– Син, Син, Син…

– Что?

– Син, Син, Син!

– Нуска, что такое?

– Куда мы идём?! – радостно выкрикнул лекарь, следуя за правителем по придворцовой территории.

– В конюшни…

– А что мы будем там делать?! – не прекращал дурачиться Нуска.

– Готовить волчака в дорогу.

Нуска побурчал что-то в ответ, но продолжил перебирать ногами, не отставая от эрда.

Когда лекаря почти что волоком дотащили до конюшен, он всё же решился громко спросить:

– А мы куда-то едем?

Нуске показалось, что Син тихо усмехнулся, прежде чем ответить:

– Да. Я направляюсь в Сифу решать внутренние разногласия.

– Это связано с тем, что ни одного сифа не было на празднике?

– Скорее это последствия старых неурядиц. Несмотря на то что я являюсь эрдом не первый год, многие вопросы остаются нерешёнными. Война потрепала казну и унесла тысячи жизней. И сейчас я не могу оставаться в стороне и смотреть, как народы пытаются решать свои проблемы в одиночку. Я должен оказать поддержку и сделать всё, что в моих силах, чтобы последствия войны не отразились на скиданцах.

– И что же не так с Сифой?

– Сифа – это кормилица Скидана, она даёт нам хлеб. Но в последний год участились пожары на полях, а бо́льшая часть запасов ушла на нужды армии. Близится холодное время, и, если ничего не сделать…

– Скиданцев ждёт голод, – понимающе кивнул Нуска и нахмурился. – Вы хотите сказать, что те сказки про четырёх всадников бездны – не бред сумасшедшего?

– Легенды олицетворяют страхи людей. Нужды народа просты: спокойствие, здоровье, мир и еда. И, как мы видели, одна беда исходит из другой.

Нуска остановился в дверях. Запах сена и скиров ударил в ноздри, а тёплый свет из маленьких окошек призывал поскорее откинуть все тревоги перед длинным и интересным путешествием, но… его не оставляли сомнения.

Когда эрд застыл и развернулся, смотря на своего лекаря, Нуска спросил:

– Вы не думаете, что эти беды не случайны? Вам не кажется, что… кто-то специально подвергает Скидан одному испытанию за другим?

Син не понял. Нахмурившись, он предположил:

– Духи?

– Нет. Кто-то из живых жаждет падения Скидана.

– И кто же?

Нуска не стал отвечать на этот вопрос. Смотря Сину в глаза, он только вздохнул.

«Вы же и так знаете ответ. Вы же не klaame в глаза, Син. Вы не глупы. Но ваши страхи ослепляют и оглушают вас».

Но Син уже ушёл вперёд – створки огромного денника его волчака были открыты, но зверь всё равно мирно спал на щедро разбросанном сене. Нуска, выглядывая из-за спины эрда, мог разглядеть лишь мирно сопящую груду белого меха.

Син медленно присел рядом с волчаком и провёл ладонью по мохнатому боку. К перчатке Сина тут же прилипли шерстинки, но он, казалось, совершенно не боялся запачкаться, продолжая пальцами расчёсывать спутанный мех.

Нуска чувствовал себя неуверенно. Его последняя встреча с волчаками прошла довольно… неудачно. Поэтому, последовав примеру Сина, лекарь присел на корточки, разглядывая огромное косматое создание.

– Вы ведь… какое-то время жили в лесу? С волчаками? – поинтересовался Нуска.

– Верно. Не лучшая подноготная для правителя Скидана, да? – усмехнулся Син. Всё это время он не сводил глаз со своего волчака.

– И как, они научили вас кусаться? – решил подколоть Нуска.

Син неожиданно смутился и, выдержав небольшую паузу, ответил:

– Волчаки не умеют разговаривать так, как это делают люди. Особенно щенки. Поэтому, чтобы подружиться с ними, кхм… Мне приходилось играть с ними, кусаясь и царапаясь. Это один из способов общения…

– И что же по-волчаковски означают укусы? – с невольным смехом уточнил Нуска.

