Усадьба принца Юн

Дома мы проследовали в тенистую беседку, куда госпожа распорядилась подать ужин. Мы ждали только прибытия принца из дворца. Я хотела переодеться, но госпожа покачала головой.

— Я вижу, что ты сейчас теряешься в догадках, не понимаешь, что происходит, но потерпи, придет господин, и все узнаешь. Я просто не хочу начинать разговор без него. Давай покушаем немного винограда, ты же всегда его любила? А завтра сходим к нашей Су Вон, когда вернешься из дворца. К королеве нельзя опаздывать, поэтому рано утром сходишь за своей служанкой к воротам и быстро вернешься.

— Служанкой?

— Я же правильно поняла? Раз она пришла сюда с тобой, значит, монахи специально ее отправили, чтобы она как старшая присматривала за тобой. Пусть она хоть трижды дикарка — это исправимо, но если она верна и надежна, то почему бы тебе не сделать ее своей личной служанкой?

«Здрасьте, Виктория Яновна, не потрете ли мне спинку, а не желаете ль подмести у меня в спаленке?» Чушь какая-то, хотя какое-то здравое зерно в этом есть.

— Она правильно тебе говорит, мы об этом тоже подумали, и Виктория сама вызвалась идти тебе на помощь. Так вы хоть сами без посторонних глаз одеться сможете, как положено.

Док прям истину глаголет, я уже думала, как бы мне завести служанку, да чтобы была не из болтливых. А тут вон как они решили. Подвести ко мне Вику и сразу решить все вопросы. Разумно, умно.

Принц пришел к началу Часа Собаки (к семи вечера) и, потирая руки, сел напротив меня. Слуги начали приносить блюда.

— Ну, давай-ка сначала выпьем за твоё возвращение с того света, и поверь — я не знаю почему, ну не верилось мне, что то тело принадлежало тебе. Но мы решили промолчать, уж больно тогда все как-то шатко было, хотя и подавили мятеж. Гонсало-то сумел сбежать. А вот мать все слезы выплакала, когда нашу Су Вон принесли, — и он замолчал, держа в руке небольшой керамический стаканчик с налитым вином. Потом вздохнул и выпил его залпом.

Мы с госпожой выпили за ним и… И только тут я поняла, что зверски голодна. Все как-то сумбурно закрутилось и завертелось, и я вообще забыла про еду. Ну, главное сейчас не подавиться и не сильно тянуть к себе мясо и прочее. Хотя и без этого госпожа накладывала мне из разных тарелок. И мне не нравилось, как она на меня смотрела, каким-то туманным взглядом.

Мне пришлось рассказывать все заново, благо вся легенда была основательно в меня вбита, с добавлением про Вику и мое спасение из реки. Док держал свое ухо востро и иногда мне подсказывал. Когда поели и слуги принесли десерт, принц откинулся на спинку, вытер рот и вопросительно посмотрел на принцессу.

— Она так ничего и не знает? — и, получив утвердительный ответ, заговорил:

— Ты знаешь о том, что у меня был старший брат?

— Да, Су Вон как-то говорила, что у Вас был брат, который погиб на войне.

— Не на войне, Ма Ри, нет. Его подставил князь Го, его оболгали и приговорили к смертной казни. Это было еще при отце нынешнего короля. Казнили всю семью, а нас сослали на остров Черго.

— Я никогда этого не слышала, даже о заговоре.

— Тебя тогда на свете не было. Жена брата, урожденная княжна Оз, из рода Оз, к которому принадлежит Вдовствующая королева, была беременна. И по всем законам ее не имели права казнить до рождения ребенка. После родов прошло три месяца, ребенка у нее забрали, а саму ее казнили на площади как заговорщицу. А через полгода старый король умер, и на трон вступил Его Величество, который издал указ об амнистии. И мы вернулись из ссылки.

— А ребенок? — неожиданно для себя спросила я, ведь об этой истории, похоже, даже Су Вон не знала.

— Ребенок? Нам удалось через посланца уговорить одну крестьянскую семью, и она прямо с места казни забрала ребенка себе. Конечно, договорились и с префектом, иначе ребенка могли отдать кому-то другому, желающих взять младенца было много.

