— Даже не буду спрашивать, что подвигло столь молодого человека озаботится такой деликатной и интимной женской проблемой, — начал профессор.

— А я отвечу. Моя любимая девушка — балерина. И она жаловалась, что в такие дни им никто не делает никаких скидок, и они вынуждены идти на всяческие ухищрения, чтобы выступать. Иначе на карьере в балете можно поставить крест! — ответил Петр, — вот я и подумал, как можно ей помочь. Прокладки не очень подходят, у них же там все открыто, когда они балетные пачки надевают. Думаю и Вашему заводу это будет интересно. Война закончилась, спрос на перевязочные материалы снизился, а заводу нужна работа. А такая продукция всегда будет востребована.

— Согласен с Вами, — задумчиво произнес директор, — что требуется от нас?

— Подготовить производство этих тампонов, — произнес юноша.

— Сразу хочу сказать, — вмешался генерал, — это изобретение принадлежит Императорской семье, и на Ваших площадях будет размещено только производство и будут оплачиваться только расходы на производство. Но прибыль будет принадлежать царственной фамилии.

— Ну я пока не вижу тут никакого изобретения, — усмехнулся Изергин, — это только идея. А изобретением оно станет, когда будет облечено в чертежи, конкретные размеры, материалы и технологию производства. У Вас это все есть?

— Только в общих чертах, — признался юноша.

— Ну так я Вам скажу по личному опыту, — улыбнулся профессор, — от появления идеи до изготовления первого образца прототипа большой путь. И часто идея так и не превращается в изобретение. У Вас есть опыт такой работы?

— Если честно, то нет! — вздохнул капитан.

— Ну я так и подумал, — произнес директор.

— Почему Вы так решили? — удивился юноша.

— Ну если бы такой опыт был, то Вы принесли бы готовую заявку на патент, — улыбнулся Изергин, — ну что, у меня предложение, если Вы не возражаете.

— Какое предложение? — спросил генерал.

— В целом идея мне понятна. Я сам подготовлю заявку и технологическую документацию и все сделаю, чтобы поскорее запустить производство этой продукции на своем заводе, — начал директор.

— Не на Вашем, простите, а на Императорском заводе, — поправил его Лобов.

— Разумеется! — кивнул профессор, — я имел ввиду только то, что я управляю этим заводом. Так вот, я все сделаю, но Вы меня включите в соавторы изобретения. Согласитесь, это будет справедливо. Уверяю Вас, что тут есть над чем подумать. Какие материалы, в какой пропорции, какой плотности, какого размера. Стерильные или нет. Токсичные или нет. И еще много мелочей, которые человеку не сведущему, не разобраться. А лучшего специалиста по этим вопросам чем я, в России нет. Но я не настаиваю.

— Хорошо, но Вы будете получать только пять процентов от продаж, эти деньги принадлежат Императорской семье, — жестко произнес генерал.

— Согласен! — кивнул Изергин, — тогда по рукам?

— Хорошо! — согласился Петр, и пожал ему руку.

— Вот и хорошо! Давайте встретимся через неделю и я думаю, что смогу уже предоставить первые результаты, — предложил директор.

— Хорошо, тогда встретимся через неделю! — и Лобов с Петром подав руки профессору покинули кабинет. Они вышли за ворота, по пути обсуждая прошедший разговор.

— Этот профессор, как я погляжу, не промах! — усмехнулся генерал, — сразу почувствовал запах денег.

— Но я думаю, он прав. Если я сам буду в этом ковыряться, так это сколько времени займет, — вынужден был признать юноша, — а так он в этом лично заинтересован, и дело думаю пойдет куда веселее.

— Вот и правильно, — кивнул Лобов, — не будем жадничать. Давай я тебя домой отвезу. Слушай, — обратился когда он к юноше, когда они сели в машину, — тебе Юлия Сергеевна о себе ничего не рассказывала?

— Да нет, а что? — удивился такому вопросу капитан.

— Пока ничего, — задумчиво ответил его начальник, — не можем найти о ней информацию до ее замужества с князем Галынским. Как будто она появилась только тогда. А до этого такого человека и вовсе не было. Не можем даже установить ее фамилию до замужества.

— Как такое возможно? — удивился Петр.

