Сообщение от Яны пришло во время ужина, как раз в разгар спора между бабушкой и Аллочкой. Никто на меня не смотрел, и я тайком прочел:

«Никита, пожалуйста, нам нужно поскорее свалить отсюда. Приходила полиция. Козел вызвал. Мы не открыли. Но они еще придут. Мы его усыпили и нацарапали ему на спине, что он козел. Пожалуйста, нам хоть где перебиться. У нас еще кольца остались. На первое время. А потом заберем миллион и уедем. Поговори с Драконом».

– Да, Никита? – громогласно прокричала мне на ухо бабушка, застукав с поличным.

– Конечно, – пришел на помощь Дятел. – Мы все-все уберем. Гости – это здорово!

– Гости? – осторожно переспросил я.

– У бабушки в субботу день рождения. И к нам придут гости, – он выдержал паузу. – Твоя мама с Игорем. Нужно будет убраться и сходить в магазин.

Значит, мама помирилась с Игорем. Все понятно. Но мне от этого ни горячо, ни холодно. Скорее я был рад, хоть грустить перестанет.

А затем, воспользовавшись тем, что Дятел остался весело болтать с женщинами на кухне, пошел к себе и набрал Трифонова в скайпе. Обычно он появлялся за компом изредка по вечерам, а в это время я уже страшно боялся запалиться с Дятлом. Но момент оказался удачным, и я поймал в сети обоих друзей сразу.

Камеры были включены: Тифон висел на шведской стенке, а Леха валялся в кровати. Они обсуждали Ярова. Леха предлагал устроить ответную подлянку, но Трифонов уверял, что лучшая месть в этом случае – полный игнор. Я рассказал про сообщение от Яны. Тифон выслушал нормально, а Леха сразу зафыркал.

Всю эту тему с близняшками он воспринимал со странной неприязнью. Сказал, что не хочет ввязываться в «гнилой гимор», и нам не советует. И что в мире, в России, в Москве и даже в нашем районе полно людей, у которых все «не слава богу», и по каждому поводу впрягаться невозможно. Но потом ему на телефон пришло какое-то сообщение, и, бросив беглый взгляд, он вдруг резко вскочил, ноут перевернулся, и мы увидели потолок.

– Короче, делайте что хотите. Я не могу сейчас, – послышалось яростное шуршание.

Тифон оставил шведскую стенку и с озабоченным лицом сел перед камерой.

Леха снова возник у нас на экранах, уже одетый по-уличному.

– Что случилось? – настороженно спросил Тифон.

Леха потер ладонями виски.

– Очередные траблы. Придурочная Шурочкина собралась кончать с собой.

– Как? – опешил я.

– Все. Забейте. Я спешу. Если не приду туда через десять минут, с крыши спрыгнет.

– Позвони потом, – с кривой усмешкой сказал Трифонов. – Расскажешь, кто выжил…

Леха отключился, и мы остались вдвоем.

– Помнишь, тот парень, наркоша из детского сада, говорил, что живет себе спокойно в Башне смерти? – я наконец собрался с духом выдать свое предложение. – Я подумал: может, пусть близняшки там временно поживут. Ну, пока у них все не наладится. И никому мешать не будут, и у нас будет совесть чиста.

Тифон задумчиво потер переносицу.

– А что? Нормальная мысль. Вполне себе реальная. Отвезем их туда, а дальше сами как хотят.

– Просто у меня постоянно такое чувство, будто мы им что-то должны.

– Не должны, конечно. Но если можем помочь, то почему бы и нет?

На следующий день Леха в красках рассказал историю про Шурочкину, которая узнала, что он встречается с ее лучшей подружкой – Данилиной, и по этому поводу решила проучить Леху, выложив в Инсту душераздирающую запись, где она стоит на крыше и предупреждает, что если Криворотов не придет туда через десять минут, то она спрыгнет. Леха примчался на всех парах и стал просить прощения. Заверил, что Данилина ему не сдалась, и любит он только ее – Шурочкину. Та простила, пообещала не бросаться, и до часу ночи они мирились и гуляли по промозглым темным улицам.

