На коронацию съехалась вся знать, прибыли посланники от соседних государств. Мне пришлось вытерпеть многочасовое стояние и сидение, поездку в паланкине через столицу к могильным холмам королевской семьи и ещё торжественный пир до полуночи.

Во дворец мы вселились быстро. Глава управления дворца сам пришёл к нам с помощниками и внёс в книги учёта поименно всех моих слуг. Королевские портные и сапожники сняли со всех, включая Вику, мерки.

— Нас поставили на все виды довольствия, — пошутил Волин. Но это была обязательная процедура, и мне, как дочери короля, своим посещением дворцовые чиновники сделали огромную поблажку. Тут были свои правила, которые следовало соблюдать.

Волин посылал двух воинов, которые получали на всех еду на кухне Гвардии. А две служанки получали пищу для всех остальных слуг на общей кухне дворца. И только мне приносили с королевской кухни персональные десерты и приготовленную еду, которую мы с Викой делили пополам.

Утренние прогулки с королевой стали моей прямой обязанностью. Правда, о моём замужестве она больше не заикалась, только один раз спросила, не передумала ли я. Я не знаю, что ей рассказал король, но, видимо, что-то такое убедительное.

Я научилась высокомерно держать голову и смотреть на всех свысока. Для этого мне пришлось потратить несколько часов в покоях королевы, пока она не сочла, что теперь я похожа на настоящую королевскую принцессу. Вообще, если честно, жизнь наступила скучная и местами тоскливая.

Через месяц в столицу вернулся генерал князь Ли, привёз пленными старого Кима и его двух сыновей, а также, к удивлению всех во дворце, принца Гонхало, выданного ему настоятелем северного монастыря. У генерала Ли была репутация человека, которого не могла остановить никакая преграда. Поэтому настоятель решил не шутить с удачей и не вставать на пути королевского военачальника.

Принца поместили в дворцовую тюрьму, а князя с сыновьями жестоко пытали в допросном дворе. Их крики и вопли были слышны даже через стены моего дворца. Король сказал, что заразу мятежа необходимо выжечь огнём, чтобы будущие поколения задумывались, прежде чем решить что-то предпринимать против власти любого короля.

После ужина мне вдруг страшно захотелось увидеть молодого Гонхало. Мы с Викой собрали остатки ужина, тем более что аппетита не было, и мы только попробовали разных блюд по чуть-чуть. Взяли двух воинов и четырех служанок и, несмотря на темноту, двинулись к тюрьме Трибунала.

Тюремные служки пропустили нас без проблем, а дежурный чиновник проводил меня и Вику в подвал, где в металлической клетке у стены сидел худой бледный юноша в нижнем белье с длинными распущенными волосами. Увидев двух женщин, он встал и подошёл к решётке. Мы с Викой скинули чаноты и молча рассматривали узника.

— Господин, откройте дверь и принесите, на что можно будет сесть.

— Но Ваше Высочество, я…

— Мне ещё раз повторить? Выполняйте!

Юноша отступил назад и жадно вглядывался в моё лицо. Потом почтительно поклонился.

— Подданный Гонхало приветствует Ваше Высочество. Что привело Вас сюда?

— Любопытство. Мне просто захотелось увидеть человека, который приказал наёмникам убить меня и для этого послал даже самого Раджаба.

— Но я не помню такого. Если Вы говорите о событиях четырёхлетней давности, то тогда я просто выполнял приказания отца, да и Раджаб мне никогда не подчинялся. Но позже я узнал, что принцесса Юн была убита. У принца, то есть теперь Его Величества, была одна дочь. Кто же Вы?

— Его вторая дочь, о существовании которой знали только прежний король и Великая Вдовствующая королева. Значит, Вы ничего не знали об этом?

Чиновник открыл дверь, поставил простой табурет, и мы с Викой вошли в камеру. Она быстро накрыла на небольшой деревянный стол, а я села напротив узника. Запах, и особенно вид открытых коробов с едой, привёл его в изумление.

— Вы принесли это для меня?

— В любой тюрьме кормят не как в таверне, поэтому я подумала, что для Вас не будет лишним плотно поесть.

— Да, я ничего не знал. О том, что отец послал Раджаба убить принцессу и её служанку, я узнал потом, от отца. Но Раджаб исчез. А принцессу хоронили позже, мне об этом поведала бежавшая служанка, работавшая на моего отца.