– Всегда… разное, – без особого желания уточнил Син и замолк.

Волчак как раз раскрыл ярко-жёлтые глаза. И, приподняв голову, осклабился, уставившись на Нуску. Губа зверя медленно поползла вверх, обнажая клыки, каждый – толщиной с палец лекаря. На всякий случай Нуска спрятался за спину правителя, пока тот, продолжая смотреть на волчака, уже чесал зверя вдоль шеи.

– Нуска, не бойся. Он никогда тебя не тронет, хоть и не полностью доверяет. Я рассказывал ему про тебя.

– Рассказывал? – изумился Нуска.

– Верно. Животные, изменённые дэ, обладают интеллектом, близким к человеческому. Но и их философия немного… иная. Я научился разговаривать с тёмными животными вроде волчаков. Мы передаём информацию друг другу с помощью дэ.

– Тогда, в Рире это вы отдали приказ волчаку? Поэтому он пришёл ко мне на помощь?

– Нет. Я бы никогда не подверг его такому риску. Между нами особая связь, и, когда я оказался в бездне, он перестал ощущать меня и примчался на помощь. Потому что волчаки никогда не оставляют членов своей стаи в беде.

Син говорил мягко, уже почёсывая волчака за ухом. Зверь постепенно расслабился и, как собака, вывалил язык, часто дыша и склонив массивную голову к руке.

Вскоре Син поднялся на ноги, а за ним вскочил на лапы и зверь – в полный рост он оказался выше Нуски. Лекарь сглотнул, но не подал виду, что эта огромная зубастая пасть его пугает.

Син порылся в ящиках в конюшне и вытащил оттуда щётку и гребень. Следующий час Нуска занимался тем, что, рассевшись на стоге сена и посасывая травинку, наблюдал, как правитель тщательно вычищает шерсть своего ездового зверя. Волчак же стоял смирно и послушно подставлял то один бок, то другой, но иногда лениво, с рычанием потягивался, заставляя Нуску подскакивать на месте.

Вскоре наступило время ужина. К деннику подошёл конюх с подвешенными на палке десятью тушами куропаток. Заметив Сина, он только ахнул и чуть не поронял всё на пол.

– Сегодня я сам покормлю волчака, – распорядился Син. – Нуска, подержи дичь.

Перепуганный конюх впихнул лекарю длинный шест с покачивающимися тушками и был таков. Теперь Нуска стоял, забытый и потерянный, наблюдая, как правитель Скидана оттирает засохшую грязь с лап своего любимца.

Нуска с трепетом ожидал, когда придёт время кормления, но всё прошло уж слишком быстро. Син, сняв перчатку, хватал одну тушку за другой и подкидывал, а волчак ловил их в воздухе, хрустел костями и брызгал кровью, глотая птиц одну за другой.

– А он точно наелся? – неуверенно спросил Нуска, смотря на опустевшую за пять минут палку с верёвками.

– Если нет, то отправится на охоту. Я не держу его здесь постоянно, – покачал головой Син. Нуска, наблюдая за правителем, даже успел заметить мягкую улыбку на его лице – видимо, Син действительно дорожил своим волчаком. И явно относился к нему не как к экзотическому питомцу…

– Син, – обратился Нуска, заглянув эрду в глаза.

– Да?

– Давайте переночуем тут и поболтаем на сене? Или побрезгуете? – предложил Нуска.

Син задумался. Видимо, перебирал в голове список неотложных дел. И всё же спустя минуту он кивнул:

– Не откажусь. Как и ты, я ночевал в местах намного хуже.

Нуска не мог сдержать своей радости: на его лице расцвела улыбка, брови взметнулись вверх – лекарь подскочил к своему правителю и со смехом бросил повалил его прямо в огромный стог сена. Волчак в ответ тихо предупредительно зарычал, но даже не поднялся, вылизывая собственные лапы и губы, перепачканные в крови и перьях.