Только сам Леха этому рад не был. Он уже не знал, как отделаться от обеих подружек.

Идти в Башню смерти без Зои, по словам Трифонова, было «свинством», поэтому он решил обязательно с ней помириться. Вот только манера мириться у него оказалась очень странная.

Цеплял ее всю физру: то плечом заденет, то подножку поставит, а как в волейбол играть стали, только в нее мячом и целился. А стоило Полтиннику выйти в учительскую каморку, Зоя не выдержала, подошла к Тифону и хорошенько вмазала кулаком в плечо. Не знаю, уж кому больнее было, но Трифонов, дико взвыв, схватил ее под коленки, отнес на маты и выбросил там. Зоя вскочила, догнала и дала смачного пинка. Играть в волейбол уже никто не мог. Все стояли и ржали над тем, как они гоняются друг за другом. Вернулся Полтинник, тоже немного посмеялся, а затем выгнал обоих из зала. Когда урок закончился и мы пошли переодеваться, они уже помирились.

Башня смерти хоть и стояла почти в самом лесу, но попасть к ней можно было со стороны проезжей части. Пройти через дворы, перейти оживленное автомобильное шоссе, свернуть на боковую однополосную асфальтированную дорожку, огибающую пятиэтажки, и там, в отдалении, за узкой полоской деревьев, уже виднелась огороженная сеткой строительная зона Башни.

За ней просматривались синие вагончики бытовок, брошенные строительные машины, кучи разбитых бетонных блоков, ржавые трубы, а по бокам от дома возвышались два высоченных башенных крана – красный и желтый. Чуть левее того места, откуда мы пришли, находились ворота и пропускной пункт. Леха осторожно заглянул в окошко домика сторожей и характерным жестом дал понять, что сторож спит пьяный.

Мы тихо обогнули домик, прошли по полусгнившим шатким деревянным доскам, кинутым через глубокие разрытые ямы, и ближе к лесу, за огромной кучей песка, обнаружился лаз: сетка между двумя секциями забора была аккуратно перерезана. Повсюду царила грязь и желто-серо-коричневая слякоть – смесь цемента, глины и песка, она моментально налипла на обувь.

Сразу вспомнилась вылазка на ТЭЦ, но тогда было темно, и мы пробрались на заброшку незаметно, а теперь лезли средь бела дня. Однако главным преимуществом данного предприятия, в отличие от похода на ТЭЦ, было то, что Горбуна и Доку – здешних сторожей – Трифонов хорошо знал. Когда-то они были корешами и неизменными собутыльниками его отца по гаражу, а после того, как тот отвалил, все равно приваживали Тифона, разрешая поковыряться в машинах и даже порулить. Они-то и собрали для него мотик.

Если смотреть на Башню снизу, казалось, будто она вот-вот завалится вперед и прихлопнет тебя своей махиной. Небо висело над ней густо-серым, тяжелым полотном.

Внутри все было новенькое и, если бы не приличный слой пыли, можно сказать – чистенькое. Комнатка консьержа, лифты, голубые почтовые ящики и справа дверь на лестницу.

Миновав два больших грузовых лифта и один маленький, мы, стараясь не шуметь, прошли по извилистому коридору первого этажа. Тифон толкнул первую попавшуюся дверь.

Нашим глазам предстала огромная пустая квартира с цементными стенами и неровным полом. Каждый звук в ней разносился гулким эхом.

– Давайте разделимся, – предложил Тифон. – По восемь этажей на человека. Первый считать не будем, мы и так здесь. Зоя пойдет со мной.

Что за человек? Нет чтобы у нее спросить, с кем она хочет идти.

– Чур, нам одиннадцатый, – воскликнула Зоя. – Там же наша квартира.

