Огромная толпа, сотни ног, марширующих в такт, бесконечное шествие сурии, медленно всползающих на холмы и спускающихся в низины, – вот что запомнил Нуска из прошедшей в пути недели. Больше никто не веселился и не смеялся – последний шанс вылезти из лодки остался на том берегу, в Эрьяре. А теперь, посреди бесконечных зелёных лугов, сойти уже не удастся.

Нуска почти каждый день стирал ноги в кровь – так много они шагали, от рассвета и до заката звезды. Хоть другие офицеры и путешествовали на скирах, но тоже испытывали явные неудобства – у кого болела задница, у кого спина, а у кого-то скир был настолько строптивым, что постоянно вырывал поводья, жевал траву или вовсе отказывался ехать. В общем, не так уж и плоха была участь Нуски – иногда он даже позволял себе посмеяться над знатными сурии, которые кое-как от усталости держались в сёдлах и валились набок из-за сонливости под конец дня.

Оанн снова мельтешил где-то под боком – и снова умудрился втереться в доверие не только к членам отряда, но и ко всем путешествующим. Солдаты других отрядов делились то нитками, то хворостом, а иногда и пайком, что особенно удивляло Нуску, привыкшего в трущобах жить впроголодь. Когда еды не хватает, она становится высшей ценностью. Как этот необщительный юнец смог заполучить расположение других сурии?!

– Господин Нуска, держите левее – генерал Лофен не любит, когда кто-то марширует неровно.

– Господин Нуска, я уже узнал: воду здесь пить нельзя. Ни в коем случае не пополняйте здесь запасы. Она заражена тёмной рирской магией – двое из семнадцатого отряда еле пережили подобное питьё.

– Но… Господин Нуска, купаться здесь тоже не стоит!

Оанн вопил до бездны громко, когда Нуска вдруг решил искупаться и смыть с себя слой грязи, накопившийся за неделю путешествия. Ну а чем плоха рирская отрава?! Не впитается же она через кожу!

Ой как Нуска пожалел об этом, когда его желудок скрутило прямо посреди ужина! Видимо, какие-то капли отравы всё-таки попали в организм лекаря, который более часа наслаждался приятным, щекочущим током вдоль позвонков во время купания, а затем более двух часов страдал в кустах. И радовался, что они больше не посреди пустыни.

Возвращаясь обратно в лагерь, Нуска обратил внимание на двух застывших между деревьев сурии. От молодого человека довольно-таки разборчиво тянуло смешанной энергией, так что лекарь сразу узнал в нём Оанна. Однако привлекла внимание Нуски его спутница – земляная сурии, которая тоже, на удивление, показалась знакомой. Разглядеть лицо с такого расстояния не представлялось возможным, но лекарь отчётливо ощутил что-то знакомое в её сильной и чистой дэ.

«Но разве я общался с кем-то из сифов, кроме Ив? Это точно не она – её я, слава, th`are, духам, уже и спиной научился чувствовать. Кто же это?»

Нуска и сам не знал, почему так долго ломал над этим голову. Разве его касается то, с кем проводит время Оанн? Может, это вообще… тайное свидание? Разве молодые люди не…

Помотав головой, Нуска быстро направился по своим делам, а именно – к палатке генерала Отэна. Теперь весь лагерь стоял на ушах – особое внимание привлекла даже не драка Нуски, а то, что он… хаванец. Пускай те, с кем они объединились в Эрьяре, и слышали о придворном лекаре и не имели никаких претензий к его происхождению, но войско Арценты, к которому Нуска до сих пор имел прямое отношение, взбунтовалось. Другие офицеры сочли это грубым нарушением порядков, а некоторые и вовсе говорили про предательство, нарушение правил и устоев, а значит… Нуску ждало наказание.

Теперь это был не просто корпус из тысячи арцентов, а целая армия из четырех тысяч человек. Яркие огни усеяли необъятные поля – солдаты уже тушили костры и отправлялись на боковую. Бесконечное тёмное небо и звёзды освещали тысячи разноцветных палаток – к красным постройкам прибавились синие, зелёные, несколько серых и белых.