Как два деревенских дурачка, они провалились в колкое сено. Из-за поднявшейся пыли Нуска чихнул почти Сину в лицо – и тут же рассмеялся снова. Лекарь устроился рядом с правителем и по-ребячески дрыгал ногами.

За окном уже был вечер, в конюшне зажгли несколько огней – и их пламя мягко освещало огромное помещение, бросая длинные подрагивающие тени на каменный пол.

– Син, как долго вы жили среди волчаков? – начал расспрашивать Нуска.

В вечно холодных голубых глазах правителя плясали тёплые блики – выражение его лица непривычно смягчилось и расслабилось. Во время рассказа его взгляд часто бегал по комнате, но всегда возвращался к лекарю.

– Из-за врождённой силы мне выпало трудное детство. Ранмом, мой отец и главный сурии тьмы, решил избавиться от меня сразу после рождения.

– Blathien. Как же так?! Конечно, риры не выглядят заботливыми семьянинами… Но разве это не слишком жестоко? – опешил Нуска.

– У риров специфическое понятие жестокости. Для них главное – это выживание рода и всех риров. Это касалось и наших предшественников, драконов – носителей тёмной дэ.

Глаза Нуски загорелись любопытством. Он сел и почесал бок, в который впилась травинка.

– Син, расскажите! И, Син… трубки не найдётся?

– Только одна, – задумчиво протянул Син, начав шарить по внутренним карманам плаща.

– Выкурим одну на двоих, – заключил Нуска. Он чувствовал себя необъяснимо счастливым. – А вы расскажете о драконах и о своём детстве.

– Тебе правда это интересно? – поинтересовался Син, забивая в трубку табак.

– Merd[56] как интересно!

Син прикурил от одного из факелов. Они передавали трубку друг другу по очереди, вскоре вокруг них повисла лёгкая дымка, а руки и волосы Нуски пропитались запахом табака. Но это как ничто другое настраивало на долгий и интересный разговор.

– В своё время драконы, как и люди, не могли использовать дэ, но каждый из них обладал выдающимися качествами. Драконы плохо выносили конкуренцию, а поэтому постепенно расселились по всему континенту, разделившись на «семьи». Драконы, что жили у воды, постепенно научились управлять водной энергией, драконы с юга и из пустынь – впитывать и использовать энергию звезды. Драконы в лесах и на просторных лугах – энергию земли, а драконы, что жили в пещерах и под землёй, копали глубокие норы и собирали блестящие руды и камни, – энергию металла. Намного позже появились светлые и тёмные драконы. Светлые следили за порядком среди драконов, выслеживали нарушителей, наказывали их либо наставляли на верный путь. А тёмные… Это драконы, которых заключали в недрах земли. Убийцы, преступники. Они жили так близко к мёртвым истокам дэ, что постепенно научились управлять самой смертью. А светлые драконы, чтобы им противостоять, постепенно приобрели силу энергии жизни.

– Получается, если бы не было драконов-риров… не было бы и драконов-хаванцев? – изумился Нуска и затянулся до хриплого кашля.

– Верно. Когда возникает угроза миру, появляется и та сила, что может ей противостоять.

– Значит, я существую лишь для того, чтобы противостоять вам, эрд Син? – посмеиваясь, уточнил Нуска и передал эрду трубку.

– Либо наставлять на верный путь, – уточнил Син и, скрыв лёгкую улыбку за трубкой, выпустил несколько колечек дыма.

– Выходит, и мы имеем что-то общее с драконьими предками? Вы к этому клоните?

