Оставив Катю дома, Петр поехал к Юлии. Попросив Краснова заехать за ними завтра утром, он отпустил его, и поднялся в квартиру.

— Ну как все прошло? — встревоженно спросила его молодая женщина.

— Пока не знаю! — ответил юноша, — начали лечение. Юленька, это императрица-мать. Она меня спрашивала о Даше. Сказала, что та скоро возвращается. Спросила, какие у меня по этому поводу планы.

— И что ты ответил ей? — сразу напряглась его подружка.

— Я сказал, ей, что планирую иметь четырех жен, и если Даша согласится, то может стать одной из них! — ответил штабс-капитан.

— Что? Так и сказал? — вскрикнула княгиня сев на стул, — Петенька да ты с ума сошел! Разве можно было ей такое говорить? Это же невиданный скандал!

— Она сказала, что внучка не будет стоять в очереди к своему мужу и заявила, что не хочет меня больше видеть! — пожал плечами ее кавалер, — Юленька, я решил, что ты будешь моей первой женой при любом раскладе! И ничего ни от кого не собираюсь скрывать. Точнее, я твое имя не назвал, чтобы у тебя не было пока проблем. Вот исполнится мне восемнадцать лет, и мы поженимся!

— Петенька, а если остальные не захотят становиться вторыми, и так далее по списку, женами? — спросила она.

— Значит, ты будешь моей единственной! — обнял ее юноша, — тут ведь как. Если отказать принцессе или кому-то из знатных особ они могут начать мстить. О себе я не беспокоюсь. А вот тебе могут немало неприятности сделать! Поэтому, лучше сразу все сказать. Пусть привыкают!

— Жаль ей нельзя сказать про «Окна Овертона» — обозначил свое присутствие Голос, — Концепция названа в честь Джозефа Овертона, бывшего вице-президента Маккинакского центра публичной политики, который разработал ее в середине тысяча девятьсот девяностых годов. Широкую известность термин получил после смерти автора, в частности благодаря триллеру Гленна Бека «Окно Овертона»! Изначально модель была создана для понимания того, как идеи становятся популярными, но часто интерпретируется как технология манипуляции сознанием!

— А почему бы нам и это не «изобрести»? — предложил Сергей, — были «Окна Овертона», а станут «Окна Печорского»!

— Изобрести, это в смысле стырить и сплагиатить? — ехидно уточнил его внутренний собеседник.

— Не стырить, а донести эту концепцию до широкой общественности! — не растерялся попаданец, — и обогатить социальные науки!

— А заодно получить и все спутывающие ништяки и пряники за это? — поинтересовался Голос, — ты кого, хороняка, обмануть хочешь? Я тебя насквозь вижу!

— Не будь занудой! Это ее сколько ждать нужно! А может быть он в этой реальности и не родится вовсе! Этот Овертон! И вообще! После пенициллина, нам ли говорить и переживать о плагиаторстве? — усмехнулся Сергей.

— Тоже верно! — согласился Голос, — ну начиная ей рассказывать! Глядишь, еще одну статью для академика напишем.

— Петенька! — вздохнула Юлия Сергеевна, — боюсь, что к этому общество не привыкнет!

— Я долго думал над этим, — важно начал ее кавалер, — вот, что я придумал для того, чтобы это стало возможным. Новую психосоциальную концепцию. Я ее называл «окна дискурса Печорского»!

— И что это такое? — удивилась княгиня.

— Окна Печорского, — продолжил юноша, — это концепция, описывающая диапазон идей и политик, которые в данный момент времени считаются приемлемыми для обсуждения в обществе. Как, например, многоженство. Суть теории в том, что политики могут успешно продвигать только те идеи, которые находятся внутри этого «окна». Если идея находится за его пределами, она воспринимается как радикальная или немыслимая, и политик рискует потерять поддержку населения, если будет её отстаивать.

— Это понятно, — кивнула вдова, — и что?

— Наша задача сделать так, чтобы то, что казалось неприемлемым, радикальным и немыслимым, стало восприниматься обществом приемлемым, естественным и разумным, — пояснил штабс-капитан. Основные характеристики этого процесса следующие: динамичность: Окно не зафиксировано — оно может расширяться, сужаться или смещаться под влиянием газет и радио, социальных движений и политических событий. И спектр приемлемости: Идеи в обществе проходят путь от «немыслимых» до действующих государственных «норм» (законов).