«Карборцы обещали прислать подкрепление позже. Придёт ли на передовую Хайя? Его приспособления способны выиграть нам войну. А хаванцы?..»

Нуска так ничего и не узнал о происходящем в Хаване. Последнее, что он видел, – это разорённый город мёртвых, и чувствовал не чистую энергию жизни, а смрад медленно гниющих тел.

Сколько хаванцев осталось в Скидане? И сколькие из них способны лечить и сражаться?

Эти мысли так сильно мучили Нуску, что он, не предупредив о своём приходе, просто сразу шмыгнул в палатку генерала. И, кажется, зря. Потому что тут же столкнулся нос к носу с выходящим из неё Леми.

Его светлые русые волосы были собраны в тугой высокий хвост. Сине-серые одежды сидели безукоризненно – плащ со знаменем Фасида, украшенные кисточками наплечники. Офицерский жетон на груди сверкал так же ярко, как и раньше, но на всякий случай Нуска скользнул по нему взглядом, чтобы запомнить.

«Двадцать третий отряд. Лучше ни с кем из них не иметь дела».

– Молодые господа, только не здесь… – услышал Нуска откуда-то из глубины палатки низкий голос Отэна.

Лекарь и не сразу понял, в чём дело. Но когда светлая энергия схлестнулась прямо в воздухе с энергией воды, то догадался, что им с Леми было достаточно просто оказаться рядом, чтобы вступить в безмолвную схватку. Капли воды уже танцевали вокруг фасидца, его лицо выглядело напряжённым и сосредоточенным. Только Нуска лишь усмехнулся:

– Я уже побил тебя разок. Думаю, мне пока хватит.

Хлопнув бывшего товарища по плечу, лекарь прошёл мимо него. Успел лишь отметить, что, видимо, хаванцы в их армии всё-таки имеются. Ведь те побои, которые Нуска оставил Леми, в лучшем случае, сошли бы через несколько недель, а уже сегодня от них не осталось и следа.

Фасидец быстрым шагом удалился, не удостоив бывшего соученика ответом.

– Офицер Нуска… – устало проговорил генерал и покачал головой. – Вот мы и снова встретились. Решил-таки вступить в бой? Да ещё и до прибытия на границу?

Кажется, Отэн уже готовился ко сну, а потому его парадный плащ и сверкающая броня покоились на матраце, а один солдат со всем старанием натирал переливающийся золотом металл. Нуска обвёл взглядом палатку и тут же уставился во все глаза на высокого мускулистого генерала.

– Генерал Отэн, я приношу извинения. Между мной и Ле… офицером Леми имеются давние разногласия. И на том празднике…

– Офицер Леми уже рассказал, что виновником драки можно считать его. Но Нуска… Может, дождёшься другого формирования? Не слишком ли необдуманно ты выбираешь себе врагов? – несколько взволнованно поинтересовался генерал и плюхнулся прямо на пол, за низенький столик. Только на этот раз Нуска остался стоять на правах провинившегося, а не сел рядом. – Ох, Нуска, Нуска. Я слышал, что ты любишь влезать в неприятности… Ты единственный офицер из моего корпуса, который уже во второй раз посещает мою палатку. И что же я вижу?

Нуска со вздохом опустил голову в ожидании взбучки. Он не раз проходил через это в школе – теперь его наверняка ждёт наказание. Но генерал почему-то молчал, словно выжидая. И тогда лекарь всё же решился поднять взгляд и заглянуть в тёмные глаза арцента.

– Нуска, – с расстановкой проговорил генерал, качая головой. Его взгляд был прикован к лекарю и прожигал насквозь. – Ты словно подбрасываешь брёвен в огонь, и он разгорается всё больше и больше, но этот костёр…

– …предназначается мне? – закончил Нуска, припомнив старую арцентскую поговорку.