– Да. Энергия накладывает свой отпечаток на каждого из нас. Чем больше энергии течёт по нашим жилам, чем чаще это происходит, тем сильнее мы подвергаемся её воздействию. Даже твои волосы… – Син протянул руку, очень аккуратно взялся за прядку волос Нуски и провёл по ней пальцами от самых корней до кончиков. – Когда мы отправлялись в Дивур, они были светло-жёлтыми, но сейчас – белые как снег. Но если внешние отпечатки заметить легко, то внутренние – сложнее.

Нуска только покивал, а затем вернулся ко второй интересовавшей его теме.

– Итак, риры – это потомки изгнанников ещё с тех времён, когда рирами были сами драконы?

– Да. И смерть для рира – это не конец, а избавление. А самым важным для риров всегда были продолжение рода и его сохранение. Поэтому, когда родился я… – Син замялся. Придержав трубку у рта и закрыв глаза, он медленно начал: – Под чёрной звездой, в день затмения, когда небо над Скиданом осветила тёмная комета, в самом сильном роду риров родился ребёнок. В момент его рождения сурии сходили с ума, а континент окрасился кроваво-красным. Мать ребёнка ослепла, прислужницы, что принимали роды, либо умерли, либо лишились рук… Энергия ребёнка оказалась так велика, что обезумевший Ранмом в тот же день отнёс его в храм на окраине и отдал местному шаману.

– Если он хотел избавиться от вас, то не проще было бы… убить? Может, он просто… – Но Нуска не смог продолжить и только вздохнул.

– Он не смог меня убить не из отцовских чувств. Он просто не сумел. Тёмная энергия защищала меня и не позволяла никому навредить мне, – покачал головой Син. Он не выглядел сильно опечаленным, скорее отстранённым.

– И что же произошло в храме? – продолжил допытываться Нуска.

– Шаман был хаванцем. Он мог сдерживать и подавлять мою силу. Однако он хотел только использовать меня в своих целях как оружие.

– В своих целях?

– Он хотел, чтобы я отравлял еду его врагов. Помогал ему грабить богатых и обманом получить ранг, чтобы переселиться в столицу. Никто бы не заподозрил старика хаванца. – На секунду лицо Сина потемнело от неприятных воспоминаний, а пальцы с хрустом сдавили трубку, но не сломали её. Тогда эрд решительно передал её Нуске.

– И вы узнали об этом?

– Да. Тогда мне исполнилось всего пять лет, но я понимал многое. Я мало говорил и много слушал, в том числе я слушал и гостей шамана. И… мне совсем не хотелось никого убивать ради того, чтобы старик набивал желудок столичными деликатесами. При первой же просьбе совершить что-то подобное я… сбежал. Но куда мне было идти? Шаман в красках рассказывал о том, как Ранмом просил избавиться от такого отродья бездны, как я. Поэтому я не искал приюта у риров, я ушёл в лес.

– И уже там вас приютили волчаки? – догадался Нуска. Хоть эрд и выглядел спокойным, но Нуска догадывался, что об этом говорить нелегко.

«Рассказывать, как с самого рождения ты был никому не нужен, как все вокруг мечтали лишь о твоей смерти, включая родителей… Это не может даваться легко».

– Да. Меня подобрала стая волчаков. Так как я пах тёмной дэ и был ребёнком, они из жалости приютили меня и подкармливали добычей. А я рос вместе с их щенками, – кивнул Син, а его взгляд стал понемногу оттаивать. Он повернул голову в сторону своего белого волчака, мирно дремавшего в углу денника перед долгим походом.

«Никто из людей не испытывал к вам жалости, зато дикие животные стали первыми, кто проявил к вам доброту. Почему же вы так защищаете людей и заботитесь о них?» – мысленно сокрушался Нуска, но ничего из этого сказать так и не решился.

– И каково же было жить в стае волчаков, Син? – спросил Нуска, высыпав прогоревший табак из трубки на пол. Лекарь смотрел на эрда, а эрд – в потолок.