— Раджаб и его воины сорвались со скалы, им просто не повезло, — я сказала это тихим голосом, глядя ему в глаза. Он опустил взгляд и покачал головой.

— Я никогда даже подумать не мог, что Раджаб может погибнуть. Судя по Вашему взгляду, на той скале были Вы?

— Не только я, он многого не учёл. Но Вы поняли, что всё, что вы с отцом тогда делали, было манипуляцией клана Кимов?

— Да, ещё тогда. Они же горячо обещали отцу поддержку всего своего клана, он сомневался почти до конца, пока они сами первыми не начали восстание. А потом, внезапно, развернули оружие против нас. Мне удалось бежать с верными людьми, потом нас настиг младший сын янбана, и в живых нас осталось трое. Я укрылся в монастыре, хотел принять постриг, но настоятель отказал мне.

— Как же так получилось, ведь королева была из вашего рода и приходилась тебе троюродной тётей?

— Отец не планировал никого убивать, он хотел низложить короля и отправить его в ссылку, потребовать развода для тёти и поселить её в загородном дворце. Детей короля — кого в ссылку, кого раздать по чужим семьям, но никого убивать мы не собирались, поверьте. Я сам был опечален, когда узнал о смерти тёти и племянников.

— Не знаю почему, но я тебе верю.

— Вы знаете, что со мной будет?

— Его Величество ещё не решил, — ответила за меня Вика, вызвав у принца изумлённый взгляд, как будто бы с ним внезапно заговорила деревянная табуретка, на которой я сидела. Вика стояла с невозмутимым видом сзади меня и рассматривала Гонхало как какую-то зверушку, наклоняя голову то влево, то вправо.

— А Вы кто? Я подумал, что Вы служанка Её Высочества.

— Она не только служанка, вернее, она ею совсем не является. Но тебе ни к чему знать, кто она. А король ещё не принял решение. Кимы будут казнены в первое воскресенье, их разорвут быками.

Он опустил голову и как-то по-детски вздрогнул. Вот не надо мне его жалеть, не надо, но не получалось.

— Я поговорю с отцом, чтобы он заменил тебе казнь на ссылку на острова. Ты молод, найдёшь себе женщину, которая родит тебе детей. Но ты будешь лишён всех своих званий и дворянского титула. Твёрдо обещать, что отец пойдёт навстречу моей просьбе, не могу. Он король, и его решения должны быть суровыми и справедливыми. А как ни крути — ты мятежник, и в результате того мятежа погибла королева, все наложницы и все дети короля. Неважно, что их истребили Кимы. Ты там тоже был, и притом с мечом в руке. Ви Ка, собери коробочки из-под еды, мы уходим.

Когда мы поднялись на поверхность, я захотела пройтись вдоль озера.

— Тебе его действительно стало жаль? — спросила меня Вика. А я сама не знала, что чувствовала. Меня в подвал привело любопытство, а вот теперь даже не знаю, как и быть.

— Ты пообещала ему, что его отправят всего лишь в ссылку? А если его в дальнейшем используют для создания новой смуты?

— Я ему ничего не обещала, кроме того, что поговорю с королём. Мне кажется, ни для чего его уже не смогут использовать, он свой заряд бодрости получил на всю оставшуюся жизнь.

— Докладываю, — в ухе раздался характерный щелчок, — прибыла посылка. Вас просят посетить усадьбу в ближайшее время. Приём посылки продолжается.

Мы с Викой переглянулись, потом она запросила Контур:

— Пусть старший выйдет на связь через полчаса с полным докладом.

— Принято.

На связь вышел Фельцер и доложил, что прибыло двенадцать научных сотрудников и большое количество различной аппаратуры. И через каждые двадцать минут прибывают новые партии кофров и ящиков. Старший группы попросил меня как можно скорее прибыть в усадьбу, так как у него имеется срочная информация для принцессы.

Не надо объяснять, что утром, еле позавтракав, я уже дежурила у кабинета короля. А его как назло всё не было. Наконец прибежавший дежурный офицер сообщил, что Его Величество увлечённо стреляет из лука.

— О! Ма Ри, составь-ка мне компанию, — радушно приветствовал меня дядя, вернее, теперь мой отец.