Отэн покачал головой и махнул рукой.

– Иди к своему отряду. У офицера Леми не осталось никаких претензий, а вот с тем, что ты обманул военное командование и затесался в ряды арцентов, будет разбираться главнокомандующий завтра.

– Главнокомандующий? – переспросил Нуска и нахмурился. Его уже терзали смутные сомнения, ведь…

– Верно. Главнокомандующая Вильна Ариера. Я подчиняюсь напрямую ей, а, следовательно, ты тоже.

На следующий день в ярких лучах звезды четыре тысячи солдат влились в армию главнокомандующей Вильны, второй помощницы эрда Скидана. Дело оставалось за малым – всего несколько дней, и десятитысячная армия уже достигнет линии фронта.

Нуска чувствовал себя лишь маленькой каплей, одним из миллиона муравьев, медленно и упорно взбирающихся на муравейник. Кто он такой среди тысяч таких же солдат? Пускай в армии и оставались новобранцы, но…

– Офицер Нуска, просят пропустить следующий за нами отряд. Офицер, руководящий им, ветеран Континентальной войны и… – начал было объяснять Оанн, но Нуска только понимающе кивнул и отошёл в сторону, а за ним – и его малочисленный отряд, который так и не пополнился новыми солдатами.

Мимо проскакал статный карборец лет сорока с хмурым лицом. Чем-то он напоминал Отэна: тот же блёклый огонь в глазах, предвидящий жестокую битву. Карборец остановил взгляд на Нуске лишь на секунду, но лекарю хватило и этого, чтобы застыть на месте и ощутить слабость в ногах.

Сотни людей вокруг шли, переговариваясь и перекрикиваясь. Звук их шагов, топот копыт и скрип повозок смешались в один непрекращающийся шум. На самом деле Нуска уже очень долгое время чувствовал себя не в своей тарелке и…

Чья-то рука накрыла плечо лекаря. Тепло распространилось по телу, а странный сладковатый запах ударил в ноздри. Нуска рывком развернулся и встретился взглядом с Оанном, с немым удивлением всматриваясь во взволнованное лицо юнца.

– Оаннес, ты…

– На вас мой навык не действует, офицер Нуска. И я бы не посмел, – легко улыбнулся юноша, который сейчас выглядел как никогда хорошо – он словно источал свет. Его простые солдатские одежды теперь были чёрными – он больше не относил себя ни к арцентам, ни к фасидцам. – Но он поможет вам отвлечься.

Нуска припомнил, что последние дни и спал спокойнее обычного, и его стали реже мучить различные видения. Возможно, кто-то другой просто поблагодарил бы преданного подчинённого, но…

Нуска, смахнув руку со своего плеча, уставился на Оанна с невиданной ранее злобой.

– Если ты ещё хоть раз используешь на мне навык без дозволения, то я буду расценивать это как поднятый на меня меч.

Глаза Оанна расширились – из изворотливого и толкового солдата он вновь превратился в нелепого мальчишку. Всего одна фраза лекаря заставила его скрючиться и сморщиться, словно ему дали пощёчину.

Внезапно в разговор вмешалась Варла. Выскочив из-за спины Нуски, она обняла Оанна за плечи.

– Эй, офицер Нуска! Просили же не обижать малыша, а сами-то! Неужто он сделал что-то настолько непростительное, чтобы говорить с ним так?

Густые брови арцентки взметнулись, а Нуска в ответ только нахмурился, вглядываясь в загоревшее, почти что золотистое лицо своей подчинённой.

– Это… наше с ним дело, – коротко ответил лекарь, а затем отвернулся и быстрым шагом направился вперёд.

Ойми, которая сегодня управляла повозкой, тут же покатила следом, но, проезжая мимо Варлы, проговорила:

– Кажется, офицер Нуска сегодня снова не в духе, да?

– Да уж… Даже Оанну досталось.