– Тепло. Уютно. Мы заботились друг о друге. Волчаки никогда не бросали членов стаи, всегда в первую очередь кормили щенков и стариков. Вскоре я научился общаться с ними, но это сложно назвать разговорами. Скорее это как… видения, сны, которыми они делились с друг другом с помощью тёмной дэ. А самки перед сном рассказывали своим щенкам сказки…

– Сказки? Настоящие сказки?! Син, расскажите! – потребовал Нуска, а затем в полной готовности развалился на сене и задрыгал ногами от нетерпения.

– Это немного… трудно, но я попытаюсь, – неуверенно отозвался Син и, бросив взгляд на Нуску, вздохнул и прикрыл глаза. Сложив руки под головой и устроившись на спине поудобнее, он начал: – Однажды маленький щенок потерялся в лесу. Он долго блуждал среди деревьев, а новые запахи и путали, и манили его. Он метался из одной стороны в другую, задирал по ветру нос, но не мог уловить запаха своей стаи. Потерянный, он забился в ямку между корней деревьев, где надеялся переждать наступивший день. Незнакомые звуки леса пугали щенка, и, несмотря на своё любопытство, он боялся выйти и вновь отправиться на поиски своей стаи. Когда звезда достигла своего пика, у щенка уже крутило живот от голода, он замёрз и промок от росы, и жалобно скулил, не в силах сдержать плача. Однако что-то яркое и блестящее на траве привлекло его внимание. Поджав хвост, он выбрался из-под корней и сделал несколько осторожных шагов. Когда ничего плохого не случилось, он, высоко задрав хвост и подняв уши, побежал к блестящему нечто. Оно пахло непонятно и чуждо, ведь волчаки всегда охотились по ночам, а днём спали. И щенку хоть и было страшно, но ещё больше – интересно. Это оказался маленький светоч, который сел на цветок и, видимо, тоже потерялся в лесу. Щенок толкнул его лапой – и светоч взлетел, маня его за собой, в чащу леса. Увлечённый маленьким летающим огоньком, щенок побежал следом, но вскоре светоч пропал из виду. Однако щенку удалось отыскать следы своей стаи, которая всё это время искала его, и вернуться домой. Мать хорошенько потрепала его за загривок, а затем вылизала, чтобы согреть. Мораль была такова: страх и бездействие никогда не помогут тебе в трудной ситуации. Если ты хочешь спастись, то должен бежать. Если ты хочешь найти свою стаю, то должен искать. Но пока ты лежишь и прячешься в корнях, скулишь от страха и холода, тебе никогда не удастся изменить ситуацию. Бездействие и страх ведут к смерти, лишь бесстрашным суждено вернуться домой.

– Син… Это грустная сказка. И она совсем не похожа на человеческие… – сонно пробормотал Нуска. Кажется, он и сам, как маленький щенок, уморился, слушая длинный рассказ, и начал засыпать.

– Да. Люди привыкли молча ждать, что их спасут. А волчаки считают, что пока ты сам не сделаешь всё необходимое, никто и не узнает, что ты в беде. Ты должен помочь себе сам, ты должен позвать на помощь, ты должен сам найти её. И тогда тебе точно помогут.

Нуска кивнул. Поучительная история отложилась в его голове, а он стал медленно проваливаться в сон, в котором он и сам, как маленький волчонок, долго бегал и звал на помощь.

– Син… Вы же не умрёте? – через сон спросил Нуска. Видимо, его всё ещё мучил отпечаток прошлого сна и мешал уснуть.

– Все мы когда-нибудь умрём. Но я бы точно не хотел умирать сейчас. И не умру.

Ему было так хорошо и спокойно лежать на этом стоге сена вместе с Сином. Будто бы они не эрд и лекарь, а два маленьких щенка, которые нашли друг друга в огромном страшном лесу.

Это было глупое и детское сравнение, Нуска бы никогда не сказал этого вслух, поэтому он просто радовался, что однажды отправился на приключения в самую чащу леса, где и нашёл того, с кем можно не заботиться о том, что будет завтра.