– Нам одиннадцатый, – повторил за ней Тифон и принялся считать на пальцах, с какого этажа нужно начать, чтобы одиннадцатый достался им.

Он был очень рад помириться и теперь всячески пытался ей угодить.

Мне выпало начинать с четвертого этажа. Сначала я ходил медленно, крадучись. Особенно неприятным был момент открывания входной двери каждой квартиры. Но потом я понял, что, если двигаться быстрее, неприятные ощущения не успевают скопиться, поэтому стал носиться от квартиры к квартире как угорелый. Весь пропотел, зато немного успокоился.

А на одиннадцатом, услышав заразительный смех Зои и вспомнив про «ее квартиру», свернул туда.

Тифон сидел на полу, привалившись к стене, а Зоя стояла на фоне окна, и слабый беловато-серый дневной свет превращал ее фигуру в неясный, почти бестелесный силуэт.

– Прикинь, – глаза Тифона смеялись, но он старался не улыбаться, – Зоя тут собирается себе на потолке звездное небо сделать. А под ним лес и горы. Дикое васильковое поле и речку. Сама же в шалаше будет жить, вон в том углу. Может, даже козу заведет.

Зоя опять расхохоталась:

– Не слушай его, только звезды. Я по телику видела. Так делают. Специальные потолки.

– Ну, если тебе не нравится природа средней полосы, – Тифон широко развел руками, – можно и океан с кораблями замутить. Но, боюсь, проблем с соседями не оберешься. Где-то обязательно подтекать будет. О, я придумал. Засыпать все на фиг песком, и будет пустыня. Можно даже не убираться.

– Если не убираться, любой ландшафт вскоре станет горным, – ответила она в том же духе. – Так что просто звездного неба будет вполне достаточно. Нет, правда, мне кажется, если вот так каждый день засыпать, глядя на звезды, то можно стать счастливым человеком.

Тифон шутливо закатил глаза.

– Если тебе для полного счастья только звезд не хватает, я тебе ими хоть сейчас всю квартиру обклею. Ладно, пошли.

Он медленно поднялся вдоль стены и вышел в соседнюю комнату, а Зоя отвернулась к окну:

– Помнишь, я тебе говорила, что вид отсюда отличный?

Я выглянул и в сероватой дымке дрожащего сырого воздуха увидел те самые вышки ЛЭП, на которых мы сидели, застывший темный ряд мрачного, недоброго леса и полосатые, дымящие белым паром трубы ТЭЦ вдалеке.

– Жаль, что нельзя оставить эту квартиру. Знаешь, сколько раз я представляла себе, как тут все будет? У меня никогда не было личного пространства. Только какая-нибудь полка или ящик в тумбочке, спальное место и крючок на вешалке в коридоре. Не подумай, я не прибедняюсь, мне нравится моя семья, просто ужасно хочется иметь что-то свое, что-то личное, где можно устроить все по-своему. Когда у человека есть дом, где все его радует, то и жизнь вне его стен становится гораздо приятнее.

С этим она попала точно в цель.

Я взял ее за руку и, посмотрев на пальцы, неожиданно обнял. Не так, как тогда, возле квартиры, а крепко и ободряюще, без всяких задних мыслей. Просто из чувства взаимопонимания и симпатии. Запах волос успокаивал и грел. Мне вдруг показалось, что не такой уж я заброшенный и несчастный, не такой уж «никакой». Что я вполне себе нормальный. И если по-настоящему захочу, то могу и звездное небо осилить.

– Эй, – в дверном проеме появился Трифонов. – Чего застряли?

Зоя, отрываясь от моего плеча, тяжело вздохнула.

– Хватит страдать, – фыркнул он. – Выкупим тебе потом эту квартиру обратно. Делов-то.

– Правда? – Зоины глаза распахнулись с детской надеждой. – Ты правда думаешь, что ее потом можно будет купить?