Вторая повозка, которой управлял Гард, направилась по пятам за повозкой Ойми. Однако и этот арцент не удержался от комментария:

– Разве офицер Нуска не пуще других мечтал попасть на поле битвы? Что ж он всё бросается на нас, точно злая собака?

– Нет, офицер Нуска просто… – начал было Оанн, но тоже замолчал.

И Нуска был ему благодарен. Сегодня они оба уберегли секреты друг друга, ведь лекарь уже примерно догадывался о природе способностей Оанна, а Оанн же наверняка знал причину, по которой лекарь так отчаянно рвался в бой.

На фоне кроваво-красного закатного неба отчётливо вырисовывалась фигура в одеяниях того же пугающего цвета. Необъятные поля уходили вдаль, тонули в красном свечении, пока главнокомандующая Вильна упрямо скакала на гнедом скире против марширующей многотысячной армии. И Нуска знал, кого она искала.

Виляя меж рядов формирования, Вильна быстро приближалась. Нуска даже не успел как следует запаниковать, прежде чем кто-то впереди выкрикнул:

– Четвёртый отряд? А, двумя рядами далее…

Желание прятаться и бежать при приближении опасности так просто не вытравить из сердца отщепенца. Нуска инстинктивно дёрнулся, но кое-как устоял на месте, продолжая двигаться вперёд в строю. Если он хочет попасть на границу, то обязан пройти через это испытание.

– Главнокомандующий!..

– Вторая помощница Вильна…

– Что же…

– Разве она не следует в первых рядах и…

Вокруг зашумели простые солдаты, для которых появление такой значимой персоны стало необыкновенным событием. Энергия Вильны сейчас действительно была сильна – Нуска поджилками чувствовал, как она приближается, расталкивая особо нерасторопных солдат, не успевших выскользнуть из-под копыт скира.

Энергия окружающих сурии и без того круглые сутки давила на виски, а приближение сильной арцентки вызвало у Нуски головную боль. При появлении Вильны в поле зрения лекарь уже походил на ощетинившегося кота, готового располосовать когтями лицо неприятеля.

Вильна же не спешила атаковать. Она замедлила ход, стоило ей разглядеть небольшой отряд Нуски, а затем медленно подъехала ближе, остановив поджарого зверя ровно перед носом лекаря, преграждая путь.

– Офицер Нуска, вы поедете со мной, – с холодной яростью в голосе процедила она и вскинула подбородок.

Нуска лишь ненадолго задержался взглядом на парадной военной форме: сверкающая золотом броня прикрывала торс, длинные заострённые пластины – плечи. Яркие и плотные красные одежды скрывали остальные части тела, а длинный кровавый плащ за спиной арцентки развевался, стелясь по спине ездового зверя. Длинные волосы Вильна собрала в тугой конский хвост, как у большинства аристократов в числе войск, а витиеватый остроконечный шлем прикрывал щёки и лоб, оставляя открытыми лишь нос, глаза и рот. Сейчас Вильна выглядела как воинственный великий дух, готовый сжечь дотла противника, вставшего у неё на пути.

И разве Нуска в своих грязных одеяниях, порванных сапогах и разодранном плаще мог сказать ей хоть слово против? Отказаться, закатить глаза и во всеуслышание назвать её…

– Th`are, – не раздумывая в ту же секунду громко и отчётливо выругался Нуска. – Никуда я не поеду. Не брошу свой отряд.

Конечно, Нуска мог. Даже болтаясь на виселице, он бы перед смертью умудрился смачно плюнуть, да так точно, чтобы арцентка ещё долгое время оттирала глаза.

– Это приказ, офицер Нуска. Если ты хочешь, чтобы твой отряд остался при тебе и… – Вильна скосила взгляд и даже поморщилась, оглядев Оанна с ног до головы. – …некоторые из его членов не отправились пешком до Арценты прямо сейчас.