— Папа, — я впервые назвала его так в присутствии придворных и гвардейцев, что заставило его растеряться. Он попытался выглядеть невозмутимым, но губы всё-таки дрогнули. Король быстро подошёл ко мне, обнял и прижал к своей широкой груди.

— Ты как меня сейчас назвала? — шепнул он еле слышно.

— Папа, я никогда никого так не называла, но ты же всегда мне был как отец, так? — я подняла голову, чтобы увидеть слёзы в его глазах. Сердце схватило когтистой лапой, я даже дышать перестала, потому что не могла выдохнуть. В висках молотили крошечные молоточки, я не понимала, что со мной происходит.

Я несколько раз судорожно всхлипнула, пытаясь выдохнуть. Он, видимо, что-то понял и легонько стукнул меня по спине. Фух, выдохнула, но что это сейчас со мной было? Я таких эмоций не испытывала за всю свою жизнь. Окружающие почтительно склонили головы, сохраняя молчание.

— Папа, — я ещё раз назвала его так, — мне срочно нужно в мою усадьбу, кое-что произошло. И ещё — если вдруг я задержусь на сколько-то, придумай что сказать маме, но это очень важно. Только ты знаешь, почему. Я тебе всё расскажу.

— Хорошо, я не буду спрашивать тебя о подробностях, — он повернулся к начальнику личной охраны. — Выделите конвой, который сопроводит наследную принцессу в указанное ею место, немедленно.

Я взяла с собой только Вику, оставив во дворце всех служанок и личную охрану. С нами пошёл Волин, назначив сержанта старшим среди оставшихся воинов. Выйдя у своих ворот из паланкина, я распорядилась, чтобы гвардейцы и паланкин выдвигались во дворец. Я вернусь с воинами моей личной охраны.

На мне была надета черная парчовая чхима (юбка) с золотым орнаментом, сверху — тёмно-красный, расшитый золотыми фениксами чогори. Сверху я накинула тёмно-синий чанот с белыми лентами по краям. На голове присутствовали золотые украшения и заколка в виде золотого феникса.

Волин был в форме офицера королевской гвардии, на Вике — тёмно-синяя чхима и зелёный чогори, как и положено сангунн пятого ранга. Поэтому, когда мы вошли в дровник, все присутствующие там замерли.

— Ваше Высочество, — почтительно склонил голову в поклоне старший инженер, — мы отправили обе карты этого мира, и через час к нам прибыл приказ. Вас вызывает к себе сам Император.

— Погодите, о каких картах идёт речь?

— О тех, которые были созданы по материалам, полученным с геодронов. И самой шокирующей оказалась карта полезных ископаемых. Именно по этому поводу Его Императорское Величество и приказал доставить Вас в наш мир. Вы готовы?

— Но мне не во что переодеться.

— Это не имеет никакого значения.

— Но у меня есть просьба — со мной проследуют моя личная служанка и начальник моей охраны.

— На этот счёт никаких запретов не было, поэтому прошу в центр платформы.

Опять замирание сердца, подташнивание, пульсирующая боль в висках — гонг. Я открыла глаза — мы стояли на освещённой ярким светом большой круглой платформе внутри стеклянного колпака. Окутывавшая нас дезинфекционная дымка развеялась, с лёгким шипением отворились двери, и мы вышли на помост.

В помещении наступила какая-то гнетущая тишина, потом Родин и следом за ним генерал склонили головы в почтительном поклоне.

— С возвращением, Ваше Высочество, — прозвучали неожиданные для меня слова начальника проекта. Тут явно было что-то не так. Я посмотрела на Родина, но он кивнул и показал рукой: — Пройдём в кабинет.

— Волин, Виктория Яновна, а это что за самодеятельность? — раздался строгий голос генерала.

— Степан Андреевич, я мороженого хочу, но главное — мне нужно взять с собой туда кое-что по женской части, чего там ещё не изобрели. Вам этого не понять.

— Товарищ генерал, — в отличие от Вики Волин был официален, — я туда попал вместо отпуска, и пока Её Высочество будет здесь, желал бы это время побыть вместе с семьёй. И хотя бы объясниться с детьми.

Оставив их в приёмной, мы с Родиным вошли в кабинет генерала. Там находился незнакомый человек в костюме, который встал при нашем появлении.

