Небо почернело от густого дыма. Жар огня обжигал кожу, в ушах стоял неумолчный хор криков умирающих. Адепты в фиолетовых одеждах падали один за другим, словно скошенные невидимой косой.

Юй Цзыюань сражалась сразу с тремя воинами клана Вэнь. Её лицо было искажено яростью и отчаянной решимостью.

— Вы никогда не получите Пристань Лотоса! — яростно выкрикнула она.

В следующее мгновение меч вошёл ей в живот. Глаза женщины расширились от боли, рот открылся в беззвучном крике. Кровь хлынула фонтаном. Она рухнула на колени, судорожно зажимая рану рукой.

Цзян Фэнмянь с криком рванулся к ней, но второй клинок пробил его грудь насквозь. Острие вышло из спины, и глава ордена упал рядом с женой. Их руки почти соприкоснулись в растекающейся луже крови.

Мир вокруг застыл. Бой продолжался, но все звуки стали приглушёнными, словно доносились из-под толщи воды. Тела лежали у ног Вэй Усяня. Из ран всё ещё сочилась тёмная кровь, а по шеям и рукам мертвецов уже начали ползти чёрные нити.

Юй Цзыюань медленно повернула к нему голову. Её глаза, полностью заполненные тьмой, уставились прямо на него. Губы дрогнули.

— Посмотри, что ты натворил, щенок. Теперь ты доволен?

— Это не я… — прошептал Вэй Усянь, упав на колени.

— Ты привёл их сюда. Они пришли за тобой, а мы просто оказались рядом.

— Я не хотел… — его голос сорвался.

— Но они пришли, — холодно повторила Юй Цзыюань. — И мы умерли. А ты остался жить.

Цзян Фэнмянь медленно приподнялся на локтях. Кровь тонкой струйкой стекала из его рта. Лицо, всегда доброе и немного усталое, теперь было искажено болью и глубоким разочарованием.

— Я верил в тебя, Вэй Ин. Думал, ты станешь опорой клана. А ты стал его могилой.

— Я пытался защитить А-Чэна, — отчаянно крикнул Вэй Усянь. — Я отдал ему своё ядро. Я бы…

— Защитить? Ты? — презрительно перебила его Юй Цзыюань. — Ты всегда только разрушал.

Она замолчала, и в мёртвых глазах вспыхнула чистая ненависть.

— Ты должен был умереть в пещере той проклятой черепахи. Тогда Пристань Лотоса стояла бы до сих пор.

— Я знаю… — голос Вэй Усяня дрожал. — Простите меня… Я бы отдал всё, чтобы вернуть вас…

«Тогда верни».

Вэй Усянь резко застыл. Голос прозвучал спокойно и буднично, словно принадлежал ему самому. Пальцы против его воли потянулись к флейте.

«Они будут жить. Ты можешь дать им второй шанс».

— Нет! — закричал он.

«Почему? Ты же просил прощения. Хотел искупить вину».

— Я не могу! Это неправильно!

«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»

— Заткнись!

«Возьми флейту, Вэй Усянь. Ты знаешь, что хочешь этого».

— Никогда!

Огонь вокруг разгорелся ещё ярче, но все звуки внезапно исчезли. Не осталось ни треска горящего дерева, ни криков, ни ветра. Только этот ровный, внушающий голос, который шептал, что ещё не поздно всё исправить.

* * *

Лань Чжань проснулся от крика. Он резко поднял голову. Вэй Усянь метался на циновке у стены, выгибаясь всем телом. Лицо его было мокрым от пота, глаза крепко зажмурены.

— Вэй Ин! — Лань Чжань в два шага пересёк комнату, схватил его за плечи и сильно встряхнул. — Вэй Ин, проснись!

Вэй Усянь не реагировал. Он вырывался, словно отбивался от невидимого врага.

— Нет… я не буду… не заставляй…

— Вэй Ин, проснись! — Лань Чжань встряхнул его сильнее. — Это сон!

— Пожалуйста! Не надо! — отчаянно закричал Вэй Усянь.

Лань Чжань продолжал трясти его, звал по имени, держал за плечи так, будто мог удержать от того, что терзало его во сне.

Наконец Вэй Усянь дёрнулся в последний раз и резко открыл глаза. Сначала он смотрел на Лань Чжаня пустым, невидящим взглядом, потом моргнул и узнал его. Лицо его исказилось, и он внезапно сжался.

— Лань… Чжань? — хрипло выдохнул он.

— Всё хорошо. Это сон. — повторил Лань Чжань.

Вэй Усяня сотрясала крупная дрожь. Лань Чжань держал его за плечи до тех пор, пока дыхание не стало чуть ровнее.

— Вэй Ин… Что тебе снилось?

Вэй Усянь ответил не сразу. Он сидел неподвижно, глядя в сторону и медленно приходил в себя. Лань Чжань ждал ответа.

— Ничего интересного. — наконец выдавил Вэй Усянь. — Старые воспоминания. Я их не звал, но они вдруг решили устроить мне путешествие по местам боевой славы.

— Ты кричал «пожалуйста» и «не надо».