– Th`are, как будто сюда мы шли не пешком! Вечно знатные…! – подавив очередное ругательство, выкрикнул Нуска, но замолчал, скрежеща зубами. Он не мог подвести своих подчинённых, но… Яркое воспоминание о том, как его когда-то вынудили покинуть Эрьяру, сейчас стояло перед глазами. Лекарь думал, что давно позабыл о том случае, но надменное, чрезмерно высокомерное лицо Вильны заставило его окунуться в прошлое.

– То, что офицер Нуска шёл от самой Арценты сюда пешком, – лишь его проблема. Научиться верховой езде за год смог бы любой деревенский дурак, – ядовито отозвалась Вильна, а затем подъехала ближе и свесилась из седла. Её рука грубо легла на плащ Нуски – арцентка подтащила упирающегося лекаря прямо к скиру. В глазах Вильны плясал опасный огонёк.

– Сейчас же забирайся на скира. Ты должен понести наказание. И твоя судьба, и судьба твоего отряда ещё не решены. Так что если не хочешь…

– Да лучше я отправлюсь под трибунал, чем сяду с тобой на одного скира! – рявкнул со всей накопившейся за год злобой Нуска. Он терпел эту женщину слишком долго: её глупость, её высокомерие, её нетерпимость.

Вильна молчала, но её брови уже вырисовывали глубокую впадину над переносицей. Видимо, втаскивать офицеров в седла насильно не было принято в армии. Вот уж радость!

Однако, кажется, вторая помощница тоже успела малость поумнеть за год. Вскинув голову, она многозначительно проговорила:

– Разговор касается не только тебя, офицер Нуска. Если ты хотел бы увидеться с высшим сурии, то сначала должен ответить за свои проступки. Но если ты так жаждешь попасть под военный трибунал и оказаться заточённым в одной из крепостей по дороге на север, то не смею тебя отговаривать.

Внезапно вперёд вышел Оанн. Он выглядел не менее напуганным, чем и другие члены четвертого отряда, но он был единственным, кто решился вмешаться. Не сводя глаз с Вильны, которая всё ещё обводила высокомерным взглядом солдат, он проговорил:

– Господин Нуска, езжайте. Возможно, это ваш шанс.

Нуска прекрасно знал об этом и без Оанна. Но слова полукровки словно сняли пелену с его глаз: что бы он сейчас ни делал и ни говорил, результат будет один – заключение под стражу и насильное перемещение в стан мерзкой главнокомандующей.

И Нуска, будучи хоть и незначительным, слишком молодым и не очень способным, но всё-таки офицером, всё равно хотел получить немного уважения.

– Главнокомандующая Вильна, у вас два варианта. Либо вы волочите моё тело вслед за скиром по всему полю вплоть до крепости на границе, либо просите меня поехать вместе по-человечески. Я, как-никак, офицер, даже не рядовой. И, если вы будете унижать меня перед солдатами, то как я буду выглядеть в их глазах? Стоит ли им думать, что они могут ни во что не ставить своих офицеров, а заодно и их приказы?

Вильна явно напряглась и вытянулась в седле. Её глаза округлились – кажется, она не ожидала от этого случайно добившегося положения нищего столь разумных речей.

«Может, я и молод, неопытен и многого не знаю. Но я не глуп, Вильна. Уж точно умнее тебя», – высокомерно заключил про себя Нуска.

Лекарь стоял и смотрел на арцентку снизу вверх. Её ярко-красный плащ развевался, а доспехи переливались от падающих из-за облаков лучей звезды. Осанка выдавала её знатное происхождение, а сильная дэ мутила разум, но Нуска стоял перед ней, задрав подбородок. И его спина, и плечи вырисовывали ровную и горделивую линию. Лёгкие красные одежды, которые Нуска так и не сменил, сидели плотно и подчёркивали подтянутое и закалившееся в пути молодое тело. Золотистые глаза лекаря блестели ярко – теперь он может не только поносить словами своих недоброжелателей, он может и ответить им так, что они проглотят язык.