— А как это делать технически? — спросила молодая женщина.

— Стадии изменения общественного мнения следующие, — начал излагать Петр, — процесс легализации или нормализации идеи часто делятся на несколько этапов.

— Какие? — заинтересовалась доцент Академии.

— Такие! — стал перечислять самозванец и плагиатор:

Первая. Немыслимо (Unthinkable): Идея полностью отвергается обществом как безумная или аморальная. Например многоженство в нашем православном моногамном обществе.

Второе. Радикально (Radical): Идею начинают обсуждать маргинальные группы, она уже не кажется абсолютно невозможной, но всё ещё неприемлема для большинства. Например, я начинаю продвигать эту идею в обществе под благовидным предлогом. И я его уже нашел!

Третье. Приемлемо (Acceptable): Общество начинает серьезно обсуждать аргументы «за» и «против», идея входит в публичное пространство. Это мы сделаем на диспуте. И опубликуем статью эту тему.

Четвертое. Разумно (Sensible): Идея начинает казаться логичной и рациональной частью реальности. Это произойдет, когда мы убедим часть общества, главным образом женщин, в том, что многоженство не только полезно и выгодно части из них.

Пятое. Популярно (Popular): Большинство поддерживает идею, она становится общепринятой. Это произойдет тогда, когда мы убедим не только общество, но и правительство в пользе многоженства для страны!

Шестое. Действующая норма (Policy): Идея закрепляется законодательно и становится обязательной или само собой разумеющейся. Это будет когда будут приняты законы разрешающие и регламентирующие весь процесс многоженства.

— Петенька, я даже растерялась! — произнесла Юлия, — неужели ты все это придумал, чтобы мы могли быть вместе?

— Конечно! — тут же соврал попаданец, — но на самом деле я это не придумал. Я просто изучил некоторые исторические процессы, Например, отмену рабства. Ведь это тоже сначала казалось совершенно немыслимым! Давай с тобой сядем и приготовим доклад на эту тему! Вот это будет фурор!

Утром высадив Юлию Сергеевну за пару кварталов до учебного корпуса Академии, Петр вошел в лекционную аудиторию, где сразу попал в руки Вари. Она затащила его в угол и сердито спросила:

— Петя! Это что за дурацкая идея с многоженством!

— А ты откуда об это знаешь? — удивился такой осведомленности ее названный брат.

— Мне Катя сказала! Она так расстроилась! — сдала подружку Лося девушка.

— А ей то чего? — не понял штабс-капитан, — я не собираюсь брать ее в жены! Еще не хватало того, чтобы Лось мне голову открутил!

— Так она о нем и переживает! — стала выговаривать ему Варя, — и я тоже переживаю!

— А ты то чего? — совсем растерялся юноша.

— Как чего? — кипятилась его названая сестра, — а Коля? Если у него тоже появятся такие фантазии? Он же принц! Наберет себе в жены принцесс, и кем я там буду среди них? Почти простолюдинка? Подай, принести? Ты, вот что, Петя! Бросай это гнилое дело! Во первых, над тобой смеяться все будут, во вторых, все женщины тебя возненавидят, а в третьи, тебя церковники сожрут! Я знаю, это тебя эта пенсионерка накрутила!

— Варя, успокойся! И говори о моей будущей жене с уважением! — строго произнес Петр.

— Что? — глаза Вари стали квадратными, — ты сделал ей уже предложение?

— Сделал! И когда мне исполнится восемнадцать лет, мы поженимся! — твердо произнес юноша.

— Петя! — с ужасом прошептала девушка, — она точно ведьма и приворожила тебя! Тебе нужно к батюшке сходить и приворот снять!

— Варя! Я не верю в Бога. Я атеист! — заявил ей князь.

— Боже мой! — прижала ладони к лицу девушка, — что делается!

— Варя! Успокойся! Я поговорю с Колей, не будет у него много жен! Я тебе обещаю! — стал успокаивать ее Петр.