– Конечно. Это же квартира, а не звезды на небе.

– Слушай, а в лоджии можно зимний сад сделать. Я хочу попробовать мандариновое дерево посадить. Как у биологички. Помнишь, она говорила, что из обычной косточки вырастила?

Она тут же побежала в соседнюю комнату, где была эта самая лоджия.

Тифон задержался и подозрительно поглядел на меня, словно собираясь что-то сказать, но я его опередил:

– У тебя бывало такое, что ты живешь дома, но как будто не дома? Ну, то есть это просто место, где ты ешь и спишь?

Он огляделся по сторонам, будто я говорил именно об этом доме, а затем неопределенно развел руками.

– Я вообще к вещам спокойно отношусь. Какая разница, какого цвета обои или мебель? И к комфорту тоже спокойно. Могу хоть на полу спать. И в холоде могу. Мы когда с матерью в пятиэтажке жили, там из-за поломки на неделю отопление отключили. В декабре. Ничего, нормально. Даже забавно было, мать говорила представить, что мы на Северном полюсе. Я сделал палатку из ее старых дубленок и спал в ней. Ко мне даже ребята приходили «пожить». Все было здорово до тех пор, пока мы не решили костер развести, – он весело усмехнулся своим воспоминаниям. – Важно, с кем ты живешь, а не где. Я думаю, что дом – это люди, с которыми хорошо.

– Ну а если бы ты был один? Просто представь. Вот как жить тому, у кого никого нет и кого никто не любит?

– Что, докопался? – буркнул он, собираясь выйти, но потом подозрительно покосился. – Или ты сейчас про себя?

– Просто абстрактно. Про кого-то.

В оконное стекло мощным потоком хлынул дождь. Резкий и сильный. Звук от него, подобно белому шуму, заполнил квартиру.

– Ребята, идите сюда! – закричала Зоя.

– Можешь объяснить, в чем проблема? – Тифон пристально смотрел на меня.

– Ладно, забей. Так, запутался немного.

– Хочешь у меня пожить? Мать не будет против.

– Андрей, Никита, идите скорее, – снова закричала Зоя.

Как только Тифон услышал, что она позвала его по имени, тут же подхватился:

– Ого! Наверное, что-то серьезное.

Оконную раму на балконе перекосило. Одна створка была открыта и висела только на нижней петле, и Зоя, стоя под льющимися потоками дождя, с трудом удерживала ее – зрелище забавное и одновременно жалкое.

– Вот на фига ты туда полезла? – Трифонов бросился к ней и, отпихнув в сторону, перехватил раму. – Что у тебя с руками, Зоя?

Утершись рукавом, Зоя с удивлением посмотрела на свои руки со всех сторон.

– Почему они у тебя такие? – Трифонов с силой прижал раму, постучал ладонью справа наверху, там, где петли, покрутил ручку туда-сюда. – Почему они всё ломают?

– А, ты про это, – Зоя опять засмеялась. – Не знаю, случайно получилось. Выглянуть хотела. Вниз посмотреть.

– Случайно получилось, – передразнил Тифон. – Почему ни у кого не получается, а у тебя постоянно?

Он еще раз постучал и, выругавшись, что рама все равно не прилегает плотно, снова осторожно растворил ее. Отошедшее крепление встало на свое место, и окно больше не падало, но на нижней раме, ближе к углу, я увидел тонкую перекинутую проволоку. Именно она не давала створке закрыться полностью. Тифон тоже ее увидел. Проволока оказалась изнутри привязана к петле, а ее длинный конец свешивался наружу и был ощутимо тяжелый. Трифонов потянул и вытащил довольно увесистый грязно-черный пакет, осторожно отвязал его и, заглянув внутрь, просиял.

– Смурф где-то здесь. Нужно искать.

– Что там? – спросила Зоя.

Тифон сунул пакет за пазуху.