— Слава Богам, значит, ребёнок выжил? А где он сейчас, и почему вы мне это рассказываете? Мне кажется, даже Су Вон не знала об этой истории, иначе обязательно бы со мной поделилась. Но я первый раз об этом слышу.

Они оба смотрели на меня внимательным взглядом. Потом принц вздохнул и сказал:

— Все потому, что этот ребенок — ты.

Я откинулась на спинку беседки и уставилась на них обоих. Я что сейчас услышала? Погодите, погодите, не может такого быть. Мои родители — я же помню их с самого детства, как только начала ходить.

— Судя по твоему молчанию, ты не можешь поверить? — госпожа придвинулась ко мне и погладила меня по щеке рукой. Я машинально схватила ее за ладонь и прижала к своей щеке.

— Но как же так?

— Как только мы вернулись из ссылки, семья с ребенком была поселена в усадьбе, и ты росла у нас на глазах. Вот поэтому вы с Су Вон и были похожи, так как вы двоюродные сестры, — и принцесса заплакала. Я по наитию обняла ее за плечи, даже не думая о том, что делаю, и нежно похлопывала успокаивающе по спине.

— Значит, мне теперь называть вас дядя и тетя? — выдавилось из меня. Все перед глазами поплыло, во рту пересохло, я потянула руку, ища воды, но принц немедленно налил мне вина.

— На, выпей, полегчает, и ты, жена, выпей с нами.

Значит, вот почему ко мне было с детства такое доброе отношение, и выбор служанки был просто маскировкой. Вот поэтому у меня была своя комната и мне дарили такие богатые подарки.

— Королева?

— Она знала, ведь ты ее двоюродная внучка. Она сама тогда пострадала, ведь казненная Оз была ее младшей сестрой. Озверевшие министры требовали ее низложения, но король обошелся ссылкой в монастырь на год.

— А сейчас как? Почему раньше нельзя было?

— Князь Го на допросе сознался в клевете и в том, что тогда подстроили заговор, чтобы очистить путь своему сынку. Но не получилось. Короля не удалось свалить, хотели через королеву, но не вышло.

— А где принц Гонсало?

— Где-то в бегах. Все соседи оповещены, и пока он нигде не появлялся.

— А может, он просто прячется там, куда королевские власти не имеют права войти? Есть такие монастыри? — меня просто осенило, после чего Док шепнул в ухо: «Ой, какая ты молодец, как вовремя и к месту». Принц и принцесса переглянулись, видимо, такая мысль у них тоже возникала.

— Я ведь вижу, что вы тоже об этом думали. Гонсало, скорее всего, знал обо всем, я помню его, он же так любезничал и с Су Вон, и даже со мной. Выходит, он знал, кто я?

— Раз князь, его отец знал, то выходит, что да, знал. Поэтому и был приказ убить не только нашу дочь, но и тебя.

— Но нас-то зачем? Где мы и где трон?

— Су Вон — член королевской семьи, как и ты, теперь поняла? Они хотели уничтожить всю семью, но смогли убить только королеву, принца, двух его братьев, трех наложниц и всех их детей.

— То есть король сейчас не женат?

— Женат, но пока наследника нет, только две дочери. Взяли еще несколько наложниц, но оба раза мальчики умирали после родов. Пока неопределенность. И наследного принца нет.

— Как мне сейчас быть? Вернее, кем?

— Ты еще не поняла? — принцесса поправила мою пэтси-дэнги, съехавшую немного с пробора. Принц поднялся и жестом позвал меня за собой, а принцесса, подозвав Дон Ги, приказала собрать всех слуг перед главным крыльцом усадьбы.

В своем кабинете он открыл шкаф и подал мне лук, мой лук. Увидев мои изумленные глаза, он сказал:

— Мои люди нашли этот лук прямо на утесе, он лежал в луже крови, а арбалет забрали из твоих дворцовых покоев, вот он, держи.

Я взяла лук в руки — он был тёплым, как будто ждал меня всё это время. Пальцы сами легли на тетиву, и я почувствовала, как мышцы спины напряглись в привычном ожидании.

Меня охватило чувство безмерной благодарности, в груди защемило, и из глаз сами собой покатились слезы. А принц повернулся и подал мне на обеих руках меч.