– Лекарь… Офицер Нуска. Прошу вас проследовать со мной на северную границу для подробного изучения касающегося вас дела, – процедила Вильна таким тоном, будто это Нуска отчитал её и был вышестоящим, а не наоборот.

«А ведь сработало!» – с изумлением думал Нуска, взбираясь на высокого и стройного зверя арцентки. Оанн и Варла подпихнули его со спины и помогли устроиться на задней луке. Сидеть было особенно неприятно и больно, а как только скир сдвинулся с места и понёс, то Нуска смог удержаться, лишь вцепившись в бьющий по лицу плащ Вильны.

На протяжении всего пути то Нуска пытался уронить вторую помощницу из седла, то она его, но когда в эту импровизационную войну подключился и сам скир, который уже долгое время громко фыркал и пускал пену, то им пришлось сдаться на милость травоядного. Уж если он откажется их везти и выбросит из седла, то лицо потеряют оба.

Нуска смутно себе представлял, куда его везут и зачем. Он в любом случае достиг бы границы к завтрашнему утру – так к чему эта срочность? Неужели его…

– И не мечтай встретиться с эрдом. Ни один здравомыслящий помощник не пустит тебя на поле боя, – в какой-то момент прошипела Вильна, силясь управиться со скиром, который то и дело хотел раскроить пару-тройку черепов мелькающих под ногами солдат.

Так разбились все надежды Нуски на быстрое воссоединение с эрдом. И когда уже настал вечер, а они всё неслись по бесконечным лугам между такого же бесконечного строя солдат, медленно растаяли и его мечты о теплом ужине и мягком матраце.

Болело всё, но сильнее остального – пятая точка. Нуска не чувствовал её уже несколько часов. Плащ Вильны, за который он так старательно цеплялся, был измят, но не порван. Вот она – одежда аристократов!

Стемнело, а они свернули по вытоптанной тысячами ног тропинке на северо-запад. Нуска нахмурился, но решил особо не возникать – не дай духи его тут и выбросят на съедение диким зверям. Хотя какие дикие звери? Провизию они с собой несли не просто так – вся живность на несколько километров вокруг попряталась, слыша ежедневный непрерывный шум, поступь тысяч сапог и топот сотен копыт.

Небо стремительно темнело, а Вильна решила сбавить шаг – теперь скир рысил, высоко вскидывая длинные ноги. Нуска сначала не понял, что же переменилось, но возрастающая боль в висках и удушающая тёмная дэ с каждой минутой усиливались, преумножая страдания лекаря во много раз.

Когда они в очередной раз свернули, а небольшая лысая чаща скрылась за спиной, впереди стелились лишь пустые холмы с вытоптанной травой. Не осталось на этих низких, плавно возвышающихся холмах ни одного зеленого участка – лишь голая выжженная земля, усеянная переломанным оружием, трупами и их частями.

Это было поле битвы. Уже прошедшей битвы, совсем недавней. Густой смрад крови и медленно разлагающейся плоти заполнял собой пустынную местность. Не было ни падальщиков, ни голодных птиц – ни одно животное не тронуло десятки безжизненных и изувеченных тел, потому что тёмная дэ полотном застилала собой всё.

– Слезай, – приказала тихо Вильна.

А Нуска и не был против – слишком сильную боль испытывал после неудобной поездки.

Они спешились. Скиры хоть и казались строптивыми животными, но обыкновенно хозяев своих не покидали – не сдерживаемый никем и ничем зверь просто стоял и рыл копытом землю, от недовольства раздувая ноздри, принюхиваясь. Наполненное земляной дэ создание ощущало опасность, но не видело её источника – а потому оставалось настороже, ожидая внезапного нападения.

Страшнее всего был этот закат. Забрезжил свет, лучи столкнулись с горизонтом, прикрывшим краешек заходящей звезды. Озарив месиво из разобранных на конечности трупов в красный, звезда спешила как можно скорее спрятаться в верхушках деревьев.

