Мой отец, Филип Фишер, очень гордился тем, что Уоррен Баффет перенял некоторые из его взглядов и стал ему хорошим другом. Если бы мой отец был жив и мог написать это предисловие, он бы ухватился за возможность поделиться приятными чувствами, которые испытывал на протяжении десятилетий знакомства с одним из немногих людей, чья инвестиционная звезда горела так ярко, что его собственная меркла по сравнению с ней. Моему отцу искренне нравился Уоррен Баффет, и для него было честью, что Баффет разделял некоторые его идеи. Мой отец умер в возрасте 96 лет — ровно за три месяца до того, как я неожиданно получил письмо с предложением написать о нем и Уоррене Баффете. Это предисловие помогло мне связать воедино все факты и прояснить некоторые моменты, касающиеся моего отца и мистера Баффета. Надеюсь, я могу предложить читателям книги «Уоррен Баффет» личный взгляд на важную часть инвестиционной истории и пару советов о том, как наилучшим образом использовать эту замечательную книгу.
Не стану здесь много говорить о мистере Баффете, поскольку ему посвящена данная книга и Роберт Хагстром освещает эту тему с изяществом и проницательностью. Хорошо известно, что мой отец оказал значительное влияние на Уоррена Баффета, и, как пишет мистер Хагстром, в последние годы оно стало более заметным в решениях Баффета. Что касается моего отца, то с самого момента знакомства он восхищался качествами Уоррена Баффета, которые, по его мнению, необходимы для успеха в инвестировании, но редко встречаются среди инвестиционных менеджеров.
Когда сорок лет назад Уоррен Баффет впервые посетил моего отца, тот владел собственными способами сбора информации в мире с относительно примитивными по сегодняшним меркам информационными инструментами. Десятилетиями у него постепенно формировался круг знакомых: профессионалов в области инвестиций, которых он уважал и которые знали его достаточно хорошо, чтобы понимать, что его интересует, а что — нет, и могли поделиться хорошими идеями. Поэтому мой отец решил, что с любым молодым специалистом по инвестициям будет встречаться один раз. Если собеседник произведет впечатление, мой отец был готов увидеться с ним снова и завязать отношения. Но он редко встречался с кем-либо дважды. Такие у него были высокие требования! Тех, кто не разбирался в инвестициях на «отлично», он сразу считал «двоечниками» и навсегда отказывался от общения с ними. У молодых специалистов был только один шанс наладить отношения с моим отцом. И времени отводилось мало.
Молодой Уоррен Баффет стал одним из очень-очень немногих, кто произвел на моего отца достаточное впечатление при первой беседе, чтобы заслужить вторую и еще много встреч после нее. Отец был невероятно проницательным знатоком характеров и умений. Он построил свою карьеру на оценке людей. Это было одним из его лучших качеств и главной причиной, по которой он уделял так много внимания разумному суждению об управлении бизнесом в своем анализе акций. Он всегда очень гордился тем, что мысленно поставил Уоррену Баффету оценку «отлично» еще до того, как Баффет завоевал в обществе заслуженную славу и признание.
Отношения между Уорреном Баффетом и моим отцом ничуть не изменились и после того, как мой отец время от времени ошибочно называл мистера Баффета «Говардом» (так звали отца Уоррена). Эту необычную историю никто не знал прежде, но она, пожалуй, многое говорит как о моем отце, так и об Уоррене Баффете.
Мой отец был человеком небольшого роста с великим, неустанно работавшим умом. Обладая добрым сердцем, он все же часто нервничал, волновался и сомневался в себе. Кроме того, он был человеком привычки, неукоснительно читал ежедневные катехизисы, потому что они придавали ему больше уверенности. Он любил поспать, поскольку во сне не нервничал и не сомневался в себе. Поэтому, когда мой отец по ночам не мог уснуть из-за бесконечных мыслей — что случалось часто, — он играл в игры на запоминание, вместо того чтобы считать овец. Например, он запоминал имена и подведомственные округа всех членов конгресса, пока его не начинало клонить в сон.