— Ваше Высочество, я камергер двора граф Павлов. Мне приказано доставить Вас в загородный императорский дворец. Конвертоплан ждёт нас на крыше Института.

— Господин полковник, может, Вы сможете мне объяснить, что происходит?

— Мари, всё объяснит Император, нас ждут.

Мы поднялись на крышу здания, где я увидела странный аппарат, ни на что не похожий. И впервые в жизни испытала прелесть полёта, прилипнув к иллюминатору. Загородный дворец находился в горной долине на берегу кристально чистого озера с синей, как небо, водой. Аппарат плавно сел на большую площадку с нарисованным на ней белым кругом.

— Накиньте свою накидку, — попросил камергер, и мы мимо любопытной охраны прошли во двор, потом вошли в само здание, поднялись на второй этаж и двинулись по показавшемуся мне бесконечным коридору. Я повернула голову к Родину:

— Николай Сергеевич, когда карты успели попасть к Императору?

— Как только ночью первая партия прибыла на место, сразу подключили ретранслятор и скачали с него всю базу данных. Дроны продолжают работу, но мы уже получили карту всех континентов и, самое главное, места залегания полезных ископаемых. Как ты понимаешь, в вашем мире никто их добычей ещё не занимался.

— Что-то не нравятся мне Ваши слова.

Из одной из комнат выбежали две молодые девушки, примерно шестнадцати и тринадцати лет. Увидев нас, они остановились, не сводя глаз именно с меня. Родин и камергер поклонились им, а я осталась стоять прямо. Я их первый раз видела и уже отвыкла кому-то кланяться.

— Господин граф, а почему эта актриса не приветствует нас как положено? И я не знала, что у нас во дворце снимают исторический сериал, даже не представляю, из какой эпохи, — старшая из девушек наклонила голову, оценивающе осматривая мой наряд. Я сняла накидку и передала её Родину, заметив, как вспыхнули глаза младшей.

— Ваши императорские высочества, Её Высочество принцесса Юн не является актрисой, она гостья Вашего отца.

Я смотрела на этих избалованных девочек и вдруг поняла, что они для меня — как дети. Я видела столько смерти и боли, что их детские вопросы казались мне смешными

— И я старше вас на шестьсот двадцать лет, так будет понятнее? — не люблю, когда на меня пялятся, даже если это императорские дети. Заметив недоумение в глазах обеих, я продолжила: — На все вопросы, кто я, вам ответит ваш отец, если посчитает нужным. А теперь отойдите в сторону, мы спешим.

Опешившие девушки послушно сделали шаг в сторону, и я прошествовала мимо них с высоко поднятой головой, надменным взглядом, шелестя длинной юбкой. Но всё-таки не удержалась и, проходя мимо, подмигнула младшей правым глазом, успев заметить полезшие вверх изумлённые брови.

В конце коридора мы поднялись по лестнице на ещё один этаж, где нас встретила женщина в синем костюме с галстуком. Она бросила на меня быстрый любопытный взгляд, но моментально сделала невозмутимое лицо.

— Граф, я немедленно доложу о вашем прибытии, — и исчезла за высокой дубовой дверью, богато украшенной золотым орнаментом. Отсутствовала она менее минуты.

— Ваше Высочество, господин полковник, Его Величество просит вас войти. Граф, Государь сказал, что Вы можете быть свободны.

Мы вошли с Родиным в просторный кабинет, заставленный старинными застеклёнными книжными шкафами. В центре стоял невысокий стол, напротив него расположились два уютных кожаных дивана. Вдали на возвышении стоял большой письменный стол, из-за которого нам навстречу вышел высокий мужчина лет сорока.

Он подошёл к нам, Родин склонился в глубоком поклоне, я же сделала просто почтительный полупоклон.

— А в жизни вы выглядите красивее, чем на изображениях в Вашем личном деле. Присаживайтесь. Генерал Родин Вам ничего не сказал?

— Ваше Величество, небольшая ошибка, я полковник.

— Ошибкой это могло быть до того, как вы переступили порог моего кабинета.

— Ваше Величество, о чём мне должен был сказать господин Родин?

— Моим Указом Вы признаны принцессой Российской Империи с соответствующим статусом и положением.