Нуска медленно перевёл взгляд на лицо главнокомандующей. Возможно, она хотела показать ему именно это – утопающее в кровавом свете место бойни. Вопрос лишь в том… зачем? Лекарю не впервой было видеть смерть. Оторванные руки и ноги, искорёженные от боли лица мертвецов. На секунду, возможно, дыхание в груди и перехватило. Быть может, на минуту или больше, пропал и голос.

Вильна заговорила:

– Северо-западная граница. Войска противника дошли сюда. Более двухсот скиданцев умерли… Умерли просто так. Но Син прибыл сюда и не позволил чужим войскам продвинуться вглубь наших земель. Теперь каждый из них погребён здесь, на полях смерти. И теперь здесь не менее тысячи мертвецов.

– И… зачем мы здесь? – не выдержал Нуска.

– Зачем, спрашиваешь?! – вспылила арцентка, а затем развернулась к Нуске, прожигая его взглядом. – Затем! Чтобы ты понимал, куда направляешься и что может случиться, потому…

– Я прекрасно представляю себе, что может случиться. И догадываюсь, что на войне без опытного лекаря не обойтись. Разве я не прав? – спокойно отозвался Нуска.

Вильна выглядела непривычно суровой и истощённой. Округлое лицо, что делало её женственной, осунулось, – теперь отличить её от мужчины было невозможно, как и заметить женскую фигуру под тяжёлыми латами и плащом.

– Нуска. Я не столько боюсь за тебя. Я боюсь за людей, которые будут под твоим началом, боюсь за твоё влияние на войско в целом и… – Она медленно перевела взгляд на усеянное телами поле впереди. В её руках внезапно появился тяжёлый длинный меч, переливающий чёрным. – Боюсь за Сина. Только мы с тобой на всём континенте знаем, что Син – не высший сурии эрд Скидана, а в первую очередь человек. И человек, переломанный целиком тысячи раз, человек, насильно собравший себя заново, чтобы вести нас вперёд. Но ты ведь понимаешь, Нуска, что малейшая рана – и он развалится на части. И, возможно, уже не сумеет себя собрать. Ни теперь, никогда.

Что-то внутри Нуски дрогнуло от этих слов, ведь он знал, что это чистая правда. Вильну не заботил ни Нуска, ни его жалкая жизнь отброса. Она всегда смотрела правителю в спину и защищала её всеми доступными способами.

О том же мечтал и Нуска. И то же сделать не смел и не мог.

Вильна, главнокомандующая скиданского войска, вскинула меч – и под ним родилось пламя. Занося оружие, она хмурилась, как и всегда, перенося вес с ноги на ногу, и скалилась, как животное. Двуручный меч ударил остриём в землю, и раздался взрыв – Нуска успел лишь прикрыть глаза от летящей в глаза пыли. Кострище разрослось от места, где они стояли, дальше, длинной полосой разбредаясь по полям смерти. И каждый труп, медленно охваченный огнём, начал таять, будто его и не было.

– Я пришла сюда не ради тебя, офицер Нуска. Это было задание от самого Сина Рирьярда – похоронить тела наших солдат и врагов. Так что обратно в строй будешь возвращаться пешком – как ты знаешь, скир неспособен нести больше одного всадника на протяжении долгого времени.

Вильна вновь довольно ухмылялась. Всю округу объяло огнём, а языки пламени танцевали в отражении её глаз. Видимо, огонь действительно придавал арцентам сил. Главнокомандующая уже забиралась верхом и собирала в руках поводья.

Чего не скажешь о Нуске, который стоял на фоне расцветающего красным пламени, совершенно потерянный и одинокий.

Вновь брести в одиночку, вновь искать, вновь бессмысленно надеяться.

Что же, если не он, оборванец Нуска из трущоб, то никто с этим не справится. Ведь он всю жизнь бессмысленно брёл и бессмысленно искал, пока не наткнулся на Сина. И только тогда он научился бессмысленно надеяться.

На самое лучшее.