В 1942 году он запомнил имя Говарда Баффета и ассоциировал его с Омахой — снова и снова, ночь за ночью, на протяжении более десяти лет. Его мозг машинально связал слова «Омаха», «Баффет» и «Говард» в единую цепочку задолго до знакомства с Уорреном Баффетом. Позже, когда начала строиться карьера Уоррена, а его звезда — восходить, мой отец целых два десятилетия не мог полностью отделить Баффета и Омаху от «Говарда». Это раздражало отца, потому что он не мог контролировать свои мысли, а также потому, что ему нравился Уоррен Баффет и он ценил их отношения. Отец прекрасно понимал, что перед ним Уоррен Баффет, но в непринужденной беседе часто произносил что-то вроде «Этот блестящий молодой человек, Говард Баффет из Омахи». Чем чаще он это повторял, тем труднее ему становилось избавиться от оговорки. Человека привычки раздражала эта привычка.
Как-то раз, перед очередной встречей, мой отец наполнился решимостью не путать имена «Говард» и «Уоррен». Тем не менее в какой-то момент разговора мой отец снова назвал Уоррена Говардом. Если Уоррен и заметил это, то не подал виду и, конечно, не поправил моего отца. Это случалось время от времени на протяжении 1970-х годов. К 1980-м годам мой отец наконец вычеркнул имя «Говард» из любого предложения, в котором упоминался Уоррен Баффет. Он очень гордился этим достижением. Много лет спустя я спросил его, объяснял ли он когда-нибудь это Уоррену. Отец ответил, что не объяснял, потому что его это очень смущало.
Их отношения не изменились, потому что были построены на гораздо более прочной основе. Думаю, одним из стержней служила их общая философия общения с честными и квалифицированными людьми. Говоря о контроле руководства компании Berkshire Hathaway: «Мы не учим наших лучших нападающих бить по мячу», мистер Баффет буквально цитирует Фила Фишера. Общайтесь с лучшими, нанимайте правильных людей и далее не указывайте им, что делать.
На протяжении многих лет мой отец был крайне впечатлен тем, как мистер Баффет развивался как инвестор, не поступаясь ни одним из своих основных принципов. Каждое десятилетие мистер Баффет совершал поступки, которые никто не мог бы предсказать, прочитав о его прошлом, и добивался успеха. В рамках профессионального инвестирования большинство людей осваивают какой-то особый стиль и затем никогда его не меняют. Они покупают акции с низким соотношением цены и прибыли или акции ведущих технологических компаний или действуют как-то еще. Освоив определенную методику, они больше не меняют ее или незначительно варьируют. Уоррен Баффет, наоборот, десятилетие за десятилетием последовательно применял новые подходы, так что невозможно было предсказать, что он предпримет в следующий раз. Никто не мог предугадать его ориентацию на франчайзинг в 1970-х годах исходя из его первоначального стремления к высокой стоимости компании или его покупку в 1980-х годах компаний по производству потребительских товаров с соотношением цены и прибыли выше среднерыночного уровня исходя из его предыдущих подходов. Его способность меняться — и делать это успешно — могла бы служить темой для отдельной книги. Когда большинство людей пытаются развиваться так же, как он, они терпят неудачу. Мой отец считал, что мистер Баффет не потерпел неудачу, потому что никогда не забывал о том, кто он такой. Он всегда оставался верен себе.
Мой отец всегда держал под рукой знаменитое стихотворение Редьярда Киплинга «Если». Книга лежала в его письменном столе, на прикроватной тумбочке, где-нибудь в кабинете. Отец перечитывал стихотворение снова и снова и часто цитировал мне. В память о нем я тоже держу эту книгу у себя на столе. Неуверенный в себе, но неустрашимый, он посоветовал бы вам, в соответствии со стихотворением Киплинга, очень строго относиться к карьере и инвестициям, но не воспринимать себя слишком серьезно. Он посоветовал бы вам внимательно отнестись к критике других людей в свой адрес, но никогда не считать ее своим судьей. Он посоветовал бы вам бросить себе вызов, но никогда не судить себя слишком строго, а в случае неудачи попробовать еще раз. И он побудил бы вас сделать шаг вперед, пусть даже совершенно неожиданный.