— А как же Ксения? — продолжала допрос баронесса, — а эта Даша? Они вряд ли согласятся быть вторыми женами!

— А я и не заставляю их быть моими женами! — усмехнулся юноша, — Ксению ты мне сватаешь, а Даше бабушка не разрешит! Может быть, это и к лучшему! И вообще! Ты узко мыслишь! А это дело государственной важности! От этого может быть зависит судьба нашего отечества! До ревности ли, когда идет речь о спасении государства?

— Ого, с какой стороны ты зашел! — покачала головой девушка, — ну-ка, объясни!

— Не сейчас! Мы устроим диспут на эту тему! Там я все и расскажу! — пообещал ей Петр, — лучше скажи, что Катя сказала о нашей пациентке?

— Сказала, что все очень хорошо! Она спокойно спала! Боль почти исчезла и высокая температура снизилась. Екатерина очень восхищается тобой, а Никанор Антонович злится! Ревнует! — ответила его сестра.

— Все, идем на наши места, — завершил допрос юноша, — сейчас лекция начнется. В обеденный перерыв он зашел в кабинет Юлии Сергеевны. Там он ее крепко обнял и поцеловал.

— Уже соскучился? — с улыбкой спросила молодая женщина.

— Я начинаю скучать сразу как только мы расстаемся! — ответил Петр, — Юленька! Давай зайдем к академику и предложим ему новую тему для публичного диспута!

— Какую и с кем? — уточнила доцент.

— Многожёнство! Зло или путь спасения государства! — объявил ее кавалер, — начнем из «окна Печорского» делать широкие ворота!

— Петенька! — взволновано спросила его подружка, — ты полностью уверен? Хорошо подумал? Обратной дороги не будет! Многие влиятельные лица и особы от тебя после таких могут отвернуться!

— И что? — пожал плечами плагиатор, — для меня главное, чтобы ты не отвернулась от меня!

— Вот этого ты от меня никогда не дождешься! — рассмеялась княгиня, — хорошо, идем к академику.

Они быстрым шагом направились в кабинет заведующего кафедрой. Тот встретил их с улыбкой:

— Ну что! Неужели так быстро приготовили статью?

— Мы еще работаем над ней. Нужно собрать солидную библиографию, — ответила Юлия Сергеевна, — Николай Трофимович, у Петра Алексеевича интересная тема для нового диспута!

— Отлично! Я Вас внимательно слушаю, молодой человек! — пригласил их сесть Суворов, — что за тема?

— Я хочу публично обсудить необходимость введения, пусть для начала временного, многоженства для мужчин в нашей стране! — четко произнес юноша.

— Простите, введение чего? — ошарашенно спросил академик растерянно переводя взгляд с преподавательницы на студента, — я не расслышал. Многоженства?

— Именно так. Разрешить мужчинам официально иметь несколько жен! — повторил Петр. Воцарилось напряженное молчание. Наконец его прервал хозяин кабинета.

— Однако! Вы хотите ввести ислам в нашей стране? Вместо православия? — спросил он.

— Нет! А сам атеист! — ответил юноша.

— Тогда объясните мне для чего это нужно, и как Вы планируете это сделать! Юлия Сергеевна, а Вы чего молчите? Неужели, Вы как женщина, это одобряете? Это же будет грандиозный скандал! — обратился он к вдове.

— Николай Трофимович, я и как женщина и как ученая, после того, как Петр Алексеевич изложил мне свои аргументы, полностью поддерживаю его! — неожиданно для академика произнесла княгиня.

— Хорошо! — вздохнул Суворов, — как вы спелись вместе! Ну тогда убедите и меня!

Петр быстро и лаконично изложил тезисы своего выступления. По мере его рассказа лицо заведующего кафедрой становилось все задумчивее в сосредоточеннее. Когда князь закончил, снова провисло молчание.

— Петр Алексеевич! Вы меня просто иногда пугаете! — в упор глядя в глаза штабс-капитана наконец выдохнул он, — но с другой стороны Ваши идеи логично встраиваются в процесс реформирования государства. Эти предложения могут привлечь на сторону реформ множество не только мужчин, но и женщин! Чувствую, не сносить нам всем головы! Как бы церковь не объявила нам анафему!