— Они венчались в какой-то сельской церкви, а та сгорела, — ответил Лобов, — вмести с церковными книгами регистрации. Они ведь приехали в Петроград из провинции. Но благодаря положению и связям ее покойного мужа заняли положение в свете.

— А в Академии? Разве нет ее личного дела? — спросил юноша, — там должна быть ее автобиография, другие документы.

— Есть, — усмехнулся руководитель Императорской Службы Безопасности, — но оно пустое. Так, лежит пару бумажек, а вот основных документов нет. Наш сотрудник очень удивился такому факту.

— К чему Вы ведете, господин генерал? — прямо спросил Петр.

— Не знаю! Но мне это не нравится! Будь осторожен! — предупредил его контрразведчик.

— Что Вы такое говорите, это же Юленька! Я ей доверяю, как себе! — горячо заявил капитан.

— И это правильно, любимой женщине нужно доверять! — одобрил Лобов, — а у меня профессия такая — всех подозревать.

— Давайте зайдем к нам. Вы все спросите у нее, и все Ваши сомнения развеются! — предложил улыбаясь молодой князь.

— А давай! — вдруг неожиданно согласился генерал, — нет ничего хуже подозрений. Но думаю, на их без труда развеет.

— Именно так! И Вам будет стыдно за свои подозрения! — кивнул юноша.

Когда они подъехали к дому вдовы там уже стоял автомобиль Императорской Службы Безопасности. Когда они подошли к сидящему в ней водителю, оказалось, что он привез полчаса назад Дашу. Мужчины переглянулись и быстро направились в квартиру княгини. Дверь оказалась открытой. Не сговариваясь они вынули револьверы и осторожно распахнув дверь вошли в прихожую. Из гостиной доносилось какое-то сдавленное мычание. Когда они вошли в комнату перед ними предстала следующая картина.

Посредине гостиной стоял стул. На стуле сидела привязанная за руки и ноги к этому стулу Даша, с широко раскрытыми от ужаса глазами полными слез. Во рту у нее торчал кляп. Она извивалась пытаясь освободиться и выплюнуть тряпку, которой ей закрыли рот.

Рядом с ней за ее спиной стояла Юлия Сергеевна. В ее руках был большой кухонный нож который она держала у горла балерины. Лицо у нее было спокойным и страшным.

— Юленька! — ошарашенный всем увиденным спросил ее Петр, — это что за маскарад?

— Какая я тебе Юленька, печорский выродок? — зашипела молодая женщина, — если бы ты только знал, сколько раз по ночам, когда ты начинал дрыхнуть, я хотела тебя убить! Придушить подушкой или горло перерезать. Как меня тошнило, когда ты прикасался ко мне! Но меня останавливало только одно.

— Могу я поинтересоваться, что именно? — вмешался Лобов.

— И ты тут, императорский пес! — усмехнулась вдова, — меня останавливало то, что это будет для него слишком легкая смерть. Нет, он должен мучиться. И мучиться всю жизнь! И я нашла как это сделать!

— Мы разве уже на «ты»! — усмехнулся генерал, — у меня лично, только два вопроса. Почему Вы это делаете? И что Вы придумали?

— Почему? — оскалилась княгиня, — отец этого щенка расстрелял на Дворцовой площади без суда и следствия, как собак, моего отца, брата и любимого человека! Поэтому мне пришлось убрать документы из моего личного дела, их фамилии слишком известные. И когда мне вчера позвонили и сказали, что Ваша ищейка рылась в моем личном деле, я поняла, что скоро вы все узнаете.

— А церковь где Вы венчались с князем Галынским, это Вы сожгли? — поинтересовался Лобов.

— Я, — осклабилась княгиня, лицо которой вдруг потеряло всю свою привлекательность, — я долго думала, как сделать так, чтобы ты выродок этого убийцы мучался всю жизнь. И появление этой малолетней потаскушки, в которую ты так влюбился, подсказала мне решение. Я перережу ей горло на твоих глазах, и картина как она умирает, захлебываясь кровью, глядя с мольбой на тебя, а ты ничего не можешь сделать, будет стоять перед тобою всю твою оставшуюся жизнь! И ты всю свою оставшуюся никчемную жизнь будешь мучиться чувством вины! Спасатель недоделанный.

При этих словах тело Даши забилось еще сильнее.

— Не буду, — вдруг твердо сказал Петр, — отойди от нее, и тогда мы дадим тебе возможность скрыться.

— А мне на себя наплевать! Я умерла в тот день, когда твой отец убил моего Степу и родных. С тех пор я живу только одним желанием — отомстить. Как я плакала, когда узнала, что Печорского убили другие! Одно меня утешило, что он хорошо помучился перед тем, как издох! Но как я обрадовалась, когда узнала, кто ты! Это сама судьба сжалилась надо мной и все устроила! — прокаркала вдова, — но хватит болтать! Смотри и запоминай, гаденыш!

Но как только она закончила говорить грохнул выстрел. В центре лба Юлии Сергеевны появилось отверстие, на лице появилась недоуменная улыбка, она выронила нож, а ее тело отбросило назад, и оно упало на пол. Тело Даши обмякло, она потеряла сознание. Бросив дымящийся револьвер на пол, к ней кинулся, сделавший выстрел, Петр. Он подобрал нож и стал разрезать веревки, предварительно вытащив кляп. Освободив девушку он взял ее на руки перенес на диван и стал приводить ее в чувство.

Тем временем, Лобов подобрал револьвер юноши и подошел к лежащей на полу на спине телу Юлии Сергеевны, широко открытые глаза которой неподвижно и удивленно смотрели в потолок. Под ее головой растекалась лужа крови. Генерал провел ладонью по ее лицу закрывая глаза. Потом встал и перекрестился.

Даша стала приходить в себя. Увидев склонившегося над ней Петра она обхватила его шею и разрыдалась.

— Все уже хорошо, родная! Все уже закончилось, — прижав ее к себе успокаивал ее юноша.

— Петенька, она сказала, что хочет тебе сделать сюрприз, и попросила приехать, чтобы помочь ей, — всхлипывала балерина, — а как только я зашла в квартиру прижала к моему лицу какую-то вонючую тряпку, и я лишилась чувств!

— Хлороформ! — подняв с пола кусок материи и понюхав его объявил Лобов, — как хорошо она все продумала. Только страсть к театральности ее и погубила. Это самая частая ошибка таких людей.

— А потом я пришла в себя от еще более сильной вони! — продолжала Даша.

— Нашатырный спирт, — взял со стола ампулу генерал.

— Привязанной к стулу, — продолжала девушка, — а во рту какая-то тряпка. И она мне стала рассказывать всякие гадости про тебя. А потом появились вы. А она где?

— Ее больше нет, Ваше Высочество! — произнес Лобов, — прекрасный выстрел Петр. Почему именно в лоб?

— Чтобы она сразу отключилась и не смогла причинить вред Даше, — вздохнул юноша.

— Ты ее убил? — успокоилась девушка, — чтобы меня спасти?

— Да, — кивнул капитан.

— То есть между ею и мной, ты выбрал меня? — продолжала спрашивать племянница Императора.

— Я не выбирал, это вышло автоматически и машинально! — прижал ее к себе молодой князь.

— Так это еще лучше! — обрадовалась его подружка, — ты меня выбрал инстинктивно! Значит по настоящему ты любишь только меня! А не эту змею! Она мне всегда не нравилась! Ну это даже к лучшему!

— Дашенька я только что убил человека, ты едва избежала смерти, что же в этом может быть хорошего? — удивился Петр.

— Петенька, ты же нем думаешь, что я буду лить слезы об этой женщине? И ты, я надеюсь, тоже! — возмутилась балерина, — ты не забыл о своей клятве?

— Какой? — спросил юноша.

— Что значит, какой? — нахмурилась его подружка, — что если эта, исчезнет из твоей жизни, ты больше не будешь брать никаких новых жен. Ни второй, ни третьей и так далее! Ты помнишь это?

— Помню, родная! — кивнул молодой князь.

— Тогда теперь в твоей жизни есть место только одной девушке и жене, и это я! — прижалась к нему Даша, — поехали домой. Я не хочу тут оставаться ни минуты. Отвези меня в Зимний Дворец. Будешь просить моей руки официально! Мы сможем обратиться к бабушке и дяде, чтобы они объявили о нашей помолвке официально в газетах. Ты же не против, Петенька?

— Ваше Высочество сразу берет быка за рога! — рассмеялся Лобов, — поезжайте, я тут на месте вызову наших сотрудников и решу все вопросы.

Когда молодые люди покинули злосчастную квартиру где разыгралась трагедия, генерал снял трубку и набрал номер.

— Ваше Величество, у нас произошло чрезвычайное происшествие, — начал он.

Петр и Даша расположились на заднем сиденье автомобиля, который привез ее в дом вдовы. Юноша обнял девушку и прижал ее к себе.

— Дашенька, я так испугался за тебя, что сначала впал просто в ступор. Хорошо, что генерал не растерялся. Мне так стыдно, — повинился перед ней капитан.

— Это хорошо, что ты так испугался! — улыбнулась девушка, — значит я тебе очень дорога! Я вот была уверена. что ты меня спасешь! Уже третий раз, заметь! Хотя, если честно, то я тоже сильно испугалась. Она мне казалась такой милой доброй и нежной. А какой змеей оказалась!

— Я тоже в ней сильно заблуждался! — вздохнул Петр.

— Знаешь, я ей не доверяла с самого начала, — заявила балерина.

— Почему? — спросил ее кавалер.

— Не знаю, поймешь ли ты, — с сомнением произнесла девушка, — сам подумай. Ну какая нормальная женщина согласиться делить своего мужчину с другой женщиной? Чтобы кто не говорил, я в это не верю! Мы женщины — жуткие собственницы. И единственный случай, когда женщине все равно на измены своего мужчины, это когда она его больше не любит. Даже если у нее самой есть любовник, женщина будет сторожить своего мужа. А эта, — она на минуту остановилась подыскивая обидное слово, но потом решила не обострять ситуацию, — женщина чуть ли не сама согласилась на то, чтобы ее мужчина, которого она якобы любила, привел в дом другую женщину. Не знаю, может быть на Востоке так и принято, но у нас в России это является дикостью!

— Но ты же согласилась стать еще одной женой! — попытался возразить Петр.

— Только потому, что эта змея раньше вползла между нами! А вот если бы я была на ее месте первой твоей женщиной, ее и близко не было возле тебя! — отрезала его подружка, — но Слава Богу, все позади. Я твоя единственная женщина и жена! Обвенчаемся в церкви! Ты же не возражаешь?

— Нет, сделаем все как ты захочешь! — поцеловал ее юноша, — но у меня есть одно непреложное условие!

— Это что за условия такие? — нахмурилась Даша.

— Ты мне обязательно подаришь маленькую Дашеньку и сына! — твердо ответил Петр.

— Хочешь наших деток? — расцвела девушка, — а как же моя карьера? Если я начнут рожать детей, то о сцене можно забыть!

— Дашенька, — начал юноша, — ну во первых это не сейчас. Давай договоримся так. Ты перетанцуешь все главные классические роли. Мы это все заснимем на кинопленку, чтобы твое творчество осталось в веках! А вот, когда тебе исполнится двадцать лет, тогда и подумаем о детях.

— То есть, я должна буду оставить балет? — расстроилась Прима.

— Ну почему? — спросил Петр.

— Вот, например, наша педагог балерина Мария Федоровна Романова (мать Галины Улановой) сказала нам, балерина должна выбирать между сценой и материнством. Она прямо сказала нам: «Вы никогда не должны иметь детей. Или сцена, или дети!». Она считает, что балет требует абсолютной самоотдачи, которая несовместима с воспитанием ребенка! — вздохнула Даша, — многие девочки с ней согласны!

— Дура она, и при этом врет! — вдруг заявил юноша, испугавшись, что может остаться без детей, — и я могу это доказать!

— Не обзывай мою учительницу. Давай, доказывай, чтобы я тоже в это поверила, если хочешь наших детей, конечно! — потребовала балерина.

— А чего тут доказывать? — пожал плечами Петр, — разве она сама не родила в тысяча девятьсот десятом году дочь? Галину? И разве она сама после этого не продолжала выступать на сцене? То есть, себе она разрешила родить, а Вам запрещает?

— А ведь правда, — растеряно произнесла девушка, — как же так?

— А так, других учить куда легче, чем самому следовать своим же советам! — усмехнулся капитан, — и еще. Нет ничего сложного в том, чтобы вернуться на сцену.