— Это твой меч, ножны сделали новые и рукоятку. Старые ножны не нашли, а рукоятка при падении с высоты раскрошилась. Сам меч в воду не упал, наверно, отскочил при ударе от камня. Его нашли на берегу в тот же день. Он был весь в чужой крови.

— Ваше Высочество, — только и смогли прошептать мои губы.

— Называй меня с этого момента дядей, поняла? — и он обнял меня со всем моим добром, которое чуть не вывалилось у меня из рук.

— Положи это здесь, потом заберешь, пойдем, жена, наверно, уже собрала всех слуг.

Мы через несколько коридоров вышли на крыльцо, где в большом кресле сидела принцесса. Впереди в несколько рядов стояли слуги и служанки усадьбы. Ни одного знакомого лица, хотя вон он, сзади, старый слуга.

Как только мы с принцем вышли на крыльцо, по команде старшей все слуги опустились на колени.

— Слушаем внимательно. Вернулась наша любимая племянница, которую все считали погибшей. С этого момента ее слова для вас значат то же, что мои или моей супруги. Обращение к ней — Ваше Высочество, все поняли? Или кому-то отдельно нужно в уши вложить? Госпожа Юн Ма Ри с этого момента — член королевской семьи, мне нужно что-то еще объяснять? Если поняли — всем встать и все свободны.

Слуги и служанки поднялись с колен и, тихо переговариваясь, разошлись по своим местам и каморкам. А я осталась стоять в полной прострации. Я не помню, как проводила принцессу до ее спальни, мы еще о чем-то разговаривали, но в себя я пришла только когда рухнула на кровать в своей комнате.

— Поздравляем, Ваше Высочество.

— Док, издеваешься? Вот как теперь мне быть? Я не хочу тут оставаться, не хочу, у меня там… У меня там мои мечты… У меня там, да у меня там Олег, если на то пошло.

— Ну-ка отставить мандраж! Никто тебя здесь не оставит, ты подданная Империи Хан Ма Ри.

— А вот и нет, — слезы душили меня, — я теперь Юн Ма Ри, член королевской семьи, принцесса мать ее за ногу.

— Не выражайся, кто научил? Вика? Мне ее наказать? Или Олег?

— Олегова бабушка — что, рискнете наказать?

— О, уже шутишь? Все будет нормально, у тебя завтра будет тяжелый день — и королева умница. Если она просмотрела твою ауру и не произнесла ни слова, и вызвала тебя на отдельный разговор, значит, возможно, она что-то хочет от тебя узнать. Она могла просто сделать вид, что ничего не произошло, или спросить напрямую. Тогда ты…

— Док, стоп, — оборвала я его, — у меня гости.

Мелодично звякнуло в ухе и завибрировал браслет, а моник показал панорамную ИИ-картинку — у моей двери скрючились две фигуры. Через пару секунд пробежала надпись: «Две женщины, возраст 18 и 22 года, оружия с собой нет».

Я, стараясь не скрипнуть, встала, взяла со стола меч и тихо потянула его из ножен. Босиком подкралась к двери, которую, кстати, забыла закрыть, и резким ударом ноги распахнула обе створки. С диким криком две служанки кубарем слетели с крыльца и распластались на камнях. Я как была — босиком — подскочила к ним и приставила меч к шее одной из них:

— Кто такие? А ты не шевелись, иначе я ей горло перережу. Охрана!!!

Показались факелы, и через пару мгновений у моей комнаты собралась небольшая толпа. Охранники, служанки. Я стояла в одном платье, босиком, потому что носочки уже успела снять. Заметила прибежавшую Дон Ги.

— Госпожа Дон, я не знаю, что эти девки хотели, но они подкрались к моей комнате и сидели на корточках у моей двери, может, наколдовывали что-то, мне некогда в этом разбираться. После гонга все хождения по усадьбе для слуг запрещены. Разберитесь с ними сами — выпороть и завтра продать.

— Госпожа!!! Ваше Высочество!! — взвыли обе, но я пересилила себя и свое сердце. Дать слабину нельзя, я сама была служанкой, крутилась среди них и знаю, что это за племя.

— Выпороть сейчас, кинуть в подвал, завтра продать, исполняйте.

На шум и свет факелов пришел принц и добавил переполоху:

— Что тут такое происходит? Почему я должен вставать после того, как лег спать? Почему Ее Высочество здесь с мечом, кто мне ответит?

