше перестраховаться.

Йонас сдвинулся на край кровати, вопросительно глядя на женщин.

— Речь о фрау Дор.

— То есть на самом деле не о самой фрау Дор, а о ее… доме.

— А что с ним? — Йонас переводил взгляд с одной сестры на другую.

— М-да… не знаю, как бы помягче вам это преподнести…

Имке тоже не знала, поэтому преподнесла как есть:

— Он рушится.

— Он рушится?! — Йонас вскочил и скрестил руки на груди — защитная реакция, которая при обрушении дома, как правило, мало помогала.

— Ну, сегодня или завтра он пополам не сложится, — успокоила его Бритта.

— Ну, может, и…

— Да, может. Но, скорее всего, нет.

— Муниципалитет проверил деревянные сваи и установил, что они сгнили. Поэтому фрау Дор придется съехать. Здание снесут.

Йонасу показалось, что пол под ним слегка покачивается.

— И когда это произойдет?

— В объявлении было написано, что через три недели.

— Через две. Точно.

— Но вам нечего бояться! Вначале может обрушиться всего один столб. И высока вероятность, что в тот момент вы будете находиться в другом конце павильона.

— Интересно, почему меня это совсем не успокаивает?

— В общем, если услышите подозрительный скрип, лучше поскорее покиньте «Краба».

— То есть бегом, — уточнила Бритта. — Бегите со всех ног.

— Просто бросайте все и бегите!

— Мы не могли вам этого не сказать, иначе потом бы себя упрекали.

— Благополучие постояльцев для нас очень важно.

— А сейчас лучше отдыхайте и привыкайте к обстановке.

Выходя, Бритта еще раз обернулась.

— Кстати, у нас вам не о чем беспокоиться. — Она постучала по дверному косяку. — Все надежно.

Хихикнув, женщина закрыла дверь.

Йонасу срочно нужно было подышать свежим воздухом. Почувствовать твердую почву под ногами. Но когда он вышел из пансиона и огляделся, его пронзило болезненное чувство одиночества. Он ожидал, что ему здесь понравится, потому что город казался ему слишком тесным, слишком переполненным. Однако, очутившись перед просторами побережья, Йонас ощутил, как ему не хватает защиты бесчисленных домов и успокаивающей близости множества людей.

Тем не менее прохладный соленый ветер пошел ему на пользу и успокоил саднящие мысли. Правда, кроме этого, он напомнил Йонасу, что в желудке у него так же пусто, как и на набережной крошечного поселка. А если здесь еще что-то и открыто, то наверняка только закусочная.

Пирс вдавался далеко в сияющее лунным серебром море, и на мгновение Йонасу показалось, будто по нему можно шагать бесконечно: пересечь море, обогнуть весь мир…

Мерцание разноцветных лампочек виднелось с большого расстояния, и, подойдя ближе, Йонас понял, что они обрамляют надпись «Бабусина поварня» на белой вывеске. С многообещающим дополнением «Все домашнее!».

Стоящая за застекленным прилавком девушка внимательно смотрела на него. На бейдже значилось имя: «Несса», что немного смутило Йонаса, так как у нее были азиатские черты лица. Ему хотелось узнать, откуда ее предки, но о таком не принято спрашивать. По крайней мере, не в первую встречу.

— Из Таиланда, — заявила она. — Ты же это хотел узнать, да? Все всегда хотят.

— Ну, я…

Несса не переставала пристально на него смотреть.

— Что-то не так?

— Ты мне кого-то напоминаешь, но я не могу вспомнить кого…

— Кого-то хорошего?

— Не знаю. В любом случае кого-то, кто оставил неизгладимое впечатление. Может, кинозвезду? Тебя часто с кем-то путают?

— Нет, раньше не путали. И мой счет точно не перепутают со счетом кинозвезды.

Несса улыбнулась.

— Так, рестарт. Чем могу помочь?

— Можешь что-нибудь порекомендовать?

— Нет, все из пакета.

— А разве там не написано, что у вас еда домашнего приготовления?

— Чистый маркетинг. В конце концов, все же когда-то готовится в каком-то доме, так что, по сути, все домашнего приготовления.

— Хм, это не облегчает выбор. — Йонас изучил меню. Фрикадельки с горчицей. Куриный шницель с глазуньей из двух яиц. Рыбные палочки. Лабскаус. Запеканка из макарон с тунцом.