Вэй Усянь пожал плечами.

— Ну, я всегда был убедителен в драматических сценах.

— Вэй Ин.

— Лань Чжань, ложись спать. Тебе завтра нужно…

— Вэй Ин.

— … обучать учеников, разбираться с делами ордена, а заодно поддерживать брата, только что похоронившего дядю и ставшего отцом, — Вэй Усянь продолжил, не сбавляя темпа. — Это слишком много даже для Хангуан-цзюня.

— Не уходи от темы.

— Тебе нужно поспать.

— Сначала ответь.

— Пристань Лотоса. — нехотя признался он. — Ты же знаешь, как оно бывает. Некоторые вещи просто не забываются.

Лань Чжань кивнул, отошел к кровати и лёг не раздеваясь.

Вэй Усянь снова лёг на циновку, но не закрывал глаза до тех пор, пока дыхание Лань Чжаня не стало ровным. Только тогда он позволил себе провалиться в тяжёлое, беспокойное забытьё.

Когда Вэй Усянь открыл глаза утром, Лань Чжаня в комнате уже не было.

Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как холодок в груди снова пульсирует в такт сердцебиению. Голос из сна всё ещё звучал в голове.

«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»

Дверь тихо открылась. В комнату вошёл Лань Чжань с подносом в руках. Поставив его на столик, он подошёл к Вэй Усяню и сел рядом, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Ты смотришь на меня так, будто лютого мертвеца увидел. — попытался пошутить Вэй Усянь.

Выражение лица Лань Чжаня не изменилось.

— Ты должен поесть.

— Я не голоден.

— Не спорь.

Вэй Усянь тяжело вздохнул. Рисовая каша и овощи не вызывали никакого аппетита, но Вэй Усянь знал: если он не поест, Лань Чжань будет сидеть и смотреть на него, пока он не сдастся.

Он взял палочки и начал есть медленно, через силу. Лань Чжань следил за каждым его движением.

— Иди в холодный источник. Это поможет прояснить мысли.

Это прозвучало нейтрально, почти по-деловому. Вэй Усянь не стал спорить. Ему и самому нужно было побыть одному.

— У меня занятия с младшими учениками. Освобожусь в полдень. Будь в источнике.

— Лань Чжань. — окликнул его Вэй Усянь.

Тот обернулся.

— Ты в порядке?

— Нет.

И вышел.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Вэй Усянь ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, потом встал, кое-как расправил помятую одежду и отправился в источник.

В пещере было темно и тихо. Он сбросил одежду и осторожно вошёл в воду. Холод обжёг кожу, заставив вздрогнуть. Постояв несколько минут, пока тело привыкло, Вэй Усянь опустился по плечи и закрыл глаза.

Мышцы постепенно расслаблялись, отдавая воде накопленное за последние дни напряжение. Холодная вода успокаивала не только тело, но и мысли. Образы из кошмара не исчезли полностью, но отдалились настолько, что на них можно было смотреть, не задыхаясь.

Три ночи. Три кошмара. Каждый точнее и больнее предыдущего.

«Пепел. Всё, что осталось от Пристани Лотоса, — это пепел и голоса. Юй Цзыюань права. Я привёл их туда. Не хотел, не знал, но привёл. И они умерли. А я остался».

Он понял, как работает проклятие. Оно не придумывало ничего нового. Оно брало то, что сидело глубоко внутри и выворачивало под таким углом, при котором всё остальное переставало существовать, оставляя только всепоглощающую вину.

«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»

Правильно или нет — теперь уже не важно. Пристань Лотоса сгорела двадцать лет назад. Цзян Чэн давно отстроил ее заново. А он, Вэй Усянь, сейчас здесь. Живой.

Только это действительно имеет значение.

Вэй Усянь опустил лицо в воду, досчитал до десяти и резко поднял голову, с шумом выдохнув.

— Ладно, — сказал он себе. — Ещё одна ночь. Посмотрим.

За спиной послышались знакомые шаги. Вэй Усянь не открыл глаза. Эту походку он узнал бы из тысячи.

— Разве уже полдень? — сказал он, не поворачивая головы.

— Я отпустил их раньше.

Лань Чжань подошел ближе и остановился у края источника.

— Вэй Ин, что с тобой происходит? Ты вернулся из Гусу другим.

Вэй Усянь медленно поднялся из воды, вышел на берег и взял одежду. Одевался не спеша, не глядя на Лань Чжаня. Потом повернулся к нему — спокойно, почти скучающе — и посмотрел прямо в глаза.

— Лань Чжань. — В его голосе не было ни раздражения, ни защитного юмора. Только ровная, непробиваемая уверенность. — Со мной всё в порядке. Ты придумываешь проблему там, где её нет.

Лань Чжань долго смотрел на него. Он только что видел этот кошмар своими глазами, слышал его крики, держал за плечи, пока тот не переставал дрожать. И теперь ему говорили, что ничего не было.

Он не ответил. Просто развернулся и вышел из пещеры.

Вэй Усянь смотрел на пустой проход и чувствовал, как что-то сжимается в груди.

«Ну вот, — подумал он. — Ты своего добился».