Дон Ги быстро доложила принцу о происшествии, он распорядился дать им по тридцать палок и завтра же отвезти в дальнее поместье, на земляные работы. Пусть в дерьме копаются, он глава дома, ему виднее.

Он подошел ко мне, приобнял за плечи, чмокнул в макушку:

— Иди спать, больше подобного не повторится, ты им преподала хороший урок, я вон там стоял, — и он показал на темный конец галереи.

— Дядя, я вот думаю, может, попытать их, чего они хотели у моей комнаты, кто их подослал?

— Да никто, дуры просто. Старых слуг поубивали, тогда в городе много простолюдинов убили, этих всех покупали в других городах.

Я пришла, вложила меч в ножны и села на кровать. Вот только дверь заперла на защелку.

— Ты меня просто удивила? Они же ничего такого не сделали?

— Док, Вы просто не понимаете. Они тайно вышли из своих комнат — это раз. Второе — они пробрались к комнате своей госпожи — это два. Они подслушивали у двери — это три. Каждое нарушение сурово наказуемо, и если бы я их сейчас пожалела, то впоследствии некоторые восприняли бы это как мою слабость. Я сама была служанкой и слушала их разговоры, и сама с ними воевала, когда они пытались проигнорировать Су Вон, причем с детства. Вот давайте не надо мне тут подсказывать.

— Хорошо, сдаюсь. Ложись сейчас спать и не забудь, что завтра к тебе придут умывать и одевать.

— Я уже сняла и спрятала оружие, сейчас лягу и постараюсь уснуть, хотя голова пухнет от мыслей и от всего сегодня произошедшего.

Но, как ни странно, заснула я почти мгновенно. Организм вымотался и сам принял решение, что стоп, пора отдохнуть. Утром в дверь аккуратно постучались, но меня уже разбудил браслет, показавший на монике аж шесть служанок. Помылись, освежились, оделись. Пришла та же женщина, что была вчера, и сделала мне прическу с украшениями. И сразу вслед за ней вошла принцесса:

— Ну как спалось на новом месте?

— После вчерашних приключений я даже не помню, как заснула, служанки только утром разбудили.

— Идем завтракать, после чего супруг уйдет во дворец, а тебе нужно будет идти к воротам. Возьми пару служанок и четырех воинов дворовой стражи.

За завтраком немного обсудили вчерашнее происшествие. Я обратила внимание, что оба они не удивились моему поведению.

— Ты всегда старалась держать слуг в узде, а эти просто не знали своего места. И в результате этого мелкого происшествия ты показала место не только им, но и всем остальным.

— Дядя, ты помнишь, что я вчера сказала о том, где может прятаться принц Гонсало?

— Помню и даже знаю эти места — два монастыря недалеко от столицы и один в дальних горах. Они настолько закрыты, что даже королевские власти там не появляются.

— А что это за власти такие? И чем эти монастыри так могущественны, что власти боятся их тронуть? Чем занимаются? На головах часами стоят? Какую пользу эти три монастыря приносят королевству, кроме головной боли?

— Они могут наслать болезни или даже мор.

— Что, и такое бывало? И где — на севере или там, где стоят два монастыря у столицы?

— На севере я не слышал, а тут было. Лет сто пятьдесят назад король потребовал открыть ворота этих монастырей, но они отказали, даже когда он явился туда с войском. В итоге сам он заболел и умер через неделю, и почти все солдаты погибли от какого-то мора, часть вообще осталась в том ущелье, и люди боялись их забрать, чтобы похоронить.

— А ты сам что думаешь?

Принц замолчал, потом положил ложку, вытер руки, сказал, что он уже поел, и встал из-за стола.

— Не ответишь мне?

— Я был в одном из этих монастырей, говорил с его настоятелем. Они сами толком ничего не знают, но настоятель говорит, что он видел, как король вошел в запретную пещеру, после чего вышел оттуда и упал. А некоторые его чиновники так оттуда и не вышли. Потом массово стали умирать воины, а остальные побежали прочь. Короля в столицу доставили сами монахи.

— Погоди, но ты же сказал, что это было сто пятьдесят лет назад, как так?

— Настоятелю в то время было двадцать два года, а сейчас ему сто семьдесят восемь лет, можешь посчитать точно, когда это было. Все, я пошел, потом поговорим, а то опоздаю, неудобно будет.