Именно этой чертой в мистере Баффете, его способностью развиваться в соответствии со своими ценностями и прошлым — совершать очередной непостижимый шаг, — больше всего восхищался мой отец. Его воодушевляло умение Баффета двигаться вперед без оков прошлых ограничений, высказываний, условностей или гордости. Баффет, по мнению моего отца, воплощал в себе некоторые качества, увековеченные в стихотворении Киплинга.
К сожалению, в обществе всегда найдется небольшой процент (но большое абсолютное число) недалеких, завистливых негодяев, неспособных наладить собственную жизнь и поэтому поливающих грязью других. Цель жизни этих заблудших душ — пытаться причинять боль там, где они не могут получить выгоду иным способом. К моменту завершения успешной карьеры почти все, кто чего-то добился, оказываются облитыми грязью злословия. И если есть хоть малейшая возможность, что-то да обязательно прилипнет. Мой неуверенный в себе отец всегда ожидал, что злые люди будут поливать грязью всех, включая его самого, но надеялся, что к тем, кем он восхищался, она не прилипнет. Когда поливали грязью этих дорогих его сердцу людей, отец, как и Киплинг, надеялся, что они будут выслушивать критику или голословные утверждения, не принимая их близко к сердцу. Он всегда смотрел на жизнь глазами Киплинга!
За свою более долгую, чем у многих, карьеру Уоррен Баффет проявил себя замечательно: о нем мало злословили, и никакая грязь к нему не прилипла. Поистине, это говорит о многом. Киплинг был бы доволен, как и мой отец. Причиной стали основные ценности мистера Баффета — он всегда точно знает, кто он и чем занимается. Он не вступал в конфликты интересов, которые могли подорвать его принципы и привести к недостойному поведению. Сплетники не видели повода поливать его грязью, и его репутация не страдала. И это главная черта Уоррена Баффета, которой вы должны стараться подражать. Помните, кто вы есть.
Я пишу это предисловие отчасти для того, чтобы подсказать вам, как пользоваться этой книгой. На протяжении всей моей карьеры люди спрашивали меня, почему я не поступаю так, как поступал мой отец или мистер Баффет. Ответ прост. Я — это я, а не они. Я должен использовать собственные преимущества. Я не так хорошо разбираюсь в людях, как мой отец, и я не такой гений, как Баффет.
Важно использовать эту книгу для получения знаний, а не для того, чтобы стать похожим на Уоррена Баффета. Вы не можете быть вторым Уорреном Баффетом, а если попытаетесь, то ничего не выйдет. Воспользуйтесь этой книгой, чтобы понять мысли Баффета, а затем использовать их в собственном подходе к инвестированию. Только благодаря своим идеям вы достигнете величия. Знания, изложенные в этой книге, полезны лишь в том случае, если вы применяете их для себя, а не пытаетесь переделать свою личность, чтобы соответствовать чужим идеям. (Переделанный человек — никудышный инвестор, если только вы от природы не любите постоянно что-то в себе переделывать.) В любом случае я гарантирую, что вы не станете Уорреном Баффетом, какие бы книги ни читали и как бы сильно ни старались. Вы должны быть собой.
Величайший урок, который я получил от своего отца, поистине великого учителя, — не подражать ему или кому-то еще, а стать лучшей версией себя, никогда не прекращая развиваться. Какой величайший урок вы можете извлечь из книги «Уоррен Баффет»? Учиться у него, не желая быть похожим на него. Если вы молоды, то важнее всего сейчас определить, кто вы на самом деле. Если вы читатель постарше, то поймите, что на самом деле вы намного моложе, чем вам кажется, и ведите себя соответственно. Это редкий дар, но если бы он был невозможен, то мистер Баффет уже не мог бы успешно развиваться в том возрасте, который для большинства людей считается пенсионным. Воспринимайте Уоррена Баффета как учителя, а не как образец для подражания и рассматривайте эту книгу как единственное лучшее объяснение его принципов инвестирования, хорошо изложенное и легко усваиваемое. Вы можете многому научиться из этой книги и использовать полученные знания для разработки собственной философии успешного инвестирования.
Кеннет Фишер
Июль 2013 года