– Нычка Смурфа. Очень круто, что мы ее нашли. Теперь он наш раб.

– Наркотики?

Он кивнул.

В этот момент явился Леха и сказал, что нужно было сразу на самый верх подниматься, потому что любому дураку ясно: хочешь спрятаться – забирайся повыше. Звучало разумно. Мы стали подниматься, но только успели пройти один пролет, как я, глянув вниз, между перилами уловил какое-то движение. Где-то в районе седьмого-восьмого этажа.

Парни заловили Смурфика в одной из квартир на четвертом. Он был весь дрожащий и перепуганный. В тонкой болоньевой черной куртке с блестящей застежкой и синих, забрызганных грязью джинсах. Руки у него были костлявые и бледные. Волосы – светло-русые, жидкие – отросли ниже ушей. Нос был курносым, а щеки – впалыми. Тогда, в темноте веранды, толком разглядеть его не получилось, а теперь он произвел на меня еще более жалкое впечатление.

Смурфик жил на двадцать четвертом. После ледяной промозглости подъезда в квартире оказалось даже жарко. Окна были плотно закрыты картонками, поэтому, до того как Смурф зажег свет, везде стояла непроглядная темень.

На полу была устроена лежанка – квадратный настил из досок, точно помост, а сверху груда матрасов и одеял. Из-под подушки торчал уголок планшета. Возле окна стояли обогреватель и табуретка с электрическим чайником, под ней стаканчики Ролтона, пустая коробка от торта и консервы. В другом углу – огромная куча непонятного шмотья. С потолка на длиннющем проводе свисала лампочка.

– А у тебя ничего так, – одобрил Леха, присаживаясь на матрасы.

– А электричество откуда? – Тифон покачал лампочку.

– Ну так я же договорился. Сторожам плачу за него.

– А как моешься? – поинтересовалась Зоя.

Смурф посмотрел так, словно не понял, о чем речь.

– Ну, хоть морду иногда протираешь? – хмыкнул Тифон.

– Там бочка с водой есть. Я экономлю, но при желании можно и ванну налить. Сантехника же нулевая.

– Короче, – сказал Тифон, – дело такое: двум девчонкам нужно перекантоваться. Пусть они тут с тобой поживут.

– Придется заплатить, – негромко произнес Смурф, пряча глаза.

– У них денег нет.

– Так у меня ведь тоже нет. Я нищий. Бомж. А они и греться тут станут, и свет включать.

– Короче, уговоров и оплат никаких не будет, – сказал Трифонов. – Даю тебе один день найти им матрасы и одеяла. Нормальные. Не вонючие. Плитка электрическая есть?

– Ну, ты чего, Тиф? – заныл Смурф жалким голосом. – Ты же нормальный. Ты же человек. Сам мне денег давал и ножик швейцарский подарил. Ты же понимаешь, если бы у меня хоть что-то было, то не жалко, а сейчас я сам не знаю, как до конца месяца расплачусь.

– Кончай придуриваться.

Трифонов достал из-за пазухи пакет и помахал перед Смурфом.

Глаза того округлились и стали совершенно безумными, как у Горлума при виде Кольца Всевластия.

– Отдай быстро! – Смурф моментально вскочил на ноги, и гримаса злости исказила его прежде убогое и несчастное лицо. – Ты знаешь, сколько это стоит?

– А говорил, денег нет.

– Это не мое. Это на реализацию. Потом.

– Да знаю я, весь район говорит, что ты ТТ кинул. Заклад его обшманал.

– ТТ знает? – ужаснулся Смурф и еще больше побледнел. – Теперь он точно убьет меня. Отдай, пожалуйста, пакет.

Трифонов вытащил из большого пакета несколько маленьких прозрачных пакетиков, набитых белыми с большой буквой М таблетками, и кинул Смурфу.

– Остальное потом. Когда девчонки съезжать будут. И не вздумай в полицию стукануть.