Когда принц ушел, принцесса сказала мне:

— Тяжелая для него тема, что-то он там узнал такое, что гложет его с тех пор, хотя прошло уже почти сорок лет. Захочет — сам расскажет. Поспеши к воротам.

К воротам мы пришли быстро, одна из служанок поставила мне раскладной стул, который нес один из воинов, и я уселась в тенечке. Начинало жарить солнце, и одна из служанок принялась махать надо мной опахалом. Как мини-вентилятор сойдет.

Прохожие быстро кланялись мне, рассмотрев золотого феникса на моей голове. Я же не отводила глаз от ворот, через которые в столицу непрерывным потоком входили люди, въезжали повозки.

Вика появилась в воротах почти ровно в восемь, шла согнувшись, оглядываясь по сторонам, замотанная в какую-то тряпку наподобие берберской. Ничего себе они ее приодели, только что лохмотья не болтались. Я встала и пошла ей навстречу.

Заметив меня и мою свиту, она склонилась в поклоне, все как учили. Не говоря ни слова, я показала ей знаком, чтобы шла за мной. И мы двинулись в усадьбу быстрым шагом, так как ее надо было срочно помыть и переодеть.

Вода была уже нагрета, ее притащили ко мне в предбанник, где поставили бочку. Вика разделась до исподнего у меня, все чужое я быстро спрятала в уже оборудованный тайник. Одежду, которую я попросила, служанки уже принесли и разложили на кровати у двери, где положено спать служанке принцессы.

Волосы ее оказались длиной до плеч, а когда мы первый раз встретились, у нее была совсем короткая прическа. По моему приказу принесли поднос с рисом, курицей, лепешкой и чаем.

— Ешь, одеваемся, и нас ждет королева — говорила я только на местном языке. Вика его уже хорошо знала, но специально делала небольшой, но заметный акцент.

— И не забудь, с этого момента ты моя служанка, а звать тебя Ви Ка, ударение на «А», понятно? Мы решили не менять тебе имя, все равно никто не сможет проверить.

Она кивнула головой, не имея возможности ответить с набитым ртом.

— И еще — королева ведунья, она и тебя может прорентгенить, но думаю, что у нее только ко мне будут вопросы.

— Как идем?

— С полной выкладкой, сейчас унесут тарелки, закроемся и оденемся. Заодно оценим, насколько удобно во всем этом ходить.

— Ты же ходила.

— Нет, я как сюда попала, сразу все сняла и спрятала. Тут как проходной двор был. Все, одеваемся.

Вика помогла мне надеть майку через все мои украшения, не потревожив прическу. Потом она оделась сама, прицепили кобуры прямо на сокчогори (тонкое нижнее белье под чогори), последний марафет — и мы готовы.

Я отдала ей свои старые кожаные туфельки, те, которые мне когда-то подарила госпожа. Вика смотрелась очень хорошо — стройная, ладная и со строгим выражением лица.

— Повернись, — и я вставила ей в закрученные сзади волосы красивую зубчатую заколку из своих запасов. После чего мы пошли к принцессе, где я представила ей свою служанку. Вика понравилась принцессе, она заставила ее несколько раз повернуться, потом сказала, что она никоим образом не тянет на ту дикарку, о которой я им поведала. А манерам она научит ее лично.

После чего принцесса подошла ко мне и лично закрепила на моем темени украшение в виде серебряной лягушки, говорящей, что к ее владелице надлежит обращаться «Ваше Высочество».

Путь во дворец в паланкине занял минут сорок. Вика шла рядом с левой стороны и слушала мои наставления. Док молчал, видимо, и ему тоже было интересно меня послушать. Как только мы приблизились к воротам, стража, видя направляющийся к ним украшенный паланкин с шестью носильщиками, сразу открыла их. Вика бодро подошла к гвардейцам и объявила:

— Ее Высочество принцесса Юн Ма Ри к Великой королеве по ее приглашению, — и протянула им пёчжи (письменный приказ королевы), выданный мне принцессой вчера после ужина.

Носильщики опустили паланкин, гвардейцы склонили головы в почтительном поклоне, и мы с Викой и двумя служанками вошли под своды ворот. Остальные будут ждать нас в таверне на Дворцовой площад