— Скажу так: пакет колбасок в соусе карри я вскрыла только что. Так что их можно считать свежеприготовленными.

— Одну колбаску в соусе карри, пожалуйста.

— Отличный выбор. — Несса подняла большой палец вверх. — Напитки можешь взять сам, вон там, справа. Они все по одной цене.

Она надула щеки.

— Не обижайся, но не похоже, что ты в восторге от своей работы.

— Что меня выдало? — Несса положила колбаску на раскаленную решетку для гриля. — Это просто подработка, пока не начнутся занятия в университете.

— На кого собираешься учиться?

— На археолога. Меня это просто завораживает. С самого детства. Находишь пару камней, и — бам! — уже знаешь, как люди раньше охотились на буйволов или чем занимались под медвежьими шкурами в своих постелях. О’кей, для последнего нужны рисунки. — Она засмеялась. — В Помпеях даже сохранились рекламные изображения уличной еды! Прошлое всегда ближе, чем мы думаем.

Она перевернула колбаску.

— А ты сама когда-нибудь…

— Копала? Еще как! Рядом собираются строить завод по производству аккумуляторов, поэтому местные власти заранее провели исследование территории. И бинго! Более двухсот домов с примерно шестнадцатью тысячами находок. Я проходила там практику и нашла две булавки для одежды в одной могиле. Неописуемый восторг! — Большие карие глаза Нессы заблестели. — Я непременно хочу там присутствовать, когда они все это раскопают.

Она сняла колбаску с гриля, порезала ее на кусочки, полила соусом из половника и посыпала все карри.

— Вот, твой сбалансированный прием пищи. Приятного аппетита.

— Похоже на объект археологических раскопок. Посмотрим, найду ли я тут что-нибудь ценное.

— Калории — вот что там найдется в избытке. О черт, дождь.

— Где? — Йонас посмотрел в небо, что при дожде вообще не лучшая идея. Но на него не упало ни одной капли.

Несса выключила гриль и начала быстро собирать продукты.

— Но ведь нет никакого дождя. — Йонас снова посмотрел на небо.

— Есть.

— Ни капли.

— Ливень.

Раздался шум, и вдруг с неба хлынул поток воды, словно кто-то выжал облака до последней капли. Йонас бросился под навес.

— Тебе помочь?

— Быстро сложи два барных столика и подай мне мусорное ведро. Поторопись!

Йонас не понимал, как небу в принципе это удалось, но дождь полил еще сильнее.

Когда они все убрали, он вымок до нитки.

— Внутрь, скорее! — позвала Несса, перекрикивая стук крупных капель.

Под крышей она протянула ему полотенце и выцветшую красную футболку на смену. На ней красовалась надпись «Ты не ты без сельди».

— Здесь такое часто бывает. Налить тебе пива за счет заведения? В благодарность за помощь?

— Я бы сейчас предпочел чай.

Несса подняла брови.

— Настоящим я присваиваю тебе почетное звание северного немца![4]

Оба рассмеялись, и мир стал чуточку теплее.

Потом они болтали: о любимой еде, о школьных временах (у кого ужаснее учителя и глупее девиз выпускного?) и о самых отвратительных реалити-шоу.

У Йонаса сложилось впечатление, что он знает Нессу уже давно. Ему нравилось, что она мастерски рассказывала плохие шутки — а ее веселило, что он очень плохо рассказывал хорошие.

Только спустя какое-то время после того, как дождь прекратился, Йонас попрощался и направился к пансиону сестер Розе. Шагая по пустынной набережной, он решил сделать небольшой крюк по поселку. Вот только не рассчитал, что снова начнется ливень. Недолго думая, Йонас укрылся на автобусной остановке.

Он не решился сесть на место Бентье, да и на соседнее тоже. Казалось, что там сидит Роберт, крепко сжимая руку своей жены.

Когда Йонас, мокрый до нитки, опустился на крайнее красное сиденье из жесткого пластика, завибрировал его мобильный.

Он взглянул на дисплей, хотя и так знал, кто снова пытается до него дозвониться.

Глубоко вздохнув, он набрал СМС:

Все хорошо.

Но если все хорошо, почему же ему сейчас так хотелось плакать?