— Мне есть, что сказать и представителям церкви! — успокоил его юноша.

— Хорошо! Давайте диспут проведем в пятницу, после занятий. Тема, конечно, абсолютно провокационная! Предлагаю в качестве Вашего оппонента пригасить представителя нашего богословского факультета. Профессора, доктора богословия, протоирея отца Симеона. Я переговорю с ним. Но! Петр Алексеевич, это служитель Божий, прошу Вас разговаривать с ними уважительно и без экстремизма, как Вы имеете привычку это делать дискутируя с депутатом Государственной Думы.

— Обещаю! — поклялся князь.

— Хорошо, идите на занятия, а Вы, Юлия Сергеевна останьтесь! — попросил академик. Когда студент ушел, хозяин кабинета обратился к молодой женщине.

— Юлия Сергеевна! Что это было?

— Николай Трофимович, я сама в полной растерянности! Вы бы слышали, что он мне рассказал об открытых им «окнах дискурса Печорского»! — и вдова изложила академику теорию «окон Овертона», присвоенную ее кавалером. Ее научный руководитель ее внимательно слушал. Когда она закончила, он покачал головой.

— У этого юноши, что ни идея то докторская диссертация и новое направление в исторической и социологической науке! А он их выдает как пулемет и разбрасывает вокруг! — заметил Суворов, — я думаю, всем участникам нашего кружка нужно начать работы над докторскими диссертациями! Я думаю, что Петр Алексеевич, не будет против того, чтобы часть тем для них, были взяты из наших статей. Поговорите с ним! Необычайно одаренный молодой человек!

— Я с Вами полностью согласна! — кивнула вдова.

— Эх, Юленька! — печально вздохнул Суворов, — Вы не приняли мои ухаживания, а вот к нему Вы гораздо более благосклонны!

— Николая Трофимович! — строго сказала княгиня, — в отличии от Вас, он мне сделал предложение руки и сердца. И я его приняла! Когда ему исполнится восемнадцать лет, мы поженимся. А Вы, извините, сами женаты, и хотели, чтобы я была Вашей любовницей. Я на это пойти не могла. Кроме этого, я его люблю, а Вас, простите, нет. Не обижайтесь на меня.

— Он сделал Вам предложение? У него губа не дура! — удивился хозяин кабинета, а потом хитро улыбнулся, — а как же его идея с многоженством? Неужели Вы согласны на это?

— Согласна! — улыбнулась в ответ вдова, — но я думаю, что кроме меня, вряд ли на это согласится кто-то еще!

— Я бы на Вашем месте не был так уверен, — усмехнулся академик, — Вас могут ожидать удивительные открытия на этом пути.

— Я к ним готова! — твердо ответила княгиня.

— Хорошо, Юлия Сергеевна! Я Вас больше не задерживаю! Идите работайте! И знайте, что я уважаю Ваше решение и выбор, принимаю его, и не буду никак ему препятствовать или мстить за отказ! Только будьте с ним осторожны! Многие вам не простят вашего счастья!

— Спасибо, Николай Трофимович! Вы всегда будете моим учителем, к которому я отношусь с большим уважением! До свидания! — поблагодарила его молодая женщина, встала со стула и вышла из кабинета.

— Только твое уважение мне и осталось, — неудачливый ухажер встал, подошел к зеркалу и стал рассматривать свое постаревшее морщинистое лицо и поседевшие волосы, — да, против молодости нет никаких шансов. Она сама по себе победит. Одно меня утешает, что это Печорский не глупее меня! Это не так обидно. Хуже было, если бы это был какой-нибудь лощенный хлюст! А такому вундеркинду не стыдно и уступить. Прошло мое время. Как все быстро помчалось и пролетело! Рядом с юностью не замечаешь, как сам стареешь. Пока тебя не ткнут в не носом.

В это время на столе зазвонил телефон. Суворов подошел к нему и взял трубку. К в ней он услышал властный голос привыкший отдавать команды.

— Здравствуйте! Это академик Николай Трофимович Суворов? Я не ошибся?

— Добрый день! Именно так